25
Полгода пролетели почти незаметно. Иногда мне казалось — я моргнула, и всё уже по-другому.
Работа затянула меня полностью. Я стала той самой, к кому Адам отправлял людей без лишних объяснений:
— Идите к Мави, она разберётся.
Международные встречи, созвоны в разных часовых поясах, таблицы, контракты, перелёты. Его фирма росла, и я росла вместе с ней. Это было странное, тихое признание — без аплодисментов, но с доверием. Адам ничего не говорил напрямую, но иногда смотрел на меня так, будто давно всё понял. И про мою роль в компании. И про Ландо.
Мы с ним...мы почти не виделись.
Гонки, симуляторы, перелёты, совещания.
Моя работа, его чемпионат. Иногда — разные страны в один и тот же день.
Но когда время всё-таки появлялось, мы проживали его так, будто наверстывали всё сразу. Без обещаний, без громких слов. Просто закрывались от мира и были рядом — коротко, интенсивно, по-настоящему.
Наши отношения оставались негласными.
Официально — мы просто рядом. Не держались за руки на публике. Не смотрели слишком долго. Не давали поводов.
Ксавье знал. Даже не спрашивал. Адам... он просто улыбался чуть иначе.
Остальные — нет.
А Ландо тем временем делал невозможное.
Он был лидером чемпионата. Спокойным. Собранным. Быстрым. В паддоке о нём говорили иначе — уже не как о «таланте», а как о человеке, за которым идут.
Иногда я смотрела на экраны и ловила себя на мысли, что вижу его сразу в двух версиях:
того, кто с визором и шлемом, и того, кто засыпает рядом со мной, не успев снять часы.
Сегодня мы летели в Абу-Даби.
Последняя гонка сезона. Финал. Город жары, стекла и света.
Я закрыла ноутбук, когда самолёт начал снижаться, и впервые за долгое время почувствовала не усталость — предвкушение.
Мы сидели рядом, но не касались друг друга.
Ландо смотрел в иллюминатор, спокойный, сосредоточенный. Такой, каким его видел весь мир.
Абу-Даби встретил нас так, как умеет только он — жарко, ярко и слишком красиво, чтобы быть реальным. Стекло, солнце, пальмы, ощущение, будто город не спит даже днём.
Мы заселились в отель быстро. Я успела только поставить чемодан у стены и снять жакет, когда в дверь постучали.
Не резко. Уверенно. Мне даже не нужно было спрашивать, кто там.
Я открыла — и Ландо сразу оказался слишком близко. Без слов. Без шуток. Как будто эти полгода разлук, перелётов и недосказанностей просто навалились разом.
— Привет, — выдохнул он.
— Ты же только что был внизу, — сказала я, но голос предательски стал тише.
— Не хватило, — ответил он честно.
Он закрыл дверь ногой и почти сразу притянул меня к себе. Не грубо, не резко — так, будто проверял: здесь ли я, настоящая ли, не исчезну ли снова за расписаниями и часами.
— Ты даже вещи не разложила, — заметил он, скользнув взглядом по комнате.
— Видимо, не судьба, — ответила я.
Он усмехнулся и уткнулся лбом мне в плечо. Я почувствовала, как он выдыхает — глубоко, устало. Как будто только сейчас позволил себе расслабиться.
— Я скучал, — сказал он тихо. Без драматизма. Просто факт.
— Я знаю, — ответила я и положила ладони ему на спину. — Я тоже.
Он прижался крепче, почти жадно, как человек, который привык всё время быть в движении и наконец-то остановился. Я чувствовала его тепло, знакомый запах, и внутри что-то мягко отпускало — напряжение, контроль, постоянную готовность бежать дальше.
— У нас есть время? — спросил он, не поднимая головы.
— Немного, — ответила я.
— Тогда я никуда не уйду, — сказал он целую мне в шею.
Его руки скользнули к моим бедрам, приподнимая и сажая на стол. Я быстро стягивая с него толстовку вместе с футболкой. И перед до мной его прекрасное загорелое подкаченное тело, хотя подкаченное мягко сказано, такое сексуальное и такое мое.
Дорожка с поцелуев спускается все ниже и ниже по моим плечам, ключицам, грудь. Он стягивает мой бюстгальтер с груди, и я слышу звук рвущейся ткани. Я не могу сдержать стон, когда он ласкает одну из моих грудей. Господи мне кажется он ходил на курсы.
Он растягивает мои джинсовые шорты и снимает их вместе с моими кружевными трусами, от которых я знаю он заводится. Он хватает меня под локоть и тянет к кровати.
— Как...я этого ждал — говорит он хриплым голосом прижимаясь ко мне всем телом.
— Чего ты...ждал... — не успеваю договорить его имя как он входит в меня, и стон вырывается сам собой.
Он входит и выходит в медленном темпе, расставляя мои ноги шире. Но Ландо это не тот человек который за мягкий и нежный секс. Он поднимает мои руки над головой, и начинает быстрее двигаться, от чего моя спина выгибается, и наружу вырываются громкие стоны, которые он затыкает поцелуем.
Стук в дверь был таким громким и настойчивым, что я вздрогнула.
— Чёрт... — выдохнула я.
Ландо замер на секунду, а потом среагировал молниеносно — тихо рассмеялся, схватил свою футболку, штаны и исчез в ванной.
— Я там не существую, — бросил он шёпотом, закрывая дверь.
Я быстро привела себя в порядок: волосы, дыхание, лицо — привычный режим «собранная Мави». Накинула лёгкий халат, проверила, что всё выглядит максимально невинно, и только потом открыла дверь.
На пороге стоял мужчина из компании Адама. В руках — папка с документами, выражение лица полностью рабочее.
— Извини, что без предупреждения, — сказал он. — Просто хотел передать бумаги и сказать, что через десять минут вас ждёт Адам. Внизу.
— Спасибо, — кивнула я, принимая папку. — Сейчас спущусь.
— Отлично, — он улыбнулся и уже собирался уходить, но всё-таки добавил: — Абу-Даби сегодня не даёт расслабиться, да?
— Совсем, — ответила я с лёгкой улыбкой.
Дверь закрылась.
Я прислонилась к ней спиной и выдохнула. Через секунду из ванной осторожно выглянул Ландо.
— Он ушёл? — шёпотом.
— Ушёл, — кивнула я.
Он вышел, уже спокойнее, но с той самой улыбкой, которая говорила: мы были в миллиметре от катастрофы.
— Десять минут, — сказала я, поднимая папку. — Нас ждёт Адам.
— Конечно, — кивнул он. — Самое романтичное завершение.
Я бросила на него предупреждающий взгляд, но он только подошёл ближе и тихо сказал:
— Потом продолжим. Я никуда не денусь.
Я поправила воротник, стараясь выглядеть серьёзно.
— Соберись, лидер чемпионата.
Он усмехнулся.
— С тобой это невозможно.
Внизу было прохладно — кондиционеры работали на полную, и после номера это ощущалось почти как холодный душ. Адам стоял у стойки, листал что-то в планшете и выглядел так, будто весь мир давно разложен по папкам и срокам.
Я шагнула к нему — и тут же поймала на себе его взгляд. Спокойный. Внимательный. Слишком понимающий. И вот тут я почувствовала это — Ландо всё ещё рядом.
— А ты тут какими судьбами? — спросил Адам, переводя взгляд на него.
Ландо улыбнулся той самой улыбкой, из-за которой мне иногда хотелось одновременно смеяться и биться головой о стену.
— Поддержка морального климата, — сказал он совершенно серьёзно. — И контроль уровня стресса у ключевых сотрудников.
Я резко повернулась к нему.
— Ландо.
— Что? — невинно. — Я же забочусь.
Адам приподнял бровь, но ничего не сказал. Только усмехнулся — едва заметно.
— У нас встреча через пару минут, — сказал он. — Мави, пойдём.
Ландо сделал шаг назад, уже разворачиваясь, но напоследок наклонился ко мне и тихо, слишком тихо для приличия, бросил:
— Постарайся сосредоточиться. Хотя... — он скользнул взглядом по мне так, что мне захотелось его убить, — понимаю, это будет сложно.
Я сжала зубы.
— Иди, — прошипела я. — В ресторан.
Он рассмеялся, довольный собой, и, уже уходя, бросил через плечо:
— Я закажу что-нибудь лёгкое. Нам сегодня ещё... работать.
Я смотрела ему вслед с таким выражением лица, что Адам тихо кашлянул.
— Он всегда такой? — спросил он спокойно.
— Только когда ему скучно, — ответила я, делая глубокий вдох. — И когда он слишком доволен собой.
— Понятно, — сказал Адам и кивнул в сторону переговорной. — Пойдём. Попробуем сделать вид, что мир не отвлекает.
Мы вошли в зал, я открыла папку, уставилась в цифры... и поняла, что не вижу ни одной строки.
Перед глазами всё ещё стояла его улыбка.
Его голос. Его последняя фраза.
Я выдохнула, заставляя себя собраться.
Соберись, Мави. Это работа.
Встреча прошла подозрительно быстро.
Даже слишком.
Адам чётко прошёлся по пунктам, задал пару уточняющих вопросов, кивнул, будто всё уже было решено заранее, и закрыл планшет.
— Отлично, — сказал он. — Тогда продолжаем по плану. Через час увидимся снова.
Я кивнула, собрала бумаги и вышла из переговорной с ощущением, что мозг включился только наполовину.
И первое, о чём я подумала, было вовсе не о цифрах.
Я прекрасно знала, где сейчас Ландо.
Ресторан. Большой стол у окна. И он — с совершенно невинным видом, будто мир ему ничего не должен.
Я шла по коридору отеля и уже представляла картину: он сидит, закинув ногу на ногу, перед ним тарелка...нет, несколько. И где-то сбоку — пакет с киндером.
Тем самым киндером, на который он вчера жаловался, утверждая, что «его опять обсыпало» и что он «серьёзно думает завязывать».
Я вошла в ресторан и увидела его сразу.
Ландо сидел именно так, как я и представляла.
Солнечный свет падал ему на плечи, кепка лежала рядом, а на столе...да. Киндер. Не один.
Он заметил меня и тут же расплылся в улыбке, будто мы не виделись неделю.
— Уже всё? — спросил он радостно. — Быстро.
Я подошла ближе и опёрлась ладонями о край стола.
— Ты же два дня назад говорил, что у тебя аллергия, — сказала я спокойно.
Он посмотрел на шоколад, потом на меня.
— Я передумал.
— Ты жаловался, что тебя обсыпало, — продолжила я.
— Это было до, — пожал он плечами. — Сейчас я в фазе принятия.
Я выдохнула и покачала головой.
— Ты невозможный.
— Зато последовательный, — усмехнулся он и протянул мне киндер. — Хочешь?
— Нет, — ответила я. — Я хочу, чтобы ты перестал делать вид, что тебе пять лет.
Он задумался на секунду, потом сказал:
— Хорошо. Шесть.
Я не удержалась и закатила глаза, но улыбка всё равно вырвалась сама.
— Мы через час снова встречаемся, — сказала я. — И если ты снова придёшь и скажешь, что у тебя сыпь...
— Я скажу, что это стресс, — перебил он. — Всё свалим на чемпионат.
Я посмотрела на него — расслабленного, довольного, живого — и вдруг поймала себя на мысли, что именно таким он мне и нужен.
Даже с киндером. Даже с последствиями.
— Ешь, — вздохнула я. — Но потом не ной.
Он подмигнул.
— Обещаю. Ныть буду тихо. Только тебе.
Я развернулась, направляясь к выходу, и услышала за спиной:
— Мави!
Я обернулась.
— Я рад, что ты рядом, — сказал он уже серьёзно.
Встречи тянулись до самого вечера. Одна за другой. Цифры, сроки, договорённости — я ловила себя на том, что думаю уже не о работе, а о времени. О том, что завтра первая и вторая практика, что весь уикенд — ключевой, и что всё разумное действительно стоит отложить после гонок.
Когда я вышла из последней переговорной, было уже почти восемь.
Я достала телефон.
Ландо.
Гудки. Ещё раз. Тишина.
— Конечно, — пробормотала я себе под нос.
Я написала сообщение. Прочитано — нет.
Позвонила ещё раз. Ничего.
Я шла по коридору отеля, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздражение, перемешанное с усталостью. Всё как обычно. Он пропадает. Я знаю, что он где-то рядом. Я знаю, что он «просто занят».
И где-то в глубине души я уже знала — где именно.
В этом отеле был клуб. Небольшой, закрытый, с видом на город. Я проходила мимо него днём и почему-то тогда подумала: только бы не сегодня.
Ага. Мечтать вредно.
Музыку я услышала ещё из лифта. Бас бил ровно, уверенно, как пульс. Люди у входа, приглушённый свет, ощущение ночи, которая только начинается.
Я остановилась у входа, глубоко вдохнула — и зашла.
И увидела его сразу.
За диджейской стойкой. В кепке, с наушниками на шее, с той самой сосредоточенной улыбкой, когда он полностью в моменте. Руки уверенно двигались, музыка подчинялась ему, толпа — тоже.
Ландо был слишком на своём месте.
Я замерла на секунду, просто наблюдая. Как он наклоняется к пульту. Как кивает в такт. Как кто-то из персонала что-то говорит ему, а он отвечает, не отрываясь от ритма.
И вот тут он поднял голову.
Наши взгляды встретились.
Его брови взлетели вверх. Улыбка стала шире. Чёрт.
Он наклонился к микрофону, сказал что-то — толпа зашумела — и, передав пульт, спрыгнул со сцены.
Через минуту он уже был рядом.
— Ты пришла, — сказал он довольным тоном, будто это было самое логичное развитие вечера.
— Я звонила, — ответила я спокойно.
— Я знаю, — кивнул он. — У меня телефон где-то... — он неопределённо махнул рукой. — В другой реальности.
Я скрестила руки.
— Завтра практики.
— Я помню, — сказал он и наклонился ближе. — Я просто... переключаюсь.
— Ты переключаешься слишком громко, — заметила я.
Он усмехнулся.
— Признай, — ты знала, что найдёшь меня здесь.
Я посмотрела на него, на свет, на музыку, на этот хаос, в котором он чувствовал себя как дома.
— Я надеялась, что ошибаюсь, — сказала я честно.
Он наклонил голову, чуть смягчившись.
— Пятнадцать минут. Обещаю. Потом я твой.
Я вздохнула. Очень медленно.
— Пятнадцать, — повторила я. — И если ты снова исчезнешь...
— Я не исчезну, — сказал он серьёзно. — Я же вижу, что ты устала.
Он аккуратно взял меня за руку — ненадолго, но уверенно.
Пятнадцать минут.
Я даже специально засекла время.
Села за столик в углу, заказала воду, открыла телефон — ровно чтобы не смотреть на сцену и не поддаваться.
Прошло пятнадцать.
Потом ещё десять. Потом тридцать.
Я подняла глаза — Ландо всё ещё был за стойкой. Уже без наушников, смеялся с кем-то из персонала, что-то объяснял руками, снова возвращался к пульту. Толпа стала гуще, музыка громче.
— Чёрт тебя... — пробормотала я.
Я написала сообщение. Ты обещал.
Прочитано. Ответа — ноль.
Прошёл час.
Я встала, прошлась по залу, вышла на террасу — подышать. Ночная жара Абу-Даби была липкой, раздражающей, как и всё внутри меня. Я прекрасно знала этот сценарий. Знала, как он «ещё чуть-чуть», «последний трек», «ну я же почти закончил».
Полтора часа.
Я вернулась в зал ровно в тот момент, когда он наконец спрыгнул со сцены. Довольный. Расслабленный. С тем самым выражением лица человека, который отлично провёл время.
Он заметил меня — и его улыбка стала осторожнее.
— Эй... — начал он, подходя ближе. — Ты чего такая?
Я посмотрела на него молча. Долго. Очень.
— Пятнадцать минут, Ландо, — сказала я тихо. — Это было полтора часа назад.
— Я знаю, — сразу сказал он. — Но там такое началось, люди, треки, атмосфера...
— Практика завтра, — перебила я. — Важный уикенд. Ты сам это говорил.
Он кивнул, уже без шуток.
— Я не напился. Я трезвый. Всё под контролем.
— Речь не об алкоголе, — ответила я. — Речь о словах.
Он выдохнул, провёл рукой по лицу.
— Прости. Правда. Я не хотел тебя оставить одну.
— Но оставил, — сказала я.
Повисла пауза. Музыка била где-то за спиной, но между нами было слишком тихо.
— Пошли, — наконец сказал он. — Я готов.
Я посмотрела на него ещё раз. Уставшего. Талантливого. Невозможного.
— Ты знаешь, что я не злюсь из-за клуба, — сказала я. — Я злюсь, когда меня ставят на паузу.
Он медленно кивнул.
— Понял.
— Не «понял», — поправила я. — А запомнил.
Он чуть улыбнулся — не игриво, а по-настоящему.
— Запомнил.
Мы вышли вместе. Ночь была тёплой, город светился, как декорация. Он шёл рядом, не касаясь, будто боялся снова перегнуть.
И только у лифта тихо сказал:
— Спасибо, что дождалась. Я не всегда это заслуживаю.
Я посмотрела на него и ответила честно:
— Я знаю.
В номере было тихо.
Кондиционер гудел ровно, приглушённо, будто тоже устал за день. Ландо прошёл внутрь, закрыл дверь и на секунду просто прислонился к ней спиной, будто проверяя — мы правда здесь, без музыки, без людей, без таймеров.
— Я знаю, что облажался, — сказал он первым. — Но можно мне один шанс всё исправить?
Я скрестила руки, прищурилась.
— Слушаю.
Он сделал шаг ближе, осторожно, без привычной дерзости.
— Ванна. Вместе. Очень много пены. Настолько много, что никто ничего не видит и не вспоминает про клубы.
Я невольно усмехнулась.
— Ты сейчас официально пытаешься откупиться пеной?
— Я пытаюсь спасти себе вечер, — честно ответил он. — И, возможно, жизнь.
Я посмотрела на него несколько секунд. Он стоял передо мной усталый, без маски, без шума — просто Ландо, который знал, что перегнул, и не пытался это заговорить.
— Ладно, — сказала я наконец. — Но я всё ещё злюсь. Просто... не прямо сейчас.
Его плечи заметно расслабились.
— Я согласен на любые условия.
В ванной он превзошёл сам себя. Пена поднималась почти до краёв, запах был тёплый, спокойный. Я опустилась в воду первой, он — следом, стараясь не расплескать всё вокруг.
— Ты как ребёнок, — сказала я, когда он радостно зачерпнул пену и сделал вид, что строит «облака».
— Зато сейчас ты не хочешь меня убить, — ответил он.
— Пока что, — уточнила я.
Он придвинулся ближе, не касаясь лишнего — просто плечо к плечу. Тепло воды, тишина, отсутствие спешки сделали своё дело. Я почувствовала, как злость отпускает, остаётся только усталость и это странное, знакомое чувство — я всё равно здесь.
— Завтра важный день, — сказала я тихо.
— Я знаю, — ответил он. — И я буду в форме. Обещаю.
Я посмотрела на отражение пены, на его профиль, расслабленный и спокойный.
— Я не прошу быть идеальным.
— Я знаю, — сказал он и улыбнулся. — Ты просто просишь быть рядом. Вовремя.
Я кивнула и позволила себе закрыть глаза.
Я уже почти расслабилась. Тёплая вода, пена, тишина — всё наконец-то стало ровным. И, конечно же, именно в этот момент Ландо решил, что он гений.
Я почувствовала его пальцы у себя на боках — совсем легко, будто случайно.
— Ландо... — предупредила я, не открывая глаз.
— Что? — слишком невинно спросил он. — Я ничего не делаю.
И именно поэтому он сделал это.
Я дёрнулась резко, рефлекторно, локоть пошёл не туда, он тоже вздрогнул — и в следующую секунду мы оба поняли, что просчитались.
Вода плеснула через край ванны.
Много. Очень много.
Пена стекала на пол, на коврик, куда-то под раковину. Мы замерли на секунду, глядя на это безобразие, а потом...
— Чёрт! — вырвалось у него.
— Ты идиот! — одновременно сказала я.
И мы рассмеялись.
Не тихо. Не сдержанно. А так, до слёз, до сбившегося дыхания, до того самого смеха, который появляется только когда устал, когда слишком долго держал всё под контролем.
— Я хотел... — начал он между смешками. — Просто... чуть-чуть...
— Чуть-чуть? — я ткнула пальцем в лужу на полу. — Мы сейчас устроили мини-наводнение в Абу-Даби.
— Скажем, что это дизайнерское решение, — предложил он.
Я покачала головой, всё ещё смеясь.
— Больше никаких «гениальных идей» сегодня.
— Обещаю, — сказал он и тут же добавил: — Ну... почти.
Я толкнула его плечом, и он снова рассмеялся, прижимаясь ближе, уже осторожно.
— Знаешь, — сказал он тише, когда смех утих, — я люблю такие моменты.
— Когда ты устраиваешь потоп? — уточнила я.
— Когда ты смеёшься, — ответил он просто.
Я посмотрела на него, мокрого, взъерошенного, с этой дурацкой улыбкой — и поняла, что злиться сейчас действительно невозможно.