Виновата любовь

Занавеса из прошлого Лиама:

Участвуя в уличных боях и флиртуя с разными девушками, мне больше и на ум не приходило, чтобы влюбиться. Может быть, однажды я и встречу свою единственную, как говорится, но я уверен, что эта должна быть та, чьё сердце мне будет нелегко завоевать. Серьезно, мне надоели те девушки, которые падают к мои ногам за пару поцелуев, уже выстраивая нашу свадьбу и придумывая имена нашим будущим детям. 

Моя жизнь разрушается. Я не знаю, хорошо это или нет, но это очень больно. Я говорю о погоде - погода портится, я проживаю любовь, и она разрушает меня, пытаюсь вздохнуть полной грудью, но воздуха не хватает.

В какие-то моменты мне кажется, что я запросто могу взять нож и пойти резать людей, как колбасу, на улицах. Эти девушки ничем не отличаются от любого предмета мебели, находящегося в моей комнате, поэтому не заслуживают хорошего отношения к себе. Но была у меня однажды особенная девушка, Ева, особенная тем, что любила, когда я причиняю ей боль: в прямом и переносном смысле. 

В один из бессмысленных вечеров, она пришла ко мне, смуглая блондинка немножко с лишним весом, но такой тип фигуры ей даже очень был к лицу. На избитой жизнью девушки были обтягивающие лосины и кружевной топ, на милом личике — минимум косметики, а всё потому что прекрасно знала чем кончится наша встреча. Уже в привычной позе, блондинка, не отрывая от меня взгляда, опустилась на колени, а я, почти бережно погладив её по щеке, стягивал ремень с джинс, которым побил уже миллионы людей.

Она кричала громко, отчаянно, пытаясь слиться с комнатой в одно целое, но в моих руках кожаный ремень, а значит — я главный сегодня. Её синяки, подобно созвездиям, разбросаны были по всему телу. Это были засосы вперемешку с ударами. Ева даже не пыталась вырваться, когда мои пальцы сжимали её шею, такую хрупкую и беззащитную, но я душу её до тошноты, пока она не начинает отплевывать собственные чувства ко мне, и при всём этом абсурде из боли —  она истомно наслаждается.  

***

Под дверь моего дома, когда я возвращалась из школы, была подложена какая-то бумага. Немного поздно для почты. Подняв, я обнаружила, что это далеко не газета, а обыкновенный лист, сложенный на несколько рядов. Развернув скомканную бумажку, я невольно улыбнулась, узнав аккуратный почерк.

"Будь, пожалуйста, послабее.

И тогда подарю тебе я чудо запросто.

И тогда я вымахну - вырасту,стану особенным.

Из горящего дома вынесу тебя, сонную.

Ты сама готова спасти других от уныния тяжкого,

ты сама не боишься ни свиста пурги,ни огня хрустящего.

Не заблудишься, не утонешь, зла не накопишь

Не заплачешь и не застонешь, если захочешь.

Станешь плавной и станешь ветреной,если захочешь...

Мне с тобою - такой уверенной - трудно очень.

Хоть нарочно, хоть на мгновенье - я прошу, робея,

- помоги мне в себя поверить, стань слабее.

( Р. Рождественский )"

Театрально закатив глаза после прочтения, я убрала бумажку в карман. Интересно, это я так влияю на него, что самый отстраненный парень посылает мне под дверь стихи, или здесь что-то другое? Лиам предупреждал меня, что меняется, и что самое важное — хочет меняться. Но стоит ли рискнуть и поверить ему? Некоторые вещи всегда будут заставлять меня улыбаться. Это одна из них. На планете 7 миллиардов людей, 14 миллиардов лиц, а мне понравился именно он.

Вечером, когда сумерки плавно опускали на город, а мрачное небо слабо покрывали созвездия, мне снова позвонил он, быстро, без лишних приветствии, опешил меня тем, что сказал, что находится почти у моего дома. Вскочив со стула на кухне, я ураганом понеслась к двери, припав к дверному глазку, но странная пелена будто мешала мне. Выругавшись, я слабо потянула на себя дверь.

— Привет! — саркастично улыбнулся он, быстро убирая ладонь с дверного глазка. 

— Привет, сталкеришь? — едва улыбнулась я, скрестив руки на груди. 

Давай сделаем вид, что не было никакой записки, что ничего не было.

— Ну, почти, — хмыкнул он, убирая руки в карманы, — ты должна мне свидание. 

Похоже, он заметил как я замялась и как сбилось моё дыхание. Я попыталась придать себе добродушный вид, но получилось плохо. 

— Ладно, но прошу, не дай мне пожалеть об этом. 

Лиам заметно расслабился, едва растянув губы в улыбке, томно изучая моё лицо. Затем осторожно взял меня за руку и поцеловал костяшки. Я была переполнена Лиамом Хетмичем и каждое его прикосновение отражалось во мне спектром разных эмоции.

— Дай мне минуту, хорошо? Пойду накину куртку, — заверила его я, выпуская свою руку из его нежной хватки. 

— Хорошо, Кристен Джеймс.

Тихо закрыв дверь, я в панике подлетела к зеркалу, тщательно рассматривая каждую часть своего лица. Мне хотелось, чтобы я выглядела лучше, чем выгляжу обычно. Я распустила мои вьющиеся волосы, аккуратно уложив их по плечам. Надела черные джинсы с кедами, а наверх нацепила любимый белый топ и кожаную куртку. Сегодня я выгляжу лучше, чем в будни. С косметикой шутить я не стала: подкрасила ресницы —всего-то. На последок пшикнулась духами с восхитительным запахом сирени. Перед тем, как открыть дверь и выйти к Лиаму, я выдохнула несколько раз, восстанавливая свое дыхание. Мое сердце, кажется, сжалось.

Пульсирующий ритм в моей груди не давал мне сосредоточиться. Более того, я ужасно нервничала за сегодняшний вечер. Наконец, преодолев страх, я потянула ручку двери на себя, натянув на лицо безмятежную улыбку. Именно она приходила мне на помощь, когда внутри всё кричало.

Лиам моментально поднял на меня выразительные глаза, встретившись с моими как на поле боя, где победитель будет лишь один. Он смотрел дольше обычного.

— Ты прекрасно выглядишь! — широко улыбнулся Лиам, аккуратно заправляя мне за ухо выбившуюся прядь волос. Мое сердце окончательно остановилось, не давая признаков жизни. Будто не существовало больше ничего, кроме Лиама, который стоял передо мной.

— Спасибо! — вежливо, едва улыбнувшись, ответила я.

В моей груди что-то пульсировало, что-то непонятное, что-то незнакомое мне. Ощущалось такое странное чувство, как будто нажали кнопку на компьютере и механизм запустился. Мне становилось страшно от того, что я начинаю влюбляться в него. Это как люди засыпают: медленно, а потом разом. 

После ужина, что Лиам уготовил мне в одном из местных кафе под открытым небом почти в центре города, я чувствовала полное наслаждение, и вовсе не из-за еды. Мне нравилась компания Лиама, нравилось, когда он начинает шутить, а его смех будоражит мой смех. Мне нравилось, когда он улыбался мне, отчего мое сердце замирало с каждый разом. Мне нравился Лиам. Сейчас наше общение было таким невинным, будто мы познакомились пару минут назад, а наши случайные прикосновения друг к другу отзывались эхом волны.

Когда мы прогуливались по местному парку, который, оказывается, был больше, чем, наверное, наша школа, уже совсем стемнело. Вечер принес с собой легкий холод, отчего моя кожа начинала покрываться мурашками.

— Дрожишь? — спросил Лиам, заглядывая в мои глаза, приобнимая за плечо одной рукой.

— Из-за холода, — улыбнулась я, сразу миновав его будущие шутки. 

— А я так надеялся, что из-за меня, — рассмеялся он, на что я покачала головой. Он, аккуратно забравшись теплой рукой под мою куртку, плавно расположившейся на моей спине, крепче прижал к своему телу. Я чувствовала, как он нервничает, боясь сделать что-то не то и помогла ему, отозвавшись, прижимаясь. Тепло от его тела и одурманивающий запах молочного шоколада начинало разливаться по каждой клетке моего тела.

Мы вышли к большой просторной площадке, украшенной из арок зелени и слабыми фонарями, на которой находилось ещё одно маленькое кафе под открытым небом. Есть я уже не хотела, да и пить тоже. Лиам сопроводил меня до самого последнего столика, который скрывался почти в тени, но не уступал своим красивым видом: сверху пролегали нити из зеленого плюща, в некоторых местах висячая зелень почти могла задеть столик, но организаторы данного мероприятия, казалось, всё детально просчитали.  

Не переставая восхищаться видом, Лиам вдруг заметил, что мой взгляд ненароком упал на самодельный танцпол в центре площадки. Там грандиозно кружили две пары, а еще одна пара топталась по периметру, не решая закружиться. Девушка, которая кружилась с молодым человеком, была настолько великолепна, что я даже прикусила губу: ярко-алое платье с глубоким декольте плотно облегало стройные бедра. На её фоне остальные, кто находился здесь, включая меня, казались полными дурнушками.

Лиам, подозрительно улыбнувшись, потащил меня к танцполу. Я испуганно вцепилась в его руку.

— Лиам, я не умею танцевать!

— Джеймс, расслабься, я тоже не умею, — подмигнул он мне, я выпустила его руку из своей, при этом, покраснев до кончиков ушей.

Вот мы уже в центре площадки рядом с несколькими парами. Та девушка опустила на меня гордый и сомнительный взгляд, переводя его на Лиама и слабо хмыкнула.

— Лиам, я правда не умею танцевать! — хрипло пролепетала я, чувствуя, как страх ледяными клещами охватывал и сжимал мое сердце.

Лиам аккуратно положил свои руки мне на талию, жестче обычного прижимая к себе. Объятия — это, наверное, одна из самых нежных форм проявления любви. Такое чувство, что все плохое ушло, и это одно из самых потрясающих чувств в мире.

— Не волнуйся, неуклюжая, я ведь тоже не умею! — весело ответил Лиам, начиная кружиться со мной вокруг своей оси. — Будет ли еще время, чтобы научиться танцевать, как не сейчас? — Он быстро оторвал меня от пола, к которому приросли мои ноги.

Когда мелодии сменялись одна за другой, я почувствовала усталость и решила присесть на одну из рядом находящихся скамеек. Лиам предвидел это, последовав за мной, опустившись рядом.

— Каким бы хорошим не был день, он заканчивается. — Внимательно разглядывая луну, сказал он. 

—  На свете есть вещи, над которыми время не властно, —  чуть слышно пробормотала я, неожиданно испугавшись, когда Лиам посмотрел на меня, развернувшись ко мне.

Лиам смотрел в мои глаза, а я, не открываясь, смотрела в его, как зачарованная. В эту минуту что-то, казалось мне, промелькнуло между нами. В его глазах я видела себя. Наши взгляды изучали души друг друга. Его демоны играли с моими демонами.

—  Джеймс? —  шепотом произнес он, наклонившись ко мне.

—  Лиам?

Через минуту он осторожно потянулся рукой к моей руке, медленно, словно боясь, что я могу убрать свою руку. Когда я почувствовала его теплую кожу, во мне все взбунтовалось. Лиам бережно переплел свои пальцы с моими. 

Мое сердце сжалось в тысячи раз сильнее, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Мое дыхание стало прерывистым. Лиам, не отрываясь от моих глаз, медленно, осторожно, наклонялся ко мне все ближе. Я чувствовала, как его сердце дрожит вместе с моим. Вот его губы уже в нескольких миллиметров от моих. Его пальцы сжали мои пальцы. Еще секунда и я уже начала слабо ощущать, как его губа прикасается к моей, но что-то дернуло меня и я слегла отстранилась.

— Не будешь жалеть?

—  Нет, ты мне нравишься. И ты меня меняешь. Твой свет меняет меня. Мне нравится смотреть, как ты увлечена чем-то, будто читаешь учебник или пытаешься вспомнить формулу по физике. —  Он рассмеялся. — И еще мне нравится как ты морщишь нос, — Лиам слабо коснулся губами моего носа, оставляя влажный поцелуй.

****

Чуть-чуть глазами Лиама.

Учитель литературы, которого я терпеть не мог, как и его предмет, снова дал мне дурацкое задание и даже более того, подыскал мне пару. Моей парой была Лиана Мур. Она была невысокого роста с черными волосами и серыми глазами. Всё, чтобы она не делала, она делает мило и как-то по-детски. А еще она мило смеется.

Роковой день. Суббота. Глупышка Джеймс пришла самой последней из класса и, бросив на меня взгляд, уселась за последнюю парту. Я обернулся и подарил ей фирменную улыбку, но учитель, фыркнув, как гиена, вызвал меня к доске. Затем Лиану.

— Начинайте, я жду ваших прочтении. — Промямлил устало он.

Мы обменялись парой несложных и каких-то дурацких стихотворении, время от времени Мур ближе подплывала ко мне, закидывая руки на мои плечи, или опасно близко приближаясь к моим губам. Я не совсем понимал в какую игру она играет, но бросив взгляд на последнюю парту, я встретился с ней глазами. В её взгляде пылала нескрываемая ярость вперемешку с грустью. Степень опасности человека определяют тонны злобы в его глазах.

Я не заметил, как время кончилось, казалось, оно остановилось. Преподаватель уже проставил нам оценки, а моя спутница куда-то растворилась. Потерев глаза, я оглянулся: её парта была уже пуста, а толпа учеников лениво собирала свои вещи. Только забытая  ручка с цветочком напоминала мне, что она всё это видела. 

Я быстро схватил ручку и бросился за ней в коридор, но не видел её лица в толпе. Куда она ушла? Я выбежала во двор школы, прошел прямо, до последней скамейки, где она любила проводить время, но так и не встретил её.

Выловив Дакоту среди занятии, я аккуратно поинтересовался насчет Джеймс. Та откровенно мне поведала, что она любит убивать время в библиотеке, особенно, когда бывала грустной, за последним стеллажом, где располагалось одинокое кресло. 

Там я её и нашел. Спящую, расслабленную. Она показалась мне такой привлекательной, умиротворенной. В руках у неё была очередная книга. Я, тихо подойдя, взял книгу, задев её руку. Она чуть пошевелилась. 

Я опустился на пол, рядом с креслом, и устроился возле её ног. Коснулся её руки, осторожно, чтобы не разбудить и нежно погладил холодную кожу. Привстав, я наклонился к ней, жадно вдыхая аромат, очарованно смотря на её пухлые губы.

Прекрасно понимал, что я сейчас слишком близко, чтобы думать о завтрашнем дне, глаза Кристен Джеймс слишком манящие, губы слишком влажные... Несколько секунд в тишине мелькало её умиротворенное лицо, и мой блуждающий взгляд, а медленный вздох проиграл целую мелодию. 

Осторожно ближе наклонившись к ней все ближе, я коснулся своими губами её. Первое прикосновение я ощутил остро. Словно молния тело пронзила. Нежное легкое касание очень быстро переросло во властный, немного грубый, поцелуй. Она ответила мне, и её руку нашла мою, крепко сжав, давая намек на то, что она тоже долго этого ждала. Я словно зверь поглощал каждый её выдох, перекрывая воздух. Я тоже задыхался в сладкой истоме. Дыхание девушки, горячее и шумное, обжигало кожу.

— Она ведь делала это назло мне, да? — тихо спросила она, оторвавшись от моих губ.

— Ты вне конкуренции, — заверил я. 

Кристен Джеймс, позднее. 

Приближался сочельник. Праздник, который говорит о том, что еще одна ночь и придет Рождество. Родители поставили елку, которую я украшала вместе с Лиамом, признаюсь, я разбила чуть ли не около трех рождественских шариков. Он показывал мне языки в ответ и корчил гримасы. Мы провели вместе почти все выходные, ходили на свидание как двое людей, которые сходили с ума друг по другу. Мне даже пришлось познакомить его со своей семьей. 

В один из школьных дней Лиам предупредил, что придет позже обычного — чтобы я шла в школу без него. Не став выяснять причины, я решила оставить это ему, но парень лениво сослался на то, что ему нужно встретить старого друга в аэропорту. Я не хотела с ним спорить или что-то выяснять как старые супруги и согласилась. 

В школьном коридоре на втором этаже, почти повернув в кабинет, который находился за поворотом, я вдруг остановилась как вкопанная, услышав два знакомых голоса. Лиам и Пол. Я сначала подумала, что показалось, потому что сегодня я не видела своего парня до обеда. Казалось, они разговаривают о какой-то ерунде, но нервный тон второго разрушил мои сомнения. 

— Ты что, серьезно залип на Джеймс? — усмехнулся Пол. — Вас стали чаще видеть вместе, это вызывает подозрение. 

— Пол, что ты хочешь вообще от меня? — требовательно разнесся голос уставшего и разозленного Лиама.

Минуту они молчали, но голос Пола отрезвил меня.

— Нет, я понимаю, что ты нам спор проиграл, и мы крупно прогорели, но мы не думали, что ты заинтересуешься именно ей. Ты же хотел быть королем выпускного бала, верно? А если ты выберешь её, то знаешь же, наши дамочки будут специально мешать тебе, и голосов тебе не видать, чем крупно поставишь свой денежный зад, и мой зад тоже. Ты же все еще хочешь быть королем?

— Хотел бы, — отозвался Лиам.

— Кончай с этим, правда. Я пожертвовал тебе своё лицо, подставляясь под удары, теперь и ты не подведи нас всех. 

Я позеленела от злости и обиды к словам. Прикусила губу, чтобы не закричать. 

Лиам, ведь одно твое слово может и убить, и спасти меня. Всего одно. Всего слово. Спаси меня, Лиам! Спаси, не отвергай.

В ответ послышался саркастичный смешок, а затем похлопывание по плечу. Я быстро проскочила в соседний кабинет, чтобы не выдать свое местоположение, но у меня подкосились ноги. Эти двое вышли и направились по коридору, как старые приятели, удаляясь от меня.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать от дикого разочарования в человеке. Я смотрела в след Лиаму, который уходил прочь сквозь пелену и небольшую щелочку в двери, но при всех этих глупых словах меня по-прежнему что-то тянуло к нему. 

Что-то невидимое. Мне захотелось догнать его, прижаться к его спине и никогда, никогда не отпускать. Лиам уходит, я вижу только его спину, а меня тянет к нему. Ни в ком зло не выглядело так хорошо. Зло его дополняло. Его демоны манили меня к нему.

Мне просто не верилось, что чувства, которые подарил мне Лиам, оказались обманутыми. Мне хотелось закрыть ладонями уши, как маленькая девочка, и начать капризничать, словно отказываясь верить в то, что я услышала несколько минут назад. Кажется, что я даже уловила стук собственного сердца. Кажется, буквально на секунду, что я попала в один из жутких кошмаров, в которых бежишь, — а скорости все равно не хватает.

Мой мир пошатнулся. Мой мир был на пороге апокалипсиса, я жадно глотала ртом воздух, а через пару минут черная пелена окутала всё мое тело. 

Когда я открыла глаза, то ванильный свет обжог мои веки: я, оказывается, находилась в школьной процедурной. Это место уже становится моей традицией. Я уже здесь была, когда в мою голову прилетел бейсбольный мяч. Едва привстав, я заметила на кресле, что недалеко от моей койки сидит Дакота. Её глаза были опущены вниз, словно она уснула или размышляла о чем-то.

— Дакота? — шепотом позвала её я. Она тут же подняла голову, раскрыв выразительные глаза, смотря на меня.

— Извини, я задремала, — попыталась улыбнуться она. — Тебе запретили покидать это место до сумерек.

— Что? — себе под нос пробормотала я, не веря своим ушам. — Так долго?

— Да.

— Что с тобой случилось? — спросила Дакота, встав с кресла и присев на конец моей койки, бережно гладя меня по ладони.

И я рассказала ей, рассказала всё как на духу, и тяжелый груз, который тянул меня вниз будто перерезали. Я чуть не расплакалась, но держала себя в руках. Дакота прижалась ко мне, бережно гладя по спине, будто успокаивала ребенка. Попутно я послала родителям сотню сообщении, что со мной все в порядке и скоро вернусь домой. 

Когда начинало темнеть, я попросила, чтобы меня отпустили домой пораньше, и те согласились. Небрежно заправив свою больничную койку, я лениво подошла к зеркалу на входной двери, внимательно осматривая своё отражение. К моему удивлению дверь распахивается, предательски скрипя, и передо мной стоит он, не выражая никаких эмоции. 

— Ты в порядке? — тихим тоном спросил Лиам, словно пытаясь не нарушать тишину. Моё сердце болезненно пропустило удар, вновь наслаждаясь его голосом. 

— Зачем ты пришел? — выпалила я. В моем голосе пылала обида. 

— К тебе. 

Я почувствовала соприкосновение с его щекой ещё до того, как ударила его. Со мной такое было впервые — первая пощечина первой любви. Я сделала шаг назад, попятившись, автоматически закрывая рот рукой. На самом деле я не осознала, что только что сделала. Его взгляд был прикован ко мне, он даже не шелохнулся. 

— В следующий раз ударь посильнее, Джеймс. Бойцы без правил настолько отлично принимают удары, что разучились их чувствовать. 

— Прости, — простонала я, поднимая руки в знак примирения. Ужас того, что я сделала, все ещё отражался на моем лице, когда я сделала ещё один шаг от него, ударившись ногой о койку. 

— Забудь, — отрезал он, плавно подходя ко мне, не желая напугать. — Я могу узнать причину? 

— Я знаю истинную причину твоих игр со мной, — повысив тон, сказала я. — Король выпускного бала не может допустить промах, верно?

Он сжался, скрестив руки на груди, наклоняя голову слегка сбок, но продолжая терроризировать меня обжигающим взглядом. 

— Джеймс... — Он пытался взять меня за руку, но я вовремя отстранилась.

Лиам застыл в полном смятении чувств. Он колебался. Он переживал. И он не смог произнести дальше моего имени. 

— Мне пора, — отчеканила я, пытаясь обойти его, как его хватка в один миг развернула меня, и я оказалась в плену его глаз и теплоты кожи. 

— Я верила тебе, Лиам. Верила даже тогда, когда ты выставил меня посмешищем среди своих друзей, даже после этого. А что сделал ты? 

Он сжал моё предплечье, не желая ослабить хватку или выпустить меня. Ожидание его ответа превысило мой лимит, и я начала дергаться, на что он слабо тряхнул меня, после чего прижал к своей груди, как капкан. 

— Не уходи, пожалуйста, не оставляй меня, — шепотом сказал он мне в волосы, наклонившись. — Всё началось с обычной шутки, но я и представить не мог, что ты перевернешь мою жизнь. 

— Пусти меня! — Протестовала я в его руках, но он меня игнорировал. 

— Я долго думал над этим, и наконец признался самому себе, что ты мне важна. Я ещё ни к кому не чувствовал что-то похожее. Пожалуйста, ну пожалуйста, поверь мне. 

И на меня нахлынула такая беспомощность, я почувствовала, что сдаюсь, почва уходит из-под ног и что-то теплое обволакивает, лишая воли — это были всего лишь его руки.

— Если я снова доверюсь тебе, какой шанс, что ты вновь разобьешь мне сердце, а затем попытаешься собрать его по кусочкам?

— Я сделаю всё, чтобы твоё сердце больше не пострадало. 

Лиам поднял моё лицо за подбородок, а затем быстро поцеловал — сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставив меня прижаться к нему, как к своему единственному спасению.

— Я подумаю, — прошептала я, делая слабую попытку отвернуться от его напора. Но Лиам снова крепко прижал к своей груди, и я, как в тумане, увидела его лицо. Широко раскрытые глаза страстно блестели, руки слабо дрожали, но продолжали сжимать моё хрупкое тело.

***

Признаюсь, что я даже не заметила, как пролетел январь: всего навалилось, что я буквально не следила за тем, как проходили месяца. Занятия сегодня в школе будут сокращенные в три раза, чтобы люди успели подготовиться к Рождеству.

Я едва не пропустила завтрак, потому что немного проспала. Когда я спустилась на кухню, мама попивала кофе, читая свежую газету, а папа, наверное, уже уехал родственников поздравлять, потому что сегодня он не работал.

— С добрым утром, милая! С Сочельником! — радостно воскликнула мама, потянув ко мне распахнутые руки. Я кинулась ей в объятия, поцеловав в щечку.

— С добрым! И тебя с Сочельником!

— Милая, ты в порядке? Ты можешь идти в школу? — заботливым тоном спросила мама, внимательно смотря мне в глаза.

— Да, всё хорошо, мам, — выдавила улыбку я, собравшись. 

— Ты выглядишь грустной. Подделать улыбку намного проще, чем объяснять, почему тебе грустно, правда?

Я крепко обняла маму за плечи, чуть не расплакавшись, потому что я понимала, что мама — мой единственный человек, который понимает меня на всем белом свете. Она всегда поддерживала меня, всегда улавливала мое настроение и мои чувства.

На душе было совсем скверно, проходя мимо школьной автостоянки, я заметила Лиама, застывшего возле своей машины. Он твердо смотрел на меня, но я не решалась ответить тем же, предпочитая отводить взгляд по сторонам. Мы почти не разговаривали с того дня, и я могу понять почему: я сама дала ему понять, что мне нужно время, но слабая надежда горела в груди, что он станет доставать меня своим вниманием вопреки. 

— Кристен, с сочельником тебя! — воскликнула внезапно появившаяся Дакота, закрыв собой обзор на Лиама — оно и к лучшему.

— И тебя, Дакота! — воскликнула я, прижимая её к себе покрепче.

За ленчем я часто смотрела в сторону, где сидел Лиам со своей компанией, но сегодня он даже не говорил с ним, просто молча сидел и поедал еду, отстранившись. Он больше не был похож на того популярного нахального парня, с которым я столкнулась в коридоре. Теперь он стал напоминать меня — тихий, избегает толпы людей и будто мыслями находится совсем не здесь. 

Калеб пригласил нас с Дакотой сегодня на ужин, но я отказалась, отмахнувшись, что нужно помогать маме для праздника, и, кажется, Калеб попался и понимающе кивал головой. Дакота не хотела идти без меня, но я настояла, и она послушалась.

На протяжении остальных уроков мне становилось все тяжелее видеть Лиама, но я пыталась держать себя в руках. Когда я вышла во двор, солнца почти не было, впрочем, как и всегда. Я сделала неаккуратный шаг на скользкий асфальт, как потеряла равновесие и рухнула на мокрую землю, слегла простонав.

Внезапно я услышала шаги в мою сторону, а подняв глаза увидела Лиама. Он остановился рядом со мной, протягивая мне руку, чтобы я встала. Я слабо улыбнулась и взяла его за руку, он моментально потянул меня на себя, поставив на ноги.

— Благодарю, — сухо сказала я, отряхнувшись. 

— Не стоит, — мрачно ответил Лиам, смотря то мне в глаза, то поодаль меня.

Я хотела было развернуться, чтобы уйти подальше, но рука Лиама резко схватила меня за запястье, на что я невольно развернулась.

— В кого ты меня превращаешь, Джеймс? — рявкнул он, но спустя секунду смягчил тон, плавно выпуская меня. — Я сам не свой, ты мучаешь меня. Попроси меня быть с тобой, Кристен Джеймс. Скажи, что я тебе нужен.

Наши лица разделяли несколько сантиметров, дыхание смешивалось, становясь одним на двоих.

— Поцелуй меня, — выпалила я, и сейчас была уверена в своих желаниях. — Ты очень мне нужен.

Закрыв глаза, он сжал челюсть так, что желваки заходили. Улыбнувшись, он потянулся за моей рукой, прося продлить ласку. Я ощущала неожиданную мягкость и тепло его кожи. Дыхание мужчины стало шумным и напряжённым. Огонёк глаз пылал: он горел как одержимый. Но при этом Лиам сдерживал себя, не переходя последнюю грань близости.

Не выдержав, я сама притянула его к себе и, мстя за нерешительность, прикусила его губу, но тут же сгладила боль, пройдясь по ней кончиком языка. Я действовала инстинктивно, хотела встряхнуть своего мужчину. Вынудить его признать нас. 

Уже не способная думать и стоять на собственных ногах, я ухватилась за его мощные плечи, прижимая ближе к себе. Нежность пропала, ее смела страсть, с которой он набросился на мои губы. Он сминал их. Словно сумасшедшие мы упивались поцелуем, не в силах оторваться друг от друга.

***

В субботу мне захотелось поспать подольше, но мешал яркий свет, ливший в окна. Не веря своим глазам, я бросилась к окну. Да, действительно солнце! Горизонт облепил облака, но между ними голубело чистое небо.

Порывшись в столе, я достала старые наушники и подключила к плейеру. Но еще минута, и я заметила, что диска у меня не было. Наверное, я забыла его в старом доме!

— С Рождеством! — раздался тихий голос мамы за дверью. Она открыла дверь, держа в руках маленькую праздничную коробочку, которая была украшена розовым бантиком.

— Мам, — слегка простонала я, смотря на мой подарок. — Спасибо, и тебя с Рождеством! — Я приняла подарок, начиная открывать его. С маминого лица не сходила добрая улыбка. Когда я открыла коробочку, то обнаружила, что внутри лежали несколько дисков моей любимой группы.

— О, боже! — радостно воскликнула я, рассматривая диски. Я кинулась на неё с объятиями.

— Всегда пожалуйста, моя любимая! — поцеловала она меня в макушку, затем удалилась из моей комнаты, едва закрыв дверь.

Я надела наушники, вставила диск, упав на кровать. Включив максимальную громкость, я стиснула зубы, потому что в этом альбоме, на мой взгляд, многовато ударных. Сосредоточившись на музыке, я попыталась разобраться в довольно сложной музыкальной текстуре. Прослушав диск дважды, я выучила наизусть все песни. Как ни странно, с каждым прослушиванием диск мне нравился все больше.

В конце концов я своего добилась. Оглушительная музыка не давала ходу мыслям, а ради этого я и терзала уши. Я слушала диск снова и снова, пела вместе с солистом, а обессилев, сдернула наушники и заснула.

Сон унес меня в незнакомую местность — судя по рассеянному туману, в лес. Понимая какой-то частью сознания, что сплю, я прислушалась к шуму волн, которые бились об скалы. Если найду океан, то увижу солнце. Я шла на звук воды, но тут неизвестно откуда появившийся Лиам схватил меня за руку и потащил в лесную чащу.

— Лиам, что случилось? — обеспокоенно спросила я.

С побелевшим от страха лицом парень тянул меня в лес. Я пыталась сопротивляться. Нет, не желаю возвращаться во тьму!

— Кристен Джеймс, беги, беги! — испуганно шептал голос Лиама со всех сторон, оглушая.— Нет, иди сюда, иди сюда...

В попытках разговорить парня, я вырываясь из его хватки, но он, казалось, только ждал этого. Лиам вдруг всхлипнул и, неожиданно забившись в конвульсиях, упал на землю. Боже, его колотит, как при лихорадке!

— Лиам! — закричала я, не услышав собственного крика. Однако было поздно. Парня на земле уже не было. Он словно исчез. Но куда?

— Кристен, беги, беги! — откуда-то из-за спины закричал Лиам, и я проснулась. 

Наушники и плеер с грохотом упали на деревянный пол. Нет, похоже, заснуть мне сегодня не удастся. Каждый раз, когда я закрывала глаза, в голове теснились образы, которые я гнала всеми силами. 

Пользоваться Интернетом в Хэйварде — только нервы трепать. Модем мой не первой молодости, работает медленно, так что пока шло соединение, я решила полакомиться медовыми хлопьями. 

Разозлившись, что мне было так скучно, а компьютер до сих пор не загрузился, я отключила питание компьютера, не завершив его работу должным образом. Удивившись самой себе, я спустила по лестнице, надела парку и вышла из дома. Небо облепили темные облака, но дождя не было. Даже не взглянув на машину отца, я пошла пешком наискось через двор к лесу. Довольно скоро и дом, и дорога исчезли из вида, а единственными звуками стали хлюпанье грязи под ногами и крики соек.

Ощущение собственного бессилия и злость гнали меня по тропинке, но потихоньку я успокоилась и поняла, что дальше идти ни к чему. Несколько холодных капель упали за шиворот, и я не знала, начинается ли дождь, или он уже прошел, а вода капает с листьев. Недавно спиленное дерево (его ствол еще не зарос мхом) лежало на двух пнях, образуя удобную скамейку у самой тропы. Аккуратно переступая через папоротник, я присела на ствол, подложив под себя куртку, и откинула голову на стоящую рядом сосну.

Наверное, не стоило сюда приходить, потому что этот лес был похож на тот, по которому сегодня во сне бродила я.

— Кристен Джеймс? — Голос заставил меня вздрогнуть, потому что доносился он откуда-то из-за спины. Этот голос я бы узнала из тысячи других.

— Лиам? Что ты здесь делаешь? — спросила я, даже не оборачиваясь на него.

Парень опустился рядом со мной, разглядывая по сторонам.

— Хочу задать тебе тот же вопрос, — улыбнулся он.

— Просто решила погулять, — поднимая на него взгляд, спросила я. — А ты?

— Я часто здесь сижу, это как бы мое личное потайное место, — рассмеялся он, затем посмотрев мне в глаза. — Но теперь это будет нашим местом. — Лиам взял меня за руку, едва улыбавшись.

— Совсем неплохо звучит, — едва улыбнулась я, поднимая голову, начав рассматривать небо.

Внутри меня играл бушующий ураган, но на лице отражалась лишь заметная улыбка. Как же мне нравилось находиться рядом с ним, ощущать его теплоту рук, смотреть на его улыбку, которая принадлежит мне.

— Знаешь, Кристен Джеймс, — переводя взгляд от неба на меня, сказал Лиам. Я синхронно сделала тоже самое. — Я думаю о тебе. Думаю о тебе утром, идя по Главной улице, когда небо покрывается тучами. Нарочно шагаю помедленнее, чтобы думать о тебе подольше. Даже когда попадаю под дождь, я не перестаю думать о тебе. Думаю о тебе вечером, когда мне становиться одиноко без тебя, или думаю о тебе на вечеринках, где напиваюсь, чтобы думать о чем-нибудь другом, но добиваюсь обратного эффекта. Думаю о тебе, когда вижу тебя, и когда не вижу, думаю тоже. Мне так хотелось бы найти другое занятие, но я не могу. 

Я едва открыла рот, хватая воздух, потому что мои легкие вот-вот лопнут от переизбытка чувств. В животе все перевернулось, сжалось, затем медленно разжималось обратно. Такое странное чувство внутри меня.

— Я тоже тебе рада, — рассмеялась я, на что получила легкий толчок плечом. 

Он опустил голову мне на плечо, сначала немного укусив за него, а после смеха, который разлился по чаще, я в ответ наклонила голову и уперлась в его лоб.