3
Шум за столом не стихал ни на минуту.
Ксавье с Адамом оживлённо спорили о чём-то, Флу что-то рассказывала, размахивая руками, а мама с тётей Циской обсуждали рецепты. Все смеялись, перебивали друг друга, тосты, шутки, голоса — всё сливалось в один тёплый домашний хаос.
Я сидела между Флу и Циской-младшей, с улыбкой слушая разговор, хотя мысли были где-то далеко. Иногда ловила себя на том, что украдкой смотрю на дверь — просто машинально. Глупо, конечно. Но всё равно ждала.
И будто по сценарию, как только я отвела взгляд, в гостиной послышался знакомый голос — громкий, тёплый, с привычной ноткой самоуверенности:
— Ну вот, я на минуту оставил вас без присмотра, а вы уже начали без меня! Непорядок!
Голоса за столом моментально оживились.
— Ландо! — крикнула Флу. — Мы думали, ты опоздаешь!
— Я? Опоздать на ужин? — он появился в дверях, и в комнате сразу стало как-то светлее.
Тот же смех, та же уверенная походка.
Всё тот же он.
В белой рубашке, расстёгнутой у ворот, с лёгкой небритостью и мокрыми волосами после душа. На запястье — часы, на лице — та самая улыбка, от которой когда-то у меня в груди всё сжималось.
Он обвёл взглядом стол, приподнял бровь:
— Серьёзно? Вы даже вина без меня открыли?
Адам рассмеялся:
— Победители должны приходить вовремя, парень.
— Победители, между прочим, делают фотки, интервью и спасают честь нации, — парировал он с улыбкой, подходя ближе.
Все зашумели, засмеялись.
Он обошёл стол, поочерёдно обнял Циску, Флу, потом маму, потом Адама. Всё легко, по-домашнему.
А потом его взгляд на секунду остановился на мне.
Он замер. Всего на долю мгновения. Но этого хватило, чтобы у меня внутри что-то резко оборвалось.
— О, — сказал он негромко, улыбаясь чуть тише, чем обычно. — А вот кого я точно не ожидал увидеть.
Я спокойно поставила бокал на стол.
— Привет, Ландо.
Он усмехнулся.
— Привет, Мави.
Пауза.
— Решила проверить, не испортился ли старый Сильверстоун?
— Решила проверить, не возомнил ли ты себя богом после победы, — ответила я.
Секунда — и все вокруг рассмеялись. Напряжение растворилось в общей весёлости, но внутри меня что-то всё ещё тихо дрожало.
Он сел напротив, облокотился на спинку стула, будто ничего не случилось. Но я видела — он всё помнил. По взгляду. По тому, как на секунду сжал пальцы.
Флу радостно хлопнула в ладоши:
— Ну, теперь точно все в сборе!
А Ландо, не отводя от меня взгляда, добавил со своей фирменной ухмылкой:
— Да, теперь вечер обещает быть интересным.
Я сделала вид, что не слышу, но сердце всё равно ударило чуть сильнее.
Он сидел напротив, чуть откинувшись на спинку стула. Рубашка на нём была идеально выглажена, но рукава небрежно закатаны — открывая сильные руки, те самые, что когда-то таскали меня за волосы и называли «малявкой». Теперь — широкие плечи, спокойная осанка, уверенность в каждом движении. Даже его голос стал ниже, мягче, но с тем же тоном, от которого можно потерять концентрацию.
Лицо повзрослело — чётче линии, немного загорелая кожа, родинки у виска и на щеках всё те же. Только теперь они выглядели не мило, а чертовски притягательно.
Он поймал мой взгляд и чуть усмехнулся.
— Что, не ожидала увидеть меня живым?
— Скорее удивлена, что ты вообще сидишь спокойно, — парировала я. — Я думала, гонщики не умеют останавливаться.
— Только ради ужина, — сказал он, и в уголках губ мелькнула хитрая улыбка. — И ради старых друзей.
— Старых, да, — повторила я тихо, делая вид, что просто пью из бокала.
Он чуть прищурился, но ничего не ответил.
Вместо этого повернулся к Адаму, который как раз что-то рассказывал про новую идею компании.
— Мы как раз думаем расширяться, — говорил Адам. — Хотим взять пару человек в отдел по связям с командами. Много новых партнёров, спонсоров, логистика — в общем, работы хватает.
Мама заинтересованно спросила:
— Это всё связано с Формулой?
— Конечно. Мы ведь давно сотрудничаем с командой McLaren. Так что ищем кого-то с экономическим образованием, кто умеет считать и при этом не боится скорости, — с улыбкой сказал он.
Ксавье кивнул в мою сторону:
— Ну, вот тебе идеальный вариант. Мави как раз закончила финансовый факультет.
Я чуть не поперхнулась.
— Ксавье!
Адам поднял брови:
— Правда?
— Правда, — буркнула я, бросив на брата убийственный взгляд. — Только я ещё не решила, где именно хочу работать.
— Тогда решай быстро, — с улыбкой сказал Адам. — Потому что я бы взял тебя хоть завтра. Нам как раз нужен человек с твоим профилем. Финансы, английский, ответственность — всё, что нужно.
Я замерла.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно. Я же знаю тебя с детства. И если ты хоть наполовину такая же умная, как упрямая, — то ты идеальный кандидат.
За столом раздался смех. Флу подмигнула мне:
— Ну всё, мисс карьера. У тебя теперь босс — Адам, и коллега, между прочим, один гонщик.
Я опустила взгляд, но всё равно почувствовала на себе его взгляд. Ландо улыбался — чуть насмешливо, но глаза у него блестели по-другому. Тихо, почти шепотом, он сказал:
— Похоже, мы снова будем видеться чаще, чем ты думала.
Я посмотрела прямо на него.
— Не факт.
— Факт, — сказал он спокойно, глотнув из бокала. — Я же знаю, ты не умеешь отказывать.
Все смеялись, разговаривали, но я уже почти не слышала слов. Он сидел напротив, спокойный, взрослый, уверенный — и всё равно тот же Ландо.
И, похоже, новая глава уже начиналась прямо за этим столом.
Ужин постепенно стихал. Смех стал тише, разговоры сбавили темп. Кто-то уже потягивал кофе, кто-то ушёл на кухню помочь убрать посуду. Я воспользовалась моментом и тихо вышла на террасу.
Вечер был прохладным.
С моря тянуло влажным воздухом, пахло солью и мокрым деревом. Огни города отражались в стеклянных перилах, а где-то вдали гудели машины.
Я облокотилась о перила, делая глубокий вдох.
После всего шума в доме тишина звучала как спасение. Просто стоять и дышать. Без взглядов, без слов, без воспоминаний, которые всё равно не отпускали.
— Опять сбегаешь? — знакомый голос раздался за спиной.
Я не обернулась.
— Не сбегаю. Просто вышла подышать.
Шаги приближались.
— Конечно. Всегда просто подышать.
Он встал рядом, опершись на перила так же, как я. Тепло от его плеча было ощутимым, даже несмотря на прохладу.
— Так, ну и чем ты вообще занималась в Америке, кроме того, что игнорировала мои фан-карты? — спросил он, склонив голову набок.
— Фан-карты? — я чуть усмехнулась. — Ты серьёзно?
— Абсолютно. — Он отхлебнул из бокала. — Уверен, где-то в университете у тебя висел мой постер.
— Конечно, висел. — Я сделала паузу. — В мусорном ведре.
Он рассмеялся, качнул головой.
— Ты вообще всегда была с ядом, знаешь? Милая, но с дозировкой.
— И ты всегда слишком много говорил.
— Так вот, значит, ты закончила университет, да? — не отставал он. — С красным дипломом, наверное. Уверен, что была лучшей.
— Почти, — сказала я, делая глоток вина.
— "Почти"? Не верю. Ты из тех, кто не сдаётся, пока не выжмет из жизни максимум.
Он подался чуть ближе, локтем облокотившись на перила.
— А что теперь? Возвращаешься насовсем?
— Пока не знаю. Может, останусь.
— Хм. Британия выиграла, Америка проиграла. Я доволен, — сказал он с улыбкой.
Я закатила глаза.
— Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь от собственного эго?
— Иногда. Но, видишь ли, оно скучает, — ответил он легко, и в его голосе прозвучало то самое: полуигра, полуправда.
— Так вот, ты всё такая же упрямая, но стала ещё красивее. Это нелегально, кстати.
Я посмотрела на него спокойно.
— Ты флиртуешь со мной?
— Нет, — сказал он, чуть усмехнувшись. — Просто констатирую факт.
— Конечно.
— Ну а парень-то у тебя есть? — спросил он внезапно, будто между делом, но взгляд — слишком прямой.
Я знала, что он не отстанет, если промолчу.
Поэтому просто выдохнула и сказала первое, что пришло в голову:
— Есть.
Он чуть приподнял брови.
— Правда? Кто?
— Э... помнишь Тома? Том Беннет из нашей школы.
Выражение его лица изменилось мгновенно.
Если бы взгляды могли убивать, Том Беннет сейчас не дожил бы до завтра.
— Том Беннет? — переспросил он, и в голосе прозвучала смесь недоверия, раздражения и чего-то ещё. — Тот Том, который однажды перепутал тормоз и газ на парковке?
— Он вырос, — спокойно сказала я. — И стал неплохим.
— "Неплохим"? — он фыркнул, откинувшись назад. — У него же даже чувство юмора на уровне инструкции к тостеру.
Я с трудом сдержала улыбку.
— Зато тостер хотя бы не спорит со всеми подряд.
Он сжал губы, будто пытаясь не выдать раздражение, но взгляд говорил сам за себя.
— Значит, Том Беннет, — тихо сказал он, и уголок губ дрогнул. — Отлично. Просто супер.
— Что-то не так? — спросила я с самым невинным выражением лица.
— Нет, конечно, — сказал он, но в голосе явно звучала фальшь. — Просто... интересно. Всегда думал, что ты выберешь кого-то с мозгами.
Я усмехнулась, глядя на городские огни.
— Иногда достаточно, чтобы человек был добрым.
— Ага, — хмыкнул он. — Ну, доброты ему точно не занимать. Он же даже мух не обижает. Только раздражает всех вокруг.
Я повернулась к нему и тихо сказала:
— Похоже, ты ревнуешь.
Он посмотрел прямо в глаза, и в его взгляде мелькнула искра — почти вызов.
— Я? Нет. Просто поражён твоими стандартами.
— Можешь не волноваться, — сказала я, делая шаг к двери. — Мы счастливы.
— Конечно, — бросил он в спину. — Особенно он, наверное.
Я не ответила. Просто улыбнулась. А за спиной всё ещё слышался его тихий смешок — нервный, почти с досадой.
И в ту секунду я точно знала: он поверил. И, похоже, это его задело сильнее, чем он хотел показать.
Дом постепенно стихал.
Кто-то уже собирал тарелки, кто-то прощался у двери, и шум вечеринки медленно превращался в уютный гул голосов. Мама уже обнимала Флу и Циску, Адам благодарил всех за вечер, а Ксавье с кем-то шутил в прихожей.
Я накинула пальто и тихо пошла следом к выходу. Тёплый воздух дома сменился лёгким ночным ветром.
И тут позади раздался голос:
— Эй.
Я остановилась. Ландо стоял у дверей, руки в карманах, та же белая рубашка, только теперь слегка расстёгнутая у горла. Глаза — спокойные, но в них пряталось раздражение, то самое, едва заметное, когда он не мог отпустить мысль.
— Уже уходишь? — спросил он.
— Да, — ответила я. — Поздно, а мама устала.
— Конечно, — кивнул он. — Ты всегда уходишь, когда становится интересно.
Я приподняла бровь.
— Интересно? Это ты про разговоры про мою работу или про то, что у меня парень?
— Про всё, — коротко сказал он. — Особенно про парня.
Я сделала шаг ближе — спокойно, не вызывающе.
— Ты же сам сказал, что рад за меня.
— Я много чего говорю, — усмехнулся он. — Не значит, что всё это правда.
— И зачем тогда это говорить?
— Потому что это единственный способ не сказать то, что на самом деле думаю.
Я посмотрела на него чуть дольше, чем стоило.
— А что ты думаешь, Ландо?
Он усмехнулся, но улыбка не дошла до глаз.
— Что Том Беннет — полный идиот. И что если ты правда с ним, то мир окончательно сошёл с ума.
— Ты всё ещё ревнуешь, — спокойно сказала я.
Он поднял брови, будто хотел отшутиться, но не смог.
— Я просто не люблю плохие решения.
— Тогда, может, перестань оценивать чужие.
Пауза. Он посмотрел прямо в глаза — открыто, без маски. Тот самый взгляд, который когда-то сводил меня с ума.
— Я рад, что ты вернулась, — тихо сказал он. — Даже если мне это будет стоить нервов.
Я чуть улыбнулась.
— Тогда придётся привыкнуть.
Он кивнул, усмехнувшись, но по-другому — сдержанно, без той прежней лёгкости.
— Я умею. Особенно когда это касается тебя.
Мама позвала меня из-за двери, и я отступила на шаг.
— Спокойной ночи, Ландо.
— Спокойной ночи, Мави. — Он задержал взгляд, чуть прищурился. — И передай "привет" Тому. Хотя нет — не передавай.
Я улыбнулась, покачала головой и вышла.
Дверь за мной закрылась, но сердце всё ещё било так, будто я осталась там, на пороге.
~
Вечером следующего дня, дом был тихим.
Мама где-то на кухне, по телевизору бормотал футбольный матч, а из комнаты Ксавье доносился смех. Я была у себя — за закрытой дверью, с ноутбуком и чашкой чая, пока мужчины, как обычно, обсуждали гонки и машины.
Дверь в комнату Ксавье была приоткрыта, и голоса доносились отчётливо.
— Я тебе серьёзно говорю, — говорил Ландо, звуча немного раздражённо. — Она сказала, что встречается с Томом Беннетом.
— С кем? — переспросил Ксавье, и по его интонации было ясно: сейчас будет весело.
— С этим, ну... блондин, из нашей школы. Который ещё, помнишь, вечно забывал, где припарковался? — продолжил Ландо, явно не замечая, что сам начинает закипать. — Вот с ним!
Пауза.
И тишина.
А потом Ксавье просто рассмеялся. Громко, искренне, с каким-то неподдельным удовольствием.
— Чё ты ржёшь? — нахмурился Ландо. — Я серьёзно. Она сказала "у меня парень", Том Беннет, всё как есть.
— Ландо, — сказал Ксавье, еле удерживая смех, — ты вообще новости из нашего города читаешь?
— А должен был?
— Том Беннет... — он снова фыркнул, прикрывая рот рукой. — Во-первых, он уехал в Канаду ещё три года назад.
Пауза.
— А во-вторых, он гей.
Наступила гробовая тишина. Настолько плотная, что даже со своей комнаты я почувствовала, как воздух замер.
— Что? — выдавил Ландо.
— Ну да, — невозмутимо ответил Ксавье. — Он, кстати, женился. На мужчине. Очень классная свадьба была, весь инстаграм гудел.
— Да ну, — сказал Ландо, но голос у него был уже другой — глухой, растерянный. — Подожди... значит, она...
— Она соврала тебе, — ухмыльнулся Ксавье. — И, судя по твоей физиономии, очень удачно.
Ландо провёл рукой по лицу, тихо выдохнул.
— Чёрт...
Ксавье откровенно наслаждался ситуацией.
— Не могу поверить, что ты реально поверил в "Тома Беннета". Серьёзно, Ландо? Из всех имён?
— А я откуда знал! — огрызнулся он. — Она сказала это так спокойно...
— Конечно, спокойно. Она знала, что ты клюнешь.
— Она специально? — нахмурился Ландо, но на лице у него появилась знакомая усмешка — та, что появляется, когда он осознаёт, что его переиграли.
— Вот же упрямая.
— Твоя классика, — пожал плечами Ксавье. — Любишь, когда тебя ставят на место.
— Да не люблю я... — начал Ландо, но потом тихо рассмеялся. — Ладно, может, чуть-чуть.
— И что теперь? — спросил Ксавье.
Он усмехнулся, встал и потянулся.
— Теперь я знаю, что она всё ещё умеет играть.
Пауза.
— Но в этот раз я не проиграю.
— Ландо, — вздохнул Ксавье, — просто не лезь с глупыми фразами, ладно? Она теперь не девчонка, у неё другие цели.
— А я теперь не пацан, — спокойно ответил он. — Так что посмотрим, кто кого.
Ксавье только покачал головой.
— Главное, не делай глупостей.
Ландо улыбнулся, уже на ходу.
— Я? Никогда.
И вышел из комнаты, а Ксавье тихо пробормотал себе под нос:
— Да-да, конечно. Это ведь Ландо Норрис.
Я только закончила убирать кружку, когда услышала шаги в коридоре, уже собиралась закрыть ноутбук, как дверь в мою комнату вдруг...распахнулась.
Без стука. Без "можно?".
Просто — открылась, и на пороге стоял он.
— А если я тут голая?! — резко сказала я, инстинктивно прикрываясь подушкой, хотя была в пижаме.
Ландо опёрся на косяк, как будто так и надо, и совершенно спокойно ответил:
— Ну, не голая же.
Я выдохнула, закатив глаза.
— Ты когда-нибудь слышал про то, что нужно стучать?
— Слышал, — кивнул он, — просто не думал, что это правило для меня.
— Уверен?
— Абсолютно. — Он чуть усмехнулся. — Хотя если бы ты действительно была голая, я бы, может, задумался.
— О, господи, — прошептала я, уткнувшись лицом в подушку. — Ты неисправим.
Он рассмеялся, прошёл чуть ближе и облокотился о край стола.
— Кстати, насчёт Тома Беннета.
Я застыла.
— Что насчёт него?
— Он женат, — спокойно сказал Ландо, чуть прищурившись. — На мужчине.
Пауза.
— Поздравляю, твой "парень" оказался довольно продвинутым.
Я медленно подняла взгляд.
— Как узнал?
— Просто Ксавье не умеет держать рот на замке — усмехнулся он.
— Отлично. Значит, теперь ты знаешь, что я тебе соврала.
— Ага. — Он пожал плечами. — Но если честно, я даже рад.
— Почему?
— Потому что я не люблю конкуренцию.
Я покачала головой, чувствуя, как уголки губ сами по себе подрагивают.
— Ты невозможен, Ландо.
— Знаю, — сказал он легко. — Но, кажется, именно это тебе и нравится.
Он улыбнулся — тот самый взгляд, наполовину наглый, наполовину слишком честный, — и, не дожидаясь ответа, развернулся к двери.
— На будущее, — добавил он, — если вдруг действительно будешь голая — закрой дверь.
— А если снова забудешь стучать?
Он усмехнулся.
— Тогда не забуду смотреть.
И, довольный собой, ушёл, оставив после себя смешок и запах его парфюма, который, как назло, теперь невозможно было не помнить.
~
Пар из душа окутывал всё вокруг, будто скрывая мир за мягкой пеленой. Капли скатывались по коже, вода шумела равномерно, убаюкивающе, и всё казалось таким простым — только вот мысли снова упорно возвращались туда, куда я клялась им не возвращаться.
К нему.
Смешно. Столько лет прошло, я стала взрослой, серьёзной, самостоятельной. Жизнь теперь — расписание, цели, диплом, работа, шаг за шагом. А он — просто часть прошлого, шумное, яркое воспоминание.
Так должно быть.
Но стоило услышать его голос, этот знакомый тембр — чуть насмешливый, чуть мягкий — и всё во мне словно переключалось. Никакие годы не помогли. Всё, чему я училась — держать дистанцию, быть спокойной, не поддаваться эмоциям — исчезло в секунду.
"Ты ведь не обязана реагировать," — уговаривала я себя, чувствуя, как горячая вода смывает остатки дневной усталости. Но раздражение не проходило. Потому что где-то под ним пряталось нечто другое.
Он всегда знал, как вывести меня из равновесия. В детстве — дергал за волосы, кидал снежками, доводил до слёз. Теперь — словами, взглядами, тем, как просто стоит рядом и улыбается, будто всё знает заранее.
И хуже всего то, что часть меня знала, что он делает это специально. Он чувствовал, когда я теряю почву под ногами. И словно нарочно подбрасывал ещё один повод.
Я закрыла воду, прислонилась лбом к прохладной плитке. Сердце билось слишком быстро. Глупо. Совершенно глупо.
— Нет, — сказала я вслух, будто кому-то доказывая. — Нет, я не влюблена.
Пауза.
— Я просто... раздражена.
Только раздражение почему-то всегда теплее, чем злость. Оно оставляет след где-то под рёбрами, как отголосок смеха или тихого воспоминания.
Я вышла из душа, завернулась в полотенце и посмотрела на себя в зеркало. Серьёзный взгляд. Слегка взъерошенные волосы. И где-то в глубине — то самое выражение, которое я не видела с подростковых лет: смесь упрямства и растерянности.
Когда-то я клялась, что не позволю ему снова влезть в мою жизнь. Что всё под контролем, что я давно выросла, что чувства не возвращаются.
А теперь стояла здесь, в полумраке, и понимала: всё, что я чувствую, — это не прошлое. Это настоящее, которое просто притворяется воспоминанием.
Я сжала полотенце крепче и глубоко вдохнула.
Нет. Не влюблена. Просто...всё слишком знакомо. Слишком живо. Слишком опасно, чтобы называть это тем словом, которое первым приходит на ум.