7
Мы добрались домой, когда город уже полностью утонул в огнях. Монако не спало — улицы гудели, где-то вдали доносился звук музыки и смеха, но в пентхаусе царила та самая тишина, которая бывает только перед чем-то важным.
Я сняла обувь у входа, Ландо открыл дверь и, придерживая её, пропустил меня вперёд.
— Прошу, — сказал он тихо.
Внутри пахло морем и его парфюмом. Я поставила сумку на комод и повернулась — он стоял рядом, почти вплотную. Мягкий свет от ламп отражался в его глазах, и на секунду стало трудно дышать.
— Спасибо за день, — сказала я. — Было... по-настоящему хорошо.
— Я рад, — ответил он. — Я давно не проводил день просто вот так. Без гонок. Без камер. С тобой.
Я почувствовала, как сердце пропустило удар.
Он стоял слишком близко — всего пара шагов, но казалось, что между нами уже ничего нет.
— Знаешь... — начал он, чуть тише. — Когда ты смеёшься, мне кажется, что я снова там, в детстве. Только теперь... всё другое.
Он говорил это почти шёпотом, и каждая его фраза будто касалась кожи. Я хотела что-то ответить, но не смогла — просто стояла, чувствуя, как в груди растёт то самое тепло, которое невозможно скрыть.
Он сделал шаг ближе.
— Мави... — сказал он тихо, почти не дыша.
Я подняла взгляд — и в этот момент дверь спальни распахнулась.
— О! — раздался бодрый голос Ксавье. — Вы уже вернулись!
Я отшатнулась, делая шаг назад, а Ландо замер, медленно обернувшись.
Ксавье стоял в дверях, в майке и спортивных шортах, с бутылкой воды в руках и самым довольным выражением лица на свете.
— Надеюсь, я ничего не прервал? — спросил он, хотя по глазам было видно — прекрасно знал, что именно прервал.
— Нет, — ответил Ландо, с усилием выдыхая. — Абсолютно ничего.
Ксавье ухмыльнулся.
— Ага, конечно. Просто проверяю, всё ли спокойно. Вы тут как будто из фильма вышли — романтический кадр, тихая музыка, взгляды... ну ты понял, Ландо.
Тот медленно повернул голову, глядя на него с таким выражением, будто мысленно уже убивал.
— Ксавье, — сказал он с ледяным спокойствием, — иди спать.
— Уже иду, уже иду, — сказал тот, всё ещё усмехаясь. — Не благодарите, что вовремя появился.
И, проходя мимо, шепнул Ландо почти незаметно:
— В другой раз повезёт больше, чемпион.
Ландо закатил глаза, тяжело выдохнул и бросил взгляд на меня.
— Боже, — пробормотал он. — Почему у тебя брат всегда появляется тогда, когда не надо?
Я рассмеялась, всё ещё не в силах сдержать улыбку.
— Потому что у него врождённый талант портить момент.
— Да уж, — сказал он, глядя мне в глаза. — Но момент всё равно был.
Он улыбнулся — тихо, чуть уставше, но по-настоящему. Я почувствовала, как внутри снова всё перевернулось.
И пока я уходила в свою комнату, он стоял в коридоре, глядя вслед. А когда я уже закрывала дверь, услышала, как он тихо сказал себе под нос:
— В следующий раз — без свидетелей.
Утро.
Я проснулась от запаха... чего-то подозрительного. Не кофе. Не тостов. Скорее, катастрофы.
С трудом открыв глаза, я натянула рубашку и босиком пошла на кухню. И, конечно, там стоял он.
Ландо. В футболке, с растрёпанными волосами, нахмуренный, сосредоточенный и окружённый облаком муки. На плите что-то кипело, рядом на столе лежала поваленная пачка хлопьев, а он, кажется, пытался перевернуть блин... ложкой.
— Что это? — спросила я, опершись о дверной косяк.
Он обернулся и улыбнулся — виновато, но гордо:
— Завтрак.
— Угу, — протянула я, подходя ближе. — Похоже на сцену преступления.
— Ну не всем везёт родиться кулинарным гением, — отшутился он, поднимая с пола полотенце. — Я просто хотел удивить.
— Удивить? — переспросила я. — Ландо, ты чуть не спалил плиту.
— Это был творческий процесс! — возразил он, но, когда я подошла к плите, сразу отступил. — Ладно, ладно. Профи за работу.
— Именно, — сказала я, закатывая рукава. — Смотри и учись.
Он облокотился на стойку, глядя, как я достаю яйца, масло, муку.
— Не думал, что ты так уверенно справляешься с кухней.
— Просто у кого-то должен быть контроль над ситуацией, — ответила я.
— А я что, не справляюсь?
— Если честно, — я бросила на него взгляд через плечо, — ты больше мешаешь, чем помогаешь.
— Неправда, — сказал он и подошёл ближе. — Я полезен. Вот, например... — Он протянул руку, чтобы придержать миску, но вместо этого задел её локтем, и мука взлетела облаком прямо в воздух.
— Ландо! — воскликнула я, отступая.
Он застыл на месте, весь в белой пыли, и тихо сказал:
— Эм... эксперимент не удался.
Я не выдержала — рассмеялась. Громко, искренне, до слёз. А он — глядя на меня, тоже засмеялся, стряхивая муку с волос.
— Знаешь, — сказал он, — если ты хотела добавить в утро немного хаоса, у тебя получилось.
— Это ты добавил хаос, — сказала я, всё ещё смеясь.
Он подошёл ближе, почти вплотную. На кончике моего носа осталась капелька муки, и, не говоря ни слова, он провёл пальцем, стирая её.
Секунда. Другая.
Я подняла взгляд — и поймала его глаза. Те самые, знакомые, родные, но сейчас совсем другие. Спокойные. Глубокие.
Он не улыбался. Просто смотрел.
Мир будто стал тише — ни звуков, ни запахов, только его дыхание рядом.
— У тебя... мука, — прошептал он, хотя уже всё стер.
— Ага, — ответила я тихо. — Спасибо.
Он улыбнулся чуть шире, как будто хотел что-то сказать, но в этот момент где-то в коридоре громко хлопнула дверь — проснулся Ксавье.
Мы оба одновременно отступили на шаг.
Ландо провёл рукой по волосам, тихо кашлянул:
— Так... я, наверное, всё же умею помогать.
— Конечно, — сказала я, стараясь не улыбаться. — Главное — эффект неожиданности.
И снова стала мешать тесто, чувствуя, как сердце стучит быстрее обычного.
Ксавье зашёл на кухню так тихо, что я даже не заметила. Он остановился у дверей, скрестив руки на груди, и просто наблюдал — на столе мука, я в фартуке, Ландо в майке с пятном от теста, и оба делаем вид, что всё под контролем.
— Ну что? — спросил Ландо, оборачиваясь. — Хочешь завтрак?
Ксавье не ответил сразу. Просто прищурился, уголки губ дрогнули, и он, улыбнувшись, сказал:
— Нет, спасибо. Мне и так всё ясно.
— Что ясно? — спросила я, поднимая бровь.
— Ничего, — ответил он с самым невинным видом. — Просто утро явно удалось.
И, не дожидаясь ответа, ушёл в свою комнату, оставив за собой след из подозрительно довольной улыбки.
— Он что-то знает, — пробормотал Ландо, глядя ему вслед.
— Он всегда что-то знает, — ответила я, ставя тарелки на стол.
— Опасный тип, — сказал он, кивая. — Нам придётся быть осторожнее.
— Осторожнее в чём? — уточнила я, но он только усмехнулся:
— В кулинарии. Конечно же.
После завтрака они вдвоём с Ксавье собирались куда-то. Я убирала со стола, когда услышала, как Ландо говорит из гостиной:
— Так, выезд через час. На яхту.
— На яхту? — переспросила я, выходя из кухни.
— Ага. Сегодня отдых. Без гонок, без шума. Море, солнце, всё как надо.
— Звучит неплохо, — сказала я, скрестив руки. — Только вот маленькая проблема.
Он повернулся, заинтересованно.
— Какая?
— Я не брала купальник.
Он на секунду замер, потом, конечно же, усмехнулся.
— Не взяла купальник... в Монако? — переспросил он, делая вид, что это величайшая трагедия.
— Не планировала кататься по Средиземному морю, — сказала я спокойно. — Моя ошибка.
— Исправим, — отозвался он, глядя прямо на меня. — Тут неподалёку бутик, мы заедем.
— Ландо, я не собираюсь покупать купальник из бутика за миллион евро, чтобы просто искупаться.
Он наклонил голову, чуть улыбаясь.
— Тогда тебе придётся плыть в одежде. Хотя... — он осмотрел меня с нарочитой задумчивостью, — думаю, даже так ты будешь выглядеть лучше, чем кто угодно в купальнике.
— Ландо, — сказала я, сдерживая улыбку, — прекращай.
— Что прекращать? — спросил он с самым невинным выражением. — Я просто констатирую факт.
Ксавье, проходя мимо, только бросил взгляд и, не удержавшись, хмыкнул:
— Ага, "факт". Я запомню этот день.
— Иди собирайся, — сказал ему Ландо, но тот уже ушёл, явно наслаждаясь ситуацией.
Я покачала головой.
— Вы — два взрослых мужчины, а ведёте себя, как подростки.
Дорога к порту заняла бы минут двадцать, если бы не одно "но".
— Нам нужно заехать кое-куда, — сказал Ландо, поворачивая руль.
— Куда "кое-куда"? — насторожилась я.
— В бутик, — ответил он совершенно спокойно, будто это очевидно. — Не могу позволить, чтобы ты страдала от отсутствия купальника в Монако. Это против законов Вселенной.
Я тяжело выдохнула:
— Ландо, я серьёзно... мне не нужен купальник за половину твоей зарплаты.
— Тогда выберем за треть, — невозмутимо сказал он.
Ксавье, сидящий рядом, рассмеялся:
— Боже, как будто я не знаю этот сценарий. Сейчас он будет ходить за тобой по магазину, давать советы и комментировать каждый купальник.
— Отлично, — сказала я сухо. — Тогда ты можешь остаться в машине.
— Ни за что, — ответил он с ухмылкой. — Такого шоу я не пропущу.
Ландо хмыкнул, паркуясь у витрины с золотыми буквами и видом на море.
— Ну всё, господа, представление начинается.
Бутик был светлый, с огромными зеркалами и кондиционером, который спасал от жары. Пока я перебирала вешалки с купальниками, мужчины стояли у входа, как два охранника с сомнительным чувством юмора.
— Помнишь, как вас вместе купали, когда вам было лет по три? — произнёс Ксавье с невинным видом, делая вид, что разглядывает витрину.
Я резко повернулась:
— Ксавье!
— Что? — он пожал плечами. — Просто говорю, что ты тогда тоже возмущалась, когда мама сказала, что Ландо должен "помочь тебе не бояться воды".
Ландо рассмеялся, облокотившись о стойку:
— Я тогда вообще герой был.
— Ты тогда спихнул меня в ванну, — напомнила я.
— Поддержал морально, — поправил он, с трудом сдерживая смех.
— Вам, двоим, явно весело, — сказала я, поворачиваясь к зеркалу и прикладывая купальник к себе.
— Очень, — ответил Ксавье. — У нас флешбеки. Ностальгия, так сказать.
— Ещё одно слово — и я выберу купальник, который ослепит вас обоих, — пригрозила я, и Ландо, не удержавшись, усмехнулся:
— Пожалуйста, выбери именно такой. Я даже заплачу за солнцезащитные очки.
Я повернулась к нему, прищурившись.
— Если ты не замолчишь, я скажу продавцу, что ты ищешь плавки в тон моему купальнику.
Он на секунду завис, потом рассмеялся, тихо и искренне.
— Ладно, сдаюсь, — сказал он, поднимая руки. — Твой раунд, Мави.
— Все мои раунды, — парировала я, проходя мимо.
Ксавье качнул головой, глядя на нас:
— Вот почему я не спорю с вами двоими. Вы — катастрофа. Синхронная, но катастрофа.
Когда я наконец выбрала купальник — простой, чёрный, без лишнего блеска — Ландо стоял у кассы, облокотившись на стойку и что-то тихо говорил продавщице. Она смеялась, явно очарованная, и когда он заметил мой взгляд, просто подмигнул.
— Готово? — спросил он, забирая пакет.
— Готово, — ответила я, с трудом скрывая улыбку.
— Отлично, — сказал Ксавье, направляясь к выходу. — Теперь я наконец увижу, как взрослая версия моего детства обижается в купальнике.
— Ксавье! — возмутилась я, но он только рассмеялся.
Ландо, выходя за ним, наклонился ко мне и шепнул:
— По-моему, он просто завидует, что я тогда первый тебя "спасал".
— Скорее, столкнул, — ответила я, проходя мимо.
Он усмехнулся:
— Не отрицаю. Но, кажется, ты всё равно идёшь за мной.
Я хотела что-то ответить, но его улыбка — тёплая, уверенная, слишком своя — выбила все слова.
Порт сиял под солнцем, будто весь город решил похвастаться своим блеском. Яхты стояли в ровных рядах, белые, сверкающие, с отражением в воде — словно игрушечные. Мы припарковались у причала, и тишина на секунду сменила весь шум дороги.
— Ну вот, — сказал Ландо, выходя из машины, — море, солнце и ни одной камеры. Почти рай.
— Почти, — откликнулся Ксавье, подтягивая рюкзак. — Если не считать твоих "фактов" и её сарказма.
— Мой сарказм — это механизм выживания, — ответила я, открывая багажник.
Ландо улыбнулся, подходя ближе.
— А без него тебе было бы скучно.
— Сомневаюсь, — сказала я, но уголки губ всё равно дрогнули.
Он заметил, конечно.
Как всегда.
Мы направились к яхте.
Ксавье пошёл первым, проверяя всё на палубе — он, как обычно, был в роли организатора.
А я задержалась у трапа, глядя на воду.
Она была нереально прозрачной — видно даже песок на дне, и солнечные блики плясали, будто зовя вниз.
— Боишься? — тихо спросил Ландо, остановившись рядом.
— Я — нет, — ответила я, глядя прямо перед собой. — Просто думаю, что море никогда не выглядит одинаково. Сегодня оно спокойное, а завтра может утянуть кого угодно.
— Глубоко, — сказал он. — Типично ты. Даже в отпуске философствуешь.
— А ты — типично ты. Всё превращаешь в шутку.
Он усмехнулся.
— Потому что с тобой иначе нельзя. Ты сразу начинаешь анализировать мои слова.
— Потому что твои слова — это всегда вызов.
Он посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно.
— А ты всегда принимаешь вызов.
Я отвела взгляд, делая вид, что рассматриваю канат у трапа.
— Просто иду вперёд.
— Вот именно, — сказал он и кивнул на яхту. — Тогда пошли.
Ксавье стоял у управления, проверяя приборы.
— Всё в порядке, — сказал он. — Можно отплывать.
Ландо легко спрыгнул на палубу, уверенно, будто родился здесь. Я последовала за ним — ветер тронул волосы, солнце упало на лицо.
— Ну что, — сказал он, повернувшись ко мне. — Готова к "дню без гонок"?
— Готова, если ты обещаешь не делать из него цирк.
— Я ничего не обещаю, — ответил он, усмехаясь.
— Прекрасно, — сказала я, закатывая глаза. — Тогда я займусь чем-то полезным — найду, где можно просто посидеть спокойно.
— Ты можешь хоть на миг просто расслабиться? — спросил он, будто действительно заинтересованный.
Я посмотрела на него.
— Если ты хотя бы на минуту перестанешь говорить.
Он рассмеялся и поднял руки:
— Ладно, молчу. До первого тоста.
Ксавье, наблюдая за нами, усмехнулся:
— Вот теперь всё как в детстве. Только теперь никто не плачет, когда Ландо говорит лишнее.
— Не зарекайся, — сказала я, проходя мимо.
— Ага, — добавил Ландо. — В этот раз я хотя бы не деру никому нос.
— Пока что, — ответила я, не оборачиваясь, и услышала его тихий смех позади.
Я села на край палубы, опустив ноги над водой. Море было спокойным, голубым, до невозможности чистым. Ксавье крутил что-то у штурвала, а Ландо, конечно, подошёл следом.
— Если бы кто-то сказал мне десять лет назад, что я буду вот так, посреди Монако, с вами двумя, — сказал он, — я бы не поверил.
— Почему? — спросил Ксавье.
— Потому что тогда мы все думали, что дружба — это навсегда, — ответил он, глядя на море. — А потом жизнь начинает разбрасывать нас по миру.
Я посмотрела на него, не ожидая такой серьёзности. Но он улыбнулся, будто сам себя вернул в привычный тон:
— Ладно, не слушайте. Это солнце. Оно делает меня философом.
— Или просто честным, — сказала я тихо.
Море распласталось вокруг — чистое, голубое, будто зеркало, которое отражает всё, кроме мыслей. Солнце припекало, воздух был тёплым, ветер трепал волосы. Ксавье, конечно, уже обосновался у носа яхты с бутылкой воды и наушниками, полностью в своём мире.
А вот Ландо был слишком активен, чтобы просто лежать.
— Всё, хватит сидеть, — сказал он, подходя ко мне. — Мы на яхте, Мави, а не в библиотеке.
— Я отдыхаю, — ответила я, не открывая глаз. — Это тоже активность.
— Нет, — сказал он, беря с палубы один из надувных кругов. — Активность — это веселье.
Я приподнялась на локтях.
— Ландо, только не говори, что ты собираешься прыгнуть в воду с этим кругом.
Он уже держал второй — розовый, с блёстками, который, кажется, предназначался явно не ему.
— А почему бы и нет? — ухмыльнулся он. — Говорят, блёстки добавляют уверенности.
— И потери самооценки, — добавила я, смеясь. — Ты выглядишь, как реклама лимонада.
— Отлично, — сказал он, — значит, я уже освежаю атмосферу.
Он протянул мне второй круг — обычный, голубой.
— Давай, пошли. Вода идеальная.
— Нет, — ответила я твёрдо. — Я не собираюсь прыгать с яхты в море с игрушкой, как пятилетняя.
Он прищурился, подходя ближе.
— Значит, боишься?
— Не боюсь, — сказала я. — Просто не хочу.
— То есть боишься, — повторил он с самым наглым видом.
— Ландо.
— Мави.
Мы смотрели друг на друга пару секунд, и я уже знала — поздно.
— Даже не думай, — предупредила я, но он уже шагнул вперёд, схватив меня за талию.
— Ландо! — вскрикнула я, но было поздно.
Секунда — и мы оба в воздухе, круги летят следом, и вода с громким всплеском смыкается вокруг.
Холодная, солёная, но такая освежающая, что я забыла дышать и рассмеялась прямо под водой.
Когда вынырнула — он уже рядом, с мокрыми волосами и той самой довольной улыбкой.
— Вот видишь, — сказал он, держась за круг, — не так уж и страшно.
— Я тебя ненавижу, — ответила я, отплёвываясь от воды.
— Неправда, — сказал он. — Если бы ненавидела, не смеялась бы.
Я бросила в него пригоршню воды, и он сделал то же самое. Потом мы оба рассмеялись — громко, по-настоящему, так, как не смеялись, наверное, со времён детства.
Ксавье стоял на палубе, скрестив руки, наблюдая сверху.
— Вы двое — как сцена из рекламы минералки, — крикнул он. — Только громче!
— И счастливее! — выкрикнул Ландо, подбрасывая воду.
— Сумасшедшие, — пробормотал Ксавье, но в голосе звучала улыбка.
Мы плавали ещё минут десять. Пока солнце клонилось к горизонту, а я держалась за свой круг, Ландо подплыл ближе, почти вплотную.
— Знаешь, — сказал он, глядя прямо в глаза, — если бы мне кто-то сказал, что мы опять будем делать глупости вместе, я бы не поверил.
— А если бы мне кто-то сказал, что я позволю тебе сбросить меня за борт, я бы подумала, что это сон, — ответила я.
Он улыбнулся.
— Может, и сон. Только не факт, что я хочу просыпаться.
Я замерла на секунду — не из-за слов, а из-за того, как он это сказал. Спокойно, без флирта, без игры. Просто честно.
К вечеру море успокоилось. Солнце уже почти спряталось за линией горизонта, оставляя в небе розово-золотые полосы, будто кто-то нарисовал кистью прямо по воздуху. На палубе пахло солью, загаром и чем-то тёплым, почти домашним.
Ксавье возился с телефоном у носа яхты, время от времени фыркая от смеха, а я устроилась ближе к борту — ноги подогнуты, волосы спутались от ветра, и даже не хотелось их поправлять.
Ландо сел рядом. Не близко, но достаточно, чтобы чувствовать его дыхание, его присутствие. Некоторое время мы молчали.
— Знаешь, — сказал он тихо, — вот за такие вечера я люблю Монако.
Просто море, закат и никто не орёт в рацию.
Я усмехнулась:
— А я думала, ты любишь Монако за тусовки и фанатов.
— Нет, — сказал он, глядя вдаль. — Это просто шум. Настоящее вот.
Он говорил спокойно, но в голосе звучало что-то другое. Та редкая нотка, когда в нём исчезает вся бравада.
Ветер стал прохладнее. Я машинально обняла себя руками. Ландо заметил, ничего не сказал, просто потянулся и накрыл меня рукой за плечи. Не резко, без пафоса — так, будто это было естественно.
Тепло его кожи пробилось сквозь тонкую ткань футболки, и мне вдруг стало трудно дышать.
— Так лучше, — сказал он, почти шепотом.
— Ты неисправим, — ответила я, не поднимая взгляда.
— Возможно, — усмехнулся он. — Но если тебе теплее — значит, я всё делаю правильно.
Я хотела что-то возразить, но не смогла. Плечо под его ладонью будто стало тяжелее, а внутри — наоборот, слишком легко.
— Знаешь, — добавил он после короткой паузы, — иногда я думаю, что всё, что нужно человеку, это просто... чтобы рядом был кто-то настоящий.
Я повернулась к нему, и наши взгляды встретились. В его глазах отражался закат и я сама — с растрёпанными волосами и смешанным выражением лица.
— Ты серьёзен? — спросила я.
Он чуть усмехнулся, но без обычной насмешки:
— Впервые за день.
Мы ещё немного сидели так — молча, под шум моря.