11
У входа в Café de Paris
Когда Ландо припарковал Porsche у самой площади, сердце чуть подпрыгнуло. Де Пари — шум, свет, террасы, официанты в белых рубашках, запах свежего кофе и сливочного круассана. Люди — в дорогой одежде, машины — как из коллекции.
Ландо вышел первым и обошёл машину, открывая мне дверь. И, как всегда, чуть наклонился, чтобы я смогла выйти, держа меня за руку чуть дольше, чем нужно.
— Осторожно, — тихо сказал он.
Я улыбнулась и быстро забрала руку — мы же «держимся».
Ксавье вышел с другой стороны, хлопнув дверью так громко, что Ландо закатил глаза.
— Вот и мы, — сказал он бодро. — И надеюсь, сегодня все будут вести себя прилично.
— Ты намекаешь на Ландо? — спросила я.
— Всегда, — ответил Ксавье.
За столиком Макс уже ждал нас. Он встал, как только увидел Ландо — высокий, с максимально открытой и доброй улыбкой.
От него на два метра ощущалась та редкая энергия людей, которые никого не осуждают и всем рады.
— Брат! — сказал он и обнял Ландо так, будто не видел его десять лет.
— Макс, — Ландо улыбнулся — по-настоящему, тепло. — Ты всё тот же.
— Как и ты, только... — Макс посмотрел на него сверху вниз и поджал губы. — Чуть круче. Но, знаешь, я не удивлён.
Потом его взгляд переключился на меня.
— А это...?
— Мави, — сказала я, протягивая руку.
Макс взял её двумя руками сразу — мягко, аккуратно.
— Я очень рад познакомиться. Я слышал о тебе столько, что, кажется, знаю наполовину твою биографию.
Я медленно повернулась к Ландо.
Он смотрел куда угодно, только не на меня.
— Правда? — спросила я, прищурившись.
Макс рассмеялся:
— О, да. Но не переживай — я храню секреты лучше, чем он.
И он подмигнул Ландо так, что тот уткнулся в меню.
Сзади подошла девушка — длинные тёмные волосы, карие глаза, очень милая, с лёгкой улыбкой:
— Привет. Я Пьетра, девушка Макса.
— Привет, — сказала я. — Очень приятно.
Она обняла меня, как будто мы знакомы сто лет.
— Мы смотрели твои фото с яхты! Ты такая красивая! — сказала она искренне.
Ландо подавился воздухом. Ксавье закатил глаза, а я попыталась не краснеть.
Расположение за столом Стул Макса — справа.
Пьетра — напротив. Ксавье — по диагонали.
И наконец Ландо...
Он взял стул рядом со мной. Не через стул. Не напротив.
Сбоку. Настолько близко, что локти почти касались.
Но он держался. Руки внизу, сидит ровно, смотрит в меню с видом «я спокоен и уравновешен».
Только я заметила, как его нога иногда касается моей — лёгко, почти незаметно.
Но тут же отодвинулся на пару сантиметров.
Слишком аккуратно.
Макс заметил. Конечно заметил — у него глаза как сканер.
Он кашлянул, прикрыв рот:
— Так. И... как давно вы знакомы?
— О, с детства, — ответила я.
— Ага, — добавил Ландо. — Она... всегда была рядом.
Макс приподнял бровь:
— Звучит... значимо.
Пьетра улыбнулась:
— Очень мило звучит. Прямо как в фильмах.
Ксавье схватил своё меню и спрятался за ним, как щитом.
А я — я чувствовала, как Ландо рядом сидит спокойно, но каждая мышца у него напряжена.
Он будто держал себя, чтобы не положить руку на мою. Не наклониться ближе. Не смотреть слишком долго.
Вместо этого он только тихо спросил, наклоняясь ко мне:
— Ты нормально?
И взгляд...взгляд был таким тёплым, что мне хотелось укрыться им как пледом.
— Да, — ответила я, — всё нормально.
— Хорошо, — сказал он. — Просто рядом со мной можно расслабиться.
Я повернулась к нему:
— Это ты расслабься. Ты выглядишь так, будто я — твоя скрытая миссия.
Он отвернулся, прикрывая улыбку.
Первые минут десять мы сидели более-менее спокойно — делали вид, что рассматриваем меню, слушали шум террасы, наблюдали, как официанты бегают между столиками. Но Пьетра, милейшая на вид, оказалась крайне любопытной.
Она повернулась ко мне, подперев подбородок ладонью:
— Мави, а где ты вообще училась? У тебя такой английский... без акцента.
Я улыбнулась.
— В университете в Штатах. Финансовый факультет. Закончила буквально пару недель назад.
— В США? — Пьетра аж выпрямилась. — Вот это да!
Она мягко хлопнула ладонями по столу.
— Какая умница. Уехать так далеко, в другой мир... мне бы смелости хватило максимум на Барселону.
Я рассмеялась.
— Там было тяжело, но интересно.
— Полагаю, тяжело ещё и потому что, — она наклонилась ближе, — Ландо всё это время был далеко.
Ландо моментально приподнял бровь.
— Пьетра, — сказал он предупреждающим тоном.
— Что? Я просто спрашиваю, — она невинно улыбнулась. — Мне любопытно.
Ксавье тихо фыркнул, а Макс скрывал улыбку, уткнувшись в меню.
— Так ты и правда училась там одна? — продолжила Пьетра. — Вся семья в Британии?
— Да, — кивнула я. — Мы с братом...
— О, у тебя есть брат? — удивилась она.
— Ага, — я кивнула в сторону Ксавье. — Это он.
Пьетра моргнула... потом перевела взгляд на Ксавье... потом снова на меня.
— Подожди, — она наклонилась ближе, будто услышала откровение. — Вы с Ксавье брат и сестра?
— Да, — сказала я, не понимая, к чему такой шок.
— Настоящие? Родные? Один дом? Одни родители?
— Да, — повторила я, уже улыбаясь от её реакции. — Всё как обычно.
— Боже... — Пьетра прикрыла рот ладонью. — Просто вы такие... разные!
— Это мягко сказано, — вставил Ксавье, отпивая воду. — Если бы ты видела, сколько раз она меня пыталась прибить.
— Потому что ты это заслуживал, — автоматически ответила я и закатила глаза.
Пьетра засмеялась, Макс тоже, и атмосфера стала ещё теплее.
Но дальше Пьетра осторожно спросила:
— А как ты вообще познакомилась с Ландо?
Я чуть замялась.
Ландо поднял голову — медленно, как будто собирался контролировать каждое моё слово.
— Мы... соседи, — начала я.
— С самых пелёнок, — добавил Ксавье.
— Да, — подтвердила я. — Наши семьи были всегда близки.
— Оооо, — протянула Пьетра. — То есть это... детская дружба?
— Которая пережила годы, — вставил Ландо.
Макс ухмыльнулся:
— И, по-моему, не просто пережила.
Я почувствовала, как Ландо едва заметно толкнул Макса ногой под столом.
Пьетра же смотрела на меня с искренним интересом:
— Мне кажется, вы с Ландо очень хорошо смотритесь рядом. Есть такое спокойствие между вами... будто вы знаете друг друга на каком-то другом уровне.
Я посмотрела на Ландо.
Он — на меня.
Тепло. Тихо. Долго.
Но первым отвёл взгляд он — будто не хотел выдать слишком много.
— Это всё иллюзия, — сказал он, хотя голос звучал слишком мягко, чтобы это была правда. — Она просто привыкла терпеть меня.
Я усмехнулась:
— Ага. С детства терплю.
Пьетра рассмеялась:
— Значит, тебе медаль нужно дать.
Ксавье поднял бокал воды:
— Я давно это говорил!
Макс улыбался, наблюдая за нами, будто уже всё понял.
А Ландо...он сидел рядом, держался за спинку стула, будто это единственное, что не позволяло ему взять меня за руку прямо сейчас.
Пьетра сделала глоток коктейля и повернулась ко мне так, будто у неё появилась новая идея:
— Мави, расскажи что-нибудь из детства. Или давайте Ксавье расскажет! Он же точно знает пару историй.
— Нет, — сразу сказала я и подняла руку. — Ксавье, молчи.
— Вообще-то, — протянул он, поправляя салфетку, — есть одна легендарная история...
— Нет! — повторила я, уже полушёпотом.
Пьетра захлопала ладошами:
— Какая? Ну пожалуйста!
Ксавье улыбнулся слишком невинно, чтобы быть честным.
— Мави было шестнадцать, — начал он. — И она решила, что стала взрослой. По-настоящему. Поэтому... сбежала в клуб.
— Чёрт, — прошептала я, закрывая лицо рукой.
Макс начал смеяться. Пьетра наклонилась вперёд.
— В клуб? В шестнадцать?!
— Да, — подтвердил Ксавье, — в мини-юбке, которая была меньше её терпения. В топе, который увидел весь город. В каблуках выше самой Эйфелевой башни. И сделала вид, что это всё — очень естественно.
Пьетра почти легла на стол от смеха.
— Боже... Я хочу увидеть фото!
— Нет фото, — быстро сказала я.
Сбоку послышался тихий смешок.
Я обернулась — Ландо. Он сидел ровно, спокойно, локоть облокочен на спинку стула, губы растянуты в маленькой, очень мягкой улыбке. Он не смеялся громко, не комментировал — просто смотрел на меня тепло, будто это всё не стыдная история, а что-то милое.
Ксавье продолжал:
— И я приезжаю забирать её, а она выходит из клуба такая... — он широко развёл руками, — королева! Шаткая, но королева!
Макс взорвался смехом. Пьетра закрыла лицо ладонями.
А я смотрела на Ландо.
Он лишь чуть приподнял бровь и, всё с той же тихой улыбкой, произнёс:
— Я бы хотел это увидеть.
Я замерла.
— Нет, ты бы не хотел.
Он качнул головой.
— Хотел бы. Это... такое ты себе не позволила бы сейчас. И мне нравится думать, что я пропустил что-то важное из твоего... безумного периода.
Он сказал это мягко, без подкола — просто честно. От этого внутри стало ещё теплее, чем от солнца на террасе.
Пьетра снова наклонилась ко мне:
— Подожди. То есть вы втроём всё детство были рядом? Ты, Ксавье и Ландо?
— Да, — ответила я.
Пьетра задумалась...а потом выдала:
— Ох... теперь многое становится понятным.
Макс рассмеялся и шутливо толкнул Ландо плечом:
— Ну ты, друг, молодец. Вырос среди двоих и выбрал правильного человека, чтобы на него смотреть.
Ландо только сильнее улыбнулся.
Спокойно. Без слов. Но так, что мне пришлось отвернуться к бокалу воды.
Разговоры плавно перекидывались с одной темы на другую, но чем дольше мы сидели, тем больше я ощущала, что Ландо... рядом.
Настояще рядом.
Он слушал остальные разговоры, вставлял пару спокойных фраз, улыбался — всё как обычно. Но когда я смеялась, он смотрел чуть дольше. Когда я что-то рассказывала, чуть наклонялся ближе. И в эти моменты я чувствовала, как всё внутри меня мягко дрожит.
Пока неожиданно...
Пальцы. Тёплые. Осторожные.
Его рука тихо, так тщательно, будто он боялся меня спугнуть, скользнула под столом к моей. Сначала — просто касание кончиками пальцев. Проверка. Разрешение.
Я не отдёрнула руку.
Тогда он лёгкой дугой накрыл мою ладонь своей. Тепло прошлось током по всей коже.
Никто наверху ничего не видел — Макс как раз оборачивался, чтобы позвать официанта, Пьетра смотрела в меню, Ксавье переписывался в телефоне.
Только мы знали.
Только мы чувствовали.
Его большой палец медленно провёл по косточке на моём запястье — осторожно, будто боялся надавить. Просто мягкое, невесомое поглаживание.
Я подняла голову. Ландо уже смотрел на меня.
В его глазах не было ни огня, ни ревности, ни бравады. Только спокойная, тёплая уверенность, от которой хотелось раствориться.
Он улыбнулся — почти незаметно.
И только тогда убрал руку.
Как будто сказал всё, что хотел, без единого слова.
Макс посмотрел на часы и резко хлопнул ладонью по столу:
— Окей, ребята, нам пора. У нас бронь на трамвайчик в порт. Мы будем опаздывать!
— Какой трамвайчик? — спросил Ксавье.
— Тот, что Пьетра хочет сфотографировать уже три дня, — сказал Макс, вставая. — Если мы снова провалим — я буду жить в вечном "я же говорила".
Пьетра толкнула его локтем:
— Потому что я говорила!
Мы засмеялись, и они начали собирать свои вещи.
— Мави, было очень приятно познакомиться! — Пьетра обняла меня так крепко, будто мы подруги сто лет. — Ты такая классная. Хочу ещё встретиться!
— Конечно, — улыбнулась я.
Макс пожал мне руку — тёпло, доброжелательно:
— Теперь понятно, о ком Ландо говорил в детстве.
Я едва не подавилась воздухом:
— Что?
Ландо тихо ударил его локтем:
— Макс.
— Всё-всё, — засмеялся тот. — Секреты хранятся.
Пьетра взяла Макса под руку и, подмигнув мне напоследок, потащила его к выходу.
— До скорого! — крикнула она.
Когда они вышли, тишина в пространстве стала другой. Слишком спокойной. Слишком... интимной.
Я почувствовала, как Ландо чуть повернулся ко мне.
— Ну что, — тихо сказал он. — Теперь мы остались втроём.
Ксавье как раз смотрел в телефон и даже не заметил.
Я сделала вид, что потягиваю воду, чтобы скрыть мысли.
Но внутри всё стучало только об одно:
его рука... его пальцы... это тихое прикосновение...
И мысль, которую я пыталась спрятать, упорно возвращалась:
Если он так держит руку...как же он будет держать меня.
Мы вышли из Café de Paris на яркий, слепящий солнцем воздух. Шума стало больше — туристы, машины, смех, звон бокалов, вспышки камер у входа в казино. Монако жило своей обычной дорогой, гламурной жизнью.
Мы шли к машине: Ксавье — чуть впереди,
я — рядом с Ландо.
И в какой-то момент его рука едва коснулась моей спины — не удерживая, не требуя, а будто просто проверяя, рядом ли я.
Я почувствовала это сразу. Он тоже — потому что его рука слегка напряглась от прикосновения.
Но дальше мы пройти не успели.
— ЛАНДО?!
— О БОЖЕ, ЭТО ОН!
— Можно фото?!
Группа туристок внезапно вынырнула буквально из ниоткуда. Девочки — лет по двадцать, может, чуть младше. Футболка McLaren на одной, кепка команды на другой.
Они были взволнованы так, будто увидели не человека, а полубога.
Ландо остановился мгновенно — привычно, профессионально. Сразу натянул ту фирменную улыбку, которая всегда сводит толпу с ума.
— Конечно, — сказал он мягко. — Подойдите.
Они окружили его так быстро, что я едва успела отойти на шаг, чтобы не попасть кому-то под локоть.
Ксавье обернулся, но ничего не сказал — просто дождался нас чуть дальше.
Ландо фотографировался, подписывал кепку, спрашивал, откуда они приехали. Он был удивительно добрым, тёплым, внимательным — совсем не тем громким пацаном, которого я помнила в детстве.
Он по-настоящему уважал людей, которые приходили к нему.
Одна девушка взволнованно спросила:
— Ты можешь улыбнуться... ну... так, как на подиуме?
Он рассмеялся:
— Я всегда улыбаюсь одинаково.
Нет. Не одинаково. Я это знала. Я видела.
Он посмотрел на меня боковым взглядом, будто проверяя: эпизод прошёл безопасно?,
я не испугалась?, он не перешёл границу?
Я выдержала его взгляд.
Одна из фанаток попросила сфотографироваться вместе с ним. Он кивнул, подошёл ближе...
И пока они выстраивались, его рука тихо коснулась моей — очень слегка — как будто случайно опираясь.
И тут же убралась.
Для мира — ничего. Для меня — всё.
Через пару минут девушки ушли, смеясь и обсуждая, какой он «живой» и «реальный».
Ландо посмотрел мне в глаза:
— Ты в порядке?
— Да, — ответила я. — А ты?
Он посмотрел на то место, где была моя рука.
— Я — да, — сказал он тихо. — Пока ты рядом.
И пошёл к машине.
А я шла следом, чувствуя, как внутри меня всё медленно, но увереннее становится чем-то похожим на... опасное.
~
Мы поднялись лифтом на самый верх. Ландо держал двери ладонью, пропуская меня первой, будто это было его личное правило.
Ксавье вошёл последним, глядя в телефон.
Как только мы переступили порог, он резко остановился.
— Так, ребят... — сказал он, повернувшись к нам. — Мне надо кое-что сказать.
Я и Ландо одновременно подняли головы.
— Только не говори, что опять потерял кошелёк, — пробормотал Ландо, снимая куртку.
— Нет. — Ксавье убрал телефон в карман. — Мне только что написали... на ту работу, куда я отправлял резюме. Помните?
Он сделал паузу.
— Я... прошёл.
Я почувствовала, как улыбка расползается по лицу.
— Серьёзно?! — я подошла ближе. — Это же круто!
— Да, — Ксавье улыбнулся, но по его глазам было видно — новости важные. Серьёзные.
— Мне нужно уехать через пару дней. Очень быстро. Они хотят, чтобы я приступил сразу.
— Куда ехать? — спросил Ландо.
— Лондон, — ответил Ксавье. — На время. А там — посмотрим.
Ландо поднял бровь.
— Значит, ты оставишь меня с Мави вдвоём? Представляешь, что может случиться?
Ксавье фыркнул.
— С тобой? Всё что угодно. Но... — он посмотрел на меня, потом снова на брата, — я думаю, вы справитесь.
Я даже не успела что-то сказать — он уже развернулся к коридору.
— Я пойду паковать вещи. Срочно. Если что — я на связи. Не шумите сильно.
Я прикусила губу.
— Ксавье... поздравляю. Правда.
Он улыбнулся и подмигнул:
— Спасибо. А вы... ведите себя прилично.
— Это ты скажи Ландо, — парировала я.
— Я? — Ландо сделал вид, что оскорблён. — Я образец приличия!
— Ага, — отозвался Ксавье из коридора. — С таким взглядом, каким ты смотришь на мою сестру? Конечно.
Ландо захлопнул дверь коридора ему вслед.
Я тихо рассмеялась.
Тишина после ухода
Квартира стала другой. Сразу. Будто воздух стал плотнее, теплее, ближе.
Ландо стоял возле кухни, пальцы его барабанили по столешнице. Он не смотрел на меня сразу — будто собирался с мыслями.
— Ну... — наконец сказал он. — Кажется, мы остались одни.
— Не в первый раз, — ответила я спокойно.
Он всё-таки посмотрел.
Долго. Тепло. Не скрывая больше ничего.
— Но впервые... — сказал он тихо, — так.
Я медленно сделала шаг вперёд.
— Так — это как?
Он подошёл ближе. Не спеша. Как хищник, уверенный, что его добыча никуда не денется — и не хочет деваться.
Остановился прямо передо мной. Так близко, что я почувствовала тепло его кожи.
— Так, — сказал он, наклоняясь чуть ниже, — что у нас нет свидетелей.
Глаза потемнели. Дыхание стало тише.
— И я больше не должен делать вид, что мне не хочется быть рядом с тобой.
У меня перехватило дыхание.
— Ландо...
Он провёл пальцем по моей руке — так медленно, что мурашки пробежали по всей коже.
— Ты хочешь — я держу дистанцию.
Хочешь — делаю вид. Хочешь — молчу.
Он приблизился ещё на пару сантиметров.
— Но сейчас мы только вдвоём. И... я могу быть честным.
Мой голос дрогнул:
— И что ты хочешь сказать честно?
Он коснулся лбом моего лба.
— Что каждую секунду, что мы рядом, — я хочу приблизиться ещё сильнее.
Я не успела ответить — он добавил ещё тише:
— И что я, черт возьми, рад, что Ксавье уезжает.
Моё сердце ушло в пятки.
Его лоб всё ещё касался моего, а дыхание медленно скользило по губам. Мне казалось, что он услышит, как бьётся моё сердце.
Он чуть улыбнулся — совсем слегка.
— Знаешь... — начал он тихо, — я тут подумал.
— О чём? — мой голос был почти шёпотом.
Он провёл пальцем по моей щеке, таким лёгким движением, будто боялся, что я исчезну.
— Сегодня... мы можем наконец просто... быть вместе.
Не как "друзья с детства".
Не как "сестра Ксавье".
Не как "гостья в доме".
Он наклонил голову чуть вбок, изучая меня.
— А как... "я и ты".
От этих слов внутри всё перевернулось.
Он сделал шаг назад — не отдаляясь, а будто приглашая.
— Давай... — он кивнул в сторону гостиной, — посмотрим фильм?
Только ты и я. Ни свидетелей. Ни правил.
Я сглотнула.
— Ландо... фильмы со мной обычно заканчиваются тем, что ты засыпаешь через пять минут.
Он хмыкнул.
— Сегодня — не засну.
— Правда?
Он наклонился ближе, губы почти коснулись моего уха.
— Если ты рядом... точно не засну.
Мурашки прошли по всей коже.
Я выдохнула:
— Ладно. Только фильм.
Он поднял бровь:
— Только фильм?
— Ландо.
— Я спрашиваю уточнить, — усмехнулся он. — Правила важны.
Я хотела ответить, но он уже взял меня за ладонь — мягко, уверенно — и повёл в гостиную.
Он включил наугад какой-то фильм — но никто из нас даже не посмотрел название.
Мы сели рядом. Слишком рядом.
Его рука сначала лежала на спинке дивана.
Потом ближе к плечу. Потом ещё ближе.
Через минуту она легла мне на талию.
— Это... — я повернула голову. — Это твой способ "не переходить границы"?
Он посмотрел прямо в глаза.
— Это мой способ... быть честным, — сказал он.
Я ничего не сказала. Просто смотрела. И он понял.
Его пальцы медленно скользнули по моей талии, поднялись выше — к ребрам, к месту под грудью — не дерзко, а будто он боялся дышать громко.
Я почувствовала, как всё внутри меня плавится.
— Мави... — его голос стал ниже, — если я сделаю ещё один шаг... ты остановишь меня?
Я выдохнула медленно, чувствуя, как сердце бьётся в горле.
— Нет.
Он приблизился...Медленно, словно растягивая каждую секунду...
И поцеловал меня.
Но этот поцелуй был не таким, как в первый раз на закате. Он был мягким. Внимательным. Тёплым. Таким, будто он держал во рту моё сердцебиение.
Его ладонь с талии поднялась выше и лёгла на моё лицо, большой палец провёл по щеке.
Он оторвался на полсекунды. Губы всё ещё касались моих.
— Вот так, — прошептал он, — я хочу быть честным с тобой.
И снова поцеловал — глубже, медленнее, теплее.
Фильм давно перестал существовать. Мир перестал существовать.
Были только мы. И то чувство, которое уже нельзя было прятать.