Глава 3. Путь к тишине
Я долго не мог уснуть.
Лежал в темноте, смотрел в потолок, но сон не шёл. Мысли крутились, наматываясь одна на другую, и я никак не мог их остановить. Слишком много всего навалилось за этот день. Театр. Спектакль. Минута молчания, которую я не смог выдержать стоя. Райн, который смотрел на меня своими ледяными глазами и видел больше, чем я хотел показывать.
Я поднялся с кровати, накинул кофту и спустился на кухню.
Здесь было тихо. Только холодильник тихо гудел, да часы на стене отсчитывали секунды. Я налил в стакан воды из графина, сел за стол и принялся крутить стакан в руках, смотреть, как преломляется в гранях тусклый свет уличного фонаря.
В голове была куча мыслей. Я уже успел окрестить себя предателем. Предателем памяти Вея, который завещал мне жить обычной жизнью. Предателем тех, кто погиб в Разломе — я живу, а их нет. Предателем матери, которая наверняка оплакивала меня.
Но, собравшись с мыслями, я немного отпустил себя. Я не выбирал выжить. Это случилось. И я не выбирал скрываться — это был единственный способ остаться свободным.
— Не спится?
Я поднял голову. В дверях кухни стояла Миранда, закутанная в старый клетчатый плед. За её спиной маячила заспанная Юната — видимо, тоже проснулась и решила составить компании.
— Простите, разбудил, — я сделал движение, чтобы встать.
— Сиди, сиди, — Миранда прошла к столу, тяжело опустилась на стул. Юната примостилась рядом, зевая и кутаясь в свой любимый плед с единорогами.
Мы сидели втроём в полумраке, и тишина уже не казалась такой давящей.
— Ты сегодня весь день какой-то потерянный, — сказала Миранда, глядя на меня внимательно. — Что случилось?
— Всё в порядке, — привычно ответил я.
— Раф, — её голос был мягким, но настойчивым. — Я старая женщина. Я вижу, когда человеку тяжело. Не нужно врать.
Я промолчал, опустив взгляд на стакан.
— Что из твоего прошлого так беспокоит? — спросила она тихо.
Я поднял глаза.
— Как вы догадались, что это прошлое?
Миранда улыбнулась — той улыбкой, которая пряталась в морщинках у глаз.
— Я не знаю, кем ты был раньше, — сказала она. — Но ты сам это знаешь. И это знание тебя гложет.
Я посмотрел на неё, потом на Юнату. Девушка смотрела на меня с беспокойством, не скрывая его.
— Прошло много лет, — сказал я, чувствуя, как слова даются с трудом. — Сейчас я не хочу вставать на перепутье. Я хочу и дальше оставаться простым официантом.
Миранда протянула руку и накрыла мою ладонь своей. Её пальцы были тёплыми, узловатыми, но крепкими.
— Ты давно стал не просто официантом, — сказала она. — Ты часть нашей семьи.
У меня перехватило дыхание.
— Я бы очень хотела, чтобы ты выбрал для себя верный путь, — продолжала Миранда. — Порой прошлое не отпускает, но надо стремиться в будущее. Уже пора полностью определиться: либо продолжить просыпаться от ночных кошмаров, либо создать приятные настоящие сны.
Юната откашлялась.
— Знаешь, Раф… — она говорила тихо, неуверенно, словно боялась сказать что-то не то. — Может, тебе нужен психолог? Если ты не можешь рассказать что-то нам, то психологу сможешь. И он наверняка поможет найти выход.
Я покачал головой.
— Есть то, что я не могу сказать никому, — ответил я.
Миранда сжала мою руку.
— Если нести всё на себе, не разделяя горечи, можно просто умереть от большого груза, — сказала она. — Я знаю. Я сама так хоронила мужа, потом дочь. Думала, если не буду говорить, то станет легче. Не стало.
Я смотрел в её глаза, видел в них ту же боль, что носил в себе. И что-то во мне сломалось.
— Я охотник, — сказал я.
Тишина повисла над кухней. Юната расширила глаза.
— Когда ты успел пробудиться? — выдохнула она.
— Давно, — я не стал уточнять.
Миранда не отдёрнула руку. Она смотрела на меня спокойно, будто я сказал, что умею готовить суп или чистить картошку.
— Охотник ты или нет, — сказала она, — для меня ты всё равно внук. Я рада, что могу положиться на тебя. И надеюсь, однажды ты сможешь довериться нам полностью.
— Я доверяю вам, — сказал я искренне. — Но в некоторые вещи посвящать вас не стоит. Иначе у вас будут проблемы. А я этого не желаю.
Я повернулся к Юнате.
— Ты должна пообещать мне кое-что, — сказал я серьёзно. — Никогда и никому об этом не говори. Если что — прикроешь меня, если сможешь.
Она быстро закивала, лицо её было бледным, но решительным.
— Обещаю, Раф.
Мы сидели за столом, держась за руки, и улыбались друг другу. Три человека, которых свела судьба в этом странном новом мире.
У меня снова есть семья.
Эта мысль грела меня больше, чем любой магический камень.
Утром я встал с лёгкой головой. Не выспался, конечно, но на душе было спокойнее, чем за последние дни.
Я готовился к первым посетителям — раскладывал столовые приборы, проверял запасы на кухне, ставил кофе. Миранда возилась с тестом, Юната уже убежала в школу. Всё шло своим чередом.
Ну, конечно, «Стальной трон» как обычно заявился первыми.
Я услышал их ещё до того, как они вошли — тяжёлые шаги, приглушённые голоса. Когда дверь открылась, я насчитал пятерых. Тони, Рада, Кассандра, Дамиан и ещё один парень, которого я видел пару раз, но имени не запомнил.
Как ни странно, Райна с ними не было.
Ну и славненько.
— Доброе утро, — я подошёл к их столу с блокнотом. — Что будете?
Но ответа не последовало. Я поднял глаза и заметил, что лица у всех загруженные. Тони, обычно весёлый и разговорчивый, сидел, уставившись в столешницу. Рада крутила в пальцах ложку, Кассандра смотрела в окно.
— Вы чего такие? — спросил я осторожно.
Тони вздохнул, потёр лицо ладонями.
— Раф, в последнее время подземелья кишат всякими тварями, — сказал он устало. — Е-класс не успевает всех лечить. Мы-то быстро восстанавливаемся, но при серьёзных травмах нужна поддержка. А целителей не хватает.
Я кивнул, не показывая, как близка мне эта тема. Целителей всегда не хватало. Даже в моё время.
— Чем бы вам поднять настроение? — спросил я, переходя к привычной роли.
Ребята переглянулись, и на их лицах наконец появились слабые улыбки.
— Делай как обычно, — сказал Дамиан. — Тосты с сыром, американо со льдом, и что-нибудь сладкое.
— Понял.
Я отошёл к стойке, принялся готовить заказ. Через пятнадцать минут перед ними уже дымились тарелки, пар поднимался от чашек, и атмосфера за столом немного разрядилась.
Я уже собирался вернуться к своим делам, когда дверь ресторана снова открылась.
На пороге стояли двое. Маршал — в своей обычной тёмной одежде, с непроницаемым лицом. И рядом с ним — мужчина, которого я видел впервые. Высокий, накаченный, с короткими пепельными волосами и острыми, внимательными глазами. На его форме была эмблема «Стального трона» и ещё одна — маленькая, в виде совы.
Сова.
Второй номер рейтинга. Тот самый, что заменяет Маршала на совещаниях с правительством.
Они были явно не в настроении. Маршал бросил короткий взгляд на свой стол, где сидели подчинённые, и те мгновенно подобрались, хотя до этого расслабились.
— Доброе утро, — сказал я, когда они сели за отдельный столик у окна. — Что будете?
— Двойной эспрессо, — бросил Маршал, не глядя на меня.
Сова кивнул, соглашаясь.
Я быстро приготовил кофе, поставил чашки перед ними. Маршал сделал глоток, поморщился (наверное, слишком горячий) и кивнул в сторону телевизора, висевшего над стойкой.
— Сделай погромче, — сказал он.
Я кивнул, взял пульт и добавил громкости.
Новости шли обычные. Что-то о ценах на топливо, что-то о погоде, что-то о спортивных соревнованиях. Я уже хотел убавить звук, когда ведущий перешёл к следующей теме.
— …в связи с участившимися случаями сокрытия способностей правительство приняло новый регламент по выявлению пробуждённых. Граждане, которые скрывают свою мутацию и уклоняются от службы, будут принудительно идентифицированы. Специальные мобильные группы, оснащённые чувствительными приборами нового поколения, начнут поквартальный обход уже на следующей неделе. Все выявленные пробуждённые, не состоящие в гильдиях, подлежат немедленной мобилизации…
Дальше ведущий перешёл к другим новостям, но я уже не слышал.
Я застыл.
Приборы, которые показывают наличие способностей. Поквартальный обход. Уже на следующей неделе.
Они найдут меня. Эти приборы покажут, что я охотник. А они покажут — это факт. И тогда…
Я попытался взять себя в руки. Сделал глубокий вдох, нажал кнопку на пульте, убавляя звук. Руки не дрожали. Я не позволял им дрожать.
— Правительство, если найдёт пробуждённых, никогда не отдаст их в распоряжение гильдий, — заговорил Сова. Его голос был низким, спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Всё, что ждёт новеньких, — это поход в Разлом. По нашим данным, правительство разрабатывает план по заходу сначала в небольшие Разломы, а затем — в крупные.
Я слушал, и меня начинало трясти.
Снова паника. Снова эти картинки, которые я не могу остановить: лица товарищей, кровь, грязь, тьма Разлома, в которой не было ни конца ни края. Холодный пот выступил на лбу. Земля уходила из-под ног, хотя я стоял на месте.
— Это просто раздражает, — голос Рады вырвал меня из оцепенения. Я не сразу понял, что она говорит не мне, а своим. — Неужели никому не жалко охотников? Или мы просто как пушечное мясо? И так многие бьются на износ, а тут ещё такое.
— Гильдии отказались от этой глупости, — добавил Дамиан. — Вот они и решили новых пробуждённых туда запихнуть.
— Это хуже всего, — Тони покачал головой. — Те, у кого есть опыт, хоть как-то смогут справляться. А только пробуждённые просто отправятся на смерть. О чём они думают?
Маршал отставил чашку. Его лицо было спокойным, но глаза…
Я смотрел на него и понимал: он тоже боится. Не за себя. За тех, кто попадёт в эту мясорубку.
— Они думают, как бы приструнить гильдии, — сказал он. — Как только правительство найдёт способ закрывать Разломы, им будет всё равно — новые или старые люди. Просто будут кидать туда всех без разбора. А когда закроют всё — объявят их героями нации. Скажут, что они пожертвовали жизнями ради блага общества, и теперь бояться нечего.
Он помолчал.
— И ещё ткнут носом, что гильдии ничего не предприняли. Мол, без Разломов нам жить не на что будет. Короче говоря, крайними останемся мы.
За столом повисла тишина. Все сидели с поникшими лицами, понимая, что так и будет.
Я отошёл к стойке, делая вид, что протираю стаканы. На самом деле я пытался унять дрожь в руках.
Приборы. Обход. Следующая неделя.
Я начал просчитывать варианты, куда сбежать. Можно уехать в другой город. Можно попробовать найти деревню в глуши, где таких проверок не будет. Можно…
Я остановил себя.
Бежать. Снова. Вечно бежать.
Я посмотрел на Миранду, которая возилась на кухне, не показываясь в зале. Вспомнил, как она держала меня за руку прошлой ночью. Как сказала, что я часть семьи.
Если меня обнаружат, первым в Разлом пойду именно я. У меня есть опыт. У меня есть способности, которые правительству нужны больше всего. И они не остановятся ни перед чем.
Я сжал стакан так, что он чуть не треснул.
— Раф? — голос Тони вернул меня в реальность. — Ты чего побелел?
Я посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на Маршала. Тот смотрел на меня — спокойно, но с тем самым выражением, которое я уже видел в переулке. Будто знал. Будто всегда знал.
— Всё в порядке, — сказал я, ставя стакан на место. — Просто… новости тяжёлые.
Тони кивнул, не настаивая.
Я отошёл к окну, посмотрел на улицу. Солнце уже поднялось высоко, заливая город светом. Люди шли по своим делам, не зная, что скоро их дома начнут обходить люди с приборами, выискивая тех, кто отличается от них.
Я думал о том, что обещал Вею. Обычная жизнь. Спокойная, тихая, без риска.
Но, кажется, у этой жизни были другие планы на меня.
Я не знал, что делать. Но одно я понял точно: если меня найдут, я не пойду в Разлом один. Не после того, что случилось пять лет назад.
Когда все скрылись — и охотники, и Маршал с Совой, — я сел за один из столиков и уронил голову на руки. В ушах всё ещё гудели обрывки новостей, голос ведущего, сухие формулировки правительственного распоряжения.
Принудительная идентификация. Поквартальный обход. Мобилизация.
— Раф!
Я поднял голову. Ко мне подбежала Юната, лицо её было встревоженным, глаза большими.
— Что теперь делать? — спросила она шёпотом, хотя в ресторане никого, кроме нас с Мирандой, не было.
— О чём вы шепчетесь? — Миранда вышла из кухни, вытирая руки о фартук. Увидев наши лица, нахмурилась. — Что случилось?
Юната подскочила к бабушке, быстро зашептала ей на ухо. Я видел, как меняется лицо Миранды — от недоумения к тревоге, от тревоги к холодному страху. Она побелела.
— Это правда? — спросила она, глядя на меня.
Я кивнул.
Она опустилась на стул напротив. Молчала долго, теребя край фартука. Юната села рядом, положила руку на бабушкино плечо.
Я рассказал им всё. Не всё, конечно, — ту часть, которую они могли знать. Про свою историю, про Разлом, про то, как меня считают погибшим. Говорил тихо, отрывисто, стараясь не вдаваться в детали, которые могли бы их напугать ещё больше.
Когда я закончил, обе молчали.
— Его первого закинут в Разлом, — сказала Юната тихо. — А во второй раз может не повезти. Если он там умрёт…
Она не договорила.
— Можно ли вообще закрыть Разлом? — спросила она после паузы.
— Не знаю, — честно ответил я. — Пять лет назад мы думали, что сможем. Ошиблись.
Миранда взяла меня за руку. Её пальцы были холодными.
— Ты уже достаточно пострадал, — сказала она твёрдо. — Пора остановиться. Не корить себя и действительно выполнить обещание. Быть новым человеком.
— Но если начнутся рейды…
— Значит, нужно бежать, — перебила она.
— И бегать всю жизнь? — я посмотрел ей в глаза. — Это честно по отношению к другим?
— А что честно? — голос Миранды дрогнул. — Что честно — отдать тебя, чтобы тебя убили, как тех, других? Я старая женщина, Рафаэль. Я потеряла мужа, потеряла дочь. Я не хочу терять внука.
Я замер.
Она сказала «внука».
— Ты зря себя накручиваешь, — продолжала она, сжимая мою руку. — В своё время ты сделал всё, что мог. До сих пор о тебе помнят, как об одном из самых отважных охотников. Разве ты не заслужил покоя после всего, что произошло?
Я не нашёл, что ответить.
Миранда отпустила мою руку и быстро поднялась.
— Подожди, — сказала она и скрылась на втором этаже.
Я переглянулся с Юнатой. Девушка выглядела взволнованной, но в её глазах не было страха — только решимость.
Миранда вернулась через несколько минут. В руке она держала маленький металлический ключ на простом кожаном шнурке.
— Возьми, — она вложила его в мою ладонь. — У нас в деревне есть небольшой домик. Там вообще мало людей, в основном все пожилые. Тебе нужно уехать и посидеть там.
Я смотрел на ключ, не понимая.
— Там тихо, — добавила Юната. — Можешь побыть наедине с собой, заняться йогой или чем-то другим. Ты каждый раз бледнеешь и обливаешься холодным потом, когда речь заходит о Разломе. Это могут быть симптомы ПТСР. Если психолог не вариант, то хотя бы сам себе поможешь в тишине и уединении.
Я кивнул. Возможно, они правы. Возможно, это то самое время, когда стоит проявить эгоизм. Поставить себя выше всех других и сберечь свою жизнь.
Я посмотрел на ключ, потом на Миранду и Юнату.
У меня нет больше никого родного. Только эти два человека передо мной.
— Вы правы, — сказал я.
— Сегодня вечером мой знакомый как раз отправляется в ту деревню, — сказала Миранда. — Он возьмёт тебя с собой.
Я кивнул и встал.
— Тогда нужно работать. Пока я ещё здесь.
День тянулся очень долго.
Казалось, время остановилось. Я разносил заказы, убирал со столов, мыл посуду, но всё делал на автомате. Мысли были где-то далеко — в деревне, в тишине, в том домике, где никто не придёт с прибором, проверяющим наличие способностей.
Охотники заходили, как обычно. Я улыбался, шутил, подавал кофе. Никто не заметил, что я прощаюсь.
Наконец наступил вечер.
Я поднялся в свою комнату, быстро собрал пару необходимых вещей в рюкзак. Остальное — самое ценное, камни, оружие — давно лежало в системном инвентаре. Я проверил, что доступ закрыт, и удовлетворённо кивнул.
Когда я спустился, Миранда и Юната ждали меня у дверей.
— Машина уже у входа, — сказала Миранда.
Она шагнула ко мне и обняла. Крепко, по-матерински, как в тот день, когда я очнулся в её квартире и ничего не помнил.
— Ни о чём не переживай, — шепнула она мне на ухо. — Всё будет хорошо.
Юната тоже обняла меня, прижавшись щекой к плечу.
— Я положила тебе сборник для занятий йогой и пару книг по психологии, — сказала она. — Читай, отдыхай. И не волнуйся за нас.
Я обнял их обеих, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Я действительно очень благодарен, — сказал я. — За то, что вы подарили мне новую жизнь.
— Жизнь ты сам себе подарил, — отрезала Миранда, но голос её дрогнул. — Мы просто дали место, где её жить.
Я вышел на улицу. Старый грузовик уже фырчал двигателем у обочины. Водитель — бородатый мужик лет пятидесяти — кивнул мне, не задавая лишних вопросов. Миранда, видимо, всё объяснила заранее.
Я забрался в кабину, помахал на прощание. Миранда и Юната стояли на пороге, обнявшись, и смотрели мне вслед.
Грузовик тронулся.
Три часа дороги я почти не спал. Смотрел в окно на тёмные поля, на редкие огни деревень, на бесконечное небо, усыпанное звёздами. Город остался позади, и с каждым километром дышалось легче.
Когда мы въехали в деревню, было уже далеко за полночь. Домик Миранды стоял на окраине — небольшой, деревянный, с покосившимся забором и заросшим садом. Водитель помог выгрузить рюкзак, пожелал спокойной ночи и уехал.
Я остался один.
Ключ вошёл в замок со скрежетом, дверь поддалась не сразу. Внутри пахло пылью, сухими травами и чем-то давно забытым, домашним. Я включил свет — лампочка под потолком моргнула, но загорелась.
Первым делом я принялся за уборку. Нельзя было ложиться в эту пыль, да и сон всё равно не шёл. Я вымыл полы, протёр столы, сменил постельное бельё, проветрил комнаты. Работал механически, почти не думая, и это было спасительно.
Когда я закончил, часы показывали пять утра.
Я вышел на крыльцо и сел на лавочку.
Рассвет был красивым. Небо над горизонтом загорелось золотым и розовым, облака окрасились в нежные тона, и первый луч солнца скользнул по верхушкам деревьев, по крышам домов, по спящему саду. Птицы запели, и мир вокруг казался таким спокойным, таким нормальным, будто никаких Разломов, монстров и охотников никогда не существовало.
Я сидел и смотрел.
Сон всё не шёл. Тело гудело после уборки и бессонной ночи, но голова была удивительно ясной. Я решил не мучить себя попытками уснуть — встал, нашёл в сарае старые грабли и принялся приводить в порядок сад и огород.
Сорняки, сухие ветки, заросли дикой малины. Я работал, и время текло мимо, незаметное, неважное. Неизвестно, сколько прошло — час, два, три. Я почти ни о чём не думал.
Почти.
Передо мной стояло одно лицо.
Маршал.
Интересно, он вообще заинтересуется моим отсутствием? Когда мы гуляли по рынку, он даже обиделся, что не застал меня в ресторанчике. Сказал, что нужен только один официант.
Я усмехнулся своим мыслям.
Хотя, возможно, его интерес уже поутих. Он найдёт другое место для завтраков, других официантов, других загадок. Может, даже забудет, что какой-то Рафаэль из «Золотой жилы» когда-то существовал.
Почему-то эта мысль совсем не понравилась мне.
Я отогнал её. Это хорошо, что он забудет. Это хорошо, что я уехал. Сейчас нужно обособиться. Спрятаться. Переждать.
Я отбросил грабли, вытер пот со лба и вернулся в дом.
Внутри было чисто, светло и тихо. Я сел за стол, помедлил и мысленно вызвал системное меню.
Голубоватые строки повисли перед глазами. Я открыл инвентарь, пролистал вкладки. Внутри лежало всё, что я накопил за годы: камни, амулеты, расходные материалы, оружие.
Много оружия.
Я задержал взгляд на одном предмете, потянулся к нему мысленно, и в руке материализовался меч.
Идеальный. Длинный, чуть изогнутый клинок рубинового оттенка переливался в утреннем свете. Рукоять обтянута чёрной кожей, на гарде — выгравированное имя: «Призрак». Когда-то он был лучше любого другого оружия в бою. Рубил тварей без остановки, не тупился, не ломался.
Я провёл пальцем по лезвию. Острое. Всё ещё острое.
Я лишь поджал губы.
Не нужно вспоминать. Пусть лежит.
Я убрал меч обратно в инвентарь, закрыл систему и вышел на крыльцо. Солнце уже поднялось высоко, день обещал быть тёплым и ясным. Вдалеке кто-то завёл трактор, где-то лаяла собака. Деревня просыпалась.
Я глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение, копившееся месяцами, начинает понемногу отпускать.
Здесь тихо. Здесь безопасно. Здесь можно хотя бы на время забыть, кто я такой.
Я зашёл в дом, нашёл на полке ту самую книгу по йоге, которую положила Юната, открыл наугад и попытался следовать инструкциям. Получалось плохо, но это было даже смешно.
Впервые за долгое время я позволил себе просто быть.
В это же время в городе, в ресторане «Золотая жила», Юната заменила меня за стойкой.
Она уже привыкла помогать бабушке, но принимать заказы у охотников было волнительно. Особенно когда в дверях появилась знакомая компания.
— Раф! — Тони первым вошёл в зал, оглядываясь в поисках привычной фигуры за стойкой.
Юната вышла из-за стойки, изобразив самую приветливую улыбку, на которую была способна.
— Доброе утро, — сказала она.
Тони расширил глаза.
— А где Раф?
— Раф уехал, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Уехал? — переспросил Тони. — Куда?
— Бабушка отправила его к одному фермеру, — Юната повторила заготовленную легенду. — Нужно договориться о прямой поставке продуктов.
Тони выдохнул, и его лицо разгладилось.
— Ну, значит, недолго будет отсутствовать, — он хлопнул ладонью по стойке. — А то мы уж думали, он нас бросил.
Юната улыбнулась, хотя внутри всё сжалось.
— Что вам подать?
Пока она готовила заказ, Тони и его команда заняли свой обычный столик. Разговоры шли привычные — о рейдах, о монстрах, о ценах на камни. Юната слушала краем уха, но мысли её были далеко — там, в деревне, где Раф сейчас сидит на крыльце и смотрит на рассвет.
Компания собралась уходить, радуясь очередному тёплому дню.
Но в штабе «Стального трона» их ждал сюрприз.
Они вошли в главное здание гильдии, всё ещё обсуждая утренний рейд, и нос к носу столкнулись с Маршалом.
Он выходил из своего кабинета, когда они поднимались по лестнице. В руке держал планшет, лицо было сосредоточенным.
— Вы из «Золотой жилы»? — спросил он, поднимая взгляд.
Тони кивнул, остальные тоже утвердительно закивали.
Маршал улыбнулся — той самой лёгкой улыбкой, которая появлялась на его лице, когда речь заходила о чём-то приятном.
— Хорошо, — сказал он. — Я как раз собирался проведать нашего нового друга.
Он сделал шаг к выходу, но Тони замялся.
— Господин Маршал, — сказал он. — Раф уехал.
Улыбка исчезла. Лицо Маршала в одно мгновение стало ледяным, каким его знали все охотники.
— Что значит «уехал»? — спросил он. Голос был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение.
— Нам сказала его племянница, — Тони пожал плечами. — Он уехал к какому-то фермеру, договариваться о поставках.
— Куда именно? — Маршал сдвинул брови к переносице.
— Не знаем, — ответил Тони. — Мы не стали узнавать подробности.
— Да, — добавила Рада, чувствуя неловкость. — Он наверняка вернётся к следующей неделе. Не о чем переживать.
Маршал посмотрел на неё. В его глазах не было тепла.
— Я и не переживаю, — сказал он холодно. — Просто хотел позавтракать.
Он развернулся и направился обратно в кабинет.
— Впрочем, аппетит пропал, — бросил он уже из-за двери.
Дверь закрылась с тихим, но отчётливым щелчком.
Команда переглянулась. Тони почесал затылок.
— Что это было? — прошептала Кассандра.
— Не знаю, — так же тихо ответил Тони. — Но мне кажется, Рафу лучше не задерживаться в командировке дольше, чем нужно.
Они разошлись по своим делам, но осадок остался. Маршал редко проявлял интерес к кому-то настолько явно.
А в своём кабинете Райнер стоял у окна, сжимая в пальцах планшет, и смотрел на город.
Уехал. Без предупреждения. Никому ничего не сказал.
Он перебирал в памяти каждую встречу, каждое слово, каждый взгляд. Спокойный официант, который умеет драться. Который бледнеет при упоминании Разлома. Который смотрел спектакль о «Призраке» со слезами на глазах.
Который исчез в тот самый день, когда правительство объявило о проверках.
Райнер усмехнулся — невесело, одними уголками губ.
— Интересно, — сказал он тихо, глядя на своё отражение в стекле. — Очень интересно.
Он открыл планшет, нашёл в системе заявки на выезд из города, пролистал. Ничего.
— Значит, неофициально, — пробормотал он.
Он отложил планшет, прошёлся по кабинету. Остановился у стены, где висела старая газетная вырезка под стеклом. На ней была размытая фотография молодого охотника в маске. Подпись гласила: «Призрак — герой, павший в Разломе».
Райнер смотрел на фотографию долго.
— Ты не пал, — сказал он в тишине. — Ты просто спрятался.
Он повернулся к столу, нажал кнопку вызова.
— Сова, — сказал он, когда на том конце ответили. — Мне нужна информация. Обо всех выездах из города за последние сутки. И список фермерских хозяйств, с которыми работает ресторан «Золотая жила».
Пауза.
— Это срочно? — спросил Сова.
Райнер посмотрел на вырезку.
— Да, — сказал он. — Срочно.
Через пару минут в кабинет Маршала вошёл Сова.
Джейдан — для своих просто Джей — был мужчиной двадцати четырёх лет, с острыми чертами лица и внимательными серыми глазами. В гильдии он отвечал за разведку, аналитику и всю ту теневую работу, о которой предпочитали не говорить вслух. Сейчас он выглядел… озадаченным.
— Ну? — Райн не обернулся, стоя у окна.
— Как такового отчёта у меня нет, — сказал Джей, закрывая за собой дверь.
Райн медленно повернулся.
— Уехал он не от главного входа, — продолжил Сова, разводя руками. — Со двора. Там мёртвая зона для камер — Миранда старая женщина, но себе на уме. Камеры во дворе не ставят принципиально.
— Машину определили?
— Нет. Там проездная улица, несколько точек выезда. Без точного направления и номера… — Джей помолчал. — В целом из города за сутки выехало больше сотни машин. Если проверять все, то где-то на следующей неделе будет результат.
Райн смотрел на заместителя задумчиво и холодно. Тишина затягивалась.
А потом он рассмеялся.
Джей моргнул. Смех Маршала был редким явлением, особенно в ситуациях, которые не сулили ничего хорошего.
— Что тебя так рассмешило? — осторожно спросил Сова.
Райн откинулся в кресле, всё ещё улыбаясь.
— Джей, ты любитель пользоваться сарказмом, — сказал он. — «На следующей неделе будет результат» — это был сарказм?
— Это был анализ ситуации, — сухо ответил Сова.
— Анализ, — Райн кивнул, вставая. — Хорошо. Раз нормально не получается, стоит воспользоваться другим способом.
Он подошёл к карте города, висевшей на стене, и провёл пальцем по окраинам.
— Найти птенчика, который вылетел из гнезда, — сказал он тихо, почти ласково. — Это не так сложно, как кажется.
Джей подошёл ближе.
— Ты думаешь, он имеет отношение к тому, что мы ищем?
— Я ничего не думаю, — Райн повернулся к нему. — Я проверяю. И мне нужна любая зацепка. Семья, знакомые, места, куда он мог уехать. У Миранды есть родственники за городом?
— Есть деревня, где она родилась, — Джей уже открывал планшет. — Несколько домов, в основном пожилые жители. Один из домов принадлежит ей.
— Адрес.
— Я сброшу.
— И Джей, — Райн взял куртку со спинки кресла. — Подготовь машину.
— Ты сам поедешь?
Райн усмехнулся.
— Я же сказал: птенчик вылетел из гнезда. Значит, пора его проведать.
В это же время, за сотню километров от города, Раф уже успел посетить деревенский рынок.
Маленький, пёстрый, он располагался на центральной площади, где бабушки продавали зелень, домашний сыр, соленья и рассаду для огородов. Раф бродил между рядами, впитывая простую, ничем не омрачённую жизнь, и чувствовал, как плечи расправляются, а дыхание становится глубже.
Ему впервые дышалось так хорошо и свободно.
Он купил несколько кустов цветов — ярких, неприхотливых бархатцев и петуний, которые должны были оживить запущенный палисадник. Продавщица, бойкая старушка в платке, даже скинула ему цену, когда он улыбнулся.
— Молодой человек, а вы к кому приехали? — спросила она, заворачивая цветы в газету.
— К Миранде, — ответил он. — Домик на окраине.
— А-а-а, к нашей Миранде, — старушка понимающе кивнула. — Давно она не приезжала. Хорошо, что внука прислала.
Раф не стал поправлять. Просто улыбнулся, взял цветы и направился к выходу с рынка.
И врезался в кого-то на повороте.
Цветы едва не выпали из рук, он чудом удержал их, делая шаг назад. Поднял глаза — и замер.
Перед ним стоял парень. Светловолосый, яркий, с такими голубыми глазами, что они казались почти неестественными. Улыбка на его лице была открытой, искренней, и он смотрел на Рафа без тени напряжения.
— О, простите! — парень всплеснул руками. — Засмотрелся по сторонам, не заметил вас. Вы не ушиблись?
— Всё в порядке, — ответил Раф, перехватывая цветы поудобнее.
— Точно? Я иногда бываю невнимательным, — парень сделал движение, чтобы пожать руку, но заметил, что обе руки Рафа заняты, и рассмеялся. — Извините, не рассчитал.
— Ничего страшного.
Парень сунул руки в карманы джинсовки, слегка покачиваясь на каблуках.
— Меня зовут Флавиан, — сказал он. — Можно просто Флав.
— Рафаэль, — кивнул Раф.
— Рафаэль, — повторил Флавиан, будто пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Вы к какой гильдии принадлежите?
— Я не пробуждённый, — ответил Раф спокойно.
Флавиан удивился. По-настоящему, без притворства — брови поднялись, глаза расширились.
— Да ну? — он окинул Рафа оценивающим взглядом. — Вы выглядите сильным. Я подумал, что вы не ниже B-ранга.
Раф улыбнулся, пряча внутреннее напряжение.
— Тхэквондо, — сказал он привычную легенду. — Занимался в школе.
— А-а-а, — Флавиан быстро закивал, будто это всё объясняло. — Точно-точно. Я с этими вояками совсем забыл, что есть обычные спортивные люди. А то все вокруг с мечами бегают, камни магические собирают…
Он говорил быстро, с лёгкой тараторкой, и Раф невольно расслабился. Простой, открытый парень, каких много.
— Кстати, — Флавиан вдруг выпрямился, и в его голосе появилась нотка гордости. — Мой позывной — «Мастер».
Раф чуть не выронил цветы.
Мастер? Тот самый Мастер? Глава «Каменного оплота»? Третье место в рейтинге? Этот… этот солнечный парень, который тянулся пожать руку?
Он собрался, заставил лицо оставаться спокойным.
— Никогда не слышал, — сказал он ровно.
Улыбка с лица Флавиана утекла очень быстро. Глаза округлились, рот приоткрылся, и он заговорил — быстро, горячо, сбивчиво:
— Как никогда не слышал?! Я же прославленный мастер оружия! Мои разработки просто прекрасны! Лучшее оружие только у меня! Знаете, сколько охотников стоят в очереди за моими клинками? А артефакты? А усиления для брони? Я лично контролирую каждый этап производства, ни одна деталь не проходит без моего…
Раф слушал этот нескончаемый поток самовосхваления и думал, что мир сошёл с ума. Этот парень — глава одной из четырёх величайших гильдий? Этот говорливый, эмоциональный, похожий на подростка блондин?
— …а вы говорите «не слышал»! — Флавиан возмущённо взмахнул руками. — Да я…
— Мастер.
Голос за спиной был спокойным, но непререкаемым. Флавиан вздрогнул и обернулся.
К нему подошли двое мужчин в чёрных костюмах. Лица одинаково непроницаемые, стойки — напряжённые. Телохранители.
— Нам пора, — сказал один из них.
Флавиан тут же сник. Он повернулся к Рафу, и на его лице появилось такое откровенное, детское огорчение, что Раф невольно улыбнулся.
— Мне уже пора, — сказал Флавиан жалобно. — Я так редко выбираюсь… а тут такая скука. Я хочу пообщаться с людьми! Мне надоело сидеть в уединении!
Он повернулся к телохранителям, и Раф с изумлением увидел, как глава гильдии «Каменный оплот» — один из сильнейших охотников страны — надувает губы и делает вид, что плачет.
— Вы меня запираете! Я как в тюрьме! А я хочу гулять, хочу знакомиться, хочу…
— Мастер, — второй телохранитель оставался невозмутим. — У нас совещание через час.
Флавиан схватил Рафа за локоть. Цветы снова едва не полетели на землю.
— Вы обязаны зайти ко мне в гости! — заявил он с такой серьёзностью, будто речь шла о спасении мира. — Обязательно! Я покажу вам свои новые разработки, у меня там такие клинки, вы просто…
— У меня много дел, — Раф мягко, но твёрдо высвободил локоть. — Цветы нужно посадить, пока земля не просохла. В другой раз, обязательно.
— В другой раз! — Флавиан схватился за голову. — Все говорят «в другой раз»! А потом забывают!
— Мастер, — телохранители уже взяли его под руки. — Нам пора.
— Не забывайте! — крикнул Флавиан, когда его уводили. — Рафаэль! Вы мне понравились! Приходите!
Раф стоял с цветами в руках и смотрел, как главу одной из сильнейших гильдий усаживают в чёрную машину, как он высовывается в окно и машет ему рукой.
— Странный день, — сказал он сам себе.
Домой Раф вернулся в размышлениях.
Он поставил цветы на крыльцо, прошёл в дом, налил воды. В голове крутилась одна и та же мысль: что здесь делает Мастер? В этой глухой деревне, куда его отправили прятаться?
Раф сел на лавку, обхватил голову руками.
Главный Мастер гильдии «Каменный оплот». Третий номер рейтинга. В той же деревне, где он решил отсидеться. И ещё двое охотников с ним, судя по всему — охрана.
Это ему не нравилось. Совсем не нравилось.
— Ладно, — сказал он себе вслух. — Посижу пару дней дома, не высовываясь. Может, им ещё не дали распоряжение проверять всех. Может, они этим не будут заниматься вообще.
В любом случае, надо сидеть тихо. Чтобы они не надумали прийти. И уж тем более — не ходить по гостям ко всяким Мастерам высшего ранга.
На этой прекрасной ноте Раф договорился сам с собой и вышел в сад.
Цветы ждали.
Он копал, рыхлил землю, аккуратно высаживал кустики, поливал. Работа была монотонной, спокойной, и постепенно мысли о Флавиане, о Маршале, о приборах и проверках отошли на задний план. Остались только земля, солнце и яркие лепестки, которые он бережно расправлял пальцами.
Когда последний цветок был посажен, Раф выпрямился, вытер пот со лба и оглядел результат. Палисадник ожил. Бархатцы горели оранжевым, петунии розовели, и даже покосившийся забор теперь казался не таким унылым.
— Хорошо, — сказал он.
После этого он взялся за готовку. В маленьком домике была старая печь, и Раф, никогда особенно не увлекавшийся кулинарией, вдруг почувствовал азарт. Нашёл в кладовке крупу, лук, морковь, в сарае — копчёное сало, оставшееся с прошлого года. Сварил суп, нажарил картошки, заварил травяной чай из того, что нашёл в шкафчике.
В конце концов, он хотел побыстрее с этим закончить и сесть почитать книгу, которую дала Юната.
Устроившись на крыльце с чашкой чая и потрёпанным томиком, он открыл первую страницу.
И почти сразу же закрыл.
Слишком тихо. Слишком спокойно. Слишком хорошо.
Именно поэтому было страшно.
В городе, в ресторане «Золотая жила», Юната уже привыкла заменять Рафа, но каждый раз, когда открывалась дверь, она вздрагивала.
В этот раз вздрогнула особенно сильно.
На пороге стоял Маршал.
Он был один, без свиты, в обычной одежде — тёмный свитер, чёрные брюки. Но это не делало его менее опасным. Наоборот — без охотничьей формы он казался даже более страшным, потому что напоминал обычного человека, который в любой момент мог перестать им быть.
— Добрый вечер, — Юната выдавила улыбку, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что вам подать?
Райн посмотрел на неё. Взгляд был спокойным, почти дружелюбным, но Юнате показалось, что она стоит перед огромной ледяной горой, которая вот-вот обрушится.
— Раф, — сказал он.
Юната замерла.
— Сколько добавить сахара? — переспросила она, надеясь, что он просто неправильно выразился.
Райн усмехнулся. Усмешка была не злой — скорее усталой, как у человека, который привык, что его не понимают с первого раза.
— Ты меня не поняла, — сказал он. — Кофе меня не интересует. Мне нужен Рафаэль.
Улыбка с лица Юнаты исчезла мгновенно. Она открыла рот, закрыла, снова открыла.
— Он уехал к фермеру, — сказала она, повторяя легенду. — Договариваться о поставках. Он скоро вернётся.
Райн наклонил голову. В его глазах не было гнева, но Юната чувствовала, как её слова разбиваются о его спокойствие, как лёд о скалы.
— У меня нет времени слушать выдуманные истории, — сказал он тихо.
— Я не выдумываю, — Юната вцепилась в край стойки. — Он правда уехал.
— Куда?
— Я не знаю, — сказала она.
Райн смотрел на неё долго. Юната выдержала этот взгляд, хотя колени дрожали. Она думала о Рафе, о том, что он говорил ей: «Прикроешь меня, если сможешь».
Она сможет.
— Я зайду позже, — сказал наконец Райн. — И тогда надеюсь, у тебя будет готов нормальный ответ. Потому что этот меня не устроил.
Он развернулся и вышел.
Юната выдохнула, чувствуя, как ноги становятся ватными.
Вернувшись в штаб, Райн направился к себе в кабинет. Но на пороге его встретил Джей.
— Господин Гарольд ожидает вас, — сказал Сова, и в его голосе прозвучало предостережение.
Райн тяжело вздохнул.
— Только его мне и не хватало.
Он толкнул дверь.
В кабинете, у окна, стоял невысокий полноватый мужчина в дорогом костюме. Гарольд — председатель правительства, тот самый, чьи инициативы постоянно сбивали всех и приводили к катастрофе. Тот, кого Райн не переносил.
Все бредовые идеи шли от этого старикана.
— Райнер, — Гарольд выдавил улыбку, которая, видимо, должна была изображать дружелюбие. — Рад тебя видеть. Ты в хорошей форме.
— Гарольд, — Райн не ответил на улыбку. — Зачем вы здесь?
— Я пришёл поговорить о сотрудничестве, — Гарольд прошёлся по кабинету, разглядывая полки с книгами. — Ожидаю содействия от гильдий. Не будет смысла искать пробуждённых, если главы гильдий возьмутся за это дело сами.
Райн отвернулся к окну.
— Вы давите на жалость? — спросил он, не оборачиваясь. — Не тратьте время. Жалости во мне уже давно нет.
— Райнер, я понимаю, у нас были разногласия, но…
— Вы ничего не понимаете, — Райн резко обернулся. — Пора включать мозг, а не только карман открывать. Вы погубите кучу пробуждённых, не получите никакого результата. И что тогда случится?
Гарольд открыл рот, но Райн не дал ему сказать.
— Правильно. Народ взбунтуется, когда их детей будут забирать на верную смерть. И что тогда случится с правительством?
Он сделал шаг вперёд.
— Правильно. Ваше здание рассыплется так же быстро, как и ваше самомнение. И кто придёт к власти? Правильно. Гильдии.
Гарольд побледнел.
— Вы угрожаете?
— Я констатирую факты, — Райн нажал кнопку вызова на столе. — Джей, проводи господина председателя.
— Райнер, мы не закончили!
— Мы закончили, — Райн снова повернулся к окну. — У меня дела.
Дверь открылась, и Джей жестом пригласил Гарольда выйти. Председатель попытался было что-то сказать, но, взглянув на спину Маршала, передумал.
Дверь закрылась. В кабинете стало тихо.
Райн стоял у окна и смотрел на вечерний город.
— Джей, — сказал он, не оборачиваясь. — Машина готова?
— Ждёт у входа.
— Отлично. Едем в деревню.
— Сейчас?
— Сейчас. Чем быстрее мы найдём нашего беглеца, тем быстрее я пойму, стоит ли он моего времени.
Джей не стал задавать лишних вопросов. Он вышел, а Райн остался стоять у окна, глядя на огни города.
— Игра в прятки, — сказал он тихо. — Я не люблю проигрывать.
Он взял куртку и вышел.