Глава шестнадцатая
Позже полностью открыв глаза, я увидела нежно голубоватый свет. Я лежала в незнакомой белой комнате с яркими лампами и жалюзи на окнах. Меня положили на больничную койку с очень неудобным матрасом. В этой душной и маленькой комнате стоял мерзкий аптечный запах.
Руки были опутанными прозрачными трубками и одна из них прицепилась к груди, где находилось сердце. В голове стоял непонятный шум, а перед глазами, на мгновение, все поплыло. С трудом приведя себя в более-менее нормальное состояние, я подняла голову. Я хотела вырваться. Убежать. Далеко. Навсегда.
— Нет, осторожно! — Остановили меня чьи-то длинные пальцы, касаясь плеча.
Повернув голову, я увидела молодую медсестру. Она сидела около меня, затем взяла блокнот и начала что-то быстро записывать в него.
— Где Лиам? — Это была моя первая мысль. — Лиам Хэтмич.
— Извини, но сюда никого не пускают. Через пару минут я разрешу приём, потому что ты очнулась, конечно, если ты хочешь.
Я только уверенно кивнула головой. Поджав губы, я попыталась разглядеть в её грубых чертах лица причину того, почему я оказалась здесь. Но лицо молодой медсестры не выражало ничего особенного, кроме спокойствия, а вот бегающие глаза и неровное дыхание намекало на то, что у меня не просто так кружилась голова и была потеря сознания.
— Что со мной? — Медсестра грустно взглянула на меня, будто обдумывала каждое слово.
Я уловила этот взгляд и резко вцепилась в перила койки, готовившись к худшему. Нет, только не сейчас! Я не хочу умирать сейчас! Почему сейчас, а не через пятьдесят лет? Я всего лишь хотела быть счастливой! Я и так счастлива, благодаря Лиаму, но неужели за счастье положена такая большая цена? Могут ли люди вообще быть счастливы и не платить за него потом?
— Кристен Джеймс, дело в твоем сердце, милая. Оно слабое и не выдерживало сильных нагрузок. Даёт, так называемые сбои, когда ты, например, сильно волнуешься.
— Это смертельно?
— Это приобретенный порок сердца. Конечно, только по предварительным расчетам хирургов, основываясь на общих признаках. Тебе ещё предстоит пройти обследование, чтобы убедиться или опровергнуть болезнь.
Я замерла и, казалось, даже не дышала. Внутри всё резко сжалось до размеров атома.
— Порок сердца? Но как?
— Наиболее распространенная причина - это ревматизм. Он ответственен более чем за половину всех приобретенных пороков.
— Простите, я не особо разбираюсь в медицинских определениях, — выдохнула я, стараясь не закатить глаза.
— Это аутоиммунное заболевание, развитие которого происходит благодаря стрептококковой инфекции. — Медсестра взяла небольшую паузу. — Эта инфекция вызывает иммунный ответ, и лимфоциты начинают атаковать клетки соединительной ткани самого организма человека. В результате могут развиться миокардит или эндокардит. Эти заболевания и приводят к большей части случаев приобретенных пороков сердца.
— Повторю свой вопрос, — я опустила глаза, шумно втянув воздух, — это смертельно?
— Тут всё индивидуально, Кристен. Разумеется, в некоторых случаях врожденных или приобретенных пороков медицина не в силах помочь пациенту. Однако нередко человек живет с болезнью десятилетия и даже не подозревает об этом. Иногда помочь может только операция, а иногда достаточным будет консервативное лечение.
— А мой случай?
— Основываясь, опять же, на предварительных данных, в твоём случае дефекты, например, одышка, анемия привели к тому, что сердце преждевременно износилось, а это приводит к уменьшению продолжительности жизни. Потребуется срочная пересадка сердца.
— Срочная потому что?...
— Потому что прогнозы неутешительные, мы боимся, что оно не продержится и до завтрашнего утра. Поэтому скоро к тебе придёт бригада врачей и сделают необходимые обследования, а после тебе нужно будет пройти на кардиограмму.
В голове стоял шум. Я устремилась глазами в потолок и злобно сощурилась, будто я смотрю Всевышнему в лицо. В ушах стоял глухой звук. Я словно упала в яму.
В голове спутались все образы и все закружилось. Почему сейчас? Почему со мной? Я сжала руку в кулак и смахнула слезы. Я хочу быть обычным и здоровым подростком. Разве юность не должна быть прекрасна? Я не хочу терять то, что сейчас у меня... Я не хочу терять Лиама. Моего Лиама! Я не хочу забывать то, какие чувства я испытала за это лето.
Медсестра собралась уходить, ибо я дала ей понять, что нуждаюсь в покое. Она открывает дверь и неожиданно охает. Я перевожу на неё взгляд и застываю: на пороге стоит Лиам с бледным, безжизненным лицом. Я сразу поняла, что он слышал всё, что не должен быть слышать. Мой желудок болезненно сжало. Я смотрю на него и вдруг понимаю, что я его люблю. Просто так. Люблю. Безумно. Безоглядно. От всего сердца, точнее от того, что от него осталось.
— Юноша, вы посетитель? — спросила она, заглядывая в блокнот.
— Что? — переспросил он через несколько секунд, все еще смотря на меня через её плечо.
— Молодой человек, с вами все в порядке?
— Можно мне пройти к ней? — Он оторвал взгляд от меня и взглянул на медсестру.
— Вы были записаны на стойке регистрации на посещение? Как вас зовут? Кем вы приходитесь Кристен Джеймс?
— Слишком много вопросов, не так ли? Можно мне просто пройти к ней? — В его голосе чувствовались напряженные нотки.
— Я не могу пропустить первого встречного! — уперлась молодая девушка, время от времени поглядывая в свой блокнот, ища в нем самый ранний прием в мою палату.
— Я её жених, пожалуйста, ну пропустите!
— Это так, мисс? — спросила удивленно она, повернувшись ко мне.
Я слабо кивнула, пытаясь придать себе убедительный вид.
Девушка, едва прищурившись, пару секунд помолчала, сомневаясь в его словах, но в конце концов отошла в сторону, пропуская Лиама ко мне. А позже, кинув на нас подозрительный взгляд, вышла из палаты.
— Даю зуб, что она думает, будто я собрался жениться на тебе по залету, — едва усмехнулся Лиам, и на душе у меня сразу потеплело. Он подошел ко мне и опустился на край моей койки, нежно взяв меня за руку.
— Бездельник, — шепотом сказала я, тепло улыбаясь, приподнимая голову.
— Неуклюжая, — улыбнулся он и поцеловал мои ладони.
Мы некоторое время помолчали, не решаясь начать разговор, но спустя ещё пару секунд я решилась заговорить первой.
— Лиам, — сглотнула я, чувствуя его прерывистое дыхание, — ты же в курсе, да?
Он осторожно наклонился ко мне, поцеловав меня в лоб. Затем начал осыпать поцелуями всё моё лицо, спускаясь к моим губам. А когда его губы нашли мои — я не могла сдержаться. Вкусив его раскалённые сладкие губы, я будто провалилась в забытьё.
Его аккуратные, но настойчивые губы жадно поглощали мои. Его ладонь коснулась моей шеи, медленно опускаясь ниже. Появившиеся силы подмывали закинуть руки ему на шею, что я, следовательно, и сделала.
— Ты красивая, — сказал добродушно он, резко замерев, разглядывая моё лицо.
— Запомни меня такой, — улыбнулась я, но боль железом давила на грудь.
— Кристен Джеймс, — протянул Лиам и крепко поцеловал мою ладонь, — замолчи, ладно? — Лиам вдруг опустил голову, собираясь с мыслями. Затем поднялся на ноги и опустился на колени перед моей койкой. В улыбающихся глазах застыли слезы. Он поцеловал меня в уголок рта, взяв мою руку в свою. — Ты не умрешь, поняла? Не сегодня и не завтра, слышишь? Ты не имеешь права, черт возьми! Ведь ты ещё не получила от меня обручальное кольцо, мы не слетали в Париж и не поели там вкуснейших улиток, мы ещё не поссорились, делая ремонт в нашей квартире, а потом там же страстно не помирились, и мы ещё не успели вырастить двух прекрасных крох. А это нечестно, поняла меня?
— Боже, Лиам, — слабо улыбнулась я, но слезы уже подступали к моим глазам. Я поднесла его руку к своим губам, нежно поцеловав его пальцы. Я поцеловала каждый его палец на руке, заметив, что на некоторых виднелись ещё не зажившие ссадины.
Целую минуту мы смотрели друг на друга, а я смахивала слезы и не могла насмотреться на него. Если его лицо — последнее, что я увижу перед смертью, то я готова умереть. Уголки моего рта поползли вверх, когда губы Лиама тронула легкая улыбка. Он продолжал сидеть передо мной на коленях, лаская поочередно каждую из моих рук.
Именно в такие моменты ценишь каждый миг своей жизни. Когда держись руку любимого человека и со всей страстью хочешь пройти так весь свой путь, не отпуская его руку ни на минуту.
— Мне так будет тебя не хватать, — улыбнулась я, чувствуя, что плачу.
Я помню, что поставленный диагноз это только на словах и общих факторах, и, возможно, после обследования у меня будет право на жизнь с кучей принимающих таблеток, но какого это — жить и не иметь возможности полностью расслабиться, потому что твоё сердце подвержено риску?
Лиам рукавом своей толстовки аккуратно вытер очередную мою слезу и потрепал меня за нос. Затем он потянулся и ещё раз поцеловал меня в лоб. Я обхватила его лицо в свои ладони, потянув на себя. Мне было мало одного поцелуя!
Сквозь поцелуй я почувствовала слезы. Не мои слезы. Его слезы.
Я оторвалась от его губ, внимательно разглядывая лицо. Он плакал. Лиам плакал.
— Неужели ты плачешь? — попыталась с нотой шутки спросить я.
— Ты единственная, кто не только является причиной моих слез, но и единственная, кто их вообще видит. — Лиам наклонился и опустил голову мне на грудь, пытаясь спрятать лицо.
— Извини, что я виновата, — улыбнулась я.
— Виновата любовь, Кристен Джеймс.
Почему сейчас? Почему смерть постучала в мою дверь именно сейчас? Разве ты не видишь, как я счастлива, когда рядом Лиам? Зачем отнимать это? Зачем? Что я сделала тебе? О, боже, я не хочу уходить и оставлять только воспоминания, которые потом почернеют и потеряют свою суть.
Я хочу жить. Как страшно. Господи. Мамочка, как мне страшно. Мамочка!
Я хочу просыпаться по утрам от надоедливого звука будильника. Хочу ломать голову над сложными примерами. Хочу наслаждаться вкусом шоколада. Хочу пересмотреть всё любимые фильмы. Хочу жаловаться на выполнение домашней работы. Хочу чувствовать теплоту от мамы и папы. Хочу плакать и смеяться вместе с лучшими друзьями. Хочу укрыться в объятьях любимого человека и знать, что это самое безопасное место на свете. Хочу присутствовать на собственной свадьбе. Хочу растить будущих детей вместе с любимым человеком. Хочу, состарившись, сидеть на скамейке во дворе и смотреть, как мои дети воспитывают уже своих детей. Мамочка, как же я хочу жить! Мамочка!
— Эвердин? — вырвал меня из раздумий Лиам. — О чем ты думала?
— Ни о чем, — солгала я, натянув улыбку, но сглотнув горячий ком в горле.
— Кристен, не бойся, пожалуйста, — сказал шепотом он, — я ни за что и никогда не отдам тебя Всевышнему, тебе ясно?
— Он тебя не спросит, — сказала я.
—Ещё как спросит, — уверено сказал он. Лиам хотел сказать что-то, но колебался.