4
Спустя два дня.
Вечер был на удивление спокойным. Мама с тётей болтали на кухне — кажется, обсуждали какой-то новый рецепт, — а я лежала на диване, лениво листая ленту в телефоне. Из соседней комнаты доносились голоса Ксавье и Ландо: смех, редкие фразы, что-то про гонки. Я пыталась не слушать, но, как обычно, не получалось — их разговоры всегда звучали громче, чем нужно.
Когда Ксавье наконец вышел, держа две кружки кофе, я подняла взгляд.
— Значит, вы через пару дней обратно в Монако?
— Ага, — кивнул он, усаживаясь в кресло. — На неделю, может, чуть больше. У Ландо встречи, потом отдых.
Я вертела ложку в руках, глядя в кофе.
— Монако... — повторила я тихо. — Всегда хотела туда попасть.
— Так лети с нами, — сказал Ксавье, как будто речь шла о поездке в соседний город.
Я подняла глаза.
— Что?
— Серьёзно, — пожал он плечами. — У нас ещё есть места на самолёте. Почему бы нет?
Я невольно усмехнулась. Представить реакцию Ландо на эту идею было легко.
— А он не будет против?
— Он? — Ксавье хмыкнул. — Думаю, ему всё равно.
И, конечно же, как только он это сказал, дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял Ландо. Уложиные волосы, чёрная футболка, тот самый уверенный вид, будто он слышал каждое слово.
— Ему — это кому? — спросил он, чуть приподняв бровь.
— Тебе, — ответила я спокойно, делая вид, что меня это не смущает. — Ксавье предложил, чтобы я поехала с вами в Монако.
Он замер, взгляд — прямой, почти изучающий.
— Правда? — Голос стал ниже, чем обычно. — А зачем тебе в Монако?
Я не отвела взгляд.
— Просто захотелось посмотреть. Никогда не была.
Он наклонил голову, будто оценивая.
— Монако — не место для любопытства, — сказал он. — Там скучно. Жара, шум, гонщики на каждом углу.
— То есть таких, как ты? — уточнила я.
— Именно, — кивнул он, не моргнув. — Думаешь, выдержишь?
Я поставила чашку на стол.
— Знаешь что? Забудь.
И поднялась.
Он чуть прищурился, на губах мелькнула знакомая полусмешка.
— Я просто спросил.
— Конечно, — ответила я, проходя мимо. — У тебя ведь талант испортить даже самую простую идею.
— А у тебя — драматизировать, — бросил он мне вслед.
Я остановилась в дверях, обернулась.
— Просто напомню, кто первый начал.
И ушла, притворив дверь чуть громче, чем собиралась. Сердце билось быстрее, чем нужно. Раздражение было настоящим, но под ним — что-то другое.
Утро выдалось ясным, слишком тихим для дома, где обычно всё гудело с самого рассвета.
Я спустилась на кухню, сонная, в свитере, с чашкой кофе, и почти сразу услышала шум чемодана по полу.
Ксавье стоял у прихожей — уже одетый, собранный, спокойный. Складывал последние вещи в сумку, проверяя по списку. Я остановилась в дверях, облокотившись на косяк.
— Уже собираешься? — спросила я, делая вид, что просто так интересуюсь.
— Ага, — ответил он, не поднимая головы. — Через пару часов выезжаем.
— Понятно. — Я кивнула и сделала глоток кофе. — Ну... хорошего полёта.
Он поднял взгляд и нахмурился.
— "Хорошего полёта"?
— Ну да. Ты и Ландо же улетаете.
— Мы, да. — Он посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно, потом медленно сказал: — А ты почему не собираешься?
Я чуть не поперхнулась кофе.
— Что?
— Что слышала. Чемодан где?
— Подожди, — я даже поставила кружку на стол. — Ты шутишь, да?
— Нет, — спокойно ответил он. — Разве Ландо тебе не сказал?
— Что именно он должен был сказать? Что мне, оказывается, тоже нужно лететь в Монако?
— Ну да. — Ксавье пожал плечами, будто это очевидно. — Он сам вчера вечером подтвердил твой билет.
Я моргнула.
— Что?..
Ксавье усмехнулся, глядя на моё лицо.
— Господи, Мави, ты же знаешь Ландо. Он просто не умеет выражать мысли нормально.
Пауза.
— У него всё через сарказм и провокацию. Если сказал "зачем тебе в Монако", значит, хотел "поехали".
— Великолепная логика, — пробормотала я, скрестив руки. — Он, выходит, решил всё за меня?
— А ты бы всё равно поехала, — спокойно ответил Ксавье. — Я тебя знаю.
Я покачала головой, сдерживая смешок.
— Замечательно. Ещё немного — и вы начнёте читать мои мысли.
— Поздно, — усмехнулся он. — Ландо уже, похоже, этим занимается.
Я закатила глаза, но где-то глубоко внутри почувствовала, как внутри что-то дрогнуло — смесь раздражения, любопытства и чего-то, похожего на... ожидание.
— И когда вылет? — спросила я, стараясь звучать равнодушно.
— Через два часа. — Он взглянул на часы и добавил: — Так что, если не хочешь опоздать, советую начать паковать чемодан.
Я вздохнула, глотнула остаток остывшего кофе и пробормотала:
— Знаешь, Ксавье, однажды я вас обоих прибью.
— Не сомневаюсь, — рассмеялся он. — Но лучше делай это уже после Монако.
~
Мы стояли у выхода, чемодан рядом, волосы собраны в небрежный пучок, на плече сумка и чувство лёгкого раздражения — то самое, что появляется, когда всё идёт не по плану, но слишком поздно что-то менять.
Я всё ещё не понимала, как именно это произошло. Ещё вчера я была уверена, что никуда не лечу, а теперь — стою в аэропорту, собранная, как будто это было моё решение.
Типичный Ландо.
— Выглядит, будто ты летишь на каторгу, — знакомый голос вывел меня из мыслей.
Я повернулась. Он, конечно же, выглядел идеально: чёрная толстовка, спортивные брюки, очки на голове, та самая ухмылка, от которой хотелось одновременно выдохнуть и закатить глаза.
— А ты выглядишь слишком довольным, — сказала я.
— Ещё бы, — ответил он спокойно, бросив короткий взгляд на мой чемодан. — Не думал, что ты действительно соберёшься.
— И зря, — фыркнула я. — Иногда я умею удивлять.
— Не сомневаюсь. — Он кивнул на стеклянные двери. — Пошли.
Я двинулась за ними, стараясь не показывать, как сердце почему-то бьётся быстрее. Аэропорт был почти пуст, тишина нарушалась только гулом кондиционеров и стуком наших шагов. Я думала, что мы идём к обычному терминалу. Обычный самолёт. Обычный рейс.
Но Ландо свернул в другую сторону — туда, где вместо длинных очередей были тёмные окна, блестящий пол и табличка Private Jet Terminal.
Я остановилась.
— Подожди...
Он обернулся, будто ничего необычного не произошло.
— Что?
— Это шутка?
— Нет, — сказал он совершенно серьёзно. — Ты ведь не думала, что мы летим рейсом эконом-класса?
— Я думала, что лечу вообще никуда, — парировала я.
Он усмехнулся.
— А вот видишь, как всё меняется.
Когда мы вошли внутрь, я на секунду замерла.
Белые кожаные кресла, мягкий свет, запах кофе и дорогого парфюма — всё выглядело слишком нереально. Я обернулась к нему:
— У тебя всегда всё так... избыточно?
— Привыкай, — сказал он, проходя мимо. — У тебя же теперь забронированное место.
— Что?
— Место, — повторил он спокойно. — На моё имя.
— Ты забронировал моё место на своё имя?
— Ну а что, — пожал он плечами, — звучит романтично.
Я прищурилась.
— Это называется — контроль.
— Нет, — улыбнулся он, — это называется предчувствие.
— Предчувствие чего?
Он повернулся, чуть ближе, чем стоило.
— Что ты всё равно скажешь "да".
Я закатила глаза, но улыбку сдержать не получилось.
— Самоуверенный ты тип.
— А ты — всё та же упрямая, — сказал он, открывая дверь в салон. — И именно поэтому я был уверен, что полетим вместе.
Он пропустил меня вперёд, и я, проходя мимо, тихо сказала:
— Не думай, что выиграл.
— Даже не надеялся, — ответил он, но улыбка говорила обратное.
Я заняла место у окна, как можно дальше от них. Салон джета был просторный, тихий, с мягким светом и запахом кофе. Снаружи блестело утреннее солнце, и где-то вдалеке уже готовились к вылету.
Ксавье с Ландо устроились ближе к середине. Они оживлённо обсуждали предстоящую неделю — голоса то снижались, то снова звучали громче. Я слышала отдельные фразы, но не прислушивалась специально.
Пока не прозвучало слово «клуб».
— В первый же вечер? — спросил Ксавье, и я отчётливо услышала его смех.
— Конечно, — ответил Ландо. — Надо отметить возвращение в Монако. И победу. И, вообще, жизнь.
— А она? — спросил брат с намёком, кивая в мою сторону.
— Что «она»? — не сразу понял Ландо.
— Ну, ты вроде не любишь, когда кто-то мешает твоим "высоким планам".
— Её никто никуда не зовёт, — коротко ответил он, и в голосе прозвучала привычная насмешка.
— Правда? — сказал Ксавье, — А то мне показалось, ты специально добился, чтобы она полетела.
— Просто совпадение, — отрезал Ландо.
Я отвернулась к окну, но губы сами по себе дрогнули. Совпадение, конечно.
Самолёт поднялся в воздух. Я старалась не слушать их разговоры, но всё равно улавливала обрывки. Монако, съёмки, встречи, интервью, клуб, "все будут там", "надо показать себя" — обычные для них слова.
Ландо смеялся громко, уверенно, и этот звук почему-то снова возвращал меня в прошлое — в тот двор, где он впервые сказал: «Не нужно так говорить с моей подругой». С тех пор он успел вырасти, изменить жизнь, но голос остался тем же. Только теперь в нём было больше спокойной уверенности и чуть-чуть власти.
Я открыла ноутбук, делая вид, что работаю, но вместо цифр и документов перед глазами всплывало совсем другое. Он, облокотившийся на кресло, с лёгкой усмешкой на губах. Ксавье, что-то рассказывающий, смеющийся. И я — старающаяся казаться равнодушной, но ощущающая каждый взгляд через проход между креслами.
Через пару часов пилот объявил, что мы идём на снижение. Под крылом показалось побережье Ниццы — блестящее, залитое солнцем. Море, узкие улочки, белые крыши.
Ландо поднялся, потянулся и сказал:
— Добро пожаловать обратно в Европу.
— Я и не уезжала далеко, — ответила я.
Он улыбнулся.
— Это ты так думаешь.
Ксавье хмыкнул:
— Ладно, философ, хватит загадочности. Нас ждёт машина, потом — Монако, ужин, и да, ты всё равно потащишь нас в клуб.
— А как иначе, — пожал плечами Ландо. — Без этого неинтересно.
Он взглянул на меня.
— Не переживай, тебя никто не заставляет.
Я подняла бровь.
— Спасибо за великодушие.
Он чуть усмехнулся:
— Но если вдруг передумаешь — место найдётся.
Я отвернулась к окну, делая вид, что мне всё равно. Но внутри всё сжалось от ощущения, что игра только начинается.
После приземления всё происходило как-то слишком быстро. Солнце, шум моря, запах соли и бензина — Ницца встретила привычной суетой. Мы прошли через частный терминал, и уже через несколько минут стояли у чёрного внедорожника, который, конечно, ждал именно их.
Ландо шёл впереди, говорил с водителем по телефону, Ксавье — с кем-то из менеджеров, а я просто смотрела по сторонам. Небо, свет, пальмы, море — всё выглядело слишком красиво, почти как открытка, и всё же ощущалось чужим.
Дорога до Монако заняла чуть больше часа.
Машина скользила по трассе вдоль моря, и чем ближе были огни города, тем больше сжималось внутри. Я смотрела на сверкающие здания, яхты, на отражение солнца в стекле, и всё время думала: Вот где он теперь живёт.
Когда водитель остановился, я на секунду даже не поняла, что это уже место назначения.
Перед нами — высокий дом, стекло и мрамор, наверху — терраса, где ветер шевелил шторы.
— Добро пожаловать, — сказал Ландо, когда двери распахнулись.
Вестибюль, лифт, коридоры — всё дорогое, но без показного пафоса. Сдержанная роскошь, ровно такая, как он сам теперь.
Пентхаус оказался просторным: панорамные окна, белые стены, стеклянная терраса с видом на порт. Солнце уже садилось, и тёплый свет ложился на мебель золотыми бликами.
— Ну что, как тебе? — спросил Ландо, поворачиваясь ко мне.
— Красиво, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Даже слишком.
— Привыкай, — усмехнулся он. — Здесь всё немного "слишком".
Ксавье поставил чемодан у дивана.
— Ладно, я в гостевую, если ты не против.
— Да без проблем, — отозвался Ландо.
Когда брат ушёл, я осталась стоять посреди гостиной, немного растерянная.
— А где я буду спать?
Ландо обернулся с видом человека, который заранее ожидал этот вопрос.
— Ну, выбор у тебя небольшой. Гостевая занята, диван огромный, кстати, очень удобный.
— Прекрасно, — сказала я сухо. — Ты, конечно, мог предупредить заранее.
— Зачем? — улыбнулся он. — Ты бы всё равно приехала.
— Не будь так уверен, — парировала я.
Он пожал плечами.
— Тогда считай, что у тебя экспресс-проверка на выносливость. Добро пожаловать в пентхаус и в хаос, который идёт в комплекте со мной.
Я только вздохнула, проходя мимо, и пробормотала:
— Отличный слоган для твоей биографии.
Он рассмеялся, тихо, но искренне.
— Если когда-нибудь напишу, обещаю упомянуть тебя в предисловии.
— Так а если серьезно где я буду спать? — спросила я, оглядываясь по сторонам.
Квартира казалась бесконечной — стекло, свет, воздух и слишком много пространства.
Ландо, опершись на перила террасы, даже не обернулся сразу.
— Ты разве не знаешь? У меня тут две гостевые.
— А почему тогда Ксавье уже занял одну, а я стою посреди гостиной с чемоданом? — спросила я, прищурившись.
Он наконец повернулся. В руках — бутылка воды, волосы чуть взъерошены, а на лице та самая ухмылка, из-за которой я всегда теряла самообладание.
— Потому что я хотел услышать, как ты снова это спросишь, — сказал он спокойно.
— Что?! — я нахмурилась. — Ты... ты издеваешься?
— Немного, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Привычка.
Я вздохнула, чувствуя, как раздражение перемешивается с чем-то совершенно другим.
— Так всё-таки где я буду?
Он кивнул в сторону коридора.
— Первая дверь справа. Вторая — Ксавье. Обе одинаковые.
— Замечательно, — сказала я сухо. — То есть ты мог сказать это с самого начала?
— Конечно, — он пожал плечами, — но тогда не было бы так интересно.
— Интересно кому?
— Мне, очевидно. — Он наклонил голову чуть вбок, глядя на меня. — Ты когда злишься — у тебя глаза ярче становятся.
— Ландо... — начала я, но он перебил:
— Что? Я же просто сказал правду.
— Иногда лучше молчать.
— Иногда, — согласился он, — но только не в твоём случае. С тобой скучать невозможно, даже когда ты молчишь.
Я закатила глаза и потянулась за чемоданом.
— Спасибо за "комплимент".
Он тихо усмехнулся:
— Не благодари. Просто держи в уме, что я предупреждал — в моём доме всё немного иначе.
— В твоём доме всё немного ненормально, — буркнула я, проходя мимо.
— Это не я, — ответил он уже из гостиной, — это атмосфера Монако. Тут у всех голова немного кружится.
— Тогда держись подальше, чтобы не заразить, — бросила я через плечо, не оборачиваясь.
Он рассмеялся.
— Поздно, Мави. Думаю, ты уже давно под влиянием.
Вечером город под окнами ожил.
Шум моторов, смех, вспышки огней — Монако, казалось, не спало никогда. Я уже всё разобрала, развесила одежду в шкафу и теперь сидела на кровати, листая телефон. Всё вроде бы спокойно, но из гостиной доносился шум — гул голосов, музыка, приглушённый смех.
Любопытство победило. Я приоткрыла дверь и выглянула в коридор.
Ксавье стоял у зеркала, застёгивая рубашку.
Ландо — чуть дальше, в чёрных брюках и белой футболке, волосы небрежно уложены, запястья блестят часами. Они оба выглядели... слишком собранно для обычного вечера дома.
— Ага, вот кто-то решил выбраться, — сказала я, опираясь на косяк.
Ландо обернулся, ухмыльнувшись:
— Мы — да. Ты — нет?
— И куда это вы собрались? — спросила я, хотя ответ уже угадывался.
Ксавье усмехнулся:
— В клуб, конечно. Здесь без этого не считается, что ты в Монако.
— Классика, — сказала я. — И кто же будет сегодня центром внимания?
— Думаю, догадаешься, — ответил Ландо, поправляя цепочку на шее. — Монако скучало по мне.
— Скромность всё ещё не твоя сильная сторона, — заметила я.
Он подошёл ближе, остановился прямо напротив.
— А зачем она мне, если ты всё равно меня раскусываешь?
— Чтобы хотя бы попытаться выглядеть нормальным человеком, — ответила я спокойно.
— В моём случае — без шансов, — сказал он, усмехнувшись. — Но ты можешь присоединиться.
— Куда? В клуб? — я приподняла бровь. — Серьёзно?
— Почему бы и нет? — вмешался Ксавье. — Повеселишься, отвлечёшься.
— Спасибо, но я не из тех, кто "отвлекается" под электронную музыку и вспышки неоновых ламп, — отрезала я.
— А зря, — Ландо склонил голову. — Иногда именно в таких местах люди перестают притворяться.
— Или теряют рассудок, — парировала я.
Он рассмеялся.
— Тогда тебе стоит быть рядом — вдруг я его потеряю.
— Нет уж, — сказала я, проходя мимо. — Спасать тебя из клуба — не входит в мои планы.
— Посмотрим, — бросил он. — Обычно всё, что ты говоришь "нет", заканчивается "да".
— Не обольщайся.
Он только улыбнулся, и я поняла — для него это уже вызов.
Они только что ушли. Дверь хлопнула, и в квартире сразу стало тихо. Прошло минут пять — не больше. Я стояла у окна, глядя на их машину, которая всё ещё мигала огнями у выезда.
И вот в этот момент что-то внутри просто щёлкнуло. А почему, собственно, нет?
Я схватила телефон. Ксавье ответил сразу — громко, на фоне смеха и басов из машины:
— Да, Мави?
— Вы ещё не уехали?
— Эм... нет, только собираемся, — насторожился он. — А что?
— Скажи Ландо, чтобы не трогал с места. Я еду с вами.
Пауза. Потом короткий смешок:
— Повтори, пожалуйста?
— Ты всё правильно услышал. Пусть ждёт.
— Боже, — выдохнул он. — Это будет весело.
— Даже не сомневайся, — ответила я и сбросила вызов.
Через пару минут я уже стояла перед зеркалом.
Быстро. Чётко. Без сомнений. Белый топ, блестящая серебристая юбка, каблуки. Волосы — волнами, лёгкий макияж. Пару штрихов — и всё.
В отражении я себе улыбнулась.
— Ну что, Монако, готовься.
Лифт спустился, двери открылись — и тёплый воздух ночи сразу коснулся кожи. У выезда стоял чёрный внедорожник. Через тонированные окна я видела, как Ксавье повернул голову, заметив меня, и рассмеялся.
Ландо — за рулём — явно не понял, в чём дело, пока я не подошла ближе.
Я открыла дверь и спокойно села на заднее сиденье. Оба обернулись одновременно.
— Эм... — начал Ксавье, — сюрприз.
Ландо медленно повернул голову, глядя на меня через плечо. На лице — выражение, за которое я бы заплатила, чтобы увидеть его ещё раз. Смешанное между удивлением, раздражением и чем-то... другим.
— Что это значит? — спросил он спокойно, но глаза выдали его больше, чем слова.
— Это значит, что я передумала, — сказала я, пристёгивая ремень. — Еду с вами.
— Конечно, — протянул он с ухмылкой. — Мави передумала. Как неожиданно.
— А ты думал, я просто буду сидеть дома и скучать?
— Я думал, ты хотя бы предупредишь, — заметил он, нажимая на газ.
— Я и предупредила, — ответила я. — Твоего лучшего друга.
Ксавье тихо рассмеялся, откинувшись на спинку.
— Обожаю вас обоих. Через пять минут вы точно начнёте спорить.
— Через три, — уточнил Ландо, глядя в зеркало заднего вида.
Я улыбнулась и поправила юбку.
— Посмотрим, кто первый сдастся.
Он усмехнулся, не сводя глаз с дороги.
— Я точно не я.
Машина мягко тронулась, выезжая на ночные улицы Монако. Город сиял огнями, отражался в окнах, а воздух был пропитан шумом моря и дорогим бензином. Ксавье что-то говорил, но я почти не слушала — только ловила отражение его взгляда в зеркале. И где-то глубоко внутри знала: эта ночь — явно не будет спокойной.