18
Рабочий день подходил к концу, офис постепенно пустел. Я закрыла ноутбук, выключила монитор и потянулась — лёгкая усталость, но приятная.
Телефон мигнул: «Я уже здесь.»
Конечно. Мистер «пунктуальность не моё, но ради тебя я превращаюсь в британского аристократа» приехал заранее. Когда я вышла на улицу, его машина стояла прямо у входа. Водительское окно опущено. Ландо, в кепке и серой худи, улыбается так, что хочется одновременно обнять его и закатить глаза.
— Садись, — говорит он, довольный, как будто только что выиграл свою сотую гонку.
Я открываю дверь.
— Ты рано.
— Я? Рано? — он делает вид, что удивлён. — Просто хотел... ну... убедиться, что ты не передумала.
Я фыркнула и пристегнулась. Мы выехали на дорогу, и минуту он сиял. Реально сиял. Пока я не сказала:
— Кстати, Адам рассказал про расписание. Обед будет с командой. Все вместе.
Улыбка пропала. Мгновенно.
Он повернул ко мне голову, прищурился:
— В смысле... с командой?
— Ну да. Это же рабочая поездка. Там будут менеджеры, аналитики, люди из финансового отдела... мы все обедаем вместе.
Пауза. Очень выразительная.
— Без меня? — его голос стал опасно спокойным.
— Ну... да? У тебя же свои дела. Брифинги. Инженеры. Команда McLaren.
Он смотрит на дорогу, но я вижу, как напряглась линия его челюсти.
— Потрясающе, — бурчит он. — Отлично. Просто супер.
Я едва сдерживаю смех:
— Ландо, это работа.
— Не люблю эту фразу, — резко отвечает он. — Потому что она обычно означает, что я не смогу посадить тебя рядом с собой, кормить тебя нормальной едой и контролировать каждого мужика, который посмотрит на тебя.
Я не выдерживаю:
— Контролировать?
Он поднимает бровь:
— Абсолютно. Я вообще думал, что мы будем сидеть вместе.
— Мы и будем. Но не на обеде. После — да.
Он качает головой, делая вид, что глубоко разочарован жизнью:
— Великолепно. Значит, я буду есть какую-то пасту в моторхоуме, а ты — с какими-то аналитиками, которые наверняка уже смотрят на тебя.
— Ландо, перестань.
— Не перестану, — он бросает взгляд в мою сторону. — Я ревную.
Просто. Без попыток скрыть. Без юмора. Прямо. И это звучит...опасно приятно.
— Ты справишься, — мягко отвечаю я.
Он фыркнул:
— Да, конечно. Легендарный Ландо Норрис справится. Но мне это не нравится. Совсем.
Я улыбнулась, протянула руку и коснулась его плеча. Он сразу смягчился. Сразу.
— Ладно... — выдохнул он. — Но после обеда ты идёшь ко мне. И точка.
— Посмотрим.
Он резко повернул ко мне голову:
— Нет. Не посмотрим.
— Это приказ?
— Это здравый смысл, — ухмыльнулся он. — Потому что я не собираюсь терять ни минуты, пока ты в Лондоне.
Моё сердце на секунду остановилось. Да. Вот так это и работает с ним.
В машине. Разворот не туда — как всегда с Ландо
Мы проехали пару светофоров в сторону дома, когда я вдруг поняла: мы поворачиваем... не туда.
— Ландо, — протянула я, — это явно не дорога домой.
Он даже не посмотрел в мою сторону.
— Очень наблюдательно, Мави.
— Куда мы едем?
Он делает вид, что ужасно заинтересован потоком машин.
— У меня... другие планы.
— Какие ещё планы? — спрашиваю я, прищурившись.
Он выдерживает драматическую паузу.
— Самый лучший ресторан в Лондоне.
— Зачем? — удивляюсь. — У нас же дома есть еда. И холодильник. И кухня.
Он наконец смотрит на меня, и взгляд такой... слишком уверенный.
— Потому что, после того как я узнал, что ты завтра будешь есть не со мной, я решил компенсировать это прямо сегодня.
Я закатываю глаза:
— Это не соревнование.
— Ошибаешься, — отвечает он моментально. — Всё в жизни — соревнование.
— А ты что пытаешься выиграть?
Его улыбка становится медленнее, опаснее.
— Тебя, — произносит он так спокойно, будто говорит о погоде.
Сердце бьётся быстрее. Он это видит. Конечно.
— Ландо...
— М-м? — делает он вид, что отвлекается на навигатор.
— Ты невозможный.
— Зато честный, — ухмыляется он.
Через двадцать минут мы подъехали к одному из самых известных мест в Лондоне — тому самому, куда обычные люди записываются за месяц. Перед входом мягкий свет, уже тянется открыть дверь.
— Ты сумасшедший, — шепчу я.
— Возможно, — легко отвечает он, выходя из машины.
Потом наклоняется ко мне и добавляет тихо, чтобы слышала только я:
— Но ради тебя — я с удовольствием.
Он подаёт мне руку. Официально. Торжественно. Как будто мы идём на красную дорожку.
— Мне даже страшно представить, что там внутри, — говорю я.
— Расслабься, — улыбается он, — этот вечер будет идеальным.
И каким-то образом я ему... верю.
Мы садимся за стол у окна — вид на ночной Лондон просто фантастический. Едва свечи загораются, Ландо придвигается ближе. Не навязчиво, но так, что я чувствую тепло его колена рядом с моим.
Он внимательно изучает меню. Потом — меня.
— Не переживай, — говорит он, — здесь нет рыбы.
Я приподнимаю бровь.
— После прошлого раза это важно?
Он кивает серьёзно:
— Травма. Спасибо, что напомнила.
Я смеюсь.
Он смотрит на меня чуть дольше, чем просто «дружески».
— Мави, — тихо произносит он, — ты понимаешь, что я всё это делаю не просто так?
— Понимаю, — отвечаю я.
Он медленно улыбается:
— Тогда позволь мне показать тебе Лондон так, как я всегда хотел.
И в этот момент официант приносит первые блюда... но я почти не замечаю. Слишком занята тем, как он смотрит.
— Мави, — начал Ландо, подвинувшись ближе, — вот скажи честно... есть ли в твоём сердце место для гольфа?
Я чуть не подавилась водой.
— Для чего?
— Для гольфа, — повторил он серьёзно, как будто обсуждает мировой мир.
— Я ненавижу гольф, — спокойно сказала я, вытирая губы салфеткой. — Он скучный. И медленный. И... скучный.
Он положил руку на грудь, будто его ранили.
— Ты только что оскорбила святое.
— Ты называешь святым то, что ты делаешь раз в год и при этом постоянно жалуешься?
Ландо возмущённо моргнул.
— Это неправда!
— Правда.
— Непра-а-авда, — протянул он, отворачиваясь драматично.
Я засмеялась. Он мгновенно вернулся лицом ко мне, как будто услышал музыку.
— Ладно, — сказал он, — допустим, ты ненавидишь гольф.
Но ты ведь ни разу не пробовала со мной.
— Думаешь, ты изменишь мою жизнь?
— Абсолютно, — ответил он без малейшего сомнения.
Я подняла бровь:
— Ну да, конечно. Я выйду на поле, возьму клюшку, сделаю удар и сразу такая: "Господи, я всю жизнь шла не туда... гольф — это моё предназначение!"
— Вот именно! — с полной серьёзностью сказал он, кивая.
Я уронила лицо в ладони.
— Ты сумасшедший.
— А ты — человек без фантазии, — парировал он.
— Фантазия — это верить в то, что я соглашусь играть в гольф с тобой.
Он наклонился вперёд, глаза блестят.
— А вот тут ты ошибаешься.
— В чём?
— Ты уже согласилась.
— Что? Когда?!
— Когда я посмотрел на тебя вот так, — он прищурился и сделал ту самую фирменную, идиотски обаятельную улыбку.
— Это не считается! — возмущаюсь я.
— Всё считается, — уверенно говорит он. — Ты меня знаешь.
— Именно. Поэтому и говорю: нет.
Он делает трагическую паузу.
— Тогда... ладно, — вздыхает он, — я скажу всем, что ты боишься.
— Я что?
— Боишься, — повторил он, сделав невинное лицо. — Боишься гольфа. Боишься клюшки. Боишься маленького мячика. Боишься газона...
— Я боюсь убить тебя клюшкой, — перебила я, — если ты не перестанешь.
Он улыбается. Медленно. Он обожает, когда я огрызаюсь.
— Значит, — говорит он, — гольф — это идеальное занятие для нас двоих. Опасность. Адреналин. Эмоции.
— Ландо...
— Да?
— Я не пойду.
— Пойдёшь.
— Не пойд—
— Пойдёшь, — повторил он и даже не скрывал, как уверен в себе.
Я покачала головой:
— Ты невозможен.
Он откинулся на спинку стула, победно улыбаясь:
— И всё же — ты со мной ужинаешь в лучшем ресторане Лондона. Так что подумай... возможно, гольф — следующий логичный шаг.
~
Мы ехали по ночному Лондону, мягкий свет фонарей скользил по стеклу. Музыка играла на фоне – что-то спокойное, расслабляющее. Я уже почти начала засыпать в кресле, когда Ландо внезапно оживился.
— Так... — начал он, делая вид, что размышляет о чём-то очень серьёзном.
— Если я выиграю Гран-при...
— Ландо, пожалуйста, не начинай, — устало засмеялась я.
Он проигнорировал.
— Если я выиграю Гран-при, — повторил он торжественно, — мы идём в клуб.
— В клуб? — спрашиваю я, чуть приподнимая бровь.
— Да. И напиваемся.
Пауза.
— Ну... я напиваюсь. Ты — наблюдаешь, чтобы я никого не разнёс.
Я едва не задохнулась от смеха.
— А почему именно так? Почему я должна наблюдать?
Он пожал плечами, будто это самый логичный ответ в мире:
— Потому что ты — единственный человек, кому можно доверить меня в таком состоянии.
— Это звучит как ужасно ответственная работа.
— Именно, — кивает он. — И я считаю, что ты достойна такой ответственности.
Я покрутила головой:
— Ландо, ты даже трезвый иногда несёшься, как катастрофа.
— Но ты же меня любишь... — тянет он, и улыбка хитрая, дерзкая.
— Я этого не говорила.
— Но и не отрицала, — парирует он мгновенно.
Чёрт. Он поймал. Я закатила глаза, смотря в окно, скрывая улыбку. Он глянул на меня боковым зрением и победно выдохнул:
— Значит, договорились. Победа — клуб. Ты — мой личный телохранитель.
— Представляю, — фыркаю. — «Телохранитель Норриса». Звучит абсурдно.
— Зато правдиво, — отвечает он, а уголки губ дергаются вверх.
— По-честному, я просто хочу увидеть, как ты будешь меня оттаскивать за шкирку от барной стойки.
— Очень смешно.
— Я знаю, — самодовольно отвечает он. — Я вообще талантливый человек.
Я тихонько смеюсь. И вдруг он добавляет, уже мягче:
— Но если серьёзно...
— Мм?
— Хотел бы отпраздновать победу с тобой.
В груди что-то сжалось.
— Это... мило, — говорю я.
Он усмехается:
— Это честно.
И мы оба замолкаем. Но тишина — не неловкая. Она... тёплая. На светофоре он ненадолго смотрит на меня, словно проверяет, всё ли между нами в порядке. И, кажется, впервые за ночь — полностью расслабляется.
Утро.
Я проснулась сама — без паники, без будильника, без Ландо, который обычно пытается удержать меня в кровати. Солнце пробивалось через шторы, и на секунду было ощущение идеального утра.
Я медленно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить Ландо. Он спал на животе, волосы в беспорядке, одна рука раскинута в сторону, будто он пытался обнять меня даже во сне.
Я постояла пару секунд, глядя на него. И улыбнулась. Слишком красивый, чтобы его будить.
В ванной я быстро собралась: макияж, волосы, строгая рубашка, лёгкие серьги. Проверила документы, планшет, бейдж — всё было на месте.
Когда я вернулась в спальню, Ландо уже сидел на кровати, заспанный, тёплый, с полуоткрытыми глазами.
— Ты уходишь? — хрипло пробормотал он.
— Команда забирает меня в 08:30, — ответила я, поправляя волосы.
Он посмотрел на часы, потом на меня, и медленно улыбнулся:
— Ты успеваешь.
Пауза.
— Жаль.
Я фыркнула:
— Мы увидимся через день.
— Это слишком долго, Мави.
Я подошла к нему ближе, чтобы забрать сумку, но он поймал меня за руку и притянул. Я оказалась между его колен, а он поднял взгляд вверх — сонный, но уже слишком внимательный.
— Ты выглядишь идеально, — сказал он тихо. — Я должен ненавидеть эту рубашку, но... люблю на тебе всё.
— Ландо...
— Никаких «Ландо».
Я наклонилась, думая, что он хочет поцеловать меня в щёку, но нет — он коснулся моих губ.
Медленно. Тепло. Как будто это прощание на неделю, а не на один день. Когда я отстранилась, он тихо выдохнул:
— Этого недостаточно.
— Достаточно, — сказала я, хотя сама в это не верила.
Телефон завибрировал.
Сообщение от менеджера:
«Машина у входа. Готовы к вылету.»
— Мне пора.
Он взял мою руку и прижал к губам.
— Увидимся в Бельгии, красавица.
— Не называй меня так, — покачала я головой.
— Буду. Всегда, — ответил он абсолютно серьёзно.
~
Машина плавно остановилась у входа в частный терминал. Я вышла, почувствовав, как воздух стал прохладнее — утро было ясным, свежим, идеально подходящим для вылета. У двери уже стоял Адам, разговаривая с двумя менеджерами. Он заметил меня первым — и сразу улыбнулся.
— Мави, доброе утро! Рад тебя видеть. — Он подошёл, слегка обнял. — Готова к рабочей поездке?
— Конечно, — ответила я уверенным тоном. — Чувствую себя гораздо спокойнее, чем ожидала.
Адам кивнул, внимательно глядя на меня.
Слишком внимательно...Я невольно подумала, уж не заметил ли он, что у меня на губах всё ещё тепло от поцелуя Ландо.
— Отлично, — сказал он. — У нас будет насыщенная программа. Но я уверен, ты справишься. Ты молодец.
Его слова всегда звучали как поддержка, но иногда... немного как предупреждение.
Мы прошли внутрь, и я впервые оказалась так близко к работе команды вне офиса: ноутбуки, списки, графики, кто-то говорил по телефону на бегу — настоящий маленький штаб перед вылетом.
Мы сели в самолёт, и я заняла место возле окна. Адам — через проход. Несколько сотрудников рядом тихо обсуждали цифры и стратегию.
Когда самолёт начал взлетать, телефон вибрировал.
Ландо:
«Ты уже в воздухе?»
«Да. Взлетаем.»
«Я уже скучаю. И не смей смеяться.»
Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться слишком явно.
Брюссель встретил нас мягким дождём и туманом — типичная погода перед Гран-при.
Команда собралась возле выхода, автобусы уже ждали. Все работали быстро, слаженно — каждый на своём месте. Адам подошёл ко мне:
— В первый день ты наблюдаешь. Завтра будем активно работать.
— Поняла.
— И... — он сделал паузу. — Постарайся не волноваться. Тут много нового для тебя.
— Постараюсь.
Мы направились к машине, и я почувствовала, как внутри всё приятно сжимается от ожидания — рабочая неделя на Гран-при, атмосфера паддока, скорость, эмоции...
И где-то здесь будет Ландо.
Я ещё не видела его. Он прилетит позже, с командой McLaren. И почему-то мысль об этом заставила сердце биться быстрее.
Отель.
Я открыла дверь своего номера, и сразу пахнуло чем-то свежим — лавандой и чистыми простынями. Большая кровать, мягкий ковёр, вид на зелёные холмы Бельгии... спокойствие перед хаосом Гран-при.
Я поставила чемодан, сняла пиджак, выдохнула. Наконец можно выдохнуть после длинного дня дороги. Пока раскладывала вещи по шкафу, телефон завибрировал на тумбочке.
Ландо:
«Ты уже в отеле?»
Я даже не успела по-настоящему удивиться.
Конечно, он узнает всё первым.
Я:
«Да. Только пришла.»
Несколько секунд тишины. А потом:
Ландо:
«В каком номере?»
Я замерла.
Вот так сразу? Без «как дорога», «как дела», «отдыхай»?
Я прикусила губу.
Я:
«Ты уже прилетел?»
Ответ прилетел мгновенно.
Ландо:
«Только что. Мы в машине. Минут 30 — и я там.»
Я:
«Ландо... у тебя команда. Брифы. Медиа. Ты не можешь просто так прийти ко мне.»
Ландо:
«Могу.»
Он серьёзно?..Через мгновение — новое сообщение.
Ландо:
«Мави. Номер.»
И вслед аудио. Короткое. Я открыла его, держа телефон двумя руками, будто он может ускользнуть.
«Мне нужно увидеть тебя. Пожалуйста.»
Голос тихий, низкий, тёплый.
Мои колени буквально стали мягкими. Я села на край кровати, закрыла глаза. Это глупо. Это неправильно. Это... слишком приятно.
Я написала номер. 265. Через секунду:
Ландо:
«Хорошая. Подожди меня.»
Я убрала телефон, но сердце билось так громко, что казалось — слышно на весь этаж.
Я зашла в ванную, включила душ и шагнула под горячую воду. Она стекала по коже, смывая усталость, мысли, нервозность. Потом помогли маски — да, две: для лица и для волос.
Пока первая впитывалась, я заварила себе чай — мятный, чтобы успокоиться. Поставила поднос на стол. В комнате стало уютно: пар, тепло, тишина. Я даже включила спокойную музыку — мягкую, ненавязчивую. Потом сняла маску, нанесла крем, уложила волосы.
Одела мягкий белый халат, такой пушистый, что хотелось в нём жить. Села на край кровати, поджав ноги, и наконец расслабилась.
Я вдруг поймала себя на мысли:
Почему я так хочу, чтобы он приехал быстрее?
Ответ пришёл сам. Потому что я скучала. Скучала сильнее, чем готова признать.
Я подошла к окну. На улице мокрый асфальт блестел, как зеркало. Чёрные машины команд то и дело подъезжали ко входу.
Тук-тук. Стук был тихим. Но я услышала его, как гром. Подошла к двери. Рука легла на ручку сама. Открыла.
Ландо. Такой... настоящий
Он стоял, чуть опершись на дверной косяк. В чёрной худи, с рюкзаком через плечо. Волосы чуть влажные — видно, только что из машины под дождём. Глаза уставшие. Но когда он увидел меня...
Усталость исчезла.
Он медленно, очень медленно улыбнулся:
— Ну привет...
У меня в животе что-то мягко сжалось.
— Привет, — сказала я, стараясь не выдать, что сердце стучит быстрее нормы.
Он окинул меня взглядом — от моих распущенных волос до белого халата, и уголки его губ дрогнули:
— Ты что... готовилась?
— Нет, — моментально соврала я. — Просто... делала маски. И чай. И... ну...
— Мави, — он тихо усмехнулся, — ты выглядишь так, будто я — лучший момент твоего дня.
Щёки вспыхнули.
— Не факт.
— Факт, — сказал он и сделал шаг вперёд.
Я отступила инстинктивно. Не потому что боялась. А потому что была слишком готова. Он перевёл взгляд вниз, на мои босые ноги, на мягкий халат, затем снова на лицо.
— Можно войти? — спросил он тихо.
Голос... хриплый, усталый, но невероятно тёплый.
Я кивнула.
Он вошёл внутрь и закрыл за собой дверь.
Тихо. Медленно. Как будто это — не номер отеля. А его дом.
Как только дверь мягко щёлкнула за его спиной, Ландо глубоко выдохнул — так, будто весь день держал напряжение внутри. Он прошёл пару шагов по номеру, оглядываясь, как будто запоминал каждую деталь — мой чемодан, тёплый свет лампы, поднос с чаем, халат на мне.
— Уютно у тебя... — пробормотал он, но звучало это как скрытое: я скучал по этому ощущению.
Я открыла рот, чтобы ответить, но он уже сдвинул капюшон назад, скинул рюкзак на кресло и, не сказав ни слова, присел, чтобы расшнуровать кроссовки.
Одну секунду. Вторую. Третью.
Он выпрямился, посмотрел на меня...
И просто рухнул лицом вниз на мою кровать.
— Ландо?! — я выдохнула, не понимая, смеяться или возмущаться.
Он перевернулся на спину, раскинул руки по сторонам, будто прилетел не на Гран-при, а с войны.
— Боже... — простонал он, закрыв глаза. — Я мёртв. Просто мёртв.
Я стояла у края кровати, облокотившись на спинку стула, и смотрела на него — мокрые после дождя ресницы, футболка под худи чуть смята, ключицы на виду, волосы хаотичные.
Слишком красивый, чтобы сердиться.
— Ты выглядишь усталым, — сказала я тихо.
Он чуть приоткрыл один глаз.
— Уставшим? — хмыкнул он. — Мави, я прошёл через две машины, перелёт, и единственное, что держало меня в живых — мысль о том, что я увижу тебя в халате.
Я покраснела.
— Я не ради тебя одевала халат.
— Конечно нет, — согласился он, уже улыбаясь. — Это просто совпадение. Как всегда.
Он перевернулся на бок, подперев голову рукой, и медленно, внимательно посмотрел на меня.
— Ты подойдёшь? — спросил он.
— Зачем?
— Потому что я хочу видеть тебя ближе. Это преступление?
Я подошла, пытаясь выглядеть спокойно, но внутри всё горело. Он протянул руку, едва коснувшись пальцами ткани моего халата.
— Я скучал.
Слова тихие. Настоящие. Без шуточек, без игры. Я почувствовала, как моё дыхание сбилось.
— Ты прилетел... тридцать минут назад, — шепчу я.
Он усмехнулся.
— Мави, я скучал до того, как приземлился.
А потом — медленно потянул меня за запястье.
Не резко. Не требовательно. Но так, что отказаться было невозможно. И я села рядом на край кровати.
Он положил голову мне на колени — как человек, который наконец-то добрался туда, где безопасно.
— Вот так, — выдохнул он. — Теперь всё нормально.
Моя рука сама нашла его волосы.
Тёплые. Мягкие. Привычные. Он прикрыл глаза, будто потому, что коснулась его слишком нежно.
— Ландо...
— Мм? — отозвался он лениво.
— Ты пришёл отдохнуть... или потому что хотел меня увидеть?
Он приоткрыл глаза, посмотрел снизу вверх...и улыбнулся так тихо, что сердце дрогнуло.
— Не задавай вопросов, на которые ты и так знаешь ответ.
Ландо лежал у меня на коленях, как человек, который наконец нашёл единственное место, где хочет быть. Его дыхание было ровным, тёплым, а взгляд — таким спокойным, будто все медиа, перелёты и стресс остались в другой вселенной.
Я провела рукой по его волосам — и он тихо выдохнул, прикрыв глаза.
— Ты должен идти в свой номер, — сказала я осторожно.
Он не пошевелился.
— Нет.
— Ландо...
— Нет, — повторил он, уже открыв глаза и глядя на меня снизу-вверх, как будто читает мысли. — Я остаюсь здесь.
— На моей кровати? — приподняла я бровь.
Он перевёл взгляд на подушки, потом снова на меня.
— А где ещё? На потолке?
Я закатила глаза:
— У тебя есть собственный номер. Большой. Комфортный.
Он вздохнул тяжело, как будто я заставляю его идти на каторгу.
— Да, но там нет тебя.
Сердце предательски дрогнуло.
— Ландо, ты должен хотя бы принять душ, — сказала я, пытаясь притвориться строгой. — После перелёта, дождя... ты весь мокрый.
Он посмотрел на свою худи, на мокрые кончики волос, и вместо того чтобы согласиться — улыбнулся. Дерзко. Тепло. Невероятно красиво.
— Может быть... позже, — протянул он, проводя пальцами по краю моего халата. — Мне и так хорошо.
— Тебе хорошо, потому что ты лежишь, как кот, и не двигаешься, — фыркнула я.
— Нет, — он медленно сел, держа меня за талию. — Мне хорошо, потому что я рядом с тобой. И ты... — его взгляд стал мягче, теплее, глубже, — такая красивая, что я не хочу никуда идти.
Я сглотнула. Он подался ближе, почти касаясь моего плеча.
— Знаешь, что самое ужасное? — шепнул он.
— Что?
— Что я на самом деле собирался пойти к себе. Но потом увидел тебя... и все планы исчезли.
Он чуть наклонил голову, словно изучая меня при мягком свете лампы.
— Я останусь здесь, — произнёс он уже тише, почти серьёзно. — Только сегодня.
— Ты уверен?
Он кивнул.
— Да. Потому что завтра ты уже будешь работать весь день, и я едва тебя увижу. И я... хочу это время с тобой. Любое.
Я не знала, что ответить. И он, конечно, воспользовался паузой, чтобы придвинуться ещё ближе.
— Но душ всё равно нужен, — сказала я наконец, снова стараясь выглядеть строгой.
Он улыбнулся уголком губ:
— Тогда иди со мной, чтобы я точно пошёл.
Я покачала головой, но смех всё равно сорвался.
— Ландо!
— Что? — он сделал вид, что абсолютно невинен. — Я не могу просто так оставить тебя здесь одну. В халате.
Я толкнула его в плечо. Он засмеялся. И, наконец, нехотя поднялся с кровати.
— Ладно, хорошо, — сказал он. — Душ. Но если через пять минут я снова буду здесь, ты не удивляйся.
Он подошёл к двери ванной, остановился, обернулся...
— Мави? — тихо.
— Да?
— Не убегай.
— Я не собираюсь.
Он улыбнулся — та самая тёплая, чистая, почти мальчишеская улыбка — и зашёл в ванную.