8
Ночь на море всегда наступает быстро. Ещё минуту назад небо было фиолетовым, а теперь темнота рассыпалась по палубе, как бархат. Лампы давали мягкий жёлтый свет, а тихий шум воды стал единственным фоном.
— Всё, я спать, — сказал Ксавье, вытягиваясь после долгого зевка. — Завтра встану рано, море само себя не покатает.
— Спать? — переспросил Ландо. — Ты же обычно бодрствуешь до трёх ночи.
— Да, — кивнул тот. — Но вы вдвоём уже больше часа делаете вид, что беседуете о погоде, а на самом деле...
Он махнул рукой и хитро усмехнулся: — Пойду, не буду вам мешать.
— Мы говорили действительно о погоде, — возразила я.
— Ага, конечно, — пробурчал Ксавье и исчез вниз по лестнице в каюты, оставив лёгкое эхо смеха.
Мы с Ландо остались на палубе вдвоём.
Тишина стала другой. Не пустой — наполненной. Тонкой, как электрический провод.
Ландо облокотился на перила рядом со мной и, посмотрев вниз, спросил:
— Ты тоже спать будешь?
— Не уверена, — ответила я. — День был... насыщенный.
— Тогда проводи меня, — сказал он, кивнув в сторону кают.
— Зачем?
— Чтобы я не упал, — серьёзно сказал он. — Ты же видела: я способен на падения рядом с тобой.
Я закатила глаза, но пошла.
Мы дошли до коридора, где лампочки мягко освещали деревянные панели. Ландо остановился возле дверей своей каюты, но открывать не спешил.
— Слушай, — начал он, понизив голос.
Его лицо было близко, слишком близко для обычного разговора.
— Я тут подумал...
— О чём? — спросила я осторожно.
— О том, что ты сейчас закончила университет. И что ты чертовски умная. И что... — он медленно провёл рукой по затылку, — мой отец ищет людей в офис. В команду. В отдел финансов.
Я моргнула.
— Ты... предлагаешь мне работу?
— Не совсем, — сказал он. — Я предлагаю тебе возможность.
Он шагнул чуть ближе.
— И да, возможно, мне просто хочется, чтобы ты была не в США, не чёрт знает где, а... поближе.
Горло пересохло.
— Ландо...
— Что? — он улыбнулся, но взгляд был серьёзным. — Я же не прошу тебя вселяться ко мне. Пока.
— Пока? — я подняла бровь.
— Шучу, — сказал он...
Но не совсем. Шутка прозвучала слишком мягко, слишком честно.
— Подумай об этом. О работе.
Он тихо, почти неслышно добавил:
— И обо мне.
Тон был такой, будто он хотел сказать это уже давно.
Я не знала, что ответить. То, как он смотрел на меня в этот момент...это было уже не «Ландо, который подкалывает». Это было что-то другое. Гораздо ближе.
— Ладно, — сказал он, отступая на шаг, будто боялся сказать лишнее. — Спокойной ночи, Мави.
— Спокойной... — выдохнула я, но он уже открывал дверь.
И перед тем, как закрыть её, он повернулся ещё раз:
— И да... если услышишь ночью, как я падаю с койки — это я не драматизирую, мне просто без тебя скучно.
И дверь закрылась.
А я осталась стоять в коридоре, прижатая плечом к стене, с сердцем, бьющимся так, будто я всё ещё в целях безопасности держу его руку.
~
Рано-рано утром море было почти стеклянным. Солнце ещё не поднялось полностью — только намекало о себе слабым розовым светом. Тишина стояла такая глубокая, что казалось: если сказать хоть слово, оно упадёт в воду и утонет.
Я проснулась сама. Не от шума — его не было.
Просто... что-то внутри заставило открыть глаза.
Сначала я подумала, что ещё ночь. Но в щель двери проникал мягкий свет, и я решила подняться на палубу — посмотреть рассвет. И точно не надеялась увидеть их там.
Но увидела.
Ксавье сидел на краю дивана, укутанный в худи, с бутылкой воды и видом человека, который будто и не ложился. Ландо — рядом, босиком, в футболке, с растрёпанными волосами, с кружкой кофе в руках. Они что-то обсуждали тихо, почти шёпотом. Так тихо, что их голоса смешивались с плеском воды.
И оба — слишком бодрые для такого часа.
Они заметили меня почти одновременно.
— Доброе... утро? — сказала я, приподняв бровь. — Или у вас "не ложились"?
Ксавье усмехнулся, протирая глаза руками:
— Я спал. Час. Может, полтора.
— А я, — сказал Ландо, — вообще не спал.
Я моргнула.
— Почему?
Он пожал плечами, как будто то, что он не спал всю ночь, — совершенно нормально.
— Море шумело. Мысли шумели. Спать было... скучно.
Ксавье фыркнул:
— Перевожу: этот человек ходил по палубе и разговаривал с луной.
— Я не разговаривал с луной, — возмутился Ландо. — Я просто... думал.
— О чём? — спросила я прежде, чем успела себя остановить.
Он взглянул на меня.
Один раз. Тихо. Долго.
— Потом скажу, — ответил он слишком мягко, чтобы это была шутка.
Я сглотнула. Села рядом, обняв себя руками от утреннего прохладного ветра.
Ксавье встал. Протянул мне бутылку воды:
— Пей. На море утром всегда сушит.
— Спасибо, — сказала я.
Он потянулся, хрустнув спиной.
— Ну что... я пойду. Попробую ещё поспать. Может, сегодня получится взять нормальные два часа.
— Осторожно, — сказал Ландо. — Ты от недосыпа можешь упасть.
— Если упаду, то только тебе на нервы, — пробормотал Ксавье и ушёл вниз.
Мы остались вдвоём. Только шум воды. И дыхание. И тёплый свет восхода, который мягко ложился на его лицо.
Он посмотрел на меня снова.
Слишком спокойно. Слишком внимательно.
— Ты рано встала, — сказал он тихо.
— Проснулась сама, — ответила я. — Возможно, от мыслей.
— Интересно, — прошептал он. — О чём?
Я посмотрела вдаль. На розовую полоску над горизонтом. На море, которое переливалось серебром. На пустую палубу.
И всё это казалось фоном к одному ощущению:
он сидит рядом. Так близко. Так... по-другому.
— Не знаю, — ответила я честно. — Но что-то меня разбудило.
Он слегка наклонился вперёд.
— А меня что-то не дало уснуть.
Я повернула к нему голову. Его глаза были усталыми... но какими-то яркими, тёплыми.
— Мави, — тихо сказал он, — если я спрошу тебя кое-что... ты честно ответишь?
— Зависит, — сказала я.
— Хорошо, — он улыбнулся слабой, почти неуловимой улыбкой. — Тогда сначала честно: ты подумаешь о моём предложении? Насчёт работы... и всего остального?
Я вдохнула. Глубоко. Медленно.
— Да, — сказала я. — Подумать — да.
Он смотрел на меня так, будто услышал больше, чем я сказала.
— Хорошо, — сказал он ещё тише. — Тогда я дождусь твоего ответа.
Золотой свет упал ему на плечи, в волосы, в глаза — и это зрелище было таким неправильным, что я подумала:
Если это начало чего-то... я не уверена, что смогу от этого уйти.
Мы устроились завтракать на носу яхты.
Стол накрыли чем было: тосты, ягоды, фрукты, кофе — всё просто, но под утреннее море казалось почти идеальным.
Я сидела рядом с ними, всё ещё пытаясь проснуться полностью. Солнце окончательно поднялось, заливая палубу золотым светом, и воздух был свежий, солёный, чуть прохладный.
Ксавье ел как будто не ел три дня.
— Я готов жениться на этих панкейках, — заявил он, набирая очередную ложку.
— Не переживай, — сказал Ландо, — панкейки ответят тебе взаимностью.
Я хмыкнула, но не комментировала.
Телефон лежал рядом, прижимая уголок салфетки, и наконец я его взяла — чтобы снять рассвет, который был слишком красивым, чтобы просто оставить в памяти.
Я подняла телефон. Сделала первый кадр — розовое небо, гладкая тёмная вода, солнце, которое медленно поднимается из моря.
Потом... сделала второй. А потом третий.
— И что там такого интересного? — спросил Ландо, чуть наклоняясь ближе.
— Рассвет, — ответила я, не отводя камеры. — Очень красивый.
— Мм, — протянул он, глядя на экран. — Ага. Красиво.
Пауза.
— Но почему на всех трёх кадрах есть мы?
Я замерла. Потом фыркнула:
— Вас просто слишком много в кадре. Вы... мешаете горизонту.
— Значит, это судьба, — заявил Ксавье, вытирая рот салфеткой. — Мы — часть композиции.
— Скорее, шум на фоне, — парировала я.
— Эй! — возмутился Ландо. — В каком это месте я шум?
— Во всех, — ответила я спокойно.
Он покачал головой, сморщив нос:
— Потом покажешь фотки. Интересно, как я там получился.
— Это не селфи, — сказала я, закатывая глаза. — Твоя мания смотреть на себя — пугающая.
— Я просто люблю убедиться, что выгляжу хорошо, — сказал он невинным тоном.
— Ты всегда уверен, что выглядишь хорошо, — вставил Ксавье. — Даже когда похож на мокрую собаку.
— Эй! — Ландо подкинул в него виноградину. — Один раз! Один раз я упал с доски в дождь!
— Я видео сохранил, — напомнил Ксавье. — На всякий случай. Вдруг твои дети захотят посмотреть.
Я рассмеялась — настолько искренне, что сама удивилась. Эти двое... быть рядом с ними было хаосом, но приятным хаосом. Тем самым, который всегда заставлял меня улыбаться, даже если я не хотела.
Я снова посмотрела на экран. Рассвет. Море. Две знакомые фигуры рядом со мной — одна с улыбающимися глазами, другая с вечной ухмылкой.
Я увеличила кадр. Ландо сидел чуть ближе ко мне, чем казалось. Волосы взъерошены ветром, взгляд мягче, чем обычно. Ксавье — чуть дальше, задумчивый, но спокойный.
"Слишком красиво," — подумала я. И слишком неправильно.
— Что смотришь? — спросил Ландо.
— Рассвет, — повторила я.
— Ага, — сказал он тихо, всё ещё глядя на меня. — Конечно. Рассвет.
Когда яхта причалила обратно к берегу, солнце уже стояло высоко. Море сверкало, будто ничего не происходило — никакого почти-прикосновения, никаких взглядов, от которых становилось жарко.
Но всё происходило.
— Осторожно, — сказал Ландо, подавая мне руку, когда я собиралась спуститься.
— Я сама, — ответила я автоматически.
Но он не убрал руки. Просто слегка наклонил голову и сказал тише, чем нужно:
— Знаю. Но всё равно.
И в этот момент я не убрала руку.
Мы сошли на причал, и ветер с моря обдал лицо — тёплый, солёный, с запахом утренних булочек из ближайшего кафе. Люди проходили мимо, кто-то смотрел, кто-то фотографировал всё подряд — типичный Монако.
Но Ландо держался рядом настолько близко, что это выглядело почти... намеренно.
Он шёл в полшага от меня. Иногда его рука едва касалась моей — случайно, но НЕ случайно. Дважды он наклонился ко мне ближе, чем требовалось для разговора.
— Нормально себя чувствуешь после купания? — спросил он.
— Да. Почему?
— Потому что ты дрожала, — сказал он спокойно. — И это не от воды.
Я остановилась на секунду.
— Если ты снова будешь делать такие "наблюдения", я прыгну обратно.
Он усмехнулся:
— И я опять спасу. Привычка.
Я закатила глаза, но... улыбка всё равно выдала меня.
Ксавье шёл чуть впереди — и да, он видел всё.
Если раньше он бы тут же вставил комментарий, то сейчас... молчал. Просто бросал короткие взгляды через плечо, будто фиксируя каждый сантиметр дистанции между нами.
И эта дистанция уменьшалась. Слишком быстро.
Когда мы дошли до парковки, Ландо открыл передо мной дверь машины — так, будто это было абсолютно естественно.
— Спасибо, — сказала я, садясь.
— Всегда, — ответил он, задерживая взгляд на мне на секунду дольше, чем нужно.
Ксавье сел рядом с ним, пристегнулся, и именно в этот момент его губы дрогнули — лёгкая, хитрая улыбка.
Он наконец сказал первое за всё время:
— Интересно наблюдать, как некоторые люди НЕ пытаются скрыть свои эмоции.
Я напряглась.
— Это не про меня, надеюсь?
— Конечно нет, — ухмыльнулся он. — Это про Ландо. Ты только что чуть не упал, когда она мимо проходила.
Ландо бросил в него смертельный взгляд:
— Заткнись.
— Ага, — сказал Ксавье. — Так и запишу.
Я тихо захихикала, стараясь не смотреть ни на одного из них, потому что это превращалось во что-то слишком очевидное.
Ландо завёл машину и, глядя на дорогу, всё так же спокойно сказал:
— Мы можем заехать домой...
Пауза.
— Или не домой. Если хочешь пройтись — я покажу тебе ещё пару мест.
Он говорил это буднично, но интонация...
Интонация была другой.
Мягкая. Приглашающая. Опасно-красиво знакомая.
Я посмотрела на него. Его профиль, скулы, лёгкая щетина, рука на руле — уверенная, спокойная. Он выглядел так... будто уже решил что-то, а я — ещё нет.
— А Ксавье? — спросила я, чтобы скрыть собственное смущение.
— Ксавье может поспать, — сказал Ландо без секунды сомнений.
— Да, — подтвердил Ксавье. — Я всё равно вырублюсь через пять минут.
Пауза.
— Только, пожалуйста, не ведите себя так, будто я умер.
— Никто так не ведёт, — ответил Ландо, даже не моргнув. — Просто ты мешаешь эстетике.
— Заткнись, — усмехнулся брат.
Я смеялась. Настолько искренне, что сам смех пугал.
Потому что всё это — дорога, солнце, их подколы...и Ландо, который сидел слишком близко...чувствовалось как начало чего-то, что уже не остановить.
Мы подъехали к дому.
Солнце било в стекло машины, и после яркого порта дом показался почти слишком тихим — будто специально даёт место всем эмоциям, которые копились за день.
Ксавье вышел первым. Сделал два шага, остановился, зевнул слишком драматично.
— Всё. Я мёртв, — произнёс он, устало волоча ноги. — Если кто-то зайдёт ко мне в комнату — буду кусаться.
— Даже я? — спросил Ландо с ухмылкой.
— Особенно ты, — пробормотал Ксавье и поднялся наверх, даже не оглянувшись.
Мы с Ландо остались внизу.
Дверь наверху закрылась, и в доме воцарилась та самая густая тишина, которая бывает только когда третий человек исчезает из комнаты...и всё вдруг обостряется.
Я поставила сумку на стол, проходя на кухню за водой.
— Постой, — сказал Ландо.
Я обернулась. Он стоял, облокотившись на дверной косяк, руки в карманах шорт, глаза всё ещё тёплые от солнца... и опасно спокойные.
— Ты ведь обещала подумать насчёт прогулки, — начал он спокойно.
— Я говорила "позже", — уточнила я. — Не сейчас.
— Да, — кивнул он. — Я помню.
Пауза.
— Значит... вечером?
— Вечером, — согласилась я, чувствуя, что это слово само вылетает.
Он улыбнулся краем губ.
— Хорошо. Тогда в семь?
— В семь, — повторила я.
Он замолчал — но не ушёл. Смотрел. Долго, слишком внимательно. Так, будто пытался понять, что у меня в глазах — сомнение или ответ.
Я взяла бутылку воды из холодильника. Он медленно подошёл ближе, почти невесомо касаясь пальцами двери рядом с моим плечом.
— Знаешь... — сказал он тихо, почти шёпотом. — Мне нравится, что ты согласилась.
— Я согласилась не ради тебя, — прошептала я, не поднимая взгляда.
— Знаю, — улыбнулся он. — Но всё равно нравится.
Я заставила себя пройти мимо, сохраняя хоть какой-то контроль.
Он пропустил меня, но рука на секунду коснулась моей — не удержал, а будто проверил, почувствовала ли я.
Я почувствовала.
И слишком сильно.
Через пару минут мы разошлись по комнатам.
Я закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула.
Не сейчас. Не думай. Не строй ожиданий.
Но сердце уже выбивало свой ритм.
Спустя час я услышала, как Ландо ходит по дому, что-то переставляя, открывая окна — будто не мог найти себе места.
Иногда он останавливался прямо у моей двери.
Я слышала шаги. Потом — тишину. Он уходил.
И это было странно приятно. Слишком приятно.
Вечер подкрадывался медленно.
Небо становилось мягко-голубым, стены дома приобрели золотистый оттенок, и воздух наполнился жарой, перед которой ночь ещё не успела поднять свой ветер.
В шесть тридцать я услышала тихий стук в мою дверь.
— Мави? — голос был спокойным, но... будто сдерживающим что-то.
— Ты готова?
Я посмотрела на себя в зеркале — лёгкое платье, распущенные волосы, едва заметный румянец.
— Почти, — сказала я и подойдя к двери, задержала руку на ручке.
И почему-то в груди стало так тесно, будто за этой прогулкой скрывается намного больше, чем просто "посмотреть Монако".
Я открыла дверь.
И первое, что я увидела — как Ландо замер.
Просто застыл.
Глаза чуть расширились, взгляд скользнул сверху вниз, потом снова вверх, и он будто забыл, как дышать.
— Ты... — начал он, моргнув. — Ты серьёзно так собиралась меня убить?
— В смысле? — я поправила платье, делая вид, что всё под контролем. — Обычный наряд.
— "Обычный"? — переспросил он с полным, абсолютным неверием. Волосы у него слегка взъерошены, шея загорела, футболка чуть помята... и рядом с ним я действительно выглядела слишком собранной.
— Ну да, обычный, — повторила я, скрестив руки. — Платье, волосы, минимум макияжа.
Он что-то хотел ответить, но вдруг опустил взгляд вниз...и увидел их.
Мои оранжевые сланцы Hermès.
Его лицо...
Сначала — тишина. Потом — судорога на щеке. Потом — смех, который он едва сдерживал.
— Это что?.. — он наклонился ближе. — Ты серьёзно?
— Что "серьёзно"? — я сделал вид, что не понимаю.
— Сланцы.
— И что?
—СЛАНЦЫ.
Я закатила глаза:
— Обычные сланцы.
— Обычные сланцы... — повторил он, закрывая лицо рукой. — Ты в платье, выглядишь как грёбанная муза, и при этом... в сланцах за... — он наклонился, посмотрел на модель, — ...ладно, цену я вслух произносить не буду, я слишком тебя уважаю.
Я фыркнула.
— Эти сланцы удобные.
— Удобные? — он поднял на меня глаза. — Мави, да ими можно дом покупать.
— Ты преувеличиваешь.
— Я? — он шагнул ближе, почти вплотную. — Я преуменьшаю.
И тут он прикусил губу, стараясь не рассмеяться.
— Ладно, подожди, мне нужно... — он отвернулся, сделал три шага по коридору и, упершись ладонью в стену, тихо, но истерически рассмеялся.
Я скрестила руки.
— Ты закончил?
— Нет, — ответил он, поворачиваясь обратно. — Но я стараюсь.
Он подошёл ближе, медленно, собранно, уже без смеха в голосе.
— Слушай, — сказал он, глядя прямо на меня, — мне нравится всё. Платье, волосы, то, как ты смотришь.
Пауза.
— Но эти... шикарные сланцы, — он специально выделил голосом, — это просто вишенка на торте.
— Хочешь — могу снять, — сказала я холодно.
Он покачал головой.
— Нет.
Он говорил тише.
Гораздо тише.
— Они... твои. Это значит — они идеальные.
И вот тут смех исчез. Полностью.
Он смотрел на меня так, будто случайно увидел что-то слишком личное. Как будто эти глупые сланцы не испортили момент... а сделали его реальнее.
— Ну что? — спросила я, пытаясь восстановить дыхание. — Идём?
Он выдохнул.
— Да, — сказал он. — Но если хоть один человек на улице посмотрит на эти сланцы, я возьму тебя за руку, чтобы они знали — это всё по любви.
Я покраснела.
— Ландо...
— Что? — он улыбнулся широким, чуть нахальным, но очень тёплым выражением. — Я просто защищаю искусство.
Мы вышли из дома, и Монако встретило нас мягким тёплым воздухом, лёгким запахом моря и тем самым золотистым светом от ламп вдоль улиц. Город вечером был другой — притягательный, живой, и даже чуть интимный.
Ландо шёл рядом. Слишком рядом.
Когда мы подходили к порту, он лишь спросил:
— Готова увидеть лучший вид в Монако?
— Я думала, мы просто гуляем, — ответила я, делая вид, будто не чувствую, как сердце ускорилось.
— Гуляем, — подтвердил он. — Но с бонусами.
Он повёл меня вверх по узкой дорожке, которая вела к одной из смотровых площадок над портом. Небольшие ступеньки, каменные стены, вдали — огни яхт, и от каждой ступени вид открывался всё шире, ярче, красивее.
Мы поднялись.
И я остановилась.
Потому что...это было невозможно описать.
Порт под нами сиял, как гигантское ожерелье:
огни, отражения в воде, огромные белые яхты, дорога, где машины текли как светящиеся точки. А море — чёрное и блестящее, будто укрывало всё своим зеркалом.
— Вау... — выдохнула я.
Ландо стоял чуть позади, но достаточно близко, чтобы я ощутила тепло его плеча.
— Нравится? — спросил он тихо.
— Это... невероятно.
— Я знаю. — Он шагнул ближе, так, что между нами почти не осталось пространства. — Я всегда хотел показать это кому-то, кто тоже поймёт.
Я повернула голову — и его лицо было слишком близко. Тень от фонаря ложилась ему на скулы, глаза казались тёмными и глубокими, как море под нами.
— Так. — Я сделала вид, что отступаю назад. — А где тут подвох?
Он рассмеялся мягко:
— Никакого подвоха. Я просто хотел...
Пауза. Он смотрел прямо в глаза. Слишком открыто. Слишком честно.
— Хотел, чтобы ты увидела моё Монако. Не то, что все фотографируют. А то, что вижу я.
— И что ты видишь? — спросила я тихо.
Он не ответил сразу. Он просто подошёл настолько близко, что я почувствовала его дыхание.
— Сейчас? — прошептал он. — Тебя.
Мне пришлось отвернуться к морю, потому что иначе я...я бы точно не выдержала.
Ветер дунул сильнее. Волосы тронули лицо.
И вдруг — тепло.
Он тихо, почти несмело, но уверенно положил ладонь мне на плечо. Пальцы едва касались кожи — но от этого касания всё внутри сжалось.
— Замёрзла? — спросил он, но его голос звучал так, будто он прекрасно знал ответ.
— Нет, — ответила я слишком быстро.
Он улыбнулся — я услышала этот звук.
— Конечно, — сказал он. — Ты же всегда всё держишь под контролем.
И тут его рука скользнула чуть ниже по плечу...траектория была невинная, движение — легчайшее, но оно прошло по мне, как электричество.
Я выдохнула, чтобы не выдать себя.
— Ты специально? — прошептала я.
— Что? — наклонился он ближе, чуть коснувшись щекой моих волос.
— Я же джентльмен.
Слово прозвучало двусмысленно. Слишком двусмысленно.
Я повернулась к нему. Он не отступил.
И расстояния между нами почти не было.
— Ландо... — начала я.
— Что? — его взгляд скользнул по линии моих губ. — Я просто показываю тебе красивый вид.
— Тогда... — я сглотнула, — смотри на море.
Он улыбнулся:
— Не могу.
— Почему?
Он сделал шаг вперёд, отрезая мне отступление.
И тихо, серьёзно, почти опасно:
— Потому что ты гораздо красивее.
В этот момент...это был уже не просто вечерняя прогулка. И не просто дружба.