Глава 2. Тень в Аду
Утром я встал до рассвета, как обычно. Надел фартук, проверил запасы на кухне, замесил тесто для пирожков. Руки делали привычную работу, голова была пуста и спокойна. Я решил, что буду жить, как жил. Ничего не изменилось.
В восемь утра в ресторан заглянул Тони.
Он был один, без своей команды, и выглядел… задумчивым. Заказал кофе и тосты, сел у окна и долго смотрел на улицу.
Я принёс заказ, поставил на стол и уже хотел отойти, когда он поймал меня за рукав.
— Присядь на секунду, — сказал он тихо.
Я посмотрел на часы. Посетителей пока не было, Миранда ещё спала.
— Что-то случилось? — спросил я, опускаясь на стул напротив.
Тони помолчал, размешивая кофе. Потом поднял на меня глаза.
— Тот парень вчера… ну, который тебя спас. Ты знаешь, кто это был?
— Нет, — честно ответил я.
Тони усмехнулся — невесело, скорее нервно.
— Это «Маршал», — сказал он. — Глава гильдии «Стальной трон». Первый номер рейтинга.
У меня внутри всё оборвалось. Я постарался сохранить спокойное лицо, но, кажется, что-то всё же отразилось на нём, потому что Тони поспешил добавить:
— Не парься. Он просто проверял, что там за шум. Эти сумасшедшие с мутацией в последнее время часто попадаются. Охотники говорят, что это какие-то новые монстры, которые научились маскироваться под людей. Или люди, которые слишком долго находились рядом с разломами.
Я кивнул, не зная, что сказать.
— Раф, — Тони понизил голос. — Он спрашивал про тебя. После того, как ты ушёл.
— Что спрашивал?
— Откуда я тебя знаю, давно ли ты здесь работаешь, нет ли у тебя способностей…
— И что ты сказал?
— Сказал правду. Что ты обычный официант, работаешь тут пару месяцев, спокойный парень, без способностей.
Я выдохнул. Спасибо, Тони.
— Он поверил?
Тони пожал плечами:
— Не знаю. С ним вообще сложно понять. Он сказал только: «Интересный экземпляр». И всё.
— «Интересный экземпляр»? — переспросил я. — Я что, жук под микроскопом?
— Раф, — Тони посмотрел на меня серьёзно. — Ты уверен, что у тебя точно нет способностей?
— Абсолютно, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.
Он кивнул, но в его взгляде мелькнуло что-то — сомнение? Сострадание?
— Ладно, — он допил кофе и встал. — Ты только будь осторожен. Если он снова появится… не геройствуй. Просто будь собой.
— А кем ещё мне быть? — улыбнулся я.
Тони хлопнул меня по плечу и вышел. Я остался сидеть за столиком, глядя на пустую чашку.
«Маршал».
Первый номер рейтинга. Тот, кто бросил вызов правительству и отказался вести своих людей в Разлом. Тот, кто смотрел на меня ледяными глазами и спрашивал, откуда у гражданского такие навыки.
Я думал, что моя тайна в безопасности. Я думал, что спрятался достаточно глубоко.
Но сегодня я понял: в этом мире не спрятаться тому, кто однажды уже был частью войны. Рано или поздно война найдёт тебя сама.
Я встал, убрал со стола и пошёл на кухню. За окном вставало солнце, освещая пустые утренние улицы. Город просыпался — обычный город для обычных людей.
Но я больше не был уверен, что я — один из них.
После ухода Тони я полностью погрузился в работу.
Ну не поверил — и ладно. Ничего особенного не произошло. Подумаешь, какой-то охотник с ледяными глазами заподозрил неладное. Такое случается. Я просто официант, который умеет постоять за себя. В этом нет ничего криминального.
Надо просто дальше работать. В конце концов, количество посетителей в «Золотой жиле» казалось бесконечным. Охотники шли потоком: уставшие после рейдов, возбуждённые после удачной охоты, хмурые после потерь. Я подавал, убирал, слушал и снова подавал.
Я снова вернулся к своему привычному занятию — слушать, где можно толкнуть камни. Но, как обычно, всё было тщетно. Охотники говорили о многом: о новых тактиках, о конфликтах между гильдиями, о том, что правительство снова пытается продавить закон о контроле над добычей. Но никто не упоминал чёрный рынок или способы продажи кристаллов без авторизации.
Я мыл посуду, раскладывал столовые приборы, протирал стойку, и в голове крутилась одна и та же мысль.
Может, стоит авторизоваться в системе?
В конце концов, я давно не убивал монстров. Мой счётчик опыта замер пять лет назад. За это время меня наверняка обогнали тысячи охотников. Вдруг я вообще буду последним в списке, и никто никогда не узнает, что я существую?
Я представил, как открываю системное меню, нажимаю кнопку «Авторизоваться», и мир продолжает вращаться. Никаких вспышек, никаких сирен. Просто я продаю свои старые камни, получаю деньги, помогаю Миранде с рестораном…
А на другой чаше весов был «Маршал».
Тот самый, который смотрел на меня так, что даже моё каменное лицо дрогнуло. Он не поверил ни слову из моей легенды. Это было очевидно. И если система выдаст, что «Призрак» жив, он узнает об этом первым. Или те, кто работает на него.
Я выдохнул и отогнал мысли.
Надо подождать ещё, пока всё не уляжется. А потом уже действовать по ситуации. Может, появится другой способ. Может, Тони что-то подскажет. Может, сами охотники проговорятся о чёрном рынке.
Терпение. Только терпение.
Вечером, когда солнце уже село и за окнами сгустились сумерки, в ресторан нагрянула компашка «Стального трона».
Я услышал их ещё до того, как они вошли — голоса, тяжёлые шаги. Ничего необычного, подумал я. Тони часто заходит с командой после рейдов.
Я наклонился, чтобы достать из-под стойки чистые стаканы, и, когда поднялся, адреналин тут же ударил в голову.
Прямо передо мной стоял он.
Маршал.
Тот самый. Тёмные волосы, фарфоровая кожа, глаза, которые я запомнил навсегда. Он был в гражданской одежде — тёмный свитер, чёрные брюки, никаких опознавательных знаков. Но это не имело значения. Его фигуру, его осанку, эту ледяную ауру нельзя было спутать ни с чем.
Я заставил себя выдохнуть. Мышцы лица послушно сложились в обычное приветливое выражение. Ни тени страха, ни тени узнавания. Только радушный официант, готовый обслужить гостя.
— Добрый вечер, — сказал я ровно. — Кто чего желает?
Все, кто стоял за его спиной — Тони, Рада, Кассандра, Дамиан и ещё двое, которых я не знал, — выглядели напряжёнными, будто в их спины вживили металлическую палку. Никто не улыбался, никто не расслаблялся. Даже Тони, всегда такой развязный и весёлый, стоял с каменным лицом.
Маршал мягко улыбнулся. Улыбка была лёгкой, почти дружелюбной, но почему-то от неё становилось не по себе.
— Расслабьтесь, — сказал он своим людям, не оборачиваясь. — Я здесь впервые, так что вам придётся заказать что-то для меня.
Тони кивнул, бросив на меня быстрый взгляд.
— Раф, мы за столик, хорошо?
— Конечно, — я кивнул. — Проходите.
Они заняли большой стол у окна. Я видел, как Тони что-то тихо сказал Маршалу, указывая на меню, а потом отделился от группы и подошёл к стойке.
— Слушай, — начал он, понизив голос. — Ужинать с начальством я не привык. И вообще, впервые так близко с Маршалом вне задания. Если что не так — не обращай внимания.
— Всё в порядке, — я взял блокнот. — Что заказываете?
— Всё как обычно. Тосты с сыром, американо со льдом. И ещё… — он покосился на стол, где расположился Маршал, — возьму что-нибудь из фирменного. Что посоветуешь?
— Мясная тарелка, домашний хлеб, овощной суп, — перечислил я, не задумываясь. — И чёрный чай с бергамотом.
— Звучит, — Тони кивнул. — Давай.
Я приготовил заказ быстро, стараясь не смотреть в сторону стола. Руки делали привычную работу, голова была пустой и сосредоточенной. Я расставил тарелки, разлил напитки, поставил перед Маршалом чашку чая.
— Приятного аппетита, — сказал я с вежливой улыбкой и быстро вернулся за стойку.
Там я открыл книгу — какую-то старую детективную историю, которую нашёл в комнате Миранды, — и сделал вид, что читаю. На самом деле я просто смотрел в строчки, не разбирая слов, и слушал.
Но за столом царила тишина.
Ни разговоров, ни шуток, ни привычного для охотников оживлённого обсуждения рейда. Они просто ели. Молча. Это было настолько необычно, что я украдкой бросил взгляд через край книги.
Маршал сидел во главе стола, неторопливо поднося ко рту кусочки мяса. Его подчинённые жевали с таким видом, будто каждый кусок нужно было тщательно прожевать и проглотить, не издав лишнего звука. Видимо, начальство так и влияет на обычных смертных.
Я вернулся к книге, перевернул страницу. Прочитал одно предложение, потом другое, потом понял, что не запомнил ни слова.
Потому что кое-что не давало мне покоя.
Он смотрел.
Я не поднимал глаз, но чувствовал этот взгляд каждой клеткой спины. Холодный, пристальный, неотрывный. Маршал смотрел на меня, и от этого по позвоночнику бежал липкий холодок.
Я перевернул ещё одну страницу. Сделал вид, что поправляю книгу. Потёр переносицу. Но взгляд не исчезал.
И вот какого черта он прицепился? Сказано же — не охотник. Вот и отвали.
Я заставил себя дышать ровно. Я — официант. Я — обычный человек. Я — не та цель, которая стоит его внимания.
Но он всё равно смотрел.
Ужин закончился быстро. Тони и остальные поднялись из-за стола, поблагодарили меня вежливыми кивками и направились к выходу.
— Было вкусно, Раф, — бросил Дамиан на ходу.
— Зайдём ещё, — пообещала Рада.
Двери закрылись за ними, и в ресторане стало тихо.
Почти тихо.
Я поднял глаза от книги и увидел, что за столом остался один человек.
Маршал сидел на своём месте, держа в руках чашку с давно остывшим чаем. Он не торопился уходить. Смотрел на меня спокойно, без напряжения, будто ждал чего-то.
Я отложил книгу, вышел из-за стойки и подошёл к его столу.
— Желаете ещё чего-то? — спросил я, держа руки по швам.
Он поднял на меня глаза. Синие, глубокие, бездонные.
— Желаю тебя, — сказал он просто.
Я продолжал улыбаться, хотя внутри всё сжалось. Вообще не понимал, что происходит, но вида не показывал.
— Боюсь, я не в меню, — ответил я с вежливой учтивостью. — Могу предложить десерт. Или кофе.
Он не отреагировал на шутку. Поставил чашку на стол и слегка откинулся на спинку стула.
— Где же пропадала твоя племянница? — спросил он.
Вопрос прозвучал небрежно, будто речь шла о погоде. Но я чувствовал, что за этой небрежностью стоит что-то большее.
— Я очень уважаю главу гильдии и всё такое, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — но личная жизнь обычных граждан не должна его касаться.
Он покивал, будто соглашаясь.
— Мы встретились при таких обстоятельствах, что нужно уточнить, — сказал он. — В конце концов, главная задача охотников — защита населения.
— Должно быть, так и есть, — я кивнул, не вступая в дискуссию. — А раз гость ничего больше не желает, то ему, наверное, пора. Ресторан уже закрывается.
Я сделал шаг назад, давая понять, что разговор окончен.
Маршал не двинулся с места.
— Еда была просто великолепна, — сказал он, и в голосе прозвучала лёгкая насмешка. — А вот обслуживание — на три из десяти. Ещё и выгоняют.
У меня внутри почти всё взорвалось. Кровь прилила к лицу, пальцы сжались в кулаки, но я вовремя остановил себя. Глубокий вдох. Выдох.
— Я не выгоняю, — сказал я, возвращая голосу спокойствие. — Однако, если гость хочет задержаться, ему придётся что-то заказать. Правила заведения.
Он улыбнулся. Улыбка была лёгкой, почти детской, но глаза оставались холодными.
— В меня больше не поместится, — сказал он, поднимаясь. — Поэтому вынужден откланяться.
Он встал, и я уже хотел выдохнуть с облегчением, как вдруг он сделал шаг ко мне. Один шаг — и оказался так близко, что я почувствовал холод, исходящий от его тела.
Он наклонился к моему уху.
— Я обязательно зайду ещё, — сказал он тихо. — И не раз.
Я медленно повернул голову. Наши взгляды пересеклись. Наши лица были очень близко друг к другу — так близко, что я видел ледяные искорки в глубине его зрачков, чувствовал его дыхание на своей щеке.
Я не отступил. Не отвел взгляд.
— Я буду очень рад, — сказал я, чеканя каждое слово, — ещё раз принять в этом скромном заведении главу гильдии «Стальной трон».
Он улыбнулся. На этот раз шире, будто я подтвердил его ожидания.
Выпрямился и направился к выходу. Я стоял на месте, провожая его взглядом. Уже у самой двери он остановился, обернулся.
— Райнер, — сказал он. — Можно просто Райн.
Я вопросительно посмотрел на него.
— Я же сказал, что приду ещё, — пояснил он. — Поэтому стоит знать моё имя. В конце концов, «Маршал» — это только на поле битвы.
Я кивнул, натянув на лицо самую дружелюбную улыбку, на которую был способен.
— Хорошего вечера, Райн, — сказал я.
Он вышел. Стеклянная дверь закрылась за ним с тихим щелчком.
Я стоял посреди зала и смотрел на пустую дверь.
Потом перевёл взгляд на стол, за которым сидела вся эта компания. Тарелки, чашки, салфетки. Всё как обычно.
Кроме того, что за этим столом только что сидел человек, который мог раздавить меня одним движением. И который, судя по всему, решил, что я достоин его внимания.
Я взял тряпку и начал вытирать столы. Я тёр их так, будто на них была тонна грязи. Круговыми движениями, с силой, до скрипа.
Подумаешь, Райн. Приходить он будет.
Зачем я ему вообще нужен? Вот же заноза. Ему тут мёдом намазано? Сказано же — тхэквондо занимался. Что прицепился?
Вот урод.
Я сгрёб посуду в пластиковый контейнер, отнёс на кухню. Включил воду, начал мыть. Горячая, почти обжигающая, она обдавала руки паром, но я не чувствовал температуры.
Он обязательно зайдёт ещё. И не раз. Это не было угрозой. Это было обещанием.
И самое паршивое — я понятия не имел, что ему нужно.
Я выключил воду, вытер руки и поднялся к себе. Миранда и Юната уже спали — в квартире было тихо и темно. Я прошёл в свою комнату, не зажигая свет, и рухнул на кровать.
Голова коснулась подушки, и мысли, которые роились последние часы, вдруг разом исчезли. Не стало ни страха, ни злости, ни липкого холодка от его взгляда.
Только пустота. Тихая, тёплая пустота.
Я закрыл глаза и провалился в сон.
Спустя долгое время я заснул сразу — без кучи навязчивых мыслей, без кошмаров, без воспоминаний о разломах и погибших товарищах.
Просто сон. Глубокий, чёрный, без сновидений.
Возможно, организм просто взял своё. А может быть, подсознание решило дать мне передышку перед чем-то, что должно было случиться.
Но в ту ночь я спал, как убитый. И это было единственное, за что я был благодарен Райнеру.
Я проснулся бодрым и весёлым.
Наверное, это был первый раз за столько лет. Обычно утро начиналось с тяжёлой головы, с чувства, будто я вообще не спал, а просто провалился в чёрную яму на несколько часов. Но сегодня — другое. Сегодня я открыл глаза и почувствовал, что тело отдохнуло, мысли ясные, а настроение… странное, непривычное, но приятное.
Я встал, сделал стандартную утреннюю зарядку — разминка, отжимания, приседания, всё как в старые времена. Потом надел спортивный костюм и выбежал на пробежку по району. Утренний воздух был прохладным, но свежим, город только просыпался, и я бежал по пустым улицам, слушая стук собственного сердца и ни о чём не думая.
Вернувшись, я чувствовал себя готовым к новому дню.
На кухне уже горел свет, и я услышал знакомый стук ножа по разделочной доске. Миранда стояла у плиты, готовя суп. Она двигалась медленно, но уверенно, и запах свежей зелени разносился по всей квартире.
— Доброе утро, — сказал я, заходя на кухню. — Почему вы так рано проснулись? Я бы сам всё сделал.
Миранда повернулась ко мне. В её глазах было что-то лукавое, будто она задумала какую-то хитрость.
— Сегодня я беру ресторан на себя, — заявила она.
Я замер.
— Куда нужно сходить? — спросил я, уже мысленно перебирая список поставщиков, которые могли прислать некачественные продукты. — Может, в торговый центр за специями?
— Никуда не нужно, — она вытерла руки о фартук и посмотрела на меня с мягкой улыбкой. — Ты можешь идти, куда захочешь.
Я не понял.
— В каком смысле?
— В прямом, — Миранда подошла ближе и слегка толкнула меня в плечо. — Раф, ты так молод. Хватит тебе всё своё время проводить здесь, в ресторане, на кухне, за стойкой. Надо сходить, прогуляться, расслабиться. С девушкой познакомиться.
Я открыл рот, чтобы возразить, но она подняла руку, останавливая меня.
— Никаких «но». Я всё решила.
Я задумался. Возможно, это и вправду неплохая идея. За два месяца я видел город только по пути на рынок и обратно. Ни разу не был в парке, не заходил в торговые центры, не гулял просто так, без цели. Может, действительно стоит выбраться, посмотреть, чем живут люди, найти что-то интересное.
— Ладно, — кивнул я. — Но, если вам станет тяжело, вы сразу звоните. Я тут же примчусь.
— Если мне станет тяжело, — Миранда усмехнулась, — Юната поможет. Она уже большая. А тебя чтобы до вечера здесь не видела. Понял?
— Понял, — я скривился.
Спорить со старушкой не стоило. Я быстро переоделся, сунул в карман телефон и кошелёк, и вышел на улицу, чувствуя себя немного неловко. Как будто прогуливал школу.
Город шумел.
Дневные улицы были полны жизни. Люди спешили по своим делам, машины ехали в потоке, дети бегали по тротуарам, смеясь и крича. Солнце светило ярко, и я вдруг поймал себя на мысли, что мне даже хорошо. Спокойно.
Было даже ощущение, что не существует никаких охотников, монстров, разломов. Что всё в порядке и жизнь идёт своим чередом. Если бы это было так… это было бы просто замечательно.
Я шёл без цели, просто смотрел по сторонам. На витрины магазинов, на вывески кафе, на прохожих. Влюблённые парочки держались за руки, компании друзей громко обсуждали вчерашнюю вечеринку, пожилая женщина вела за руку внука в детский сад. Обычная жизнь. Та, которую я себе обещал.
Мне было спокойно на душе. Впервые за долгое время я чувствовал себя просто человеком, а не беглецом, прячущимся от прошлого.
Я свернул на широкую улицу, где было особенно много народу, и тут заметил вывеску. Большая, светящаяся, с чёткими буквами:
«РЫНОК ОХОТНИКОВ»
Я остановился.
Здание выглядело внушительно — несколько этажей, массивные двери, у входа стояли двое охранников в форме. Над входом висела голографическая панель с перечнем правил: «Вход только для авторизованных охотников», «Оружие обязательно регистрировать», «Гражданским вход воспрещён».
Желание зайти туда кипело во мне с такой силой, что я едва удержался, чтобы не шагнуть вперёд. Это же идеальная возможность! Узнать цены, посмотреть ассортимент, может, понять, как продать камни без лишних глаз…
Но увы. При входе проверка. Система сканирует каждого посетителя, и, если ты не авторизован как охотник — вход закрыт.
Я вздохнул. Что ж, все такие подозрительные. Наверное, это правильно — нельзя пускать посторонних туда, где торгуют магическими артефактами и оружием.
Я развернулся, чтобы пойти обратно, и в тот же миг со всей силы врезался в чью-то грудь.
— Ой, — вырвалось у меня.
Я отшатнулся, потирая лоб, и начал извиняться, даже не поднимая головы:
— Простите, я не заметил, случайно вышло…
— Ничего страшного.
Голос был знакомым. Слишком знакомым.
Я поднял глаза.
Ну, конечно.
Передо мной стоял Райнер. В чёрной куртке, с лёгкой улыбкой на губах, он смотрел на меня так, будто мы старые друзья, случайно встретившиеся на улице.
— Привет, Рафаэль, — сказал он.
— Привет, — выдавил я, чувствуя, как хорошее настроение начинает стремительно испаряться.
— Я не в обиде за этот инцидент, — он кивнул в сторону рынка, намекая на наше столкновение. — Однако я обижен на другое.
Я выдохнул, стараясь сохранять спокойствие.
— Что на этот раз не так?
— Я зашёл на завтрак в «Золотую жилу», — сказал Райн, и в его голосе послышалась театральная обида. — Но вместо знакомого официанта увидел юную девушку.
— Юната, — машинально сказал я. — Внучка Миранды.
— Не важно. Мне нужен был только один официант, — он скрестил руки на груди. — А его не оказалось.
— У меня внезапно нарисовался выходной, — я пожал плечами.
— Ты меня обманул.
Я почувствовал, как в груди закипает раздражение.
— Я сказал же — выходной случайно появился. Не я его планировал.
Райн улыбнулся. Не той ледяной улыбкой, которая была в прошлый раз, а какой-то другой — почти тёплой, заинтересованной.
— Ладно, — сказал он. — Тогда скажи мне, почему ты так пристально смотрел на рынок охотников?
Я замер.
— Я никогда здесь не бывал, — ответил я после паузы. — Просто стало интересно.
— Что именно?
— Конкретно — ничего, — я старался, чтобы голос звучал небрежно. — Просто интересно, что охотники продают и покупают. Но вход для меня закрыт, поэтому я собирался прогуляться по торговому центру. Но что за напасть — я стою на месте и не могу уйти.
Райн рассмеялся. Громко, искренне, запрокинув голову.
— Я могу проводить тебя на рынок, — предложил он, когда отсмеялся.
— В этом нет необходимости, — ответил я быстро. — Мой интерес не настолько велик. Да и неправильно это — пользоваться служебным положением и тащить гражданского к охотникам.
— Неправильно? — Райн наклонил голову. — Пожалуй. Но мне интересно.
Он взял меня за руку.
Я опешил на секунду — его ладонь была холодной, но не ледяной, просто прохладной, как родниковая вода. Он потянул меня к входу, и я для приличия начал вырываться.
— Не нужно, правда, я не хочу…
— Я знаю, что ты хочешь, — сказал он спокойно.
Я замолчал.
В душе ликовало. Конечно, продать камни я не смогу — для этого нужна авторизация, а светить свои старые запасы перед Маршалом — самоубийство. Но хотя бы посмотрю, как всё устроено. Узнаю цены. Может, услышу что-то полезное.
Мы подошли к охранникам. Они напряглись, увидев Райна, и один из них открыл рот, чтобы что-то сказать.
— Он со мной, — бросил Райн, даже не глядя в их сторону.
Охранники переглянулись.
— Господин Маршал, правила…
— Я сказал, он со мной, — повторил Райн. Голос его не изменился, но откуда-то повеяло таким холодом, что я почувствовал, как волоски на руках встают дыбом.
Охранники не ответили. Они просто… замерли. Нет, не так. Они превратились в две ледяные статуи, сохранившие позы людей, которые хотели что-то сказать, но не успели.
— Райн! — я дёрнул его за руку. — Ты что, с ума сошёл? Они же…
— Оттают через час, — он пожал плечами. — Ничего серьёзного.
И потащил меня внутрь.
Рынок охотников оказался огромным.
Многоэтажное здание было разделено на сектора: оружие, броня, артефакты, расходные материалы, редкие ресурсы. В воздухе пахло металлом, магией и чем-то ещё — тем особенным запахом, который я помнил с тех времён, когда сам был частью этого мира.
Я шёл по широкому проходу, глазея по сторонам. Стеллажи с кинжалами, светящимися рунами, стойки с амулетами, витрины с доспехами, которые могли выдержать удар монстра высшего ранга.
Но больше всего меня интересовали камни.
Я искал их взглядом, проходя мимо прилавков, и наконец заметил то, что нужно. Небольшой ларёк, заваленный кристаллами всех цветов и размеров. Они светились мягким, переливчатым светом, и я невольно замедлил шаг.
— Интересуешься? — спросил Райн, идя рядом.
— Просто смотрю, — ответил я, наклоняясь к витрине.
Я стал тщательно рассматривать камни, читая таблички с ценами, и у меня внутри всё перевернулось.
Сколько?!
Да эти камни раньше никто вообще ни во что не ставил! Их собирали как сувениры, выбрасывали, обменивали на пару бутербродов. А сейчас… маленький огненный опал стоил как хороший автомобиль. Камень среднего размера тянул на цену квартиры. А те, что покрупнее…
У меня таких были десятки.
Райн наклонился поближе, и я почувствовал его дыхание у своего виска.
— Какой именно камень тебя интересует? — спросил он тихо.
Я чуть отодвинулся, чтобы восстановить дистанцию.
— Меня не интересует что-то конкретное, — сказал я, стараясь смотреть на витрину. — Они просто все красивые. И светятся.
Райн рассмеялся. Снова.
— Ты случаем не сорока? — спросил он. — Любишь всё блестящее?
Я нахмурился. Какая сорока? Я просто пытаюсь сделать вид, что эти камни для меня — просто безделушки.
— Какой тебе купить? — спросил Райн, и в его голосе прозвучало что-то странное — то ли насмешка, то ли… забота?
— Ничего не надо покупать! — воскликнул я. — Они мне не нужны.
У меня таких камней по пять видов каждого, нафиг ещё один.
— Можешь использовать их как украшение, — Райн указал на один из кристаллов. — Вот этот аметист, например. Красивый.
Я посмотрел туда, куда он показывал, и у меня внутри всё похолодело.
Этот сумасшедший указывает на камень, который спасает от ментальной силы! Аметист высшего класса, способный блокировать даже менталистов уровня A. И он хочет, чтобы его использовали как украшение?!
Да он вообще в себе?
Я скромно улыбнулся.
— Я украшения вообще не ношу, — сказал я. — И начинать не стоит.
Я выпрямился, чувствуя, что больше не могу находиться здесь ни секунды. Слишком много информации, слишком много соблазнов, слишком много опасностей.
— Я устал, — сказал я. — Хочу уйти.
Райн пожал плечами, не задавая лишних вопросов.
Мы вышли с рынка так же спокойно, как и вошли. Ледяные статуи охранников всё ещё стояли на посту, но я старался на них не смотреть.
На улице я глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение начинает понемногу отпускать.
— Спасибо за экскурсию, — сказал я, поворачиваясь к Райну. — Но в следующий раз, пожалуй, обойдусь без неё.
— В следующий раз, — Райн улыбнулся, и в его глазах зажглись ледяные искры, — я сам тебя позову.
Я не нашёл, что ответить. Просто кивнул и быстро зашагал прочь, чувствуя на спине знакомый холодный взгляд.
Сегодня я узнал цены. Сегодня я понял, что сижу на настоящем состоянии. Сегодня я чуть не прокололся перед самым опасным человеком в городе.
Но самое главное — сегодня я понял, что Райн не отстанет.
Он будет приходить. Будет задавать вопросы. Будет смотреть своими ледяными глазами и ждать, когда я ошибусь.
Я просто шёл, куда глаза глядят.
После рынка нужно было проветрить голову. Слишком много всего навалилось: цены, камни, ледяные статуи охранников, Райн с его навязчивым вниманием. Я свернул в пешеходную зону, где было много народу, и позволил себе просто раствориться в толпе.
Стойка с напитками привлекла внимание яркой вывеской. Я подошёл, пробежал глазами меню.
— Гранатовый сок? — переспросил я у продавца.
— Свежевыжатый, — кивнул парень за стойкой.
— Давайте.
Я взял стакан, сделал глоток. Кисло-сладкий, терпкий, с лёгкой горчинкой. Вкус детства. Когда-то давно, ещё до Катастрофы, мама покупала мне такой в маленьком киоске около дома. Я не пил гранатовый сок шесть лет.
Дальше была стойка со сладкой ватой. Разноцветной — розовой, голубой, жёлтой. Я остановился, разглядывая пушистые облака на палочках.
— Какой цвет? — спросила девушка-продавец.
— А какой вкуснее?
Она улыбнулась:
— Розовый — клубника. Голубой — ваниль. Жёлтый — лимон.
— Давайте розовый, — решился я.
Я шёл по улице, держа в одной руке стакан с соком, в другой — розовое облако сладкой ваты, и чувствовал себя ребёнком, которому всё интересно и хочется всё попробовать.
Проблема была в другом. Я не пробовал всего этого шесть лет. Да и выбор сейчас стал куда лучше, чем я запомнил. Раньше на прилавках была только банальная еда, сейчас — целые фестивали вкусов.
Но кое-что мне всё же покоя не давало.
Ну кто следит за мной?
Хотя вопрос поставлен неверно. Зачем он за мной следит?
Я не оборачивался и старался не выглядеть напряжённым. В конце концов, гражданские не чувствуют, что за ними следят. А вот охотники — да. Я должен был вести себя как обычный человек, который наслаждается выходным днём. Без оглядок, без лишней осторожности.
Просто идти и не создавать себе проблем.
Я доел сладкую вату, допил сок, выбросил стаканчик в урну и свернул на широкий проспект. Здания здесь были старые, довоенной постройки, с лепниной и высокими колоннами. Я любил такие улицы — они напоминали, что мир когда-то был другим.
Внезапно передо мной оказалось здание театра.
Я остановился, разглядывая афишу. Классический фасад, широкие ступени, колонны. Над входом висела большая световая панель с названием спектакля.
«Тень в аду».
Ну и название. Я посмотрел на часы — через полчаса начало. В театре я не был никогда. Даже до Катастрофы как-то не доводилось. Мать водила сестру на балет, а я отказывался — мальчишке в десять лет казалось, что это скучно. Потом стало не до театров.
Почему бы и нет?
Я подошёл к кассе. Девушка за стеклом поправила очки и улыбнулась.
— На «Тень в аду» остались билеты? — спросил я.
— Есть, — она кивнула, пальцы забегали по клавиатуре. — Вам какое место?
— Любое.
Она распечатала билет, я расплатился и вошёл в фойе. Внутри было просторно, пахло старым деревом и пыльными кулисами. Я прошёл в зрительный зал, нашёл своё место в середине ряда и уселся в предвкушении.
Я не знал, о чём будет спектакль, но это даже интриговало. В конце концов, я ничего не теряю.
Зал постепенно заполнялся. Люди рассаживались, тихо переговариваясь. Я откинулся в кресле, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отпускать.
Но представление началось раньше, чем я ожидал.
— Не ожидал тебя здесь увидеть.
Голос раздался справа, и я вздрогнул. Я повернул голову.
Рядом со мной, в соседнем кресле, сидел Райн.
Внутри меня всё взорвалось. Я наклонился к нему, не повышая голоса, но слова вылетали сквозь зубы, горячие и злые:
— Сколько можно за мной следить? Чем я так привлёк такого, как ты? Чем я заслужил это идиотское внимание?
Я не кричал, но этот громкий шёпот въедался в уши, и я видел, как Райн слегка отстранился. Его лицо выглядело удивлённым — искренне, без обычной насмешки.
Он молча вытащил из кармана билет и протянул его мне. Я взял, бросил взгляд. Место рядом с моим. Дата покупки — вчерашний вечер.
Затем он ловко выхватил мой билет из моей руки и указал на дату. Сегодня. Только что.
— Видимо, это ты следишь за мной, — сказал Райн с лёгкой улыбкой. — Я купил билет вчера. Ты — сегодня.
Я вырвал свой билет обратно, чувствуя, как лицо заливает краска стыда.
— Ты больной, — прошипел я и ровно уселся в кресле, уставившись прямо перед собой.
Это был провал. Так опозориться надо уметь. Я сам себе устроил разнос, обвинил человека в слежке, а оказалось, что он просто пришёл в театр, куда я сам заявился.
Райн тихо рассмеялся, и я поклялся себе, что больше никогда не открою рта в его присутствии.
Свет погас.
На сцене зажглись прожекторы. Музыка — низкая, тревожная — наполнила зал.
Я смотрел, как актёры в чёрных костюмах изображали учёных, склонившихся над приборами. Как яркая вспышка света (удачно поставленная, с дымом и лазерами) символизировала открытие Разлома. Как люди в зале вздрагивали от звуков, похожих на гул портала.
Спектакль был про охотников.
Я тяжело вздохнул, понимая, что совсем не хочу это смотреть. Но делать нечего — сижу в кресле, рядом Райн, выходить посреди действия будет странно.
А потом на сцене появились они.
Актёры в серых плащах, с эмблемами, которых я не знал. Они изображали отряд охотников, которые собирались войти в Разлом. Я слушал их реплики, смотрел на их движения, и где-то внутри меня что-то надломилось.
Это была постановка о погибших.
О тех, кто вошёл в Разлом пять лет назад и не вернулся.
Глаза защипало. Я почувствовал, как к горлу подступает ком, и замер, боясь пошевелиться. Я не позволял себе плакать с тех пор, как провожал в последний путь Вея. Даже тогда я плакал один, в своей комнате, когда никто не видел.
А теперь сижу в театре, смотрю, как чужие люди изображают мою смерть.
На сцене гремели сражения. Актёры падали, вставали, снова падали. Я сжимал подлокотники кресла так, что костяшки побелели.
Главные роли вышли на поклон в конце. Актёр, игравший командира отряда, держал в руках микрофон.
— Этот спектакль посвящён тем, кто отдал свои жизни пять лет назад, — сказал он, и зал затих. — Мы выражаем огромную признательность всем, кто участвовал в том трагическом событии. Особенно охотнику с позывным «Призрак». Его заслуги перед человечеством не сосчитать. Он был так молод, но полон сил и энергии.
Зал взорвался аплодисментами.
— До сих пор «Призрак» считается образом для подражания, — продолжал актёр. — Ведь тогда не было разделения на сильных и слабых. Были только те, кто готов был защищать.
Я не слышал, что он сказал дальше. В ушах шумело, перед глазами всё плыло.
— В честь погибших объявляется минута молчания, — объявил актёр.
Весь зал встал.
Кроме меня.
Я не мог пошевелиться. Тело окаменело, руки приросли к подлокотникам, ноги не слушались. Я сидел, глядя прямо перед собой, чувствуя, как по щеке скатывается слеза, которую не успел смахнуть.
Райн поднялся, но, заметив, что я остался сидеть, на секунду замер. Потом наклонился, взял меня под локоть и мягко, но настойчиво поднял на ноги.
Я стоял, чувствуя его руку на своём плече. Он не убрал её до конца минуты. Придерживал, словно боялся, что я упаду.
В зале было тихо. Только где-то вдалеке всхлипывала женщина.
Минута кончилась. Зажёгся свет. Люди начали расходиться, обсуждая спектакль, вытирая глаза, обмениваясь впечатлениями.
Райн вывел меня из зала. Я шёл, не чувствуя ног, и только на свежем воздухе, когда холодный ветер ударил в лицо, я понял, что стою на ступенях театра, а Райн смотрит на меня с выражением, которого я раньше у него не видел.
— Что тебя так тронуло? — спросил он тихо. — Ты был в оцепенении.
Я не хотел отвечать. Но слова вырвались сами:
— Призрак.
Райн помолчал. Его лицо стало серьёзным, без обычной насмешки.
— У меня до сих пор в кабинете есть старые газеты с «Призраком», — сказал он. — Жаль только, что он всегда был в маске. Никто не знает, как он выглядел на самом деле.
В голове поднялась буря.
Случайная мутация. В один момент я становлюсь здоровым. Недавний порез на руке заживает за секунду. Я изменился. Спускаюсь к матери, чтобы рассказать.
Та плачет на кухне. Отца забрали на службу несколько дней назад — он тоже мутировал. Отца убили. Она обнимает меня и говорит: «Пусть это проклятие обойдёт нас двоих».
Я замолчал. Юношеский максимализм. Я хочу всех спасти. На деле — глупость, изменившая жизнь. Маска, чтобы мать не узнала, если что-то случится. И вот я в Разломе.
— Ты какой-то… — голос Райна вырвал меня из воспоминаний. Я моргнул, возвращаясь в реальность. — Ты весьма эмоциональный и чувствительный, Рафаэль.
— Я просто… — начал я, но он не дал договорить.
— Пойдём выпьем кофе, — сказал он.
Я кивнул. Кажется, я сейчас не в состоянии спорить и вообще что-то говорить.
Мы сидели в небольшой кофейне через дорогу от театра. Райн заказал американо, я — чёрный кофе без ничего. Долгое время мы просто молчали, и я постепенно приходил в себя.
— Эта история… — начал я, когда смог говорить ровно. — Очень трагичная. Надо было сначала брошюрку почитать, а только потом билеты покупать. Я не ожидал.
— Всё в порядке? — спросил Райн, глядя на меня поверх чашки.
— Да, — я отхлебнул кофе. — Просто перенервничал.
Райн кивнул, но, кажется, не поверил. Он поставил чашку и спросил:
— Откуда ты приехал? Здесь каждый второй знает про «Призрака», но никто не говорит. Он в прямом смысле стал призраком, который напоминает о катастрофе, случившейся по вине правительства.
— Я из деревушки, — ответил я, чувствуя, что почва под ногами снова становится твёрдой. — Поэтому многое знаю поверхностно.
— Сколько тебе лет? — спросил он.
— Двадцать шесть.
Райн немного расширил глаза, а потом уткнулся в кофе. Я насторожился.
— А тебе? — спросил я. — Сколько лет?
Он поднял взгляд.
— Это важно?
— Само собой.
Пауза.
— Двадцать пять, — ответил он.
Я выпрямился в кресле. Так он младше! И ещё может так надменно себя вести, смотреть свысока, задавать вопросы, требовать ответы.
— Всего на год, — заметил он, будто прочитав мои мысли. — Нечего драматизировать.
Я покачал головой, допил кофе и встал.
— Я хочу ещё прогуляться, — сказал я. — Так что…
Я не стал договаривать. Развернулся и быстрым шагом вышел из кофейни, чувствуя, что если останусь ещё на минуту, то скажу что-то, о чём пожалею.
На улице я глубоко вдохнул и зашагал прочь. Не оборачиваясь.
Двадцать пять. Ему всего двадцать пять. А он уже глава сильнейшей гильдии, первый номер рейтинга, человек, который бросает вызов правительству и замораживает охранников, не моргнув глазом.
А мне двадцать шесть. И я официант, который прячется от прошлого, но каждый день сталкивается с ним лицом к лицу.
Я шёл по улице, и где-то в глубине души заворочалось что-то, что я так старательно усыплял.
Не гордость. Не обида. Что-то другое.
Стыд.
Мне было стыдно, что я до сих пор бегу. Стыдно, что я смотрю, как чужие люди на сцене оплакивают меня, и молчу.
Я остановился у витрины какого-то магазина и посмотрел на своё отражение в стекле.
Обычный парень. Тёмные волосы, зелёные глаза. Ничего особенного.
Совсем не похож на героя.
Я перевёл взгляд на небо. Солнце клонилось к закату, окрашивая облака в розовый и золотой.
Скоро вечер. Скоро нужно возвращаться в ресторан. Снова надевать фартук, снова улыбаться, снова делать вид, что я просто официант.
Я развернулся и пошёл домой.