Глава 1. Нулевая точка
Меня зовут Рафаэль. Я умер вчера вечером.
Хотя нет, это было пять лет назад. Кажется, вы ничего не понимаете? Я тоже. В таком случае стоит начать сначала.
Шесть лет назад учёные, прячущиеся от чужих глаз в глубоких бункерах, проводили секретный эксперимент под кодовым названием «Врата». С помощью сверхчувствительных приборов, способных улавливать вибрации самой ткани реальности, они заметили неизвестную активность. Это был прорыв. Существование других цивилизаций перестало быть теорией, и учёные были твёрдо убеждены, что нужно найти способ связи с ними.
Будем честны, истинная цель была далеко не научный интерес или дружелюбие. Земля погибала. Ресурсы были на исходе, экосистема трещала по швам, и человечеству нужен был новый дом или новый источник энергии. Поэтому, по молчаливому согласованию с правительством, начался этот эксперимент.
Учёные смогли пробить барьер между мирами. Но никто не ожидал, что это станет началом конца.
Появилась так называемая «Нулевая зона». Как только они создали Разлом — пространство, где физика сходила с ума, — мир охватило яркое сияние. Оно было прекрасным, обманчиво-чистым, но принесло с собой только смерть. Волна энергии прокатилась по планете, перезаписывая код жизни. Некоторые люди мутировали. Их тела не отторгли чуждую энергию, а впитали её, пробудив то, что дремало в глубине ДНК тысячелетиями.
Так появились охотники. Или, как их называли позже, «пробуждённые».
Никто тогда не подозревал, что эти люди станут единственной надеждой обречённого мира. Энергия, выплеснувшаяся из Разлома, подействовала на «спящие» гены, даровав невероятные способности. Сначала всё было загадкой: люди случайно поджигали дома взглядом, поднимали в воздух автомобили или читали чужие мысли, сходя с ума от какофонии голосов. Но хаос длился недолго.
В один момент по всему миру начали открываться порталы. Из них просачивались монстры — твари, которых наш разум отказывался воспринимать как биологический вид. Здесь все поняли, для чего случилась мутация. Как иронично и благородно: силы для разрушения мира даровали человечеству способность хоть чуть-чуть себя защитить.
Я был одним из тех, у кого оказались нужные гены. Моя суперсила — биокинез.
Вам интересно, что я могу? Практически всё. Исцелять себя и других, управлять биологическими функциями, влиять на психику. Кроме того, природа наградила меня автоматической детоксикацией — никакой яд мне не страшен. Ну и, конечно, постоянные тренировки сделали своё дело: физическая сила у меня далеко не средняя.
Шесть лет назад мы группами выходили на сигналы бедствия, которые означали появление Разлома. Спустя полгода учёные смогли создать аппараты, которые сами реагировали на выбросы энергии, и нам больше не нужно было ждать, пока обычные люди успеют сообщить о катастрофе.
Вообще, мы быстро адаптировались. Появилась так называемая «Система». Удобная штука, похожая на облачное хранилище, спроецированное прямо на сетчатку глаза. Там был переносной инвентарь, поэтому в бой мы шли без тяжелых рюкзаков — всё необходимое было под рукой.
Но в один момент правительство, управляющее нами, решило рискнуть. Сейчас, оглядываясь назад, приходят мысли, что мы — обладатели сверхспособностей — могли противостоять. Нас было много, и мы были сильны. Но тогда мы искренне верили в идею. Мы бились за нацию, за людей. За тех, кто прятался в убежищах.
Какие же мы были идиоты.
Я год боролся ради того, что случилось потом. Нам дали приказ зайти в Разлом. Самый крупный, который когда-либо открывался. Командование сказало, что, если мы закроем его изнутри, угроза исчезнет навсегда.
Мы зашли. И Разлом за нами закрылся.
Там нас встретили монстры. Мы бились как могли, но вы думаете, силы были равны? Нет. Та реальность не желала нас отпускать. Я смотрел, как умирают товарищи. Я пытался их лечить, буквально собирая разорванные тела по кускам, но мои силы не бесконечны. Куча раненых, погибших… Я и сам был на грани смерти, истощив свой резерв до дна.
Кстати, не думайте, что я какой-то бывалый ветеран с сотней боев за плечами. Пять лет назад мне было двадцать. Я был мальчишкой, которого бросили умирать в Разломе во имя жизни других.
На моих руках умер мой наставник — капитан Вейланд. Для всех просто Вей. Он прикрыл меня собой от твари, которую мы даже не смогли идентифицировать. Знаете, что он сказал перед смертью?
Он не кричал. Он смотрел на меня своими выцветшими глазами и говорил тихо, чтобы я запомнил каждое слово. Он приказал мне: если я выживу, никогда не возвращаться в эту войну. Если я выживу, никому не говорить, что я пробужденный. Если я выживу, я должен жить обычную жизнь обычного человека.
Перед тем, как закрыть глаза, он сжал мою руку. Я почувствовал, как его хватка ослабевает, и пообещал. Я поклялся, что сделаю это ради него. Ради того, чтобы его смерть не была напрасной.
Для меня пролетело мгновение. Секунда — я лежал в луже собственной крови на чужой земле, а следующая — я оказался в тепле.
Я лежал на скрипучей кровати. Пожилая женщина обтирала меня влажным полотенцем, причитая что-то себе под нос. Увидев, что я открыл глаза, она всплеснула руками и с радостью воскликнула, что я наконец очнулся.
Открыв глаза, я увидел обычную квартиру. За окном светило солнце, пели птицы. Пахло старым деревом, супом и чем-то сладким, будто пекли пирожки.
В голову бросилась куча мыслей, норовящая разорвать черепную коробку: Где я? Я не в Разломе? Кто эта женщина? Что со мной?
Старушка, видя моё замешательство, подсела ближе. Она сказала, что подобрала меня на заднем дворе своего ресторанчика. Он как раз находится на первом этаже этого дома. Она вышла выбросить мусор и нашла меня: я просто лежал, еле дыша, среди мусорных баков. Она, конечно, испугалась, но не растерялась — затащила меня в квартиру, ведь ждать помощи было некогда.
Я смотрел на неё с непониманием, пытаясь отличить реальность от галлюцинации.
Старушка сказала, что я был без сознания три дня. Она уже хотела вызывать такси, чтобы везти меня в больницу, но я пришёл в себя сам.
Воспоминания хлынули в мою голову с новой силой: крики, кровь, глаза Вея. Я попытался встать, но тело не слушалось.
— Лежи, лежи, — строго сказала старушка, поправляя одеяло. — Куда ты в таком виде? Сейчас принесу каши. Поешь, а то вон какой худой…
Она вышла на кухню, оставив меня одного. Я смотрел в потолок и слышал, как за окном шумит обычный город. Без сирен. Без криков о помощи. Без гула порталов.
Я выжил. И теперь, глядя на солнечные зайчики на стене, я поклялся, что сдержу слово, данное умирающему капитану. Я стану обычным человеком.
С того времени прошло два месяца.
Миранда — именно так звали владелицу ресторанчика — оказалась женщиной с характером. Несмотря на возраст, она командовала на кухне так, будто всю жизнь прослужила в армии. Когда я впервые, еле держась на ногах, вышел к ней помогать, она окинула меня оценивающим взглядом и сказала: «Тощий, но плечи широкие. Таскать ящики будешь. А пока — мой полы».
Я мыл полы, чистил картошку, учился резать лук так, чтобы не плакать, и постепенно возвращал себе силы. Миранда выделила мне комнату — бывшую кладовку, где едва помещались кровать и тумбочка, но для меня она стала настоящим убежищем. Тихим, тёплым, безопасным.
А ещё у Миранды есть внучка. Юната.
Ей шестнадцать, она учится в местной школе и каждое утро, перед тем как убежать на занятия, забегала на кухню, чтобы стащить горячий пирожок. Юната — очень милая и позитивная девушка. Она смотрела на мир так, будто разломы и монстры — это просто досадное недоразумение, которое скоро само собой рассосётся. Она постоянно щебетала что-то про учёбу, про друзей, про новую музыку, и её голос отвлекал меня от мыслей, которые пытались утянуть в прошлое.
— Раф, ты сегодня опять хмурый! — объявляла она, запрыгивая на стул у барной стойки. — А у нас новый соус, бабушка говорит, пальчики оближешь. Вот увидишь, всё наладится!
Я кивал и улыбался. Потому что не улыбаться было невозможно, когда рядом с тобой находился человек, искренне верящий в лучшее.
Миранда уже стара. Ей тяжело целыми днями стоять у плиты и носиться между столиками. Поэтому я полностью заменил её в ресторане. Я стал и поваром, и официантом, и грузчиком. Работал с утра до ночи, и это было спасением. Когда руки заняты, когда устаёшь физически, голова перестаёт прокручивать старые воспоминания. Остаётся только горячая плита, запах специй и звон посуды.
Но кто ж знал, что это сыграет со мной злую шутку.
Ресторан Миранды находится в не самом тихом районе. Раньше, как она рассказывала, сюда захаживали местные жители, водители грузовиков, пара пенсионеров, которые каждый вечер заказывали один и тот же чай. Но после того, как шесть лет назад мир изменился, изменились и привычки людей.
Этот ресторан стал популярен среди охотников.
Я не сразу это понял. Сначала просто обратил внимание, что в зале всё чаще появляются люди в странной одежде — с нашивками, с эмблемами, с оружием, которое они бесцеремонно вешали на спинки стульев. Они громко разговаривали, смеялись, хлопали друг друга по плечам и заказывали много мяса. Потом я заметил, что обычные люди, заглянув в окна и увидев этих посетителей, разворачивались и уходили.
Постепенно ресторан превратился в негласное место сбора. Охотники активно захаживали сюда, и в итоге обычные люди перестали заходить вовсе. Для них это стало местом, где собираются «эти чокнутые со способностями». Миранда сначала расстраивалась, но потом смирилась — охотники платили щедро, чаевые оставляли хорошие, а проблем не доставляли. Ну, почти никогда.
А я… я оказался в ловушке. Каждый день, каждый вечер мне приходится выслушивать истории об их похождениях к разломам. Они рассказывали, как валили монстров, как рисковали жизнью, как получали новые ранги. Они хвастались добытыми камнями, обсуждали тактики, спорили о том, какая гильдия круче.
Я молча подавал им еду, убирал со столов и слушал. И с каждым днём мне становилось всё труднее сохранять спокойное выражение лица.
Но интереснее то, что мир за эти пять лет действительно изменился. Сильно изменился. Я словно вынырнул из воды, в которой проспал целую эпоху, и теперь смотрел на берег с удивлением: всё стало другим.
Во-первых, теперь существует ранговая система для охотников. Раньше, когда я был в команде, мы делились просто по силе: кто-то сильнее, кто-то слабее, но без формальных званий. Сейчас же всё было структурировано. Появились гильдии — независимые организации, которые берут на себя контракты, получают заказы от правительства и корпораций, распределяют охотников по точкам прорыва. Теперь большинство охотников не на государственной службе, а состоят в этих гильдиях. Государство, конечно, пыталось сохранить контроль, но после той катастрофы, после гибели целого отряда в Разломе… После того, как они бросили нас там, многие перестали верить официальной структуре.
Я не мог их винить.
Но даже так, даже зная всё это, идея вернуться меня не привлекала. Я дал слово Вею. И я собирался его сдержать.
Однако любопытство — штука сильная. Больше всего меня заинтересовала ранговая система, которая отображалась в личной «Системе» каждого. Я, конечно, давно заблокировал уведомления и старался не открывать интерфейс, чтобы случайно не выдать себя. Но однажды, когда я остался один в своей комнате, любопытство взяло верх.
Я мысленно вызвал панель. Перед глазами вспыхнули знакомые голубоватые строки. Всё было так же, как и раньше, но появились новые разделы. В углу высветилась графа: Ранг: — (неактивен). Хорошо. Значит, система считает меня неактивным охотником. Это меня устраивало.
Я пролистал дальше и нашёл общий рейтинг. Все охотники распределены по рангам:
S — Легендарный
A — Элитный
B — Ветеран
C — Боевой
D — Новичок
E — Поддержка
Ранг Е, как я выяснил, на поле боя выполняет роль медиков. У кого-то есть врождённые способности к лечению, кто-то просто обучен этому профессионально. Любопытно, что раньше нас, целителей, почти не выделяли. Теперь же появилась целая категория.
Но больше всего меня привлекло то, что есть Топ-30 лучших охотников. Рейтинг, который обновляется в реальном времени. Я пробежался глазами по первым строчкам.
1 место — позывной «Маршал». Ранг S.
2 место — позывной «Сова». Ранг A.
3 место — позывной «Мастер». Ранг A.
4 место — позывной «Эхо». Ранг S.
5 место — позывной «Факел». Ранг A.
Пятёрка лучших. Я смотрел на эти имена и чувствовал, как внутри шевелится что-то давно забытое. Азарт? Нет. Скорее, горькое любопытство. Эти люди сейчас на вершине, они командуют, они решают судьбы. А когда-то и я… Впрочем, это меня уже не касалось.
Я закрыл панель и вышел на кухню. Мне нужно было подавать куриную лапшу и кофе. Обычная работа для обычного человека.
Но со временем я невольно обзавёлся полной информацией о гильдиях и их главах. Охотники в ресторане любили поговорить, особенно после пары кружек алкоголя. А я привык слушать и запоминать. Это умение осталось со мной ещё с тех времён, когда от пропущенной детали могла зависеть жизнь.
Вот что я узнал.
Первая гильдия: «Стальной трон».
Самая сильная и влиятельная. Глава — «Маршал», тот самый, кто занимает первую строчку рейтинга. Они нацелены на результат: спасти мирное общество, уничтожить противника, получить магические камни. Звучит пафосно, но, судя по рассказам, они действительно эффективны. Слухи ходили разные, но одно было неизменным: глава гильдии не в очень хороших отношениях с правительством. Говорили, что он даже не приходит на ежемесячные совещания, вместо него всегда появляется его заместитель — «Сова», второй номер рейтинга. Спокойный, рассудительный, тот, кто умеет договариваться. Интересная пара: меч и голос.
Вторая гильдия: «Пламенный завет».
Управляет ей «Факел», пятое место. Кто состоит в этой гильдии, я давно научился определять ещё до того, как они открывали рот. Они активные, вспыльчивые, поднять их на эмоции не составляет труда. Они всегда громкие, всегда в движении. Как-то один из них разбил кружку, поцарапав стол, и вместо того, чтобы извиниться, начал спорить с Мирандой, что «дерево дерьмовое». Я тогда едва сдержался, чтобы не выставить его за дверь. Но в бою они, видимо, хороши. Они резво отправляются на точку и просто режут всех монстров подряд. Кроме того, они активно желают зайти в Разлом и разгромить всех там, но здесь их останавливает… старый опыт.
Опыт первых и последних, кто зашёл в Разлом.
Речь про мою команду.
Я слышал, как они обсуждали это. Шёпотом, с каким-то странным благоговением. «Помнишь тот отряд? Их бросили там. Никто не вернулся». «Говорят, они были сильнейшими на тот момент». «Идиоты, что согласились». Я стоял за стойкой и нарезал хлеб, а руки предательски дрожали. Дрожали от воспоминаний.
Третья гильдия: «Серебряный шёпот».
Не меньшая элита, чем первая гильдия. Только они будто тень. В этой гильдии в основном разведчики, менталисты и теневые оперативники. Управляет ими «Эхо», четвёртое место, ранг S. Они не вступают в бой напрямую, в основном собирают данные на всё, что движется. О них говорили меньше всего, и это, наверное, говорило о многом. Если охотники из «Стального трона» были мечом, а из «Пламенного завета» — молотом, то «Серебряный шёпот» был иглой. Тонкой, острой и незаметной, пока не воткнётся.
Четвёртая гильдия: «Каменный оплот».
Они специализируются на изготовлении оружия из драгоценных камней, которые добываются из подземелий, а также собираются от уничтожения сильных монстров. Благодаря им все охотники снабжены лучшим оружием. Управляет ими «Мастер», третье место. Но не сказать, что он прямо управляет. Скажем так, он наиболее талантливый. Кузнец, инженер, гений — его называли по-разному. Поговаривали, что именно он создал первые прототипы оружия, способного эффективно убивать монстров. В «Каменном оплоте» ценили не силу, а умение работать с материалом. Охотники этой гильдии всегда выглядели аккуратно, их оружие блестело, а броня сидела идеально. Они были гордыми, но не заносчивыми.
Всё это я собрал по кусочкам, слушая разговоры за столиками, запоминая эмблемы, сопоставляя имена. Благодаря этим знаниям я теперь знал, кто из охотников заходит в ресторан, с кем можно быть вежливым, а с кем — просто молчаливым. Я знал, куда ходить не стоит, чтобы меня случайно не заметили. Я выбирал маршруты доставки продуктов так, чтобы не пересекаться с патрулями гильдий. Я стал тенью. Незаметным официантом, который подаёт лапшу и кофе.
Итак, я был полностью готов к нормальной жизни. Не выдавать себя, скрывать способности, жить обычную жизнь.
Я почти поверил, что у меня получается.
Но, как говорится, если хочешь рассмешить богов — расскажи им о своих планах.
Однажды вечером, когда за окном уже стемнело, а в зале почти никого не осталось, дверь ресторана открылась. Вошли трое. Я сразу отметил эмблемы — «Стальной трон». Старший группы, мужчина лет тридцати пяти с тяжёлым взглядом, осмотрел зал и сел за центральный стол.
— Есть что-то горячее? — спросил он устало.
— Куриная лапша. Кофе. Пирожки с капустой, — перечислил я ровным голосом.
— Всё неси.
Я кивнул и направился на кухню. Когда я вернулся с подносом, один из охотников, помоложе, рассматривал фотографии на стене. Миранда любила вешать снимки старого города, ещё до Катастрофы.
— Слушай, — вдруг сказал он, оборачиваясь ко мне. — А ты чего не в гильдии? Парень вроде здоровый. Или способностей нет?
Я поставил тарелки на стол, чувствуя, как внутренности сжимаются в тугой узел.
— Я простой работник, — ответил я, даже не улыбнувшись. — Нет у меня никаких способностей.
— Жаль, — бросил старший, берясь за ложку. — Такие, как ты, могли бы пригодиться. Сейчас каждый боец на счету.
Я промолчал и отошёл за стойку. Руки не дрожали. Я смотрел, как они едят, и думал о том, что Вей был прав. Я не должен был возвращаться.
Но когда они ушли я долго стоял у окна и смотрел на тёмную улицу. Где-то там, за горизонтом, открывались разломы. Где-то там гибли люди. А я прятался в маленьком ресторане и делал вид, что меня это не касается.
— Раф? — голос Юнаты вырвал меня из мыслей. Она стояла в дверях, кутаясь в клетчатый плед. — Ты чего не спишь?
— Скоро пойду, — ответил я.
Она смотрела на меня с минуту, потом тихо сказала:
— Знаешь, бабушка говорит, что у тебя глаза тяжёлые. Как у человека, который видел слишком много.
Я не нашёл, что ответить.
— Спокойной ночи, Юната, — только и сказал я.
Она вздохнула и ушла. А я остался стоять у окна, чувствуя, как внутри меня, глубоко под слоями обещаний и запретов, медленно просыпается что-то, что я так старательно усыплял.
Но я дал слово. И я его сдержу. Я обычный официант. Обычный человек. И пусть так будет и дальше.
Утро было ярким и солнечным. Самое то, чтобы провести очередной день спокойно.
Я протирал столы, когда первая партия охотников зашла в ресторан. Они выглядели измученными и бессильными — что весьма странно для тех, кто привык таскать за спиной снаряжение и рубить монстров. Я узнал все лица. Это были ребята из «Серебряного шёпота». Разведчики, следопыты, тени — сегодня они напоминали скорее побитых псов, чем элитных оперативников.
Девушка с позывным «Искра» — Дарина — первой заметила меня и устало махнула рукой.
— Доброе утро, Раф, — голос звучал хрипло, словно она не пользовалась им несколько дней.
— Доброе, — я отложил тряпку и подошёл к их столу. — Неужели очередная ночь, когда вы не спали?
Дарина попыталась улыбнуться, но усталость не давала ей даже собраться с мыслями, чтобы дать нормальный ответ. Она просто кивнула, и её голова чуть не упала на сложенные на столе руки.
— Двое суток, — буркнул парень, сидевший рядом с ней. Торн, кажется. Я уже знал имена большинства постоянных посетителей. — Активность подозрительная. Начальство требует мониторить все точки.
— Ты бы видел, что творится в восточном секторе, — добавил Юлиан, третий из их группы. Он растирал виски, пытаясь прогнать головную боль. — Портал открывается, закрывается, через час снова фон. Словно кто-то проверяет границы.
Я смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается старая, въевшаяся привычка — анализировать, оценивать боеспособность, искать слабые места. Я подавил её.
— Вам нужно периодически отдыхать, — сказал я, возвращаясь к роли заботливого официанта. — Иначе будете пропускать всю активность мимо глаз. Усталость притупляет реакцию быстрее любого яда.
Дарина подняла на меня мутные глаза:
— Знаю, Раф. Но когда у нас есть время поспать? Начальство…
— Начальство тоже когда-то было людьми, — перебил я мягко. — Принесу двойной эспрессо и питательную кашу. Поедите — и вам бы не помешало поспать. Хотя бы пару часов.
Все трое синхронно кивнули, даже не став спорить. Для многих охотников «Золотая жила» — именно так назывался этот ресторанчик — стала местом отдыха и спокойствия. Миранда однажды с гордостью сказала мне, что её заведение называют «тихой гаванью». И я понимал почему.
Охотники часто отмечали, что я спокойный и понимающий. Что иногда без лишних слов приношу то, что нужно, чтобы поднять настроение или собраться с силами. Они думали, что я просто внимательный. На самом деле я их… читал. Не вмешивался в сознание, не лез в головы — просто считывал поверхностные сигналы: уровень кортизола, мимику, микродвижения, вегетативные реакции. Биокинез давал мне возможность видеть то, что скрыто от обычного взгляда. И я использовал это, чтобы вовремя принести кофе, пододвинуть сахарницу или просто замолчать, когда человеку не нужны слова.
На кухне я быстро приготовил три порции каши с мёдом и орехами, сварил эспрессо — двойной, как обещал. Когда вернулся с подносом, ребята уже переключились на разговор, который заставил меня замедлить шаг.
— …и представь, он всё-таки пришёл, — говорила Дарина, вертя в пальцах пустую кружку. — Вчера было собрание с правительством. И как ни странно, «Маршал» даже присутствовал.
Торн присвистнул:
— Сам? А я слышал, он на эти сборища плевать хотел.
— Обычно да. Но вчера… — она понизила голос, хотя в ресторане никого, кроме нас, не было. — Это было очень плохо. Он пришёл, чтобы сказать им… ну, в общем, показал, что кладёт большой болт на желание правительства.
Я поставил тарелки на стол, стараясь двигаться бесшумно, но сам весь превратился в слух.
— Очередная идиотская инициатива? — спросил Юлиан, с жадностью набрасываясь на кашу.
— Та же самая, что и пять лет назад, — Торн мрачно усмехнулся. — Правительство хочет повторить вход в Разлом. Как будто первого раза было недостаточно.
У меня внутри всё оборвалось. Я замер на секунду, но быстро взял себя в руки, делая вид, что поправляю салфетки на соседнем столе.
— Очередная глупость с их стороны вполне понятна, — продолжил Юлиан, жуя. — Им лишь бы направо и налево жизнями разбрасываться. Никаких планов и идей нет, ведь кто-то другой обязательно что-то придумает. Главное, чтобы результат был, а они просто присвоят все заслуги «нации».
Дарина кивнула:
— «Маршал» им прямо сказал: «Своих людей я туда не поведу. И вам не советую». Говорят, он встал и вышел, даже не дослушав их аргументы.
— Он вообще своих людей на такое не толкнёт, — уверенно сказал Торн. — Не тот человек.
— А «Факел»? — спросил Юлиан. — Он же давно собирает информацию по Разломам. Я слышал, у него целый архив.
— Собирает, — Торн пожал плечами. — Но даже для него отправлять своих людей туда — глупость чистой воды. Он умнее, чем кажется.
Дарина допила эспрессо и отставила чашку:
— Никто из глав гильдий на это не пойдёт. Впрочем, «Маршал» донёс это в более грубой форме. Говорят, он сказал министру обороны: «Если вы так хотите заглянуть в Разлом, идите сами. Я организую охрану у входа».
Я слушал и чувствовал, как в груди разгорается старый, почти забытый огонь. Гнев. Горечь. И что-то ещё — непрошенное уважение к человеку, которого я никогда не видел.
Моя команда пять лет назад пошла туда, потому что нам приказали. Потому что мы верили. А теперь… теперь те, кто отдавал приказы, пытаются провернуть то же самое, но наталкиваются на стену.
Я убрал лишние мысли и вернулся за стойку. Ребята из «Серебряного шёпота» доедали кашу, когда дверь ресторана снова открылась.
На пороге стояли четверо. Я сразу узнал эмблемы на их форме — перекрещённые клинки на фоне щита. «Стальной трон».
— Раф! Живой, здоровый? — раздался знакомый голос.
Энтони — для всех просто Тони — шагнул вперёд с широкой улыбкой. Мы познакомились с ним ещё в первый месяц моей работы здесь. Тогда он зашёл уставший после тяжёлого рейда, и я, не спрашивая, поставил перед ним тарелку горячего рагу и большой стакан томатного сока. С тех пор он стал заходить регулярно, и между нами завязалась та странная дружба, которая возможна только между людьми, не задающими лишних вопросов.
— Тони, — я приветливо улыбнулся, откладывая тряпку. — Что подать?
— Мне как обычно: тосты с сыром и американо со льдом, — он обернулся к своим спутникам, жестом приглашая их за столик. — Ребята, знакомьтесь. Это Раф, лучший официант во всём секторе.
— Во всём городе, — поправил я с лёгкой усмешкой.
Тони рассмеялся и начал представлять:
— Это Рада, позывной «Оса». Быстрая, острая, не советую злить. Кассандра — «Стрела», лучший снайпер в нашей пятёрке. А это Дамиан, «Клещ». Он у нас гений инженерии.
Высокая стройная девушка — Рада — кивнула мне с любопытством. Кассандра, более сдержанная, просто улыбнулась уголками губ. Дамиан, коренастый парень с цепким взглядом, приветливо махнул рукой.
— Тони столько раз рассказывал про это место, что мы решили: надо проверить, — сказала Рада. — Говорит, здесь лучшая кухня и самый спокойный официант во всём городе.
— Спокойствие — это моя специализация, — я сделал пометку в блокноте. — Что вам принести?
Пока они заказывали, я краем уха слушал разговор за столом разведчиков. Дарина и её команда засобирались, оставив на столе щедрые чаевые. Она подошла к стойке, чтобы расплатиться.
— Спасибо, Раф, — сказала она, протягивая карту. — Ты как всегда вовремя.
— Выспитесь, — посоветовал я, пробивая чек. — И не игнорируйте смену. Если организм требует отдыха — отдыхайте.
— Легко сказать, — она вздохнула, забирая карту. — Но мы постараемся.
Они ушли, а я занялся новыми посетителями. Через десять минут на столе перед охотниками «Стального трона» уже дымились тосты, стояли чашки с кофе, и аппетитный запах наполнил зал.
— М-м-м, — Кассандра откусила кусочек тоста и закрыла глаза от удовольствия. — Тони, ты не врал. Это потрясающе.
— Я же говорил, — Тони довольно откинулся на стуле. — Здесь вообще всё вкусно. И атмосфера правильная. Не то что в тех забегаловках возле базы.
— У нас там, между прочим, тоже неплохо кормят, — возразил Дамиан, но без особого энтузиазма.
— Кстати, — он отставил чашку и полез в подсумок на поясе. — Смотрите, что я раздобыл в одном из подземелий.
На стол лёг рубин. Не просто камень, а настоящий магический кристалл, размером почти с кулак. Он пульсировал тусклым красным светом, переливаясь в лучах утреннего солнца.
— Ничего себе, — Рада присвистнула. — Это же высший класс? Где ты его откопал?
— В третьем секторе, когда мы зачищали четвёртый уровень, — Дамиан говорил с гордостью, но без хвастовства. — Монстр был крупный, после него и выпало.
Тони взял камень, повертел в руках:
— Самое время толкнуть его на системном рынке. Выручишь неплохо. За такой камень «Каменный оплот» любую цену даст.
— Да уж, — Дамиан кивнул. — Они быстро заграбастают это себе и создадут очередную штуку для охотников. Говорят, «Мастер» сейчас работает над новым типом усиления для оружия. Такие камни ему как раз пригодятся.
Я смотрел на рубин и чувствовал, как внутри поднимается что-то вроде… раздражения? Нет. Досады.
У меня их была куча.
Шесть лет назад, когда всё только начиналось, эти камни считались бесполезными. Их собирали для красоты, иногда использовали как валюту для обмена между охотниками, но большинство просто игнорировало их. Мы тоже не придавали значения. Я помню, как после одного из рейдов набрал целый мешок таких камней — они светились разными цветами, но толку от них не было. Вей тогда сказал: «Оставь, может, пригодятся». Я забросил их в системное хранилище и забыл.
Теперь же, судя по всему, они стали настоящим сокровищем.
— Я сейчас, — бросил я, выходя из-за стойки. — Ещё кофе принесу.
На самом деле я направился в свою комнату. Запер дверь, сел на кровать и мысленно вызвал системное меню. Голубоватые строки повисли перед глазами. Я нашёл раздел «Рынок» и ткнул в него пальцем.
Доступ закрыт. Для использования торговой площадки необходимо пройти авторизацию.
Капец.
Я смотрел на надпись и чувствовал, как холодок ползёт по спине. Авторизация — значит, нужно подтвердить личность. Система запросит биометрические данные, ранг, историю активности. И как только я это сделаю…
Система наверняка выдаст, что когда-то погибший охотник с позывным «Призрак» снова появился в поле зрения. Я тогда числился в составе того самого отряда, который вошёл в Разлом и не вернулся. Все считали нас мёртвыми.
А что будет, когда система покажет, что я жив? Правильно.
Меня найдут. Начнут расспрашивать, как я выбрался, что там было, как выжил. Правительство захочет допросить. Гильдии — заполучить. Хуже того — заберут в качестве экскурсовода, чтобы повторить попытку. «Ты же был там, ты знаешь, как это работает, ты поможешь». Я слишком хорошо знаю эту логику.
И это ещё не всё. Я не знаю свой ранг. Пять лет назад рангов не было, но система оценивает силу автоматически. Судя по моим способностям — биокинез, исцеление, детоксикация, контроль биологических процессов — я не ниже А. А может, даже…
Я отогнал эту мысль. Рейтинг системы составляется по способностям, количеству убийств, по количеству опыта. Если я активирую учётную запись, система автоматически поместит меня в общий список. Не дай бог я попаду в Топ-30.
Моё имя, мой позывной, мои данные — всё станет публичным. Моя спокойная жизнь на этом моменте оборвётся. Миранда узнает, кто я на самом деле. Юната… она будет смотреть на меня другими глазами. А охотники, которые приходят сюда отдыхать, перестанут видеть во мне просто «спокойного официанта».
Я закрыл системное меню и провёл рукой по лицу.
Нет. Рисковать смысла нет. Камни подождут. Нужно будет ещё послушать сплетни и, возможно, найдётся другой способ это всё продать. Без авторизации. Без раскрытия личности.
Я вышел из комнаты, взял кофейник и вернулся в зал. Тони и его команда уже доедали тосты, их лица сияли.
— Раф, это было великолепно, — заявила Рада, отодвигая пустую тарелку. — Тони не преувеличивал. Здесь действительно просто прекрасно и вкусно.
— Спасибо, — я начал убирать посуду. — Рад, что вам понравилось.
— Мы обязательно зайдём ещё, — пообещала Кассандра. — И друзей приведём.
— Заходите почаще, — я улыбнулся, хотя в голове говорил ровно противоположное.
Чем больше охотников узнают это место, тем выше риск, что кто-то из старых знакомых меня узнает. Или кто-то с ментальными способностями просканирует персонал. Или просто случайно проболтается официант, который слишком хорошо понимает их состояние.
— Ты чего такой задумчивый? — Тони подошёл к стойке, пока его ребята собирались. — Всё нормально?
— Всё отлично, — я пожал плечами. — Просто день начался рано.
Он внимательно посмотрел на меня. Тони был проницательным, но не лез в душу. В этом, наверное, и заключалась наша странная дружба.
— Ты, главное, если что — обращайся, — сказал он тихо, чтобы остальные не слышали. — Я знаю, ты просто официант, но… мало ли. Всякое бывает.
— Спасибо, Тони, — искренне ответил я. — Я запомню.
Они ушли, оставив после себя звон голосов. Я убрал со столов, вымыл посуду и вышел на задний двор, где Миранда развешивала бельё.
— Что-то ты сегодня сам не свой, — заметила она, бросив на меня быстрый взгляд. — Случилось что?
— Всё хорошо, Миранда, — я взял из таза мокрую простыню, помогая ей. — Просто задумался.
— Ох уж эти думы, — она покачала головой. — Молодой парень, а всё думает. Тебе бы гулять, с девушками знакомиться, а ты только и знаешь, что кашу варить да тарелки мыть.
— Мне нравится кашу варить, — улыбнулся я.
— Нравится ему, — проворчала она, но беззлобно. — Ладно, иди, отдыхай. Я сама закончу.
Я вернулся в свою комнату и сел на кровать, глядя в потолок. Разговор о Разломе, о правительстве, о камнях — всё это смешалось в голове, оставляя горький привкус.
Я дал слово Вею. Я поклялся жить обычной жизнью.
Но чем дольше я здесь нахожусь, чем больше слушаю, чем чаще вижу уставшие лица охотников, которые идут туда, куда когда-то пошёл я… тем труднее становится молчать.
Я закрыл глаза и представил лицо капитана. Его последние слова, его руку, сжимающую мою.
«Живи обычную жизнь».
Я устроился работать ресторан, буду варить кашу и подавать кофе. И не буду лезть туда, где меня никто не ждёт.
Но почему-то в это утро я почувствовал, что тишина в моей голове стала тоньше. И сквозь неё пробивался далёкий, но отчётливый звук — тот самый, который я слышал перед открытием Разлома.
Я надеялся, что мне просто показалось.
День прошёл спокойно.
Через меня прошла куча охотников, но никто не упоминал камни. Я слушал краем уха, надеясь уловить хоть намёк на то, как можно продать магические кристаллы без авторизации в системе, но разговоры были о другом: о новых разломах на востоке, о стычках между гильдиями за право охотиться на «жирных» монстров, о слухах, что правительство готовит какой-то законопроект о принудительной мобилизации.
Спросить самому — это всё равно что выйти на центральную площадь и крикнуть, что я «Призрак». Самоубийство в чистом виде.
К вечеру я уже не чувствовал ног, рук, вообще всего тела. Работа в ресторане выматывала не меньше, чем старые рейды, только мышцы болели иначе. Там была боль от перегрузки, здесь — от однообразия. Я стоял за стойкой, механически протирая стаканы, и чувствовал, как сознание начинает плыть.
И снова это ощущение.
Разлом.
Оно приходило всегда неожиданно. Сначала — лёгкое головокружение, будто земля уходит из-под ног. Потом — гул на границе слышимого, тот самый низкий вибрирующий звук, который я запомнил навсегда. И, наконец, запах. Озон, смешанный с чем-то гнилостным, сладковатым, нечеловеческим.
Я замер, вцепившись пальцами в край стойки. Нет. Здесь нет разлома. Это просто воспоминания. Это просто…
— Рафаэль!
Голос Миранды выдернул меня из оцепенения. Я моргнул, прогоняя видения, и повернулся к ней.
Она стояла на пороге кухни, обеспокоенная, теребя край фартука. В глазах — тревога, которую я уже видел однажды, когда я пришёл в себя.
— Юната до сих пор не вернулась, — сказала она быстро. — Дополнительные занятия уже закончились, а её нет. Я звонила — телефон не отвечает.
Сердце на секунду замерло.
А если Разлом? Если она туда попала? Если эти твари… если портал открылся прямо на её пути… если…
Я заставил себя выдохнуть. Паника — плохой помощник.
— Не волнуйтесь, — сказал я, и мой голос прозвучал ровно, спокойно, хотя внутри сердце бешено колотилось. — Я схожу, поищу её. Может, с друзьями где-то задержалась.
— Она бы написала, — Миранда покачала головой. — Она всегда пишет.
— Я найду, — я уже снимал фартук, бросая его на стойку. — Ждите здесь.
Я не ждал ответа. Стеклянные двери ресторана распахнулись передо мной, и я шагнул в прохладный вечер.
Улицы встретили меня полумраком и редкими фонарями. Город после заката менялся: днём он принадлежал гражданским, вечером — охотникам, а ночью — никому. Я знал это правило. Я знал, что сейчас не лучшее время для прогулок, но выбирать не приходилось.
Я прошёл по маршруту, которым Юната обычно ходила из школы. Вот автобусная остановка, где она ждала транспорт. Вот лавка с мороженым, куда она, по словам Миранды, любила заглядывать. Вот перекрёсток, где она сворачивала к дому.
Я дошёл до самой школы. Здание стояло тёмное, окна пустые, ворота закрыты. Ни огонька, ни звука. В школе никого.
Сердце забилось чаще. Я обошёл здание по периметру, заглянул в спортивную пристройку, проверил стоянку. Ничего.
Волнение охватывало меня всё сильнее. В глазах мелькали картинки погибших товарищей, их лица, их крики, которые я не смог заглушить. Холодный пот выступил на лбу — и это было не от бега. Это был страх. Тот самый, который я похоронил вместе с Веем.
Мне казалось, что я вот-вот упаду. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, хотя я не бежал так быстро, чтобы выдохнуться.
Я остановился, прислонившись к стене школы, и заставил себя дышать. Глубоко. Ровно. Спокойно.
Она жива. Она просто задержалась. Ты найдёшь её.
Я огляделся.
Тишина.
Подозрительная тишина. Слишком тихо для вечернего города. Ни машин, ни голосов. Будто всё вокруг замерло, притаилось.
Я оттолкнулся от стены и побежал дальше. К ночным забегаловкам, где подростки иногда зависали после занятий. К небольшому кафе, где подавали дешёвый кофе. К скверу, где собиралась молодёжь.
Нигде не было Юнаты.
Я подбегал к одному месту, осматривался, не видел её лица и снова бежал. Круги по району, петли, возвращения. Время растянулось, потеряло смысл. Я не знал, сколько прошло — час, два, вечность.
Внезапно — рывок.
Чья-то рука схватила меня за шиворот с такой силой, что я едва не потерял равновесие. Меня потащили в переулок, волоком, будто тряпичную куклу.
Кричать? Не за чем привлекать внимание. В этом районе крики — норма. Никто не придёт на помощь. И потом — я не был беспомощным.
Благо физическая форма не подводила, и старые навыки никуда не делись. Я резко вывернулся, используя инерцию захвата, и, развернувшись, всадил кулак прямо в корпус нападавшего.
Одним ударом человек отлетел к стене, глухо стукнувшись затылком о кирпичи.
Я повернулся к нему — и мои глаза расширились от ужаса.
Точно ли передо мной человек?
Вроде да. Две руки, две ноги, голова. Но выглядел он хуже, чем ужасно. Впалые щёки, обтянувшие скулы, будто кожа натянута на череп. Красные, налитые кровью глаза — в них не было ни мысли, ни страха, только голодная ярость. Худоба такая, что можно разглядеть каждую вену под полупрозрачной кожей.
Но откуда в этом умирающем теле такая сила? Он тащил меня, словно я весил не семьдесят килограммов, а семь.
Лицо существа (я уже не мог назвать его человеком) исказилось яростью. Оно кинулось на меня снова, быстро, неловко, но с нечеловеческой мощью.
Я уклонился от его рук, уходя в сторону, и снова ударил — в солнечное сплетение, вкладывая в удар весь вес. Существо отлетело к стене, но тут же вскочило, не чувствуя боли. Оно явно не унималось. Я приготовился к новой атаке, просчитывая варианты. Без способностей, только руками… это будет тяжело.
Внезапно между мной и существом оказалась фигура высокого мужчины.
Он появился будто из воздуха — бесшумно, плавно, как хищник, вышедший из засады. Я не слышал ни шагов, ни дыхания. Просто в один миг он был здесь.
Существо побежало на человека, разинув рот в беззвучном крике. Тот даже не шелохнулся. Спокойно, будто ставил чашку на стол, он протянул руку.
И существо превратилось в ледяную статую.
Никаких жестов, никаких заклинаний, никаких усилий. Просто — лёд. Мгновенный, плотный, покрывающий тело от макушки до пяток. Существо замерло в беге, превратившись в скульптуру, освещённую тусклым светом фонаря.
Мужчина медленно повернулся ко мне.
Я смотрел и не мог отвести взгляд.
Его лицо было правильным, чётко очерченным, будто вырезанным скульптором из одного куска мрамора. Кожа светлая, почти фарфоровая, без единого изъяна. Волосы слегка колыхались на ветру — тёмные, густые, падали на лоб, но не закрывали самое главное.
Глаза.
Вот от чего перехватывало дыхание. Синие, насыщенные, глубокие — но смотря в них, всё тело будто охватывал мороз. Не от температуры — от того, что эти глаза видели тебя насквозь. В них не было тепла, не было участия. Только холодное, абсолютное спокойствие.
Он слегка прищурился и наклонил голову, рассматривая меня пристально, с каким-то странным интересом. Я даже немного смутился от такого бесцеремонного анализа, но промолчал.
— Охотник? — спросил он. Голос низкий, спокойный, без лишних интонаций.
— Нет, — ответил я чётко, без тени сомнений.
В это время с другой стороны переулка подбежали люди. Я узнал эмблемы — «Стальной трон». Среди них был Тони.
— Рафаэль! — воскликнул он, увидев меня.
Мужчина перевёл ледяной взгляд на Тони, и тот на секунду замешкался, будто наткнулся на стену.
— Забирайте этого, — бросил мужчина, кивнув на замороженную статую.
Тони и его люди быстро подошли к существу, на ходу вызывая подкрепление. Я слышал обрывки команд, но не вслушивался.
Когда остальные скрылись в глубине переулка, унося ледяную глыбу, я развернулся, чтобы покинуть это место. В конце концов, Юната всё ещё непонятно где, и каждая минута на счету.
— Рафаэль.
Моё имя, произнесённое его голосом, прозвучало как приговор. Я не успел сделать и шага.
Он обошёл меня в два шага — быстро, плавно, и снова оказался передо мной, преграждая путь.
Я посмотрел на него с некой злобой. Мне было некогда здесь болтать.
— Откуда Тони тебя знает? — спросил он.
— Я работаю официантом в ресторане, в который он любит захаживать, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А сейчас мне уже срочно надо идти. Некогда вести светские беседы.
— Куда ты так спешишь? — он не двигался с места.
Я уже сквозь зубы процедил:
— Моя племянница пропала. Я ищу её.
В этот момент телефон в кармане завибрировал. Я вытащил его, бросив взгляд на экран. Миранда.
— Да, — ответил я, прижимая трубку к уху.
— Рафаэль, она дома! — голос Миранды дрожал от облегчения и гнева одновременно. — Пришла десять минут назад. Я уже как следует её отчитала!
Я глубоко выдохнул, чувствуя, как напряжение, которое сжимало грудную клетку последний час, начинает отпускать.
— Хорошо, — сказал я. — Я скоро вернусь. И сам ей пару ласковых скажу.
Я убрал телефон и поднял глаза на мужчину.
Он улыбнулся. Улыбка была лёгкой, почти насмешливой.
— Пропажа нашлась, — констатировал он. — Значит, ты никуда не спешишь.
— Я очень спешу ругаться, — огрызнулся я.
Он не обратил внимания на мой тон.
— Откуда у гражданского такие хорошие навыки борьбы? — спросил он, и в голосе прозвучало искреннее любопытство.
— Против этого дохляка и девчонка вышла бы, — ответил я.
Повисла тишина.
Я понял, что сморозил глупость. Сила, с которой тот «дохляк» тащил меня, вовсе не была маленькой. Обычный человек не смог бы так легко от него отбиться.
Я выдохнул, признавая поражение в этой партии.
— В школе занимался тхэквондо, — сказал я. — Этого достаточно для допроса?
Он улыбнулся шире.
— Я только начал допрос, — сказал он мягко.
Я почувствовал, как кровь приливает к лицу — от злости, от бессилия, от страха, который я отказывался признавать.
— Я сейчас наберу 115, — сказал я, доставая телефон. — Вызов спецслужб. И скажу, что охотник пытается навредить гражданскому.
Он рассмеялся. Откровенно, с лёгкой хрипотцой, будто я рассказал хорошую шутку.
— Звони, — сказал он, скрещивая руки на груди. — Я с удовольствием посмотрю на лица тех, кто приедет и увидит меня.
Я замер.
В его голосе не было угрозы. Только абсолютная, ледяная уверенность. Он знал — никто не придёт. А если и придёт — ничего не сможет сделать.
— Ладно, — сказал он, делая шаг назад. — Я больше ничем не интересуюсь. Потому что очень напуган.
Сарказм в его голосе был настолько очевидным, что я скривился.
Не говоря больше ни слова, я развернулся и быстро зашагал прочь из переулка. Не бегом — я не хотел показывать, что тороплюсь. Но и не медленно — каждая секунда рядом с этим человеком была опасна.
Он не поверил ни единому моему слову. Это я понял без всяких способностей.
Я уходил быстро, но не бежал. Не хватало ещё, чтобы этот тип решил, что я от него спасаюсь.
Шаги за спиной стихли — мужчина остался стоять в переулке, провожая меня взглядом. Я чувствовал этот взгляд каждой клеткой спины. Холодный, цепкий, изучающий. Таким взглядом смотрят не на официанта, который отмахнулся от одного доходяги. Таким взглядом смотрят на загадку, которую нужно разгадать.
Я свернул за угол и только тогда позволил себе выдохнуть.
— Чёрт, — прошептал я, прижимаясь спиной к холодной стене.
Адреналин всё ещё кипел в крови, заставляя сердце биться где-то в горле. Я смотрел на свои руки — они не дрожали. Хорошо. По крайней мере, это я контролировал. А вот всё остальное…
Кто это был? Я видел много охотников за эти два месяца, но такого — никогда. Та аура, та сила, с которой он превратил того твареподобного в ледяную статую… Это не уровень рядового бойца. Это даже не уровень элиты. Это что-то за пределами того, что я привык называть «нормальным».
Я оттолкнулся от стены и зашагал быстрее, стараясь не думать о том, что только что произошло. И о том, что Тони видел меня в переулке. И назвал по имени.
— Идиот, — прошипел я себе под нос. — Какой же ты идиот, Рафаэль.
Надо было просто лечь спать. Надо было отправить Миранду звонить в полицию. Надо было не выбегать, не бегать по городу, не привлекать внимание. Надо было…
Я остановился. Глубоко вдохнул. Выдохнул.
Спокойствие. Только спокойствие. Я обычный официант, который переволновался за племянницу. Я ударил пьяного бродягу, потому что он схватил меня за шкирку. В этом нет ничего подозрительного. Любой мужчина в хорошей физической форме мог бы так сделать.
А тхэквондо? В школе занимался. Звучит правдоподобно.
Я продолжил путь, мысленно проговаривая свою легенду. В голове уже выстраивались ответы на возможные вопросы. Но главный вопрос, который не давал мне покоя, звучал иначе: зачем этот человек вообще остановил меня? Обычно охотники не интересуются гражданскими, даже если те умеют дать сдачи.
Когда я вошёл в ресторан, свет в зале был приглушён. На кухне горела лампа над раковиной, и оттуда доносился голос Миранды — негромкий, но строгий.
— …чтобы я ещё раз услышала, что ты пошла куда-то без предупреждения, я тебя сама запру в подвале! Поняла меня?
— Ба, ну я же написала…
— Написала она! Ничего не приходило! У меня сердце не казённое!
Я тихо прикрыл за собой дверь и повесил куртку на вешалку. Ноги гудели, мышцы спины ныли после той короткой, но резкой схватки. Я прошёл на кухню и остановился в дверях.
Юната сидела за столом, понурив голову. Её школьная форма была в каком-то странном беспорядке — рубашка выбилась из юбки, волосы растрепаны, на щеке красное пятно, будто от удара. Миранда стояла напротив, опираясь руками о стол, и дышала тяжело, как после долгого бега.
— Раф, — Миранда выпрямилась, голос её дрожал. — Я звонила…
— Искал, — я подошёл к столу и сел напротив Юнаты. — Прошёл весь маршрут до школы. Думал, может, она с друзьями.
— Никаких друзей, — отрезала Миранда. — Она была в торговом центре. С какими-то мальчишками.
— Бабушка! — Юната вспыхнула. — Мы просто зашли в кафе!
— В кафе! — Миранда всплеснула руками. — В кафе, которое находится в трёх кварталах от школы, и ты даже не подумала предупредить!
Я смотрел на Юнату и чувствовал, как напряжение, копившееся последний час, начинает медленно отпускать. Жива. Цела. Просто подросток, который забыл про время. Не разлом, не монстры, не…
Я закрыл глаза на секунду, прогоняя картинки, которые успели нарисоваться в голове. Тела товарищей. Кровь. Вей, закрывающий меня собой. И Юната, маленькая, хрупкая, идущая по тёмной улице, где…
— Ты как? — спросил я тихо.
Юната посмотрела на меня удивлённо. Наверное, ожидала, что я тоже начну её отчитывать.
— Нормально, — буркнула она, отводя взгляд.
— Руку дай.
— Зачем?
— Дай, говорю.
Она нехотя протянула руку. Я взял её за запястье, делая вид, что проверяю пульс. На самом деле я запустил тонкий поток биокинеза — едва ощутимый, поверхностный. Организм был в порядке. Немного повышенный кортизол, следы кофеина, недосып. Но никаких травм, никаких внешних воздействий. Красное пятно на щеке — просто она тёрла его рукой, нервы.
— Жива будешь, — сказал я, отпуская её руку.
— А ты врач? — огрызнулась Юната, но уже беззлобно.
— Официант, — я усмехнулся. — Но кое-что понимаю в людях.
Миранда вздохнула и опустилась на стул рядом со мной. Вся её строгость куда-то улетучилась, осталась только усталость и облегчение.
— Ты уж прости, Раф, что я тебя отправила… Сама не знаю, что на меня нашло. Надо было в полицию звонить, а я…
— Всё правильно сделали, — я покачал головой. — Полиция сейчас занята другим. И потом, я быстро хожу.
— Быстро, — она посмотрела на меня внимательно. — И что, никого не встретил?
Я на секунду замер. Встретил. И не одного.
— Всё тихо было, — сказал я. — Город как обычно.
Юната подняла голову:
— А почему у тебя на куртке грязь?
Я обернулся, взглянув на свою куртку. Действительно, на плече — тёмное пятно. Тот «дохляк» схватил меня за шиворот, и, видимо, его руки были далеко не стерильными.
— Упал, — ответил я. — Темно же.
Это прозвучало неубедительно. Но Миранда, кажется, поверила. А может, просто не хотела думать о плохом.
— Иди, отдохни, — сказала она, махнув рукой. — Завтра рано вставать. А ты, — она повернулась к Юнате, — спать. И чтобы никаких телефонов.
— Ба-а-а…
— Я сказала — спать!
Юната сползла со стула и, проходя мимо меня, бросила быстрый взгляд. В нём было что-то странное — не благодарность, не обида. Скорее, любопытство.
— Спокойной ночи, Раф, — сказала она тихо.
— Спокойной ночи, Юната.
Она вышла, и через минуту наверху хлопнула дверь её комнаты. Миранда тяжело поднялась, принялась убирать со стола.
— Я помогу, — начал я.
— Сиди, — отрезала она. — Ты и так сегодня набегался. Я сама.
Я не стал спорить. Сидел и смотрел, как её узловатые пальцы вытирают столешницу, как она ставит чайник на плиту, как двигается по кухне привычными, отточенными годами движениями. Пора забыть всё, что сегодня произошло и пойти спать.
Я лежал в своей комнате и смотрел в потолок. Телефон лежал рядом, экран погас, в памяти всё ещё горели строки из системного меню.
Доступ закрыт.
Правильное решение. Я не должен активировать учётную запись. Не должен продавать камни. Не должен ничем себя выдавать.
Но сегодня я уже выдал.
Я закрыл глаза и снова увидел того мужчину. Его лицо, вырезанное из мрамора. Глаза, цвет которых напоминал лёд в разломе — тот самый, который я видел перед тем, как нас затянуло. Холодный, пронзительный взгляд, который, казалось, видел меня насквозь.
«Откуда у гражданского такие хорошие навыки борьбы?»
Он не поверил про тхэквондо. Я это понял по его улыбке. Он просто не стал давить.
Почему?
Я перебирал в голове все возможные варианты. Может, он не придал значения — обычный парень, который умеет за себя постоять, таких много. Может, он просто не захотел тратить время на гражданского. А может…
Он знает. Что-то знает. Или подозревает.
Я сел на кровати, обхватив голову руками.
— Успокойся, — прошептал я. — Ты обычный официант. У тебя нет способностей. Ты не охотник. Ты просто Раф.
Я повторял это снова и снова, пока слова не потеряли смысл. Потом лёг и закрыл глаза.
Сон не шёл. В голове крутились обрывки разговоров, лица охотников, отблески магических камней. И всё время — этот ледяной взгляд.
Где-то за стеной тихо играла музыка — Юната, наверное, снова нарушила запрет Миранды и включила свой плеер. Я прислушался к мелодии, пытаясь отвлечься.
Ты просто официант. Ты просто человек. Ты дал слово.
Но где-то глубоко внутри, там, где спала та самая сила, которой я поклялся никогда не пользоваться, что-то шевелилось. Не просыпалось — нет. Просто поворачивалось во сне, чувствуя близость того, что когда-то было частью его мира.
Разломы. Монстры. И люди, которые с ними сражаются.
Я не хотел возвращаться. Но сегодня, когда я бежал по тёмным улицам, ища Юнату, когда схватился с тем существом, когда увидел, как лёд сковывает тело в считанные секунды… Я понял одну вещь.
Моя обычная жизнь была иллюзией. Она держалась на тонкой нити, и сегодня эта нить дала трещину.
Я не знал, кто тот человек с ледяными глазами. Но я знал, что он меня запомнил.
А люди, которые меня запоминают, рано или поздно возвращаются.