24
Когда мы наконец подъехали к квартире, я почувствовала, как усталость навалилась разом. Не та, что после работы, а глубокая — после длинного дня, гонки, эмоций, перелётов, разговоров. Хотелось только одного: снять обувь, лечь и никуда больше не идти.
Я зашла первой, бросила сумку у входа и просто остановилась посреди гостиной. Тишина. Полумрак. Дом.
Ландо закрыл дверь, поставил ключи и повернулся ко мне — всё ещё в своём приподнятом настроении, но уже заметно притормозивший. Я посмотрела на него. Долго. Молча. С тем самым взглядом, в котором было всё сразу: я устала, мне лень, давай отменим планы, пожалуйста.
— Не смотри на меня так, — сказал он сразу, прищурившись. — Это нечестно.
Я не ответила. Просто подошла ближе, положила голову ему на грудь и вздохнула.
— Я не хочу в клуб, — сказала я тихо. — Мне хочется лечь. Прямо сейчас. И не двигаться.
Он замер. Потом обнял меня, прижимая к себе.
— Ты же знаешь, — пробормотал он мне в волосы, — что если ты сейчас ещё раз так посмотришь, я...
— Ты что? — спросила я, не поднимая головы.
— Я отменю всё, — признался он. — И буду потом жалеть. Но отменю.
Я улыбнулась, не показывая этого.
— Мне правда тяжело сегодня, — добавила я. — Я выжата.
Он вздохнул, чуть отстранился, посмотрел мне в лицо. Его выражение смягчилось — без шума, без клубной энергии, просто он.
— Ладно, — сказал он наконец. — Дай мне пять минут.
— На что? — насторожилась я.
— Я быстро переоденусь, — усмехнулся он. — И мы решим. Если ты через пять минут всё ещё так смотришь — никуда не едем.
— Ты хитрый, — сказала я.
— Я гонщик, — ответил он. — Я тяну до последнего.
Он чмокнул меня в лоб и ушёл в спальню, а я осталась стоять в гостиной, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. Он вернулся довольно быстро. Уже в другой футболке, волосы взъерошены ещё сильнее, но глаза всё те же — живые, светящиеся. Энергия в нём никуда не делась, просто стала мягче.
Он остановился передо мной и внимательно посмотрел.
— Ты всё ещё устала, — сказал он не вопросом, а утверждением.
— Очень, — честно ответила я. — Я сейчас могу уснуть стоя.
Он кивнул, сел рядом на диван и на секунду задумался.
— Тогда давай так, — начал он. — Я поеду. Немного. Потусуюсь, выплесну всё это... — он махнул рукой, — а ты останешься здесь. Отдохнёшь.
Я посмотрела на него.
— Я не против, — сказала я сразу, чтобы он не додумывал. — Правда. Если тебе хочется — поезжай.
Он будто выдохнул.
— Серьёзно?
— Да, — кивнула я. — Только с условием.
Он приподнял бровь.
— Я так и знал.
— Если ты решишь, что тебе пора домой — ты мне пишешь, — продолжила я. — Я приеду и заберу тебя. Без вопросов.
Он усмехнулся, чуть наклонился ближе.
— Мой личный водитель.
— Не наглей, — сказала я, но улыбнулась.
— Мне правда важно, что ты не злишься, — сказал он уже тише. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я выбираю что-то вместо тебя.
Я положила руку ему на плечо.
— Ты ничего не выбираешь вместо, — ответила я. — Ты просто идёшь выдохнуть. А я — отдохнуть. Всё честно.
Он посмотрел на меня с благодарностью — без шума, без шуток.
— Тогда договор, — сказал он. — Я не пропадаю. И если что — ты мой спасательный круг.
— Именно, — кивнула я. — И не геройствуй.
Он рассмеялся, наклонился и поцеловал меня в висок — долго, тепло.
— Я недолго, — пообещал он. — Не скучай.
— Я планирую спать, — ответила я.
— Вот и отлично, — улыбнулся он. — Я буду знать, что ты дома. Это... успокаивает.
Он поднялся, взял ключи, но на пороге всё же остановился и оглянулся.
— Спасибо тебе, — сказал он просто.
Я улыбнулась.
— Иди уже, диджей.
Он рассмеялся и вышел, а дверь тихо закрылась за ним.
~
Утро
Я выспалась нереально. Так, как давно не спала. Без будильников, без мыслей, без тревоги. Просто глубокий, тяжёлый сон. Когда я открыла глаза, было ровно восемь. Слишком спокойно для утра после гонки и клуба. Я потянулась, накинула на себя худи и пошла на кухню.
И замерла.
Ландо стоял у раковины спиной ко мне. В какой-то чужой кепке, явно не его — слишком большая, с заломленным козырьком. Он пил воду прямо из бутылки, медленно, будто каждая глотка давалась с усилием.
— Ты рано, — сказала я, всё ещё сонным голосом.
— Угу, — ответил он.
Голос нормальный. Спокойный.
Но он не повернулся. Я нахмурилась.
— Ты вообще ложился? — спросила я.
— Не особо, — коротко ответил он.
И снова — ни шага, ни взгляда. Я подошла ближе, оперлась бедром о столешницу.
— Во сколько ты пришёл?
Пауза.
Чуть дольше, чем нужно.
— Час назад, — сказал он.
Что-то внутри меня щёлкнуло.
— Ландо, — сказала я уже жёстче. — Посмотри на меня.
— Всё нормально, — ответил он сразу. Слишком быстро. — Правда.
— Я не спрашивала, нормально ли, — сказала я. — Я сказала: повернись.
Он всё ещё стоял спиной. Мне это надоело. Я шагнула к нему и встала сбоку — так, чтобы видеть лицо.
И вот тогда я всё увидела.
Синяк под глазом — свежий, тёмный.
Губа разбита. Костяшки пальцев покрасневшие, сбитые, будто он дрался не один раз. Он заметил мой взгляд и резко отвернулся, опуская глаза.
— Не смотри, — сказал он тихо.
У меня перехватило дыхание.
— Ты... — я замолчала, потому что голос подвёл. — Ты издеваешься?
Он поставил бутылку, медленно выдохнул.
— Всё окей, — повторил он уже глухо. — Серьёзно. Я сам разберусь.
— Ты пришёл час назад, — сказала я. — В таком виде. И ты думаешь, я просто сделаю вид, что ничего не вижу?
Он наконец повернулся ко мне полностью. Быстро. Резко.
— Я не хотел тебя будить, — сказал он. — Ты спала. Ты выглядела... спокойно.
— А ты? — спросила я. — Ты как выглядишь, по-твоему?
Он сжал челюсть.
— Это не важно.
— Для меня — важно, — ответила я.
Он посмотрел на меня наконец прямо. В глазах — усталость. Не от клуба. От чего-то другого.
— Я не хотел, чтобы ты это видела, — сказал он тише. — Правда.
Я молчала несколько секунд, пытаясь не взорваться.
— Садись, — сказала я наконец.
— Мави...
— Сядь, — повторила я жёстко. — Или я сяду сама и буду смотреть на тебя ещё внимательнее.
Он колебался секунду. Потом всё-таки сел на стул. Я стояла напротив и чувствовала, как внутри всё кипит.
— Теперь ты расскажешь, — сказала я спокойно, но в этом спокойствии было опасно много напряжения. — Что. Случилось.
Он долго молчал. Сидел, опершись локтями о стол, смотрел в одну точку, будто прокручивал всё заново и явно не был в восторге от этой идеи.
— Это было глупо, — сказал он наконец. — Сразу говорю.
— Я слушаю, — ответила я. — Без оправданий.
Он выдохнул и потёр лицо ладонями, осторожно, будто боялся задеть синяк.
— В клубе был один парень, — начал он. — Обычный. Громкий. Из тех, кто любит говорить, когда его никто не спрашивает.
Я скрестила руки.
— И?
— И он начал рассуждать про Формулу-1, — продолжил Ландо. — Что это скучно. Что это «глупый спорт». Что гонщики получают деньги ни за что. Просто сидят и катаются по кругу.
Я уже знала, к чему это идёт.
— Ты был пьян, — сказала я.
— Да, — кивнул он. — И обычно я умею игнорировать таких. Правда. Я слышал это тысячу раз. Но вчера... — он пожал плечами. — Меня просто переклинило.
— Что ты сделал? — спросила я, хотя ответ был очевиден.
— Сначала сказал, чтобы он заткнулся, — честно признался он. — Спокойно. Потом не очень спокойно. А потом он начал смеяться. Говорить, что я «очередной богатый мальчик», которому просто повезло.
Он замолчал, сжав челюсть.
— И ты решил ему доказать, кто ты, — сказала я.
— Ну да, — тихо ответил он. — Самый тупой способ из возможных.
— Ты полез первым? — спросила я прямо.
Он кивнул.
— Да.
Мне хотелось накричать. Очень. Но я сдержалась.
— И что дальше?
— Ничего героического, — сказал он. — Толкались. Он ударил. Я ответил. Охрана вмешалась быстро. Всё закончилось почти сразу.
Он поднял на меня глаза.
— Я не горжусь этим, Мави. Честно. Я просто... — он запнулся. — Иногда мне кажется, что люди забывают, что мы тоже люди. Не просто лица на экране.
Я смотрела на него долго. На синяк. На разбитую губу. На костяшки.
— И ради этого ты мог серьёзно пострадать? — спросила я тихо.
— Я знаю, — сказал он сразу. — Я уже сто раз прокрутил это в голове.
Я подошла ближе и встала прямо перед ним.
— Ландо, — сказала я жёстко, но спокойно. — Ты никому ничего не обязан доказывать. Особенно пьяному идиоту в клубе.
Он опустил взгляд.
— Я знаю.
— Нет, — я наклонилась, чтобы он посмотрел на меня. — Ты знаешь сейчас, потому что видишь моё лицо.
Он наконец посмотрел. В глазах — вина. И усталость.
— Мне жаль, — сказал он. — Правда.
Я выдохнула.
— Мне тоже жаль, — ответила я. — Что ты вообще оказался в ситуации, где решил, что должен это терпеть. Я взяла его руку и осторожно посмотрела на костяшки.
— В следующий раз, — добавила я тихо, — если кто-то скажет, что твой спорт глупый... просто вспомни, где ты был вчера. Подиум. Очки. Миллионы людей смотрят.
Он усмехнулся слабо.
— А ещё у меня теперь синяк.
— Да, — кивнула я. — И с этим мы сейчас тоже разберёмся.
Я встала и пошла за аптечкой.
— Сиди. И не спорь.
Он посмотрел мне вслед и тихо сказал:
— Вот поэтому я и не хотел, чтобы ты это видела.
Я обернулась.
— А вот поэтому, — ответила я, — ты больше не будешь решать это один.
Я молча достала лёд из морозилки, завернула его в тонкое полотенце и вернулась к нему. Ландо всё это время сидел неподвижно, как провинившийся подросток, который понимает — спорить сейчас бессмысленно.
— Держи, — сказала я, протягивая ему лёд. — Под глаз.
— Ай... — он тихо поморщился, но послушно прижал.
— Терпи, герой, — буркнула я. — Сам виноват.
Я села рядом, взяла его руки и внимательно посмотрела на костяшки. Кожа была сбита, покрасневшая, местами уже начинали проступать синеватые пятна.
— Больно? — спросила я, хотя ответ был очевиден.
— Нормально, — автоматически сказал он.
Я посмотрела на него так, что он тут же поправился:
— Ладно. Больно.
Я обработала руки антисептиком, медленно, аккуратно, стараясь не причинять лишней боли. Он иногда дёргался, сжимал зубы, но молчал.
— Ты мог повредить руку, — сказала я тихо. — Ты вообще понимаешь, чем это могло закончиться?
— Понимаю, — ответил он. — Уже понял.
Я перевела внимание на его губу. Осторожно коснулась салфеткой — он чуть вздрогнул.
— Извини, — сказала я мягче. — Я буду аккуратно.
— Я знаю, — ответил он и вдруг улыбнулся. — Ты всегда аккуратная. Даже когда злишься.
Я не ответила, сосредоточившись на том, чтобы всё обработать как следует. Когда закончила, он всё ещё держал лёд у глаза, а я сидела слишком близко, чтобы не чувствовать его дыхание.
— Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что не орёшь.
— Я ещё не закончила, — ответила я, убирая аптечку. — Просто коплю.
Он усмехнулся и чуть наклонился ближе.
— Я правда не хотел тебя расстраивать.
Я посмотрела на него — уставшего, побитого, но всё равно такого знакомого.
— Я не расстроена, — сказала я. — Я злюсь, потому что мне не всё равно.
Он опустил взгляд, потом снова посмотрел на меня.
— Я это понял.
Я вздохнула, убрала прядь его волос со лба и осторожно коснулась пальцами его щеки — подальше от синяка.
— В следующий раз, — сказала я спокойно, — если тебе захочется кому-то что-то доказать... просто иди ко мне.
Он кивнул.
— Обещаю.
Мы сидели в гостиной почти молча. Фильм шёл фоном — я даже не знала, о чём он, просто мелькали кадры и голоса. Ландо полулежал рядом, всё ещё прижимая лёд к глазу. Иногда он морщился, иногда делал вид, что всё нормально, но я видела — ему тяжело. Не столько физически, сколько внутри.
Я подтянула плед, укрыла ноги, когда внезапно завибрировал телефон.
На экране — Адам. Я на секунду замерла.
— Это Адам, — сказала я тихо.
Ландо сразу напрягся. Лёд замер у лица.
— Ответь, — сказал он. — Я всё равно знаю, что это не просто так.
Я взяла телефон и вышла на пару шагов в сторону, но далеко уходить не стала.
— Да?
— Мави, — голос Адама был спокойным, но слишком собранным для обычного звонка. — Ты сейчас рядом с Ландо?
Я посмотрела на него. Он сидел, не отрывая от меня взгляда.
— Да, — ответила я честно.
Короткая пауза.
— Хорошо. Тогда скажу прямо, — продолжил Адам. — Ситуация дошла до СМИ.
У меня сжалось внутри.
— Что именно? — спросила я.
— Его засняли в клубе, — сказал он. — Есть видео. Ничего криминального, но... — он выдохнул, — видно, что он не в лучшем виде. И фото после. Уже пошли вопросы.
Я закрыла глаза на секунду.
— Насколько всё плохо?
— Пока не критично, — ответил Адам.
Я посмотрела на Ландо. Он уже всё понял по моему лицу. Медленно опустил лёд, сжал челюсть.
— Что от нас нужно? — спросила я.
— Сейчас — ничего резкого, — сказал Адам. — Никаких выходов, никаких комментариев. Я беру это на себя. Но... — он сделал паузу, — с ним мне нужно будет поговорить. Чуть позже.
— Я передам, — ответила я.
— И Мави, — добавил он мягче, — спасибо, что ты рядом. Правда.
Звонок закончился. Я осталась стоять с телефоном в руке ещё пару секунд, прежде чем повернуться. Ландо смотрел прямо на меня.
— Видео, да? — спросил он спокойно. Слишком спокойно.
— Да, — кивнула я. — Из клуба. Уже гуляет.
Он медленно выдохнул и откинулся назад, прикрыв глаза.
— Вот и всё, — сказал он глухо. — Я знал.
Я взяла лёд из его руки и аккуратно приложила обратно.
— Эй, — сказала я тихо. — Это не конец света.
— Я выставил себя идиотом, — ответил он. — И подставил всех.
— Ты человек, — сказала я. — Который устал и сорвался. Это не преступление.
Он посмотрел на меня — в глазах злость, стыд и страх одновременно.
— Я всё испортил, да?
Я наклонилась ближе.
— Нет, — сказала я уверенно. — Но если ты сейчас начнёшь себя добивать — тогда да.
Он молчал. Я взяла его за руку — осторожно, за здоровые пальцы.
— Адам разрулит, — продолжила я. — Но дальше ты делаешь выводы. Не ради команды. Не ради СМИ.
Я посмотрела прямо на него. Он сглотнул и кивнул. Медленно. Осознанно.
Фильм продолжал идти, но я заметила, как Ландо всё чаще меняет позу. Лёд уже почти растаял, он лениво перекладывал его из руки в руку, взгляд то упирался в экран, то уплывал куда-то мимо.
— Скучно, — наконец выдал он.
Я усмехнулась, не отрываясь от фильма.
— Это драма. Тут не взрывы и не моторы.
— Вот именно, — пробормотал он и вдруг повернулся ко мне слишком живо для человека с синяком под глазом. — Поехали в гольф.
Я медленно повернула к нему голову.
— Что?
— В гольф, — повторил он с таким выражением лица, будто это самая логичная идея на свете. — Поле тут недалеко. Воздух, тишина, никакие камеры. Мне надо выдохнуть.
— Ландо, — я приподняла бровь, — ты подрался ночью, тебя засняли СМИ, у тебя разбита губа, а ты хочешь... гольф?
— Именно поэтому, — серьёзно сказал он. — Я не могу сидеть и думать. А бегать мне нельзя, — он кивнул на руки. — Гольф — идеально. Медленно. Спокойно. И я буду выглядеть прилично. Ну... относительно.
— Я ненавижу гольф, — напомнила я.
— А я ненавижу проигрывать в гольф, — поправил он. — Мы похожи.
Я закатила глаза.
— И где ты собираешься взять клюшки?
Он усмехнулся.
— Мави, мы в Монако. Тут даже у почтальона есть свои клюшки.
Я посмотрела на него внимательнее. За этой шутливостью было что-то другое — попытка сбежать от мыслей, от звонка Адама, от камер, от собственной вины.
— Ты правда хочешь поехать? — спросила я уже мягче.
Он кивнул.
— Хочу просто быть... нормальным. Хоть пару часов.
Я вздохнула, потянулась за пультом и выключила фильм.
— Ладно. Но при одном условии.
— Я знал, что будет подвох, — усмехнулся он.
— Если тебе станет плохо — мы сразу уезжаем. Без споров, — сказала я твёрдо.
Он поднял руку, будто клялся.
— Обещаю.
Я встала и пошла за сумкой.
— И ещё, — добавила я через плечо. — Если ты попытаешься учить меня играть...
— Я даже не собирался, — тут же сказал он. — Я буду просто красиво страдать.
Я обернулась и улыбнулась.
— Вот это уже звучит как твой план.
Через пару минут мы уже собирались выходить. Ландо надел кепку пониже, будто она могла скрыть всё — синяк, усталость и беспокойство.
Когда дверь за нами закрылась, он тихо сказал:
— Спасибо, что не оставила меня сегодня одного.
Я посмотрела на него.
— Ты бы всё равно не дал.
Он усмехнулся.
— Тоже верно.
Ехать и правда было недолго. Машина плавно скользила по дороге, а за окнами открывались такие виды, что хотелось просто остановиться и смотреть — зелёные холмы, аккуратные линии поля, солнце, которое ложилось мягким светом на всё вокруг. Красиво. Очень.
Но гольф...Гольф был явно не моим.
Я стояла с клюшкой в руках, сосредоточенно глядя на мяч, как будто он лично был мне должен. Сделала замах — промах. Второй — снова ничего. Третий — мяч едва дёрнулся.
— Не смей, — предупредила я, даже не поворачиваясь.
— Я молчу, — ответил Ландо слишком быстро.
Четвёртый удар. Пустота. Я выпрямилась и медленно повернулась к нему.
Он стоял, скрестив руки, кусая губу и отчаянно пытаясь не рассмеяться. Плечи предательски подрагивали.
— Ты... — я ткнула в него клюшкой. — Ты смеёшься?
— Нет, — он покачал головой, но в следующую секунду всё-таки сдался и рассмеялся. Тихо, но искренне. — Ладно, чуть-чуть.
— Четыре раза, — сказала я возмущённо. — Четыре!
— Зато стабильно, — пожал он плечами. — Это уже навык.
— Я вообще не понимаю, как вы находите это расслабляющим, — буркнула я и снова повернулась к мячу. — Он просто лежит. И издевается.
— Он чувствует страх, — серьёзно сказал Ландо. — Ты слишком на него давишь.
— Я сейчас тебя ударю, — ответила я.
— Вот видишь, — усмехнулся он. — А говоришь, гольф не для тебя. Эмоции уже есть.
Я замахнулась ещё раз. Мяч наконец-то полетел... правда, совсем не туда, куда нужно.
— Это считается? — спросила я, прищурившись.
— Конечно, — кивнул Ландо. — В альтернативной реальности.
Я вздохнула и опустила клюшку.
— Всё. С меня хватит. Я официально сдаюсь.
Он подошёл ближе, встал за моей спиной, чуть наклонился.
— Дай-ка сюда.
— Только не начинай, — предупредила я.
— Я не учу, — сказал он, — я спасаю ситуацию.
Он аккуратно поправил мою стойку, не касаясь лишнего — только слегка направляя. Его голос стал тише, спокойнее.
— Расслабься, — сказал он. — Это не гонка. Тут не нужно быть первой.
Я замерла на секунду, почувствовав его рядом.
— Вот это неожиданно философски для тебя.
— Я сегодня вообще неожиданный, — ответил он.
Я ударила. Мяч полетел ровно, красиво, прямо вперёд.
Я удивлённо моргнула.
— Подожди... это сейчас было нормально?
— Было отлично, — сказал он с улыбкой. — Видишь? Гольф тоже иногда тебя любит.
Я посмотрела на него и фыркнула.
— Один удачный раз — и ты уже решил, что ты тренер.
— Я просто талантлив, — ответил он. — Особенно рядом с тобой.
— Ладно, — сказал Ландо, делая вид, что вздыхает с великой важностью. — Смотри и учись. Сейчас будет мастер-класс.
Он вышел вперёд, встал напротив мяча — спокойно, уверенно, так, будто всё вокруг вообще перестало существовать. Я сначала хотела что-то съязвить... но не успела.
Потому что он наклонился.
Спина напряглась под тонкой тканью футболки, плечи выстроились чётко и ровно, руки уверенно легли на клюшку. Ни одного лишнего движения. Всё выверено, собрано — как перед стартом, только тише. Медленнее. Красивее.
Я поймала себя на том, что просто смотрю. И не моргаю.
— Мави, — не оборачиваясь, сказал он. — Ты вообще меня слушаешь?
— Мгм, — пробормотала я. — Очень внимательно.
Он усмехнулся, будто понял, но продолжил. Замах. Плавный, сильный, идеальный. Удар — и мяч полетел ровной дугой, точно туда, куда нужно.
— Вот так, — сказал он, оборачиваясь и явно довольный собой.
Я выдохнула только тогда, когда поняла, что всё это время задерживала дыхание.
— Ты специально так делаешь? — спросила я, скрестив руки.
— Как? — прикинулся он.
— Всё, — ответила я. — Двигаешься так, будто знаешь, что на тебя смотрят.
Он приподнял бровь, шагнул ближе.
— А если знаю?
Я фыркнула, стараясь выглядеть невозмутимо.
— Самовлюблённый.
— Реалист, — поправил он и протянул мне клюшку. — Твоя очередь. Теперь ты.
Я встала на его место, но чувствовала его за спиной. Не слишком близко — ровно настолько, чтобы ощущать тепло и внимание.
— Расслабь плечи, — тихо сказал он. — И не думай о результате.
— Это сложно, когда ты стоишь вот так, — ответила я честно.
Он тихо рассмеялся.
— Значит, всё идёт по плану.
Я ударила. Не идеально, но гораздо лучше, чем раньше.
— Видишь? — сказал он. — Прогресс.
Я обернулась и вдруг поняла: мне нравится смотреть, как он в чём-то уверен. Как он не шумит, не играет, не притворяется.
Просто он — настоящий.
— Спасибо за мастер-класс, — сказала я.
— Всегда пожалуйста, — ответил он, глядя на меня слишком внимательно. — Я могу так долго.