Глава 4. Эвакуация не требуется
Райн сам сел за руль и поехал за городские ворота в гордом одиночестве.
Он не взял ни Джея, ни кого-то из бойцов. Только дорога, ночь и цель, которая становилась всё ближе с каждым километром. Но, проехав около получаса, он вдруг свернул с трассы.
«Золотая жила» ещё светилась одинокими огнями в темноте.
Когда он вошёл, у стойки стояли обе — и Миранда, и Юната. Старушка выглядела спокойной, девушка — напряжённой. Райн заметил это, но не подал вида.
— Добрый вечер, — сказал он, останавливаясь напротив них.
— Добрый, — Миранда смотрела на него без страха. Только усталая решимость.
— Созрел ответ? — спросил Райн.
Миранда выдержала его взгляд.
— Ответов никаких у нас нет, — сказала она. — Ищите, где хотите.
Райн покивал, будто ожидал этого.
— Есть одно место, где я хочу поискать, — сказал он. — Домик в деревушке, который уже давно никто не посещал.
Миранда не дрогнула.
— Можете даже ключик забрать, чтобы дверь не выламывать, — сказала она, не меняя тона. — Хотя заборчик покосившийся, так перелезете. Для охотника такого ранга это не проблема.
Райн улыбнулся. Эту женщину было трудно пронять.
— Ключик не нужен, — сказал он. — Я просто заберу своего птенца и вернусь.
Юната тихо проговорила, почти про себя:
— Давно Раф принадлежит главе гильдии?
Райн услышал. Усмехнулся.
— Раф пока об этом не знает, — сказал он. — Но ему не удастся уйти от меня.
Миранда прищурилась.
— Чем этот обычный мальчик зацепил тебя? — спросила она, и в голосе прозвучало искреннее любопытство.
— Обычный? — Райн переспросил, будто пробуя слово на вкус. — Действительно ли он обычный?
Он не стал ждать ответа.
— Впрочем, это неважно, — сказал он. — Ничего плохого я делать не собираюсь. Скорее наоборот — помогу ему вылезти из задницы, в которую он встрял.
Он развернулся и вышел, оставив за собой тишину.
Миранда выждала минуту, потом повернулась к внучке:
— Быстро оповести Рафа. Дальше он сам знает, что для него будет лучше.
Юната уже доставала телефон.
В домике на окраине деревни я сидел в полной темноте.
Не включал свет, не зажигал лампу — только смотрел в окно на пустынную улицу и думал. Время близилось к десяти вечера. Если Райн выехал около семи, как сказала Юната, то должен скоро подъехать.
Вопрос был в другом: что делать?
Сбежать или встретить? Я долго рассуждал, перебирая варианты. Можно уйти в лес, переждать там, а утром вернуться. Можно остаться и попытаться объяснить, что он просто хочет побыть один. Можно…
Я вздохнул.
Вытащить меня из задницы? Не выглядит Райн как человек, который просто так защищает. Наверняка ему что-то нужно. Что-то, что я не готов дать.
Я принял решение.
Быстро загрузил рюкзак в системный инвентарь, накинул толстовку и бесшумно вышел через заднюю дверь. Огород, старый забор, поле за ним — и дальше, к холму, откуда открывался вид на всю деревню и единственную дорогу, ведущую сюда.
Я успел.
Когда укрылся за стволом старого дуба на вершине холма, внизу показались фары. Машина Райна — тёмный внедорожник — медленно проехала по деревенской улице и остановилась у домика Миранды.
Я прижался спиной к шершавой коре, затаил дыхание.
Райн вышел из машины, осмотрелся. Сделал несколько шагов к дому, заглянул в окно. Потом открыл дверь — ключ висел на гвозде под козырьком — и скрылся внутри.
Я ждал.
Спустя несколько минут Райн вышел. Он был спокоен, даже расслаблен. Засунул руки в карманы куртки и огляделся, будто оценивая местность.
Потом его взгляд упал на палисадник.
Я видел, как Райн наклонился, провёл пальцами по лепесткам посаженных сегодня цветов. В свете уличного фонаря его лицо казалось почти мягким.
— Всё-таки приехал по нужному адресу, — сказал он в голос, и его слова отчётливо прозвучали в ночной тишине. — А это главное.
Он выпрямился, прошёлся взад-вперёд, потом остановился, уперев руки в бока.
— Я готов перевернуть весь свет, — сказал он, и в голосе звучала твёрдая, спокойная решимость. — Но найду его. Найду.
Я прижался к дереву. Сердце колотилось где-то в горле.
Он сумасшедший? Или чувствует, что я недалеко? Может, ждёт, что я сам выйду?
Интересно, кто из нас больше дурак?
Я решил, что раз уж сбежал, то и возвращаться не стоит. Если Райн пойдёт в мою сторону — тогда можно будет порассуждать. Но пока…
Райн не пошёл.
Он просто сел в машину, откинул сиденье, закинул руки за голову и закрыл глаза.
Я чуть не упал с холма.
Он тут спать собрался? Действительно думает, что я вернусь в один прекрасный момент?
Я смотрел на тёмный силуэт машины, которая стояла прямо напротив дома, как капкан, поставленный на зверя. Действительно, машина же такая невидимая.
Но позже мои мысли сменились на другое.
Ночь здесь холодная. В низине, да ещё недалеко от воды, температура падает сильно. В машине, конечно, теплее, чем снаружи, но спать в ней всю ночь… Волнуюсь о нём?
Я прижался лбом к коре.
Капец. Раф, соберись. О чём ты думаешь?
Я смотрел на машину, на тёмное окно, за которым, наверное, уже спал — или делал вид — глава сильнейшей гильдии. И чувствовал, как внутри растёт глупое, нелогичное беспокойство.
Ночь тянулась медленно. Я прижался спиной к стволу, слушал тишину и думал о том, что этот человек не бросит. Он будет ждать. Будет искать. Перевернёт всё, но найдёт.
Потому что так сказал.
Я не выдержал.
Вышел из-за дерева, побрёл вниз по склону. Кроссовки скользили по мокрой траве, но он не останавливался. Подошёл к машине, постучал костяшками пальцев в стекло.
Окно опустилось. Райн открыл глаза — в них читалось удивление, но такое, будто он вообще не ожидал меня увидеть.
Хотя, если подумать, ради чего тогда всё это?
— Выходи, — сказал Раф.
Райн выбрался из машины, потянулся, разминая затекшие мышцы.
— Рафаэль…
— Что ты здесь забыл? — перебил Раф. Он не кричал, но голос дрожал от напряжения. — Зачем приехал? Проблемы мои решать не надо. Пока мы не встретились, у меня вообще никаких проблем не было.
Райн прислонился спиной к машине, скрестил руки на груди. Слушал со спокойной, даже лёгкой улыбкой, не перебивая.
— Я скрывался не просто так, — продолжал Раф, чувствуя, как слова вырываются наружу, как прорывается всё, что копилось последние дни. — Я хотел, чтобы меня оставили в покое. Я не просил твоего внимания, не просил слежки, не просил…
Я замолчал, потому что Райн шагнул вперёд.
И обнял меня.
Я замер.
Райн обнимал крепко, но не больно. Одна рука легла на плечи, другая — на затылок, прижимая к себе. Я не маленьким парень, но в объятиях Райна чувствую себя почти хрупким — словно ледяной ветер, который вдруг превратился в тихий снегопад.
И мне это нравилось.
Мысль пришла мгновенно, горячая, глупая, невозможная. Я оттолкнул её, как только осознал.
— Хватит, — он упёрся ладонями в грудь Райна и вытолкнул себя из объятий. — Заходим в дом.
Райн не стал спорить. Запер машину и последовал за мной.
Внутри было темно и прохладно. Я снял толстовку, бросил на кресло, чувствуя на себе взгляд.
— Спать можно либо на кровати, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — либо на диване. Но диван старый, и не факт, что выдержит. Поэтому у тебя три пути: спать на диване, спать в машине или вернуться в город.
— Есть четвёртый вариант, — сказал Райн.
Я покивал, сделав вид, что задумался.
— Точно, совсем забыл, — сказал он. — Есть лавочка во дворе. Можно там спать.
— Я имел в виду кровать, — Райн говорил спокойно, но в голосе слышалась усмешка. — На которой можно спать.
Я рассмеялся. Нервно, но искренне.
— На кровати сплю я сам, — сказал он. — Других к себе в постель не зову.
Райн сделал шаг вперёд. Я не отступил, но внутри всё сжалось.
— Это очень хорошо, — сказал Райн, и его голос стал тише, — что ты не зовёшь кого попало к себе в постель. Ведь она должна быть нагрета для меня.
Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Краснею я мгновенно и некрасиво. Отступил на шаг, выставив руку, будто отгораживаясь.
— Никаких разговоров, — сказал он быстро. — Ты можешь выбирать себе место для сна абсолютно любое. Кроме моей постели.
Я стянул через голову футболку и направился к двери в ванную, чтобы скрыть смущение.
— Ты не хочешь пускать в кровать, — раздалось в спину, — но соблазняешь знатно.
Я обернулся, скривился, не найдя слов, и пулей улетел в ванную, громко захлопнув дверь.
Остался стоять, прижавшись лбом к прохладной плитке, и чувствовал, как сердце стучит где-то в горле.
— Идиот, — прошептал я себе. — Какой же ты идиот.
Из-за двери донеслось тихое:
— Я подожду.
Я закрыл глаза.
— Ну уж нет, — прошептал я, но голос прозвучал неубедительно даже для меня самого.
А в другой комнате Райн стоял у окна, смотрел на тёмный сад и улыбался.
Он вернулся сам.
Основная проблема сложилась из того, что полотенца я непредусмотрительно сложил в комнате.
Я стоял под холодными струями душа намыленный и абсолютно голый, и до меня медленно доходила вся глубина катастрофы. В системном инвентаре хранилась парочка полотенец — маленьких, размером с ладонь. Те, которыми в спортзале пользуются, чтобы вытереть лицо.
И что прикажете делать? Вытираться штанами, которые были мокрыми от росы? Или, может, позвать Райна, чтобы он принёс нормальное полотенце из комнаты?
Я представил, как открываю дверь, и Райн видит меня в том виде, в каком мать родила. Потому что спрятаться в крошечной ванной этой старой постройки просто негде.
Я прислонился лбом к холодной плитке и мысленно завыл.
— Рафаэль? — раздался голос из-за двери. — Ты там не уснул, часом?
Я ударил кулаком по стене.
— Не уснул!
— Долго ты…
— Заткнись! — прошипел я, проклиная Райна всеми известными мне ругательствами. — Просто заткнись!
Тишина длилась секунд пять. Потом в дверь постучали, и она слегка приоткрылась — ровно настолько, чтобы просунулась рука с большим махровым полотенцем.
— Вещи у тебя наверняка в системном инвентаре, — сказал Райн абсолютно спокойным тоном. — Потому что шкафы пустые. Держи.
Я рванул к двери, выхватил полотенце и захлопнул её с такой силой, что половица под ногами жалобно скрипнула.
— Можно было бы и спасибо сказать, — донеслось с той стороны. — А не пытаться отрубить мне руку дверью.
— Спасибо! — кинул я злобно и принялся яростно вытираться.
Когда я вышел из ванной, весь красный и глубоко недовольный тем, как развивается этот вечер, Райн уже сидел за столом и с невозмутимым видом рассматривал трещины на потолке.
— Пришла моя очередь в ванну, — заметил он.
Я стукнул ладонью по столешнице.
— Заткнись и сядь!
Райн озадаченно послушался. Опустился на стул, сложил руки на груди и уставился на меня с выражением человека, который решил посмотреть, что из этого выйдет.
— Как долго, — спросил я, стараясь говорить спокойно, — я буду терпеть твоё присутствие здесь?
— Здесь? — Райн огляделся. — Совсем недолго.
Я выдохнул, чувствуя, как напряжение немного отпускает.
— Завтра мы поедем обратно в город, — добавил он.
Глаза у меня округлились.
— Обратно в город? — переспросил я. — Ты поедешь обратно в город. А я так и продолжу наслаждаться беззаботной жизнью здесь. И, между прочим, я обещал зайти в гости к одному человеку.
— Дело так не пойдёт, — Райн нахмурился. — К кому это ты тут в гости собрался?
— К Флаву, — ответил я.
Лицо Райна скривилось. Не просто недовольно — с какой-то неприкрытой, почти животной злобой.
— Чтобы я тебя рядом с ним на километр не видел, — проговорил он сквозь зубы.
— С чего бы мне тебя слушаться? — я наклонил голову. — Флав оказался весьма милым, весёлым и дружелюбным. В отличие от некоторых. И, между прочим, он сказал, что я ему понравился.
Глаза Райна чуть не вылетели из орбит. Он резко встал, опираясь руками о стол.
— Если я не такой милый, значит, я плохой?
— Я не называл тебя плохим.
— Я дважды не повторяю, — голос его стал низким, опасным. — Чтобы тебя рядом с Флавом не было.
Я тоже поднялся. И начал корчить рожицы. Детские, провокационные, какие в голову приходили.
— А что ты мне сделаешь, если я пойду?
Райн переместился быстрее, чем я успел моргнуть. В следующую секунду я уже был прижат к нему спиной, его руки сомкнулись у меня на груди, не давая пошевелиться.
Я попытался вырваться. Бесполезно. Силы были несопоставимы. Будто я пытался сдвинуть ледяную глыбу.
— Что ты знаешь о Флаве? — спросил Райн мне прямо в ухо.
— Ничего, — процедил я, дёргаясь. — Я ещё не беседовал с ним. Всё, что узнаю завтра, обязательно тебе расскажу.
Райн начал медленно поднимать подол моей пижамной рубашки.
— Ты что делаешь? — я встрепенулся.
— Флав действительно хорош в создании оружия, — голос Райна звучал спокойно, даже скучающе. — Но есть у него недостаток. Чтобы сконцентрироваться, он занимается сексом. А потом сразу приступает к работе.
Я перестал вырываться.
— В последнее время сложилась иная проблема, — продолжал Райн. — Слишком много красивых парней рядом. Работа не клеится, а секс — только в путь. Его увезли сюда, чтобы он усерднее работал, потому что скоро аукцион четвёртой гильдии, а производительность маловата.
Руки его замерли на моём животе.
— И как же удачно Флав наткнулся на тебя, — прошептал он. — Что такое? Так не терпится побыть с ним наедине?
Я слушал и чувствовал, как кровь отливает от лица, а потом приливает обратно с утроенной силой. Слишком много информации. Но хуже всего было другое. Для меня это вообще была больная и крайне смущающая тема.
Когда всё началось, мне было двадцать. Юность быстро сменилась войной, потом бегами, потом рестораном. Мне было просто не до этого. И в двадцать шесть лет у меня до сих пор ничего не было.
Райн будто считал мои мысли.
— Неужели ты девственник? — спросил он в лоб.
Я вырвался из его рук — видимо, от шока он ослабил хватку — и отскочил на безопасное расстояние.
— Личной информацией не делюсь! — выпалил я. — Ты там в ванну собирался? Вот и иди побыстрее!
Я быстро зашагал в комнату и захлопнул за собой дверь.
Тишина. Потом шаги Райна, его голос почти у самой двери, тихий, с насмешкой:
— По такой реакции сразу понятно, что девственник.
— Райн, сейчас ты в машину спать пойдёшь! — крикнул я.
— Молчу-молчу, — донеслось уже из коридора. Хлопнула дверь ванной.
Я сел на кровать. В голове была каша. Очень хотелось подумать о Флаве — отвлечься, переключиться, обругать этого навязчивого Мастера за его репутацию. Но мысли не шли. Вместо этого я продолжал ощущать прохладные пальцы Райна на своём животе. Как они медленно поднимали рубашку. Как его дыхание касалось уха.
Хуже всего было то, что причинное место стояло колом.
Я вообще не понимал, как докатился до того, что у меня стоит на Райна. На этого ледяного, высокомерного, навязчивого лиса, который вломился в мою жизнь и перевернул её вверх дном за какие-то сутки.
Я быстро накрыл подушкой голову, стараясь заглушить и внешний шум, и внутренний.
Получалось плохо.
Не знаю, сколько я так пролежал. Может, минуту. Может, час. Но хуже всего было то, что по ягодицам до спины прошлась чья-то рука. Спокойная, уверенная, будто гладила кошку.
Я вынырнул из-под подушки, дёрнулся, сел.
Райн сидел на краю кровати с абсолютно невозмутимым лицом. Волосы влажные, пахнет мылом. В своей футболке и домашних штанах, как будто, так и надо.
— Что ты здесь забыл? — спросил я и кинул в него подушку.
Он поймал её, не моргнув глазом, и быстро улёгся на кровать, положив подушку под голову.
— Я не собираюсь спать на диване, — заявил он.
— У тебя были и другие варианты! — я краснел то ли от злости, то ли от смущения. — Машина, лавочка во дворе…
Райн рассмеялся. Коротко, тихо. И одним плавным движением уложил меня на кровать — я даже не понял, как это произошло. Просто в один миг я уже лежал на спине, а его лицо было в миллиметре от моего.
— По одному спать холодно, — сказал он.
Он перекатился, устраиваясь рядом, и покрепче обнял меня, прижимая к себе. Его руки снова оказались у меня на талии, грудь прижата к спине, дыхание — где-то у виска.
— Засыпай, — сказал он.
Я попытался вырваться. Дёрнулся, упёрся локтем, завозился — бесполезно. Он даже не напрягся, просто держал, и я чувствовал себя пойманным зверьком в ледяных, но почему-то совсем не холодных лапах.
— Райн, отпусти.
— Нет.
— Я не усну.
— Уснёшь.
— Я…
— Рафаэль, — его голос стал тише, почти сонным. — Прекрати брыкаться. Я просто хочу спать. И ты тоже.
Я замер.
Действительно, он просто хотел спать. Не больше. И, чёрт возьми, у меня больше не было сил с ним бороться. Ни физических, ни моральных.
Я выдохнул, чувствуя, как тело постепенно расслабляется. Плечи опустились, руки перестали сжиматься в кулаки.
— Если что-нибудь сделаешь, — пробормотал я, уже проваливаясь в сон, — убью.
— Обязательно, — ответил Райн, и в его голосе мне послышалась улыбка. — Завтра. А сейчас спи.
Я закрыл глаза. Тепло, идущее от него, было обманчивым — я знал, что он ледяной. Но почему-то именно сейчас мне было жарко. Не от температуры, а от чего-то другого, чему я не мог дать названия.
— Спокойной ночи, Рафаэль, — прошептал Райн.
Я хотел ответить что-нибудь язвительное, но слова застряли в горле.
Я просто уснул. Впервые за долгое время — без страха, без кошмаров, без липкого холода, ползущего по спине.
Рядом с ним.
Утро пришло неожиданно.
Солнце било в окно, заставляя щуриться. Я хотел потянуться, но не смог — что-то мешало. Открыл глаза и уставился в бежевую стену, покрытую трещинами.
А потом я понял, что лежу на чьей-то руке. И эта рука меня обнимает. И я… я прижимаюсь к кому-то спиной, и мне тепло, и это… это…
Я резко обернулся.
Райн спал.
В свете утра он выглядел иначе. Не ледяным властелином, не Маршалом, перед которым трепещут подчинённые. Просто парень. Тёмные волосы рассыпались по подушке, ресницы отбрасывают тени на скулы, губы чуть приоткрыты. Он дышал ровно, глубоко, и на его лице не было ни холодной усмешки, ни напряжённого контроля.
Обычный человек.
Красивый.
Я замер, разглядывая его, и вдруг осознал, что моя рука лежит у него на груди. Я отдёрнул её, как ужаленный, и попытался выскользнуть из объятий.
— Не надо, — прошептал он, не открывая глаз. Голос хриплый, сонный.
— Ты не спишь? — прошипел я.
— Сплю. Не мешай.
— Тогда отпусти.
— Не хочу.
Я дёрнулся, но он только крепче прижал меня к себе. Я почувствовал, как его дыхание щекочет мою шею, и по спине пробежали мурашки.
— Райн.
— М-м-м?
— Отпусти, я в туалет хочу.
Он усмехнулся, приоткрыл один глаз.
— Врёшь.
— Не вру!
— Тогда беги быстро, — он разжал руки, и я тут же откатился на край кровати, чуть не свалившись на пол. — Только вернись.
— Не вернусь, — буркнул я, нашаривая ногами тапки.
— Вернёшься, — сонно сказал он, переворачиваясь на живот. — Я всё равно тебя поймаю.
Я вылетел из комнаты, чувствуя, что лицо красное, как помидор.
В ванной я долго смотрел на себя в зеркало. Взлохмаченный, со следами от подушки на щеке, в пижаме, которая задралась чуть ли не до подмышек. И этот дурацкий румянец, который никак не сходил.
— Ты идиот, Рафаэль, — сказал я своему отражению. — Полный идиот.
Я умылся холодной водой, привёл себя в порядок, надел чистую футболку и джинсы. Вышел на кухню, поставил чайник, достал из кладовки хлеб и масло.
Райн появился через десять минут — тоже переодетый, в чёрную футболку и домашние штаны, которые, судя по всему, извлёк из своего системного инвентаря. Волосы влажные — видимо, тоже успел ополоснуться.
— Есть хочешь? — спросил я, не глядя на него.
— Хочу.
— Тогда садись. Тосты будут через минуту.
Он сел за стол и смотрел, как я режу хлеб, как намазываю масло, как ставлю сковороду на плиту. Молча, не мешая.
— Ты хорошо готовишь, — сказал он, когда я поставил перед ним тарелку с румяными тостами и чашку кофе.
— Я официант, — напомнил я. — Это моя работа.
— Нет, — он покачал головой. — Это не работа. Это талант.
Я фыркнул, но приятно стало. Себе сделал такой же завтрак, сел напротив.
— Когда ты едешь обратно? — спросил я, откусывая хлеб.
— Не сегодня.
Я поперхнулся.
— То есть как?
— Ты слышал, — он спокойно отпил кофе. — Сегодня не поеду. Может, завтра. Или послезавтра.
— Райн, у тебя гильдия, работа, правительство там… ты не можешь просто так взять и остаться!
— Могу, — он поднял на меня глаза. — Я уже всё решил.
— Но…
— Рафаэль, — он поставил чашку, и его голос стал серьёзным. — Через неделю в городе начнутся проверки. Ты это знаешь. Ты сбежал сюда, потому что боялся, что тебя найдут.
Я замолчал.
— Я не дам тебя в обиду, — сказал он. — Но для этого ты должен быть там, где я смогу тебя защитить.
— Я не просил защиты, — тихо сказал я.
— А я её предлагаю, — он усмехнулся. — Бесплатно. Без обязательств.
— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Потому что ты привык, что всё хорошее что-то стоит.
Я смотрел на него, не зная, что ответить. Он был прав. Я действительно привык. Пять лет назад я заплатил за свою жизнь жизнями товарищей. После этого я платил тишиной, одиночеством, постоянным страхом быть раскрытым.
И вот теперь он сидит напротив и говорит, что защитит. Просто так.
— Я не верю, — сказал я.
— И не надо, — он пожал плечами. — Пока просто останься здесь. Посмотрим, что будет дальше.
Я хотел возразить, но не успел.
Стук в дверь разорвал утреннюю тишину.
Мы оба замерли. Я посмотрел на Райна, он — на меня.
— Кого ждёшь? — спросил он шёпотом.
— Никого, — ответил я так же тихо.
Стук повторился — настойчивее.
— Рафаэль! — раздался звонкий голос с крыльца. — Я знаю, что вы здесь! Выходите!
Я узнал этот голос. И по тому, как изменилось лицо Райна, он узнал его тоже.
Флав.
Я встал, но Райн схватил меня за руку.
— Сиди, — сказал он ледяным тоном.
— Это моя деревня и моя дверь, — я выдернул руку и пошёл открывать.
На пороге стоял Флавиан. В ярко-жёлтой куртке, с растрёпанными волосами и сияющей улыбкой. За его спиной маячили двое телохранителей в чёрном.
— Рафаэль! — воскликнул он, делая шаг вперёд. — А я вчера весь вечер искал, где вы живёте! Хотел зайти в гости, но…
Он замолчал, потому что из-за моей спины вышел Райн.
Улыбка на лице Флава исчезла мгновенно.
— Маршал, — сказал он, и голос стал совсем другим — не весёлым, а напряжённым. — Что вы здесь делаете?
— Мог бы спросить то же самое, — Райн скрестил руки на груди. — Разве вас не отправили сюда работать, Мастер? А вы по деревне бегаете, гостей ищете.
Флав дёрнул плечом.
— Я имею право отдыхать.
— Отдыхать, — Райн усмехнулся. — Угу.
Я стоял между ними и чувствовал, как воздух вокруг сгущается. Эти двое смотрели друг на друга, и в их взглядах не было ни капли дружелюбия.
— Ладно, — Флав перевёл взгляд на меня, и его лицо снова расплылось в улыбке. — Я просто зашёл пригласить Рафаэля на экскурсию. Показать свои мастерские.
— Он занят, — отрезал Райн.
— Я не у тебя спрашиваю, — огрызнулся Флав. — Я у него спрашиваю.
Они оба уставились на меня.
Я посмотрел на одного, потом на другого.
— Я… — начал я.
— Рафаэль, — перебил Райн, и в его голосе прозвучала сталь.
— Рафаэль, — одновременно сказал Флав, и его улыбка стала шире.
Я сделал глубокий вдох.
— Знаешь что? — сказал я, глядя на Райна. — Ты не мой начальник.
Потом повернулся к Флаву.
— И ты тоже.
Я закрыл дверь. Прямо перед их носами.
— Вот так, — сказал я сам себе, прислоняясь спиной к двери.
За дверью повисла тишина. Потом раздался голос Флава — обиженный:
— Рафаэль!
— Потом, — крикнул я. — Я занят.
— Чем? — это уже Райн.
— Завтраком, — рявкнул я. — Оба пошли вон.
Я отошёл от двери, сел за стол и уставился в остывший кофе.
Снаружи послышались приглушённые голоса — Райн и Флав, кажется, начали выяснять отношения. Я не слушал. Я смотрел на свои руки и думал о том, что моя тихая, спокойная жизнь в деревне закончилась, даже не начавшись.
И что, чёрт возьми, мне теперь делать?
— Что ты хочешь от Рафа? — спросил Райн.
Я слышал его голос через неплотно прикрытое окно. Не то чтобы я подслушивал. Просто окно было открыто, а они стояли на крыльце и даже не пытались говорить тихо.
— Я просто хочу подружиться, — ответил Флав. Голос у него был обиженный, как у ребёнка, которому не дали игрушку. — Я тут сижу в одиночестве. Ни поговорить, ни сходить никуда. Телохранители только и делают, что «нельзя, Мастер», «опасно, Мастер». А Рафаэль мне понравился. Он нормальный. Не смотрит на меня как на главу гильдии.
— Только ли в этом дело? — голос Райна стал холоднее.
— Никаких иных мыслей я не имел! — Флав возмутился так искренне, что я почти поверил.
— Конечно, охотно верю, — сказал Райн. Сарказм в его голосе был такой густоты, что можно было ножом резать.
— Маршал!
— Флавиан, — Райн говорил медленно, будто вбивая гвозди. — Я скажу один раз. Отцепитесь от Рафаэля. Навсегда.
Наступила тишина. Я представил лицо Флава — наверное, он сейчас надул губы и смотрит на Райна с такой детской обидой, что даже ледяное сердце Маршала должно было бы дрогнуть.
Не дрогнуло.
— Вы… вы не имеете права!
— Имею, — отрезал Райн. — Всего хорошего, Мастер.
Дверь открылась, и в дом ворвался солнечный свет и запах утра. Райн вошёл, отряхивая руки, и закрыл за собой дверь.
— До чего договорились? — спросил я, отставляя пустую чашку. — Хотя это громко сказано. Ты его выгнал.
— Он сам ушёл, — Райн сел напротив, самодовольно улыбаясь. — Потому что понял, что я прав.
Я фыркнул.
— Ты ему угрожал?
— Я ему доходчиво объяснил, — Райн взял мою чашку, сделал глоток остывшего кофе, поморщился, но допил. — Сейчас меня меньше всего волнует Флав.
— А что тебя волнует?
Он поставил чашку, посмотрел мне прямо в глаза.
— Как «Призрак» оказался здесь спустя пять лет.
Я замер. Сказано было спокойно, без нажима, но от этого вопроса стало не по себе.
— Думал, ты не спросишь, — сказал я тихо.
— Ждал, пока сам захочешь рассказать, — Райн откинулся на спинку стула. — Но, судя по твоему лицу, сейчас самое время.
Я помолчал. Потом начал рассказывать.
Всё, что помнил. Как мы зашли в Разлом. Как нас встретили монстры. Как Вей погиб у меня на руках. Как я потерял сознание, когда понял, что сил больше нет. Как очнулся в квартире Миранды, а на календаре был не тот год, который я помнил.
— Проблема в том, — закончил я, — что я сам не в курсе, как переместился на пять лет вперёд. Когда пришёл в себя и увидел календарь, меня током пробило. Мне двадцать, а уже двадцать пять. Даже двадцать шесть. День рождения пропустил.
Райн слушал, не перебивая. Когда я замолчал, он некоторое время просто смотрел на меня.
— Это многое объясняет, — сказал он наконец. — И твои навыки. И твою реакцию на спектакль. И почему ты так боишься проверок.
— Не боюсь, — машинально сказал я.
— Боишься, — он усмехнулся. — И правильно делаешь. Сейчас главное — тихо посидеть здесь. Переждать, пока основная волна рейдов пройдёт. А потом я знаю, что нужно сделать.
Я насторожился.
— Что именно?
— Потом решим, — он отмахнулся. — Сейчас рано об этом говорить.
— Райн…
— Рафаэль, — он перебил меня мягко, но твёрдо. — Доверься мне. Хотя бы в этом.
Я хотел возразить, но осекся. Он прав. Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, как работают эти новые приборы. Не знаю, смогу ли я вернуться в город. А он знает.
— Проблем не будет, — сказал я. — Я могу в одиночестве здесь посидеть чуток, а потом вернуться.
— В одиночестве? — Райн приподнял бровь. — Как-то совсем грустно.
— Я привык.
— А я нет, — он улыбнулся. — Благо есть я сам, так что тебе не придётся быть одному.
Я явно был недоволен таким раскладом.
— У тебя куча дел, — сказал я. — Не за чем здесь меня караулить.
— Всем займётся Сова, — Райн махнул рукой. — Я взял небольшой отпуск.
Я резко встал.
— Я не собираюсь делить с тобой дом! Будешь жить в машине или в сарае!
Райн подскочил с места и в два шага оказался за моей спиной. Его руки обвились вокруг талии, прижимая меня к себе. Я дёрнулся — бесполезно.
— Ты меня совсем не ценишь, — пожаловался он, уткнувшись носом мне в макушку. — А я от всей души хочу помочь и обезопасить. Разве это плохо?
— Это… неудобно, — выдавил я, чувствуя, как краснеют уши.
— Неудобно? — он сделал вид, что задумался. — Впрочем, совсем без дел я не останусь. Можно, например, забор поменять.
Я попытался представить, как Маршал, первый номер рейтинга, меняет покосившийся забор в деревенском домике. Картина выходила сюрреалистичная.
— Да и вообще, — голос Райна стал тише, и от этого мурашки побежали по спине, — я могу быть полезным в разных вещах.
Прозвучало это… странно. С намёком, который я не хотел разгадывать. Сердце забилось быстрее, но я не стал акцентировать на этом внимания.
— Отпусти, — сказал я, дёргаясь. — Отпусти, говорю.
Райн не стал спорить. Разжал руки, и я тут же отступил на шаг, восстанавливая дистанцию.
— Скажи, — спросил я, чтобы сменить тему, — что ты ешь, что без особого напряга держишь меня так, что опытный охотник не может вырваться?
Райн улыбнулся. Улыбка была довольной, но не злой.
— Просто немного сильный, дядя — сказал он.
Я раскрыл глаза.
— С чего бы я тебе дядя?
— Ты сам просил общаться с тобой уважительнее, — Райн развёл руками. — Вот я этим и занимаюсь. Дядя Рафаэль.
Я ударил его по плечу.
— Настолько уважать меня не надо!
Райн рассмеялся и направился к выходу.
— Куда ты? — спросил я.
— Иду чинить забор, — он уже открывал дверь. — Если, конечно, ты не выспался и хочешь…
— Не хочу! — выпалил я, чувствуя, что краснею снова.
— Жаль, — он обернулся с лукавой улыбкой. — Мы могли бы покувыркаться в кроватке.
— Выходи! — я указал на дверь. — И чтобы больше таких слов я не слышал!
Райн вышел, всё ещё смеясь. Я слышал, как его шаги удаляются к сараю, как он открывает дверь, гремит инструментами. Потом наступила тишина, и я, наконец, выдохнул.
— Идиот, — сказал я себе, но беззлобно.
Я сел в кресло, взял книгу, которую дала Юната, и попытался читать.
Не получалось.
Строчки прыгали перед глазами, я ловил себя на том, что уже пять минут смотрю в одну страницу и не помню ни слова. Уши всё ещё горели, и на губах будто застрял вкус его улыбки.
Я отложил книгу, встал, прошёлся по комнате. Сел обратно.
— Чёрт, — сказал я вслух.
Встал, подошёл к окну. Во дворе было пусто — Райн, видимо, ушёл с другой стороны. Я постоял, глядя на пустой палисадник, и решил, что надо проверить, что он там делает. Просто из любопытства. И чтобы убедиться, что он не разнёс весь забор к чёртовой матери.
Я вышел на крыльцо — и оцепенел.
Забор стоял.
Мало того, он стоял идеально ровно. Каждая штакетина на своём месте, никаких перекосов, никаких щелей. Более того — он был покрашен. Свежий, тёмно-зелёный цвет блестел на солнце, и весь палисадник выглядел так, будто здесь поработала бригада профессиональных строителей.
Но не забор заставил меня замереть.
Райн стоял ко мне вполоборота. И с какого-то перепугу решил, что ему очень жарко. Футболка валялась на траве, и он работал, по пояс голый.
Скажем честно: посмотреть на Райна пришла чуть ли не вся деревня.
Старушки, которые ещё полчаса назад сидели по домам, вдруг высыпали на улицы. Они стояли у калиток, перешёптывались, показывали пальцами. Самая бойкая уже подошла к Райну и что-то ему говорила, активно жестикулируя. Райн кивал, улыбался — и эта улыбка была такой открытой, такой солнечной, что я невольно залюбовался.
А потом он поднял голову, посмотрел прямо на меня и подмигнул.
Я развернулся и быстрым шагом вернулся в дом.
— Вот показушник! — прошипел я, закрывая дверь.
Сел в кресло, схватил книгу, уставился в текст, не видя ни буквы. Сердце колотилось где-то в горле, и я никак не мог успокоиться.
Прошёл час. Потом второй.
Я отложил книгу, снова подошёл к окну. Райна во дворе не было. Выглянул на улицу — машина стояла на месте. Значит, не уехал.
— И где его носит? — пробормотал я.
Вышел на крыльцо. Осмотрелся. Забор — идеальный. Палисадник — аккуратный. Райна — нигде нет.
Разочарование? Грусть? Какое-то непонятное ощущение зашевелилось в груди. Неужели уехал? Может, передумал? Или Сова вызвал по срочному делу?
— Рафаэль!
Голос раздался сверху. Я поднял голову — и чуть не выронил челюсть.
Райн сидел на корточках на крыше. С голым торсом, с молотком в руке, с охапкой дранки рядом. Он смотрел на меня сверху вниз и улыбался.
— Воды принеси, — попросил он.
— Что ты там делаешь? — крикнул я.
— Крышу латаю, — он постучал молотком по коньку. — Тебе повезло, что дождя не было. Судя по дыркам, тебя бы тут за пару часов затопило.
Я открыл рот, закрыл. Потом развернулся, зашёл в дом, набрал полный стакан воды из кувшина и вернулся на крыльцо.
— Слезай! — крикнул я. — Заберёшь!
— Лучше залезай, — ответил Райн.
— У меня в руках полный стакан, куда я полезу?
— В руках мастера и капля не прольётся, — он хитро прищурился. — Но, если так боишься, я слезу.
— В этом нет необходимости! — отрезал я, поставил стакан на перила и полез по лестнице.
Лестница была старой, деревянной, приставленной к стене дома. Ступеньки скрипели, но держали. Я поднимался быстро, чувствуя, как Райн наблюдает за мной сверху.
Всё было хорошо. Ровно до того момента, как я наступил на последнюю ступеньку.
Она надломилась с сухим треском. Я почувствовал, как нога проваливается в пустоту, как тело теряет равновесие, и в следующее мгновение я уже летел вниз, не выпуская стакан из рук.
Райн поймал меня за секунду до того, как я мог прощаться с целыми конечностями.
Он держал меня крепко, прижав к себе, и я отчётливо осознавал, что лежу на нём, а стакан, который я выпустил, опорожнился прямо ему в лицо. Вода текла по его щекам, по шее, по груди.
Он улыбнулся.
— Напился, — сказал он. — Сполна.
— О боже, — я заметался, пытаясь убрать воду с его лица, вытирая рукавом своей футболки. — Прости! Это всё лестница! Она…
Я осекся, потому что вдруг осознал, в какой позе нахожусь.
Я сидел на нём верхом. Мои колени упирались ему в бёдра, ладони лежали на его груди, и наши лица были слишком близко. Слишком.
— Не проблема, — сказал Райн, и его голос стал ниже. — Но, если ты продолжишь так на мне ерзать, проблема появится. Иная.
Я широко раскрыл глаза.
— На что ты намекаешь? — выпалил я. — Извращенец!
Я быстро поднялся, отряхивая колени, и уже готов был спуститься обратно, как вдруг вспомнил о сломанной ступеньке. Нога поехала по краю крыши, и я снова полетел вниз.
Райн поймал меня сзади, обхватив за талию.
— Нужно быть внимательнее, — сказал он мне прямо в ухо. — Иначе я буду тебя по частичкам собирать.
Я вырвался из его рук.
— Пора готовить обед! — бросил я, пятясь к лестнице. — Удачи в строительстве!
Я спустился быстрее, чем когда-либо в жизни. Заскочил в дом, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, пытаясь отдышаться.
Сердце колотилось, как сумасшедшее. На губах всё ещё чувствовалось его дыхание, на талии — его руки. И этот его взгляд, когда я сидел на нём сверху…
— Ты идиот, Рафаэль, — прошептал я. — Полный идиот.
Сверху донёсся стук молотка. Райн продолжал чинить крышу, и я почему-то был уверен, что на его лице сейчас играет самодовольная улыбка.
Я прошёл на кухню, достал кастрюлю, овощи, крупу. Руки делали привычную работу, но мысли были далеко.
С ним невозможно находиться рядом. Он выводит меня из себя. Он смеётся надо мной, провоцирует, лезет в душу, не спрашивая разрешения. Он знает, кто я. Он знает мой позывной. Он знает, что я был в Разломе. И всё равно остаётся.
Почему?
Я резал лук и чувствовал, как жжёт глаза. То ли от лука, то ли от чего-то другого.
— Потому что не всё в этом мире должно иметь причину, — сказал я себе, повторяя его вчерашние слова.
Лук шипел на сковороде, по дому разносился запах жареного, и я почти успокоился.
Почти.
Готовка моя, прямо скажем, шла не очень.
Лук немного подгорел, морковь подсохла, вода в кастрюле кипела так бурно, что крышка ходила ходуном, грозя слететь в любую секунду. Короче говоря, всё стояло на ушах.
Впрочем, у меня тоже стояло.
Я шипел на сковороду, перемешивал овощи, пытался убавить огонь, но мысли были совсем не о еде. Что мне делать? Что за дикие желания просыпаются во мне после каждой стычки с Райном? Стоило ему посмотреть на меня своим ледяным взглядом — и всё, я превращался в сбитого с толку подростка, у которого гормоны играют громче голоса разума.
— Что готовишь?
Я вздрогнул. Райн стоял сзади — я не слышал, как он вошёл. Опять эта его магия, будто он из воздуха материализуется.
— Ничего ещё не готово! — выпалил я, не оборачиваясь. — Иди займи себя чем-нибудь другим!
— Я могу просто посидеть здесь, — его голос звучал спокойно, даже лениво. — Ничего страшного.
Это было плохо. Нет. Это катастрофа.
Если он заметит, что я возбуждён? Если его ледяные глаза опустятся ниже пояса и увидят то, что я так старательно прячу за фартуком? Я представил это — и чуть не уронил лопатку.
Ладно. Главное — не поворачиваться. Стоять спиной, делать вид, что я полностью поглощён готовкой. Я сосредоточенно перемешивал подгоревший лук, надеясь, что голос прозвучит ровно.
— Ты какой-то напряжённый, — заметил Райн.
— Всё в порядке, — ответил я слишком быстро. — Просто раздражён, что овощи подгорели.
— Помочь?
Он резко встал — я услышал, как скрипнул стул. Сердце ухнуло вниз.
— Не надо помогать! — я обернулся, выставив руку в защитном жесте. — Пойди поваляйся на кровати. Только не подходи!
Было поздно. Райн уже стоял сзади. Я чувствовал его тепло — холодное, обманчивое, от которого по спине бежали мурашки.
— Почему ты так хочешь меня выгнать? — спросил он, и в голосе зазвучала усмешка. — Не потому ли, что у тебя волна возбуждения?
— Это не имеет значения! — выпалил я.
Снова опоздал. Руки Райна уже лежали там, где не должны. На моих бёдрах, чуть выше талии, с лёгким нажимом, от которого всё внутри переворачивалось.
— Что ты делаешь? — голос сел.
— Помогаю снять напряжение, — его дыхание коснулось моего уха. — Что в этом такого?
Я хотел ответить, что в этом всё неправильно, что он не имеет права, что я не просил, но слова застряли в горле, потому что его рука скользнула ниже. В мои штаны. В нижнее белье.
Из моего горла вырвался звук, которого я сам от себя не ожидал. Такой пошлый, такой откровенный, что казалось — я сам его зазываю сделать что-то ещё. Я закусил губу, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
Райн улыбнулся — я почувствовал это по его дыханию, которое стало горячее. Он склонился ближе, и я ощутил его губы у своего уха.
— Расслабься, — сказал он.
— Это не та атмосфера, чтобы расслабляться, — простонал я, дёргаясь. Попытка высвободиться только сильнее прижала меня к нему.
— Атмосфера как раз та самая, — его рука медленно двигалась, и я понял, что проигрываю эту битву.
— Райн, это кухня, — проскулил я, вцепившись в край столешницы. — Не лучшее место для таких вещей. Иначе суп у нас будет с добавкой.
Он уже не слушал. Его пальцы двигались медленно, дразняще, и каждое движение отдавалось искрами в позвоночнике. Я не мог думать, не мог дышать, не мог ничего, кроме как чувствовать.
— Можно и побыстрее, — выдохнул я сквозь зубы.
— Скорость здесь не друг, — его голос был низким, вкрадчивым. — Чем медленнее, тем приятнее.
Я уже не мог ничего ответить. Этот извращенец стоял сзади, прижав меня к себе, и мучил меня медленными, тягучими движениями, от которых мир перед глазами расплывался.
А вода в кастрюле всё кипела.
Крышка подпрыгивала, пар валил клубами, суп выплёскивался на плиту, шипел и дымился. Я смотрел на это и не мог пошевелиться. Тело замерло в каком-то подвешенном состоянии, и единственное, что я чувствовал — это его руки.
— Райн… суп… — выдохнул я.
— Успеется.
— Убежит…
— Пусть бежит.
Я застонал — от бессилия, от удовольствия, от всего сразу. Голова кружилась, ноги подкашивались, и, если бы он не держал меня так крепко, я бы сполз на пол.
Вода в кастрюле кипела, выплёскиваясь на раскалённую плиту. Лук догорал на сковороде, превращаясь в чёрные угольки. А я стоял, вцепившись в край столешницы, и чувствовал, что ещё немного — и задохнусь.
— Ты… специально… — выдохнул я.
— Что именно? — он чуть сжал, и я закусил губу, чтобы не застонать. — Специально что?
— Мучить меня.
— Я помогаю, — в его голосе слышалась улыбка. — Снимаю напряжение. Разве это плохо?
Я не мог ответить. Слова путались, мысли распадались на куски. Я чувствовал только его — холодные пальцы, которые почему-то жгли огнём. Его грудь за моей спиной. Его дыхание, от которого мурашки бежали по коже.
— Не надо, — прошептал я.
— Почему? — он не пытался вырваться, просто ждал. — Тебе неприятно?
— Нет, — слово вырвалось прежде, чем я успел подумать.
— Тогда что?
Я закрыл глаза. Потому что ответ был слишком стыдным. Потому что мне нравилось. Потому что я хотел, чтобы он продолжал. И ненавидел себя за это.
— Я… не умею, — выдохнул я.
— Что именно? — он не понял.
— Всё это, — я дёрнул плечом. — У меня никогда… никого не было. Я не знаю, как правильно.
Райн молчал долго. Так долго, что я начал подумывать, не сбежать ли мне, пока есть шанс. А потом он тихо рассмеялся.
— Не смейся! — я дёрнулся, пытаясь высвободиться.
— Я не смеюсь, — он прижал меня крепче. — Я просто… это многое объясняет.
— Что именно?
— Почему ты краснеешь каждый раз, когда я тебя касаюсь. Почему сбегаешь. Почему смотришь так, будто я собираюсь тебя съесть.
— Ты собираешься меня съесть? — вырвалось у меня.
— Если разрешишь, — он легко поцеловал меня в плечо, и я вздрогнул. — Но не здесь и не сейчас.
— А где и когда?
Райн развернул меня к себе. Я не сопротивлялся — просто не было сил. Он смотрел на меня сверху вниз, и его глаза, обычно ледяные, сейчас казались почти тёплыми.
— Пока просто расслабься, — он снова придвинулся ближе. — Дай мне закончить. А суп… суп мы спасём.
Я не знаю, почему я согласился. Наверное, потому что устал бороться. Потому что его руки на моём теле были единственным, о чём я мог думать в последние часы. Потому что в этой безумной, неправильной ситуации было что-то правильное.
Я кивнул, и он снова начал двигаться.
В этот раз я не сопротивлялся. Я позволил себе опереться на него, позволил этим ощущениям захлестнуть меня. Стоны теперь вырывались свободно, и я даже не пытался их сдерживать. Райн что-то шептал мне на ухо — я не разбирал слов, только чувствовал его голос, его дыхание, его руки, которые знали, что делать, даже если я не знал.
Всё закончилось быстро. Я кончил с тихим вскриком, вцепившись в его предплечье, и ещё долго не мог отдышаться, уткнувшись лицом ему в шею.
— Ну вот, — сказал он, и я почувствовал, как он улыбается. — Не так страшно?
— Заткнись, — прошептал я, но беззлобно.
Он помог мне выпрямиться, поправил сползшие штаны, стянул с плиты убежавшую кастрюлю. Я смотрел на него и не узнавал. Тот же человек, который полчаса назад угрожал Флаву, который замораживал охранников на рынке, сейчас стоял у моей плиты и помешивал суп, пытаясь спасти то, что ещё можно спасти.
— Ты что делаешь? — спросил я хрипло.
— Обед спасаю, — он бросил в кастрюлю щепотку соли, перемешал, попробовал. — Вода выкипела, лук сгорел, но основу ещё можно восстановить. Добавим свежих овощей, специи… будет съедобно.
Я смотрел на него и не мог поверить.
— Ты умеешь готовить?
— Немного, — он пожал плечами. — Приходится, когда отправляюсь в долгие рейды. Не всё время питаться сухими пайками.
Он открыл холодильник, достал морковь, лук, пучок зелени. Нарезал быстро, умело, и через несколько минут по кухне снова поплыл аппетитный запах.
— Сходи в ванну, — кивнул он в сторону двери. — Скоро будет готово.
Когда я вернулся мне стало совсем неловко, но почему-то не стыдно. Словно всё, что случилось, было правильным. Нормальным. Таким, как должно быть.
Суп действительно получился вкусным. Мы ели молча, сидя друг напротив друга, и это молчание было не тяжёлым, а спокойным. Как в тот вечер, когда мы впервые остались вдвоём в этой маленькой кухне, только тогда я хотел, чтобы он ушёл. А сейчас…
Сейчас я не хотел, чтобы он уходил. И это пугало меня больше, чем все приборы правительства.