22
Время действительно пролетело незаметно.
Разговоры стихли, люди постепенно разошлись по своим местам, паддок снова начал собираться, будто делал глубокий вдох перед чем-то важным.
Квалификация.
Я почувствовала это ещё до того, как кто-то сказал вслух. Воздух стал другим — плотнее, напряжённее. Даже шаги вокруг будто стали тише. Ландо встал первым.
— Пора, — сказал он просто.
Он уже был собран. Без лишних шуток, без привычной громкости. Только короткий взгляд в мою сторону — быстрый, но тёплый. Такой, который говорит больше, чем слова.
— Удачи, — сказала я.
— Вернусь, — ответил он и уже через секунду исчез в направлении боксов.
Я осталась в зоне McLaren. Села, снова открыла ноутбук — скорее по привычке, чем по необходимости. Экран с таймингами включился автоматически, и я поймала себя на том, что почти не моргаю.
Q1.
Имя Ландо появилось в списке. Первый круг — аккуратный. Второй — быстрее. Он спокойно проходит дальше. Я выдохнула только тогда, когда его фамилия осталась выше линии отсечки.
Q2.
Здесь уже сложнее. Машины на трассе, трафик, постоянные обновления времени. Я машинально сжала ладони, хотя понимала — сейчас это ничего не меняет.
— Давай, — тихо сказала я экрану.
Его время вспыхнуло зелёным. Прошёл.
Я улыбнулась сама себе, быстро, почти украдкой.
Q3.
Самый короткий. Самый тяжёлый.
В зоне стало тихо. Даже разговоры почти прекратились. Все смотрели на экран.
Ландо выехал на решающий круг.
Я перестала смотреть на цифры и просто следила за камерой: повороты, выходы, поребрики. Машина шла чисто. Уверенно.
Когда он пересёк линию, экран обновился.
Я задержала дыхание. Его имя осталось вверху. Не сразу поняла, на каком именно месте — просто увидела, что он там, где должен быть. Высоко. Очень высоко.
Вокруг раздались первые голоса, кто-то хлопнул в ладоши. Я закрыла ноутбук и наконец позволила себе улыбнуться по-настоящему.
Квалификация закончилась.
И теперь оставалось только одно —
дождаться его.
Я почти сразу встала, как только на экране зафиксировали финальные времена. Долго не думала — просто пошла. Быстро, уверенно, почти не замечая людей вокруг. Пит-лейн уже оживал: команды выходили ближе к ограждениям, механики переговаривались, кто-то хлопал друг друга по плечу.
Циска была там уже — я увидела её сразу. Она стояла чуть в стороне, но вся внимание была устремлено вперёд, туда, откуда должен был появиться он.
И он появился.
В шлеме, комбинезон. Даже через шлем было видно — он улыбался. Не сдержанно, не «медийно» — по-настоящему.
Первой он подошёл к маме.
Не снимая шлема, просто наклонился и обнял её крепко, обеими руками. Она засмеялась и прижала его к себе, ладонью коснувшись его спины.
— Я видела, — сказала она. — Ты был великолепен.
Он что-то ответил, но я не расслышала — только увидела, как он кивнул и снова улыбнулся.
И потом... он поднял голову и увидел меня.
На секунду всё вокруг будто исчезло.
Он сделал шаг — и уже был рядом. Всё так же не снимая шлема, он обнял меня. Быстро, но крепко. Его руки легли уверенно, знакомо, будто это было самым естественным жестом после квалификации.
Я прижалась к нему, чувствуя, как от него всё ещё идёт тепло и адреналин.
— Горжусь тобой, — сказала я тихо, почти на ухо.
Он чуть наклонился ко мне, шлем коснулся моего виска.
Циска смотрела на нас с тёплой улыбкой, но ничего не сказала. Люди вокруг были заняты своими поздравлениями, фотографиями, разговорами — и наш момент растворился в общем шуме, оставаясь при этом только нашим.
Ландо отстранился, но всё ещё держал меня за плечи, чуть склонив голову, будто хотел сказать что-то ещё.
И даже не снимая шлема, он всё ещё улыбался так, как улыбаются только тогда, когда всё сложилось правильно.
Мы с Циской отошли чуть в сторону, подальше от суеты пит-лейна. Ландо уже исчез за дверями боксов — переодеваться, разбирать квалификацию, возвращаться из своего «гоночного» состояния в обычное.
Циска шла рядом со мной спокойно, но я чувствовала — она всё видела. Не один конкретный жест, а всё сразу.
— Он сегодня хорошо ехал, — сказала она, как будто подводя итог дню.
— Да, — кивнула я. — Очень собранно.
Она улыбнулась — мягко, почти по-домашнему.
— Знаешь, — продолжила она, — когда Ландо так улыбается после квалификации, значит, он доволен. Не только результатом.
Я ничего не ответила. Да и не нужно было.
Мы остановились у небольшого столика, где обычно ждут гонщиков после сессий. Циска села, я — рядом. Несколько минут мы просто молчали, наблюдая за людьми вокруг. Атмосфера постепенно расслаблялась, напряжение дня отпускало.
— Кстати, — вдруг сказала она, повернувшись ко мне, — вы сегодня вечером свободны?
— Вроде да, — ответила я осторожно.
— Тогда давайте поужинаем вместе, — предложила она легко, будто это была самая очевидная идея. — Я, ты, Ландо... и Адам, если он освободится.
Я на секунду замерла.
— Вместе? — уточнила я.
— Да, — кивнула Циска. — Нормально, спокойно. После такого дня это будет кстати.
В её голосе не было ни намёка на проверку или давление. Просто предложение. Но почему-то от него стало чуть теплее внутри.
— Думаю, это хорошая идея, — сказала я.
Она улыбнулась, довольная.
— Отлично. Тогда дождёмся нашего гонщика.
Мы как раз говорили об этом, когда дверь боксов снова открылась. Ландо вышел — уже без комбинезона, в простой футболке и шортах, волосы ещё слегка влажные. Он выглядел уставшим, но довольным. Увидев нас, сразу направился в нашу сторону.
— Вы тут заговор устроили? — спросил он, подходя.
— Почти, — усмехнулась Циска. — Мы решили поужинать вместе. Ты, я, Мави и Адам.
Он посмотрел сначала на неё, потом на меня. На секунду задумался — а потом улыбнулся.
— Звучит... очень даже неплохо, — сказал он. — Я за.
Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем следовало. Совсем немного.
Адам появился почти незаметно — как всегда, без спешки, но в нужный момент. Он подошёл к нам с тем самым выражением лица, которое означало: день был длинный, но продуктивный.
— Ну что, — сказал он, оглядывая нас, — судя по атмосфере, квалификация удалась.
— Удалась, — кивнула Циска. — Мы как раз обсуждаем ужин. Присоединишься?
— Конечно, — ответил он без раздумий. — После такого дня я не откажусь от нормальной еды.
Ландо тут же оживился.
— Отлично, — сказал он. — Тогда давайте сразу уточним один важный момент.
— Я уже боюсь, — усмехнулась Циска.
— Ресторан не рыбный, — заявил он совершенно серьёзно. — Это принципиально.
Адам приподнял бровь.
— Настолько всё плохо?
— Настолько, — кивнул Ландо. — Я готов обсуждать что угодно: пасту, мясо, пиццу, даже странные веганские штуки... но рыба — нет.
Я не удержалась от улыбки.
— Вот это у человека приоритеты, — заметила я.
— Это не приоритеты, — ответил он. — Это самосохранение.
Циска рассмеялась.
— Хорошо, — сказала она. — Учтём пожелания гонщика. Тем более он сегодня заслужил.
Адам быстро посмотрел что-то в телефоне.
— Есть один хороший ресторан недалеко. Итальянский. Без морепродуктов в центре меню, обещаю.
— Уже люблю это место, — тут же отозвался Ландо.
Когда мы уже направлялись к выходу, Ландо чуть наклонился ко мне и тихо сказал:
— Спасибо, что не предложила рыбный.
— Я запомнила, — так же тихо ответила я. — Это важная информация.
Он усмехнулся, явно довольный.
Минут через сорок мы уже были в ресторане. Тёплый свет, тихая музыка, негромкие разговоры за соседними столами — совсем другая атмосфера после паддока. Спокойная. Почти домашняя.
Мы подошли к столику, и я уже собиралась сесть рядом с Циской, но Ландо опередил всех.
— Нет-нет, — сказал он, как будто это было очевидно, и отодвинул стул рядом со мной. — Я тут.
Я бросила на него короткий взгляд.
— Ты уверен? — спросила я тихо.
— Абсолютно, — ответил он с той самой улыбкой, от которой сложно было спорить.
Циска села напротив, Адам — рядом с ней. Он окинул нас быстрым взглядом, ничего не сказал, но уголок его губ чуть дёрнулся — будто он всё заметил и решил не комментировать.
Ландо устроился рядом со мной слишком удобно, будто это место всегда было его. Его колено почти касалось моего, рука легла на спинку моего стула — ненавязчиво, но так, что я это чувствовала.
— Ну что, — сказала Циска, открывая меню, — давайте закажем что-нибудь, пока наш гонщик не начал жаловаться на голод.
— Я уже начинаю, — отозвался Ландо. — Это часть моего образа.
Я усмехнулась и тоже открыла меню. Он наклонился ближе, заглядывая через моё плечо.
— Если возьмёшь пасту, я украду у тебя пару вилок, — прошептал он.
— Даже не надейся, — ответила я так же тихо.
— Тогда возьмём одинаковое, — пожал плечами он. — Проще.
— Ты вообще умеешь сидеть спокойно? — спросила я.
— Только рядом с тобой, — ответил он и тут же сделал вид, что внимательно изучает меню.
Я почувствовала, как улыбаюсь, и поспешила сделать вид, что полностью сосредоточена на выборе блюда.
Вечер только начинался.
Заказ сделали быстро, почти без споров — каждый знал, чего хочет.
— Начнём с брускетт, — сказала Циска, закрывая меню.
— Поддерживаю, — кивнул Адам. — После такого дня нужно что-то простое.
Официант записал заказ и ушёл, а Ландо тут же наклонился ко мне.
— Ты что взяла? — спросил он, хотя только что видел меню.
— Ризотто, — ответила я. — А ты?
— Пиццу, — сказал он с видом человека, сделавшего лучший выбор в жизни. — И... два тирамису.
Я повернулась к нему.
— Два?
— Один мне, — спокойно пояснил он. — Второй... ну, вдруг кому-то захочется.
— Кому-то? — приподняла я бровь.
— Не знаю, — пожал он плечами. — Например, тебе. Или мне ещё раз.
Циска улыбнулась, переглянувшись с Адамом.
— Ты сегодня особенно голодный, — заметила она.
— Квалификация сжигает калории, — тут же нашёлся Ландо. — Это научно доказано.
— Конечно, — усмехнулся Адам. — Особенно тирамису после пиццы.
Когда принесли брускетты, стол сразу стал живым: тарелки, запах тёплого хлеба, помидоры, базилик. Ландо тут же потянулся за одной и, не глядя, пододвинул тарелку ближе ко мне.
— Пробуй эту, — сказал он. — Она выглядит как твоя.
— А ты по виду определяешь? — спросила я.
— По интуиции, — ответил он. — У меня она сегодня хорошо работает.
Он откусил и довольно зажмурился.
— Вот за это я люблю Италию, — сказал он. — Здесь даже ужин — как награда.
— Ты сегодня заслужил, — сказала Циска.
Ландо кивнул, но посмотрел при этом на меня.
— Мы все, — ответил он.
Основные блюда принесли почти одновременно. Лазанья Адама выглядела идеально — он сразу ушёл в еду, сосредоточенно и молча. Карбонара Циски пахла так, что я на секунду пожалела о своём выборе. Моё ризотто было нежным, сливочным, ровно таким, как я люблю.
А пицца Ландо... он выглядел счастливым.
— Всё, — заявил он после первого куска. — День официально удался.
— Даже если завтрашняя гонка будет сложной? — спросила Циска.
— Даже тогда, — ответил он. — Потому что сейчас мне хорошо.
И когда в конце официант поставил на стол два тирамису, Ландо, не раздумывая, подвинул одну порцию ко мне.
— Я же говорил, — сказал он. — Вдруг кому-то захочется.
В итоге Ландо оказался абсолютно предсказуемым.
Он доел всё. Свою пиццу — до последней крошки. И оба тирамису — без малейшего чувства вины.
— Я герой, — заявил он, откидываясь на спинку стула. — Прошу зафиксировать.
— Зафиксировали, — сухо сказал Адам, не поднимая глаз. — Как человека без тормозов.
— Это клевета, — возмутился Ландо и тут же повернулся ко мне. — Кстати... мне теперь хочется киндер.
Я медленно посмотрела на него.
— Конечно, — сказала я. — После пиццы и двух тирамису. Очень логично.
— Мне нужно закрыть сладкий гештальт, — пожал он плечами.
— У тебя их штук двадцать, — заметила Циска с улыбкой.
Ландо сделал вид, что не слышит. В этот момент его рука «случайно» оказалась у меня на бедре. Сначала невинно — будто просто положил ладонь, не задумываясь.
Я напряглась.
Ладонь чуть сдвинулась. Ещё немного. Чуть выше.
— Ландо... — тихо сказала я, не глядя на него.
— Что? — так же тихо ответил он, делая самый невинный вид.
Под столом я наступила ему на ногу. Резко. Точно. Без предупреждения.
Он едва заметно дёрнулся и прикусил губу, стараясь не выдать себя вслух. Глаза на секунду сузились — не от боли, а от того, что понял: его поймали.
Я повернулась к нему и сладко улыбнулась.
— Ты в порядке? — спросила я вслух.
— Абсолютно, — выдавил он. — Просто... задумался.
— О чём? — поинтересовалась Циска.
— О том, — сказал он, глядя прямо на меня, — что иногда стоит держать руки при себе.
Я чуть склонила голову.
— Редкое, но полезное открытие, — ответила я.
Он тихо усмехнулся, убрал руку — демонстративно — и добавил шёпотом, так, чтобы слышала только я:
— Один — один.
— Нет, — так же тихо ответила я. — Это было предупреждение.
Он улыбнулся шире, явно довольный.
— Тогда мне точно нужен киндер, — сказал он уже вслух. — Чтобы пережить травму.
Циска рассмеялась, Адам покачал головой.
Ужин подходил к концу. Тарелки убрали, разговор стал тише, спокойнее — тем самым вечерним, когда усталость уже не давит, а просто мягко накрывает.
Адам посмотрел на часы и поднялся первым.
— Нам пора, — сказал он. — Поедем вместе с Циской, не будем устраивать квесты с машинами.
— Да, — кивнула она, беря сумку. — Завтра рано вставать.
Я тоже начала подниматься, уже собираясь сказать что-то вежливое и нейтральное, как вдруг почувствовала, что меня тянут обратно.
Ландо.
Он легко обхватил меня за талию и притянул к себе — уверенно, без суеты, так, будто это было абсолютно естественно. Не резко, не напоказ, но так, что сомнений не оставалось.
— Мы поедем вместе, — сказал он спокойно.
Не спросил.
Сообщил.
Я повернулась к нему, приподняв бровь.
— Вот так просто?
— А зачем усложнять? — усмехнулся он.
Адам бросил на нас короткий взгляд — внимательный, но без комментариев. Циска тоже посмотрела, чуть задержав взгляд, и мягко улыбнулась.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда до завтра.
— Удачи, — добавил Адам, уже направляясь к выходу.
— Спасибо, — ответила я.
Ландо не убрал руку, даже когда они отошли. Наоборот — чуть сильнее прижал меня к себе, будто ставя точку в этом маленьком решении.
— Ты сегодня слишком смелый, — тихо сказала я.
— Я просто устал притворяться, — так же тихо ответил он. — И мне нравится, что ты рядом.
Я вздохнула и позволила себе расслабиться.
Мы вышли из ресторана вместе. Ночной воздух был тёплым, город светился огнями, а Ландо шёл рядом, держа меня ближе, чем раньше.
Мы уже сидели в машине. Дверь закрылась, город за окнами поплыл мягкими огнями, и наконец стало тихо — по-настоящему тихо, без ресторана, без людей, без взглядов.
Ландо откинулся на спинку сиденья и выдохнул так, будто только сейчас позволил себе расслабиться. Его рука сразу нашла мою — лениво, уверенно, пальцы переплелись с моими.
— Знаешь, о чём я сейчас думаю? — спросил он, глядя куда-то вперёд.
— Боюсь представить, — усмехнулась я.
— О том, что будет после Гран-при, — сказал он. — И о том, что мне очень хочется в клуб.
Я повернулась к нему.
— Я так и знала, что ты к этому придёшь.
— Ну а что? — он пожал плечами. — Две недели перерыва, адреналин, жизнь... Мне нужно выплеснуть всё это.
— «Выплеснуть» — это ты красиво сказал, — заметила я.
Он улыбнулся — той самой улыбкой, в которой было больше мальчишки, чем гонщика.
— Я обещаю быть... относительно приличным.
— Ты? В клубе? — я скептически посмотрела на него.
— Ладно, — он рассмеялся. — Не обещаю. Но мне правда хочется. Громко, музыка, люди, ночь. Чтобы не думать.
Он повернулся ко мне, стал серьёзнее.
— После гонки голова всё равно не отпускает. Даже когда всё прошло хорошо. А клуб... он как кнопка «выкл».
— А если я скажу, что не хочу? — спросила я.
Он наклонил голову, разглядывая меня.
— Тогда я пойду домой, — сказал он спокойно. — И буду жаловаться тебе, как мне скучно.
— Манипулятор, — вздохнула я.
— Немного, — честно признался он. — Но только с тобой.
Он сжал мою руку чуть крепче.
— Я просто думаю, — добавил он тише, — что хочу делать что-то после гонки не один.
Я посмотрела на него, потом снова на огни за окном.
— Посмотрим, — сказала я наконец.
Он усмехнулся.
— Я знал, что ты так скажешь.
Мы вернулись в отель уже поздно. Лобби было почти пустым, только мягкий свет и тихие шаги. Усталость наконец-то накрыла — не резкая, а приятная, как после длинного, насыщенного дня.
Мы поднялись на этаж, вышли из лифта, и я остановилась у двери своего номера. Провела картой, замок щёлкнул, дверь приоткрылась. Я уже собиралась войти, как поймала себя на мысли, что... не против.
Я обернулась к Ландо.
— Ты можешь остаться у меня, — сказала я спокойно, без лишних пауз. — Если хочешь.
Он на секунду замер. Не как человек, который сомневается, а как тот, кто не ожидал услышать это так просто.
— Серьёзно? — спросил он.
— Да, — кивнула я. — Только тебе нужно забрать свои вещи. Я не планировала делиться пижамой.
Он усмехнулся — той самой мягкой улыбкой, без дерзости.
— Это, пожалуй, единственное условие, — сказал он. — Дай мне десять минут.
— Пятнадцать, — поправила я. — Ты слишком долго собираешься.
— Клевета, — ответил он. — Я просто основательный.
Он наклонился, быстро поцеловал меня в щёку — легко, почти благодарно — и направился в сторону своего номера.
— Я скоро, — бросил он через плечо.
Я закрыла дверь, включила свет и прислонилась к ней на секунду, позволяя себе выдохнуть. В номере было тихо, спокойно, по-домашнему. Я сняла обувь, убрала сумку, прошлась по комнате.
Через 10 минут раздался тихий стук.
Я улыбнулась и пошла открывать.
Ландо стоял на пороге с небольшой сумкой через плечо, в простой футболке и кроссовках. Усталый. Настоящий. И почему-то очень тихий.
— Я уложился быстрее, чем думал, — сказал он, будто оправдывался.
— Я заметила, — ответила я и отступила, давая ему пройти.
Он зашёл, поставил сумку у стены и на секунду просто остановился посреди комнаты, будто не знал, что делать дальше. Это было так на него не похоже, что я невольно улыбнулась.
— Ты в порядке? — спросила я.
— Да, — кивнул он. — Просто... здесь спокойно.
Я закрыла дверь, и щелчок замка вдруг прозвучал слишком громко. Мы остались вдвоём — без шума паддока, без людей, без ролей. Он подошёл ближе. Не торопясь. Я почувствовала его тепло ещё до того, как он коснулся меня.
— Спасибо, что разрешила остаться, — сказал он тихо.
— Ты ведёшь себя так, будто я сделала тебе одолжение, — ответила я.
— Может, немного, — усмехнулся он. — Но мне это важно.
Он протянул руку, словно спрашивая разрешения. Я не ответила словами — просто шагнула к нему сама.
Он обнял меня сразу, крепко, но бережно, уткнувшись лицом мне в волосы. Не как после победы, не как на публике — иначе. Будто весь день наконец-то догнал его именно сейчас.
— Я сегодня очень устал, — признался он.
— Я знаю, — сказала я, положив ладонь ему на спину.
Мы стояли так несколько секунд. Или минут — я не считала. Его дыхание выровнялось, стало спокойнее. Он чуть отстранился, посмотрел на меня сверху вниз.
— Можно? — спросил он тихо.
Я кивнула.
Он наклонился и поцеловал меня — медленно, без спешки, будто проверяя, что мы оба здесь, в этом моменте. Я ответила так же спокойно, чувствуя, как всё напряжение уходит.
Его губы коснулись моих осторожно, почти невесомо, но уже через секунду в этом касании появилось больше уверенности.
Он поцеловал меня так, будто никуда не спешил. Без напора, без резкости — просто глубоко и спокойно. Я почувствовала, как он чуть задержался, как будто проверяя мою реакцию, и когда я ответила, он выдохнул мне в губы, едва заметно улыбнувшись.
Его ладонь легла мне на талию, притягивая ближе, и мир вокруг словно стал тише. Я чувствовала его тепло, его присутствие — настоящее, живое, не сценическое.