23
Утро было... кошмарным.
Я подскочила от звука будильника и сразу поняла — мы опаздываем. Не «чуть-чуть», а по-настоящему. В голове моментально включился режим паники.
— Нет, нет, нет... — пробормотала я, уже слетая с кровати.
Я успела умыться на автомате, холодной водой, даже не глядя на себя толком, и сразу полезла в чемодан за одеждой. Всё происходило слишком быстро, мысли путались, время будто специально ускорилось.
За спиной что-то зашевелилось.
— Что происходит?.. — сонно пробормотал Ландо.
— Мы опаздываем, — бросила я, натягивая джинсы. — Очень.
Он явно ещё не до конца проснулся. Я видела это в зеркале: он сел на кровати, потом встал, потянулся... и одеяло с него просто соскользнуло на пол.
Я это увидела. В отражении.
Мозг завис ровно на секунду.
— Ландо! — резко сказала я и тут же зажмурилась, закрывая глаза ладонью. — Господи, оденься!
— Что? — не понял он. — В смысле?..
— В прямом! — я стояла спиной к зеркалу, всё ещё не открывая глаз. — Я не готова видеть это в восемь утра!
Он посмотрел вниз, потом на меня — и только тогда до него дошло.
— О, — выдал он и тут же схватил одеяло. — Доброе утро, да?
— Очень смешно, — буркнула я. — Просто надень хоть что-нибудь.
Я услышала, как он возится с одеждой, что-то роняет, что-то ищет.
— Мы оба опаздываем? — спросил он уже чуть бодрее.
— Да, — ответила я, наконец открывая глаза и снова глядя в зеркало. — И это твоя вина процентов на сорок.
— Всего на сорок? — усмехнулся он. — Я ожидал больше.
— Не провоцируй, — предупредила я, застёгивая куртку. — У меня нет времени на твой утренний юмор.
Он подошёл ближе — уже одетый, к счастью — и остановился за моей спиной. Я встретилась с его взглядом в зеркале. Растрёпанный, сонный, но довольный.
— Зато ночь была хорошая, — сказал он слишком спокойно для человека, который тоже опаздывает.
— Ландо, — я повернулась к нему, — если мы сейчас не выйдем, я тебя лично оставлю в номере.
Он поднял руки.
— Всё, всё. Я готов. Пошли спасать этот день.
Я схватила сумку, он — ключи, и мы вылетели из номера почти одновременно.
В машине наконец стало чуть тише. Не спокойно — именно чуть тише. Мы оба ещё были в этом утреннем хаосе, когда мысли догоняют тело с опозданием. Ландо сел рядом, сразу проверил телефон, потом время, потом снова телефон. Я видела это боковым зрением — его движения были резкими, собранными.
— Я реально не могу опаздывать сегодня, — сказал он, скорее себе, чем мне. — В день гонки это... плохая идея.
— Я знаю, — ответила я спокойно.
Я смотрела в окно, но в голове уже была в другом месте. Сегодня у меня был свой фронт: инвесторы, цифры, обсуждение гонки не с точки зрения трассы, а с точки зрения денег, рисков, репутации. Другой адреналин. Другая ответственность.
Я достала планшет, пролистала заметки.
— Сегодня я смотрю гонку не в гараже, — сказала я. — С инвесторами. Будем обсуждать стратегию, эффект от уикенда, перспективы.
Ландо коротко кивнул.
— Это важно.
— Да, — сказала я. — И немного нервно, если честно.
Он повернулся ко мне, уже полностью проснувшийся.
— Ты справишься, — сказал он уверенно. — Ты всегда справляешься.
Я усмехнулась.
— Забавно слышать это от человека, который сейчас переживает из-за минуты опоздания.
— Это разные вещи, — возразил он. — Ты думаешь. А я... — он пожал плечами, — я еду.
Я закрыла планшет и посмотрела на него.
— Главное — не перегрузи себя, — сказала я. — Гонка не начнётся раньше из-за того, что ты нервничаешь.
— Зато может пойти хуже, — ответил он честно.
Машина притормозила. Впереди уже был паддок. Ландо выпрямился, будто надел невидимую броню. Тот самый момент, когда он снова становится гонщиком.
— Увидимся после, — сказал он и наклонился ко мне. Быстро, аккуратно, почти украдкой поцеловал меня в висок. — Не теряй меня из виду.
— Даже если захочу, не получится, — ответила я. — Ты сегодня в центре внимания.
Он улыбнулся — коротко, по-деловому — и вышел из машины.
Я всё-таки опоздала. Ровно на пятнадцать минут — я посмотрела на часы, как только зашла в переговорную, и мысленно поморщилась.
Не критично. Но и не идеально.
В комнате уже сидели инвесторы, несколько представителей партнёрских компаний, знакомые лица, чашки кофе, открытые ноутбуки. Разговор шёл, слайды сменялись, атмосфера была рабочей, без лишнего напряжения. Никто не остановился, никто не поднял бровь, никто не сделал замечание.
Кроме одного человека.
Адам поднял взгляд, как только я вошла.
Ничего не сказал. Просто посмотрел.
Спокойно. Внимательно. С тем самым выражением, которое означало: я заметил.
Я тихо извинилась, заняла своё место, быстро открыла ноутбук и подключилась к обсуждению. Через пару минут уже говорила о цифрах, прогнозах, влиянии гонки на партнёрские контракты — голос ровный, мысли собранные.
Работа включила меня мгновенно.
Но я всё равно чувствовала его взгляд время от времени. Не упрёк — скорее напоминание.
Когда сделали короткую паузу, Адам наклонился ко мне и сказал тихо, чтобы слышала только я:
— Ты обычно не опаздываешь.
— Я знаю, — так же тихо ответила я. — Больше не повторится.
Он кивнул. Без давления. Без нотаций.
— Главное, что ты здесь, — добавил он. — И по делу.
Я выдохнула чуть свободнее и снова посмотрела на экран.
За стеклом, где-то совсем рядом, начиналась гонка. А здесь — цифры, решения, будущее.
Когда обсуждение наконец сделали паузу, кто-то из инвесторов посмотрел на часы и сказал почти с облегчением:
— Думаю, старт можно посмотреть.
Двери на балкон открылись, и мы вышли все вместе. Свежий воздух ударил в лицо, шум трассы стал громче, реальнее. Внизу всё было готово: машины выстроены, механики ушли, маршалы заняли места.
Старт.
Я оперлась руками о перила и машинально наклонилась вперёд. Сердце ускорилось, будто это я сейчас сижу в кокпите. Экран на стене показывал общий план, но я всё равно смотрела вниз, туда, где была трасса.
— Вот он, — кто-то сказал рядом.
Я увидела машину Ландо. Даже не по номеру — по движению. Как будто напряжение было видно даже издалека.
Красные огни загорелись.
Один. Два. Три.
В этот момент разговоры стихли полностью. Даже инвесторы, привыкшие к цифрам и холодным расчётам, замолчали.
— Давай... — прошептала я себе под нос, сама не заметив этого.
Огни погасли.
Рёв моторов ударил так, что вибрация прошла по перилам под моими ладонями. Машины сорвались с места, стартовая прямая вспыхнула движением.
— Хороший старт, — сказал кто-то за моей спиной.
Я увидела, как Ландо удержал позицию. Чисто. Уверенно. Я выдохнула только тогда, когда они вошли в первый поворот.
— Первый круг прошёл, — сказал Адам спокойно, но я услышала в его голосе удовлетворение.
Я не отрывала взгляда от экрана.
Гонка шла удивительно чисто. Без хаоса, без лишних жёлтых флагов, без того напряжения, от которого обычно сводит плечи. Круг за кругом — стабильный темп, уверенные обгоны, спокойные решения.
Ландо держался вторым.
Я ловила себя на том, что впервые за день почти не думаю о цифрах. Экран передо мной менялся, комментаторы говорили что-то на фоне, инвесторы переговаривались между собой, но всё это будто проходило мимо.
Я смотрела только на трассу.
— Очень сильная гонка, — сказал кто-то сбоку.
— Да, — кивнул Адам. — Очень чисто едет.
Последние круги тянулись мучительно долго. Я сжала пальцы на перилах, когда до финиша оставалось меньше пяти кругов.
Держись. Просто держись.
И он держался.
Финишный флаг. Экран мигнул.
P2.
Вокруг раздались аплодисменты, кто-то даже присвистнул. Разговоры сразу оживились — про подиум, про очки, про отличный результат.
А я выдохнула так, будто всё это время задерживала дыхание.
Я повернулась к Адаму.
— Можно... — начала я и сама поняла, что улыбаюсь. — Можно я пойду вниз? К нему.
Он посмотрел на меня секунду. Потом ещё одну.
И кивнул.
— Иди, — сказал он спокойно. — Он заслужил.
— Спасибо, — ответила я, уже отходя.
Я почти бежала по коридорам, спускаясь вниз, не обращая внимания на шум, на людей, на камеры. Сердце колотилось сильнее, чем утром.
Когда я вышла в зону команд, там уже было оживлённо. Механики, поздравления, объятия, смех.
И среди всего этого — он.
Уставший. В шлеме. Но счастливый.
Он ещё был в шлеме, комбинезон расстёгнут, плечи чуть опущены от усталости, но вся фигура — будто на адреналине. Вокруг него шумели люди, хлопали по спине, кто-то что-то говорил, но в этот момент для меня существовал только он.
Я подошла ближе — и больше ни о чём не думала.
Просто обняла.
Крепко. По-настоящему. Так, будто хотела убедиться, что он здесь, что всё это реально. Он сначала замер от неожиданности, а потом тут же ответил — обхватил меня руками, прижимая к себе, не скрываясь и не думая о том, кто смотрит.
— Ты сделал это... — выдохнула я ему в грудь.
Он рассмеялся тихо, всё ещё не отпуская меня.
Я подняла руки и аккуратно приподняла визор его шлема. Его глаза были уставшие, блестящие, живые. Совсем рядом. Настоящие.
— Ты лучший, — сказала я прямо ему в лицо. — Слышишь? Лучший.
Он посмотрел на меня так, будто эти слова значили для него больше, чем цифра на табло. Губы дёрнулись в улыбке, чуть кривой, очень его.
— Второй — это не лучший, — пробормотал он.
— Нет, — я покачала головой, не отводя взгляда. — Лучший — это ты.
Он выдохнул, опёрся лбом о мой лоб, на секунду забыв обо всём вокруг. Камеры, люди, шум — всё ушло куда-то на задний план.
— Ради таких моментов я и гоняюсь, — тихо сказал он.
Я улыбнулась и снова обняла его, уже спокойнее, чувствуя, как усталость наконец догоняет его тело. В этот момент мне было абсолютно всё равно, кто смотрит.
Я стояли чуть в стороне от подиума — шум, музыка, камеры, вспышки. Всё вокруг жило своей жизнью, громкой и яркой. Я чувствовала это как через стекло, потому что взгляд всё равно был прикован к одному человеку.
Ландо поднялся на подиум вторым.
Он, поправил волосы, улыбнулся — той самой улыбкой, которую я знала слишком хорошо. Уставшей, счастливой, настоящей. Аплодисменты накрыли трибуны, флаг взмыл вверх, шампанское уже ждало своего часа.
Я поймала его взгляд почти сразу.
Он искал. И нашёл.
На секунду всё вокруг будто замедлилось. Он чуть наклонился вперёд, и посмотрел прямо на меня. Не на толпу. Не на камеры.
На меня. И тогда он сделал это.
Совсем по-детски, почти незаметно для остальных — поднял руку и помахал мне. Не широко, не для публики. Маленький жест, который был понятен только нам двоим.
Я улыбнулась и, не задумываясь, помахала в ответ.
Рядом со мной стояла Циска. Я почувствовала, как она чуть наклонилась ближе и тоже посмотрела на подиум.
— Он светится, — сказала она тихо. — Всегда так, когда доволен.
— Сегодня он был великолепен, — ответила я.
Циска перевела на меня взгляд и улыбнулась — мягко, тепло, почти по-матерински.
— Я знаю, — сказала она. — И я рада, что ты это видишь.
На подиуме раздался хлопок — шампанское взорвалось, брызги полетели во все стороны. Ландо снова посмотрел вниз, поймал мой взгляд ещё раз и уже не скрываясь улыбнулся шире.
Прошло какое-то время — шум, поздравления, обязательные улыбки для камер постепенно растворились. Всё разошлось по своим местам, как после шторма. Когда я увидела его снова, он уже был другим.
Чистый. Сухой. В обычной футболке, с ещё влажными волосами и тем самым спокойствием в движениях, которое появляется у него только после гонки.
— Всё, — сказал он, подходя ко мне и беря за руку. — Я свободен.
— С трудом верится, — усмехнулась я.
— Нет, правда, — он наклонился ближе. — И я помню, что говорил.
Я приподняла бровь.
— Про что именно?
— Про клуб, — ответил он без тени сомнений. — Сразу после. В Монако. Это традиция.
— Ты сегодня второй, — напомнила я.
— Тем более, — усмехнулся он. — Есть что отпраздновать и что забыть.
Он потянул меня за собой, уже на ходу проверяя телефон.
— Нам нужно заехать в отель, — сказал он. — Забрать вещи. Быстро.
— «Быстро» — это твой любимый режим, — заметила я.
— Сегодня да, — он улыбнулся и посмотрел на меня тем взглядом, в котором было слишком много энергии для человека, который только что проехал гонку. — Я не хочу, чтобы ты передумала.
— Я ещё ничего не обещала, — сказала я.
— Но ты уже идёшь со мной, — ответил он, не отпуская мою руку.
Мы шли к выходу, и я чувствовала: он снова в своём стихии. Не в гоночной — в ночной. Там, где музыка, свет, люди и возможность хотя бы на пару часов быть просто собой.
— Ты вообще собираешься отдохнуть? — спросила я.
— В клубе тоже можно отдыхать, — возразил он. — Просто... по-другому.
Он остановился на секунду, наклонился ко мне и тихо добавил:
— И я хочу, чтобы ты была рядом.
Я посмотрела на него и вздохнула.
— Ладно, — сказала я.
В отеле Ландо вёл себя так, будто за нами кто-то гнался. Дверь номера захлопнулась, и он сразу рванул к чемодану, даже не включая свет полностью.
— Так, пять минут, — заявил он. — Максимум.
— Ты серьёзно? — я прислонилась к двери, наблюдая, как он открывает чемодан.
Он не стал смотреть, что там лежит. Вообще. Просто начал кидать вещи внутрь — футболки, худи, джинсы — всё подряд, без порядка, без логики. Что-то упало на пол — он даже не заметил.
— Ландо, — сказала я, — ты хотя бы знаешь, что берёшь?
— Знаю, — ответил он, не оборачиваясь. — Одежду.
— А если ты взял три одинаковые футболки и ни одних нормальных штанов?
— Значит, судьба, — пожал он плечами и застегнул чемодан наполовину, тут же снова расстегнув. — Где моя чёрная рубашка?
— В чемодане, — спокойно ответила я. — С самого начала.
Он замер, посмотрел внутрь... и действительно увидел её.
— О, — выдал он. — Отлично. Тогда всё, можно ехать.
— Подожди, — я подошла ближе. — Ты даже не проверил...
— Мави, — он повернулся ко мне, взял меня за талию и наклонился ближе, — если мы сейчас не выйдем, я начну нервничать. А когда я нервничаю — я ещё хуже собираюсь.
— Это возможно? — приподняла я бровь.
— Поверь, да, — он усмехнулся. — Поэтому давай... ты просто возьмёшь сумку, я возьму чемодан, и мы уедем.
Он снова подхватил чемодан, едва застегнув молнию до конца, и уже тянулся к двери.
— Ландо, — я рассмеялась. — Ты ведёшь себя как подросток.
— Я только что был на подиуме, — ответил он, открывая дверь. — Мне положено.
Он обернулся в дверях, посмотрел на меня тем самым взглядом — живым, горящим, нетерпеливым.
— Ну? — сказал он. — Ты со мной или будешь ещё сортировать носки?
Я вздохнула, взяла сумку и пошла к выходу.
— Если у тебя не окажется половины вещей, — сказала я, — я тебе это припомню.
Он улыбнулся.
— В клубе вещи не главное.
~
В джете наконец стало тихо. Не той тишиной, где неловко, а мягкой — с гулом двигателей и приглушённым светом. Ландо развалился в кресле напротив, вытянул ноги и впервые за вечер перестал суетиться. Я посмотрела на него и не удержалась.
— Объясни мне одну вещь, — сказала я, пристёгиваясь. — Откуда такое рвение в клуб? Ты только что отгонял гонку, подиум, интервью... а ты будто на финал чемпионата спешишь.
Он усмехнулся и потер лицо ладонями, словно собираясь с мыслями.
— Потому что сегодня можно, — ответил он просто. — Потому что гонка позади. Потому что адреналин всё ещё в крови, а если я сейчас лягу спать — мозг просто не выключится.
Я прищурилась.
— Это не всё.
Он посмотрел на меня — уже тем самым взглядом, когда собирается признаться в чём-то, но без драмы.
— Ладно, — сказал он. — Есть ещё одна причина.
— Я слушаю.
— В клубе новая музыкальная установка, — произнёс он почти торжественно. — Абсолютно новая. Звук другой. Чище. Глубже. И... — он улыбнулся, — меня пустят к пульту.
Я рассмеялась.
— Конечно. Вот оно. Истинная мотивация.
— Не «конечно», а разумеется, — поправил он. — Ты же знаешь, как я это люблю.
— Знаю, — кивнула я. — Ты превращаешься в диджея быстрее, чем я успеваю моргнуть.
— Это терапия, — серьёзно сказал он. — Музыка, люди, ритм. Там я не гонщик. Не чей-то сын. Не лицо команды. Просто парень, который ставит треки.
Он замолчал на секунду, потом добавил тише:
— И сегодня мне хочется, чтобы ты это увидела.
Я посмотрела на него внимательнее. Без шуток.
— Увидеть тебя за пультом?
— И это тоже, — он усмехнулся. — Но больше — меня настоящего. Не того, кто в шлеме.
Джет мягко набирал высоту. Я откинулась в кресле и посмотрела в иллюминатор, где огни города постепенно исчезали.
— Хорошо, — сказала я. — Веди меня к своему диджейскому альтер эго.
Он улыбнулся — широко, почти по-мальчишески.
— Я знал, что ты поймёшь.
Ницца встретила нас тёплым ночным воздухом и огнями, которые сразу ударили в глаза после мягкого света джета. Как только двери открылись, Ландо будто переключился окончательно — из «гонщика после Гран-при» в человека, у которого сегодня праздник.
Он вышел первым, вдохнул полной грудью и широко улыбнулся.
— Всё, — сказал он с таким видом, будто объявлял начало каникул. — Я дома. И сегодня клуб.
— Я заметила, — усмехнулась я. — Ты даже не пытаешься это скрыть.
— А зачем? — он повернулся ко мне, сияя. — Это лучший вечер недели. Нет, месяца. Ладно... года.
Мы шли к машине, а он уже был на подъёме: говорил быстрее, чем обычно, жестикулировал, что-то рассказывал про звук, про людей, про то, как «там сегодня будет идеально».
— Ты сейчас похож на ребёнка перед аттракционами, — заметила я.
— Это потому что я и есть, — ответил он совершенно серьёзно. — Просто с лицензией Формулы-1.
В машине он не мог усидеть спокойно: то проверял телефон, то откидывался назад, то снова наклонялся вперёд.
— Представляешь, — сказал он, — если всё сработает, я поставлю сет. Не долгий.
— Ты уже всё решил, — сказала я.
— Конечно, — кивнул он. — Я решил это ещё в джете.
Мы выехали из аэропорта, дорога к Монако была почти пустой. Огни тянулись полосами, ночь казалась живой. Ландо смотрел в окно и улыбался сам себе.
— Мне нравится, что ты сегодня со мной, — сказал он вдруг, тише. — Правда.
Я повернулась к нему.
— Я вижу, — ответила я. — Ты счастлив.
— Очень, — кивнул он. — И это опасно.
— Почему?
— Потому что я становлюсь невыносимым, — усмехнулся он.
— Поздно предупреждать, — сказала я.
Он рассмеялся, наклонился ближе и коротко поцеловал меня в висок.
— Потерпи, — сказал он. — Сегодня я буду диджеем.
Он вдруг стал слишком спокойным.
Вот прям подозрительно. Ландо посмотрел на меня, прищурился и сказал таким тоном, будто уже всё решил:
— Всё, значит так. Сегодня ты меня везёшь.
Я повернулась к нему.
— В смысле?
— В прямом, — он пожал плечами. — Я буду пить. Немного. Может много. А ты — за рулём. Я уже смирился.
— Ты сейчас это сказал так, будто у меня был выбор, — заметила я.
— А у тебя его и не было, — абсолютно серьёзно ответил он. — Я просто ставлю перед фактом.
— Норрис, — я посмотрела на него предупреждающе, — ты вообще-то...
— Я знаю, знаю, — перебил он, усмехаясь. — Ответственность, здравый смысл, всё такое. Именно поэтому ты и поведёшь.
Он наклонился ближе, понизил голос:
— Мне с тобой спокойно. Значит, всё правильно.
Я вздохнула.
— Ты невозможный.
— Зато честный, — сказал он довольным тоном. — И очень рад, что сегодня могу быть пассажиром.
— Только попробуй начать командовать с заднего сиденья, — предупредила я.
— Я буду примерным, — пообещал он. — Ну... почти.
Я покачала головой, а он снова откинулся на сиденье, глядя на огни дороги с тем самым выражением человека, который уже предвкушает вечер.