Виновата любовь

Лиам, 18:30. Позднее. Воскресенье.

После той жуткой ночи я пообещал себе завязать с барами. Мне до сих пор было стыдно перед Эвердин за свое состояние и поведение, и она пообещала, что не станет припоминать мне это. А вот полностью запретить себе бои без правил я не смог – всё потому, что мне нужны были деньги для матери. И я пообещал себе, и ей, что это будет последний раз...Наверное.

Она не должна была видеть меня таким.

Но она пришла по первому моему звонку, благодаря моей маленькой хитрости — я сказал, что случайно поранился, а медикаментов нет, и ехать за ними в аптеку лишняя трата времени. Согласен, план был не самый надежный, глупый, детский, но она почему-то поверила. А мне просто хотелось, чтобы кто-то залечил мои раны после очередного боя на кулаках.

Когда Кристен Джеймс пришла, ссадины на моей голове и немного запачканные руки не смогли уйти от её внимания.

— Боже, да у тебя кровь! — воскликнула Джеймс, заметив мои костяшки на руках. Она ринулась в ванную, смочила водой полотенце, грозно смотря на меня, уселась по-хозяйски на диван.

Я подошел ближе, устроившись на полу, около ног Джеймс, и молча протянул ей руку, а она молча начала вытирать мне маленькие остатки крови, аккуратно проходившись полотенцем по моим руках. Иногда её тёплые пальцы касались моей кожи, мне было приятно.

— Ну, вот, как новенький, — улыбнулась она, и её почти незаметные веснушки отразились от последних лучах света сгущающего заката, осветив её лицо как млечный путь. В данную секунду на лице этой девушки можно было словно увидеть вселенную из тысяча звезд.

— Спасибо.

Когда она убрала полотенце, я опустил голову ей на колени и закрыл глаза. Я знал, что что-то изменилось. Кристен, наверное, тоже, она принялась пальцами расчесывать мои волосы, нежно перебирая их.

Она вдруг убаюкивающее начала петь мне какую-то колыбельную. Это была не песня. Кажется, это был стих. Хотя, признаться, я мало что понимаю в поэзии, но мне так хотелось просто слушать её. Я расслабился под её натиском волшебного голоса. Вдруг осознал, что не чувствую к Кристен ни безразличия, ни злобы, ни даже похоти, как бывало обычно. Она — последний человек, которому бы хотелось причинять боль, и именно поэтому ей стояло бы держаться от меня подальше, ведь я просто сгусток тьмы и негатива, но проблема в том, что никто из нас этого не хочет.

— Кристен Джеймс?

— Что? Отвратительно пою?

— Замолчи, — улыбнулся я, слегка толкнув её, удержавшись, чтобы не укусить за коленку.

— Ладно, я шучу, — рассмеялась она и легонько толкнула меня ногой в ответ.

Я почувствовал странное тепло внутри себя, словно крошечный сгусток света пытался пробиться сквозь мои цепи из тьмы. Этим сгустком была она. Всегда была она.

— Что со мной происходит? Будто кто-то забрал часть механизма и произошел сбой, — спросил я, поднимая голову и изучая её лицо.

— Ты какой-то бледный, ты не заболел? — спросила она, — есть тебе больше нужно, а не в драках участвовать.

Я прекрасно понимал, что Кристен Джеймс поняла, о чем я говорю, но решила поддразнить меня. Закатив глаза и коснувшись губами её колен, я почувствовал, как она шумно вздыхает, а тело начинает едва дрожать. Никто из нас не говорил ни слова: ни согласия, ни протеста. Осторожно выпрямившись, я потянулся к её руке, чувствуя, как сильно бьются наши сердца. Аккуратно, словно просив немое разрешение, я прошелся губами по каждому её пальцу, замечая, как её тело реагирует на мои поцелуи.

Я решился посмотреть на её губы. Такие пухлые и, конечно, вкусные. Я бы целовал их каждый день, будь моя воля.

Кристен осторожно провела пальцем вдоль моей щеки, останавливаясь на каждом шраме. Когда она нашла самый болящий порез, то наклонилась ко мне, внимательно его осматривая, будто хотела поцеловать, но не решалась.

— Больно было? — спросила она, не отрывая взгляд от шрама.

— Терпимо.

В эту секунду воздух накалился до предела. Мне стало трудно дышать. Между нашими лицами были крошечные миллиметры. Кристен вдруг потянулась губами к моей щеке. Она слабо и почти невесомо поцеловала шрам. Мне даже показалось, что он больше не болел.

В эту секунду я выждал момент и рискнул коснулся губами её щеки. Кристен, покраснев, едва рассмеялась и откинулась на спинку дивана.
Я вновь опустил голову на её колени, рисуя невидимые линии на её ногах.

— Я сломался, Кристен Джеймс.

***

Кристен. 12:15

В первый понедельник ноября снега почти не было, и я печально вздохнула. С того самого момента, когда мы с Лиамом поговорили, благодаря общему занятию, он больше не подходил ко мне. Даже не смотрел. 

На переменах в школе мы всё так же проходили мимо друг друга, как будто не замечали, но я иногда тайком посматривала на него, ожидая, что лёд между нами растает, но это была только верхушка айсберга. За ланчем Аккерман сидел за тем же столиком, что и раньше, предназначенный для всех крутых и популярных в школе. На общих занятиях, если мы сидели вместе, Лиам сидел за самым краем парты, будто боялся испачкаться, и совершенно меня не замечал, не смотря на то, что я сидела совсем рядом. Лишь когда его руки вдруг сжимались в кулаки, причем так, что белели костяшки пальцев, у меня возникали сомнения в его невозмутимости.

Очень хотелось с ним поговорить, потому что меня напрягала эта ситуация. Возможно, я врала сама себе, когда говорила, что не хочу больше общаться с Лиамом Аккерманом.

На литературе, после того, как наш преподаватель поведал нам об какой-то трагической историей любви, он вдруг спросила: "Любовь - это чувство или выбор?". 

Мы были просто кучкой подростков. Конечно же, мы сказали, что это чувство. Практически все так сказали, кроме молчаливого Лиама. Преподаватель ответил, что если мы прицепимся к этой идее, то у нас никогда не будет каких-либо длительных отношений. Он утверждал, что это выбор, сознательное решение. Это будто ты выбрал работать каждый день с человеком, который сделал тот же выбор. Чувства всегда переменчивы, и никто не может построить что-то продолжительное на таком неустойчивом фундаменте.

И я перестала бояться сделать ошибку в пользу не того выбора. Ошибка это или нет, в конечном итоге это всё равно был выбор. 

Когда я пришла на химию, Лиам сидел за партой, рассеяно глядя перед собой. Я присела рядом, ожидая, что он ко мне повернется. Однако Лиам притворился, что не заметил моего появления.

— Привет, — вежливо поздоровалась я, показывая, что настроена дружески. Лиам кивнул и стал с повышенным интересом разглядывать доску. Вот и весь разговор, а с тех пор — ни слова. Я, как могла, убеждала Дакоту, что в плохом настроении из-за погоды.

За ланчем Дакота начала перестрелку едой вместе с Калебом, а я, как бы случайно, перевела взгляд на Лиама, уверенная, что он тут же посмотрит в другую сторону. Ничего подобного, он наконец-то встретился со мной холодными глазами. У меня затряслись руки. Затем его кто-то шуточно задел плечом, и Лиам отвлекся. Вырвавшись из плена его глаз, я уткнулась в тарелку с едой. Нельзя, нет, нельзя уступать и поддаваться, даже если Лиам впервые за много недель решил осчастливить меня взглядом.

Оставшееся время я провела в библиотеке, выбирая интересную книгу, чтобы немного позабыть о всей чепухе, которая крутилось около меня. Я взяла первую попавшуюся книгу из стеллажа, но она оказалась настолько тяжелой, что книга вывалилась у меня из рук и с грохотом упала на пол. Книга распахнулась. Я быстро подняла её и мой взгляд приковала строчка из огромного текста, которая говорила о том, что от истиной любви лекарства нет. В моей голове машинально промелькнул Лиам, но я тряхнула головой и захлопнула книгу. Интересно, почему я столько думаю о нем? Ведь это же ненормально! Думать о каком-либо человеке — мучение, особенно, если вы и словом не обмолвитесь. Да, мне нравилось общество Лиама, нравились его шутки и всяческие саркастические комментарии, но что я могу с собой поделать?

— Кристен Джеймс? — Медленно, будто нехотя, я повернулась. Стыдно признаться, но прекрасное лицо притягивало меня, как магнит. Думаю, вид у меня был настороженный, а вот что сейчас чувствовал Лиам, сказать трудно.

— Ты снова со мной разговариваешь? Неужели? — нервно спросила я, хотя решила держать себя в руках. Лиам пытался сдержать улыбку, что давалось ему с трудом.

— Игнорировать тебя мне нравится больше. 

Я закатила глаза. Чтобы немного успокоиться, я зажмурилась и сделала глубокий вдох. Сославшись на боль в животе (что угодно, лишь бы не оставаться с ним наедине), я быстро обошла его, убегая к выходу, но его тихий и властный голос, как у сирены, заставил меня остановиться.

— Я хотел извиниться, что веду себя грубо. Наверное, так для тебя лучше. 

Шумно втянув в себя воздух и остатки самолюбия, я повернулась к нему, напустив на себя ничем не заинтересованный вид.

— Я не понимаю, зачем ты преследуешь меня, — нервно проговорила я. — Сначала ты ненавидишь меня, затем пытаешься говорить, потом используешь мою помощь и вновь ненавидишь. Это у тебя такое хобби, играть с чувствами других людей?

Парень хмыкнул, убрав руки в карманы, вальяжно облокотившись на стойкий стеллаж. Если бы здесь можно было курить, он бы, без сомнения, сделал это. 

— Жаль, что это не пришло тебе в голову раньше, — съязвил он, но тут же брезгливо поморщился, будто пожалел о том, что сказал. 

У него явные психологические проблемы, а я не хочу быть спасательным кругом или подушкой для битья. Мне никогда не нравились антигерои, я старательно избегала подобных в прошлом городе, избегала чувства вины к ним в литературе и постоянно держала кулаки исключительно за хороших героев, так почему теперь, столкнувшись с антигероем лицом к лицу, я чувствую жажду понять его? 

— Оставь меня в покое, ладно? — спокойно произнесла я, собираясь уходить, как почувствовала, что Лиам подошел ближе. Я отпрянула в сторону и случайно уперлась в стеллаж. Пытаясь выровнять дыхание, я протянула руку вперед, тем самым отгораживая его сближение. Если он окажется близко, моё сердце выпрыгнет из груди и разобьется.

— Джеймс, — шепотом сказал он мне, упираясь грудью в мою вытянутую ладонь, но не спешил нарушить мои выставленные границы, — ты хочешь правды?

Я кивнула, заглядывая в его глаза, и тут же пожалела об этом. Почему говорят, что глаза — это зеркало души? Внешний вид Лиама был антагонистичным, отпугивающим и грозившийся разбить не одно девичье сердце, но его глаза были совершенно противоположные его виду.

— Я хотел сделать тебя посмешищем на глазах у всех от того, потому что ты слишком много язвишь, и именно это мне удалось, — с невозмутимым лицом произнес он, — как тебе такая правда, Джеймс?

— Это всё, что ты хотел? — усмехнулась я, заметив, как в его глазах полыхнул огонек. — Тогда почему ты здесь, со мной, бегаешь то за мной, то от меня? Мог бы прислать письмо на электронную почту! 

— Только этого, — сказал он после долгой паузы, — получилось неплохо, да?

На смену обиде пришло чувство гнева. Я замахнулась рукой и хотела влепить ему пощечину, как в один миг Лиам перехватил мое движение, схватив за запястье. Наши взгляды встретились как в перестрелке между двух огней. Лиам медленно, словно в трансе, притянул мою руку в своему рту и слабо коснулся губами моей ладони, не отрывая от меня пронзительных глаз. 

— Я оскорбил тебя, а ты позволяешь мне целовать твою руку? — хищно растянул губы в улыбке Лиам, не выпуская ни меня, ни мою руку.

Я резко отвернула голову в сторону и зажмурилась, чтобы сдержаться и не высказать ему всё, что накипело. Ненавидев себя за слабость, я всё же смогла отдернуть руку из его слабой хватки, и ловко вывернулась из его плена, оставив парня за спиной.

— Мне пора, — тихо сказала я, ураганом выходя из библиотеки, лишь бы снова не услышать его голос и не остановиться. Но его силуэт догнал меня, крикнув в спину.

— Джеймс, ты заявилась в эту гребаную школу и отличилась своим поведением, своими привычками и своей внешностью. Ты используешь мои шутки против меня самого, ты нарушаешь мои идеалы! Я даже боялся себя... и боялся тебя. Боялся привязаться к тебе, а потом остаться ни с чем, как у меня это уже было. И я просто терпеть не могу, когда ты стоишь рядом и смотришь на меня, потому что всё, чего я хочу в этот момент — прижать тебя к себе, спрятать и защитить. Прости меня за это, ты должна была услышать такие слова в более приятной обстановке, но я так больше не могу. 

Спектр эмоции закружился в моем теле, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не выдать их. Я не могла показать ему слабость, потому что если покажу, значит проиграю. Он уже проиграл. Или выиграл? В его голосе слышалось столько отчаяния и облегчения, словно он готовил эти слова уже давно.

У меня перехватило дыхание, и я просто не могла поверить, что это сказал он. Ладони мгновенно запотели, а внутри, казалось, все сжалось. Ну почему ты, Лиам? Почему из остальных семи миллиардов людей именно тебя я встретила?

Почти всю оставшуюся дорогу к моему дому мы шли молча, лишь искоса смотря друг на друга. Мы шли медленно, словно хотели растянуть удовольствие от нахождения друг с другом. Я хотела начать говорить о чем-то, но не могла даже собраться с мыслями, чтобы открыть рот. Лиам заглядывал в мои глаза, думая, что я буду что-то спрашивать, но я едва улыбалась и продолжала идти.

Мы попрощались так же быстро, как идет реклама по телевизору.

***

Зайдя в дом, я почувствовала ароматный запах запеченной в духовке курицы, и у меня слюнки побежали. К сумеркам, я поднялась к себе в комнату и достала из школьной сумки целую стопку учебников: геометрия, история, литература и тригонометрия. Разочарованно вздохнув, я лениво открыла геометрию и лениво начала зубрить теоремы. Что за издевательство? Разве мне нужно учить то, что, возможно, никак не повлияет на мое будущее? 

На следующее утро я поняла, что на улице идет град, судя по звукам, которые он издавал. Поняв, что мне сегодня вновь предстоит надеть противную куртку с капюшоном, я разочарованно и нервно вздохнула. 

До школы я дошла почти не промокшая от града, зато мои кеды жестоко пострадали от луж и слякоти. На автостоянке я повстречала Калеба, он подвозил на своей машине Дакоту, которая просто сияла от радости. Посмотрев на них, я заулыбалась: они подходили друг к другу, как две половинки чего-то, но никак не могла подобрать нужных синонимов.

На геометрии меня посадили за первую парту, не подсадив никого больше. Дакота сидела позади меня вместе с Калебом, а Лиам вообще седел на камчатке - за последней партой. До звонка оставалось несколько минут, и я решила порисовать каракули на обложке тетрадки: звезды, сердечки, различные узоры.

— Эй, — рука Дакоты аккуратно опустилась на мое плечо, она наклонилась к моему уху, — на тебя смотрит Лиам Аккерман! Не смотрит — пожирает! 

Я старалась не впасть в краску, но мне этого не удалось, потому что я покраснела до кончиков ушей, лишь слегка хихикнув. К счастью, в тот момент преподаватель начал урок. Я попыталась сосредоточиться, слушая задание на сегодняшнюю контрольную работу. Нужно было соединить графики функции, которые раздал нам учитель, с их соответствующими формулами. Всего их было около шести.

Вздохнув, я взялась за карандаш и начала перерисовывать графики в свою тетрадь. Я так увлеклась рисованием, что почти не заметила, как на мой стул опустился Лиам, со своими принадлежностями.

— Привет, — шепнул он мне, едва улыбаясь.

Я искоса бросила на него взгляд, лишь кивнув головой.

— Помочь? — спросил он, заглядывая в мою тетрадь.

— Не стоит.

У меня голова шла кругом. Может, мне все показалось? Ведь сейчас Лиам безукоризненно вежлив.

— Кристен Джеймс, — медленно сказал он, — я хочу тебе помочь.

Он не уходил, сверля меня взглядом, и в конце концов я сдалась. На его лице заиграла улыбка, он с энтузиазмом пододвинул мой листок с графиками к себе. После нескольких минут молчания, Лиам взял мой карандаш, при этом легонько коснувшись моей руки. Его пальцы были теплыми, будто он всю перемену грел их на солнце. От его прикосновения кожа вспыхнула, а по всему телу разнеслись, кажется, электрические импульсы.

В полном недоумении я наблюдала, как он пишет соответствующие формулы к графикам. Мы закончили раньше всех. Я видела, как Калеб с соседкой в немом отчаянии смотрят на графики и формулы. Еще одна пара тайком листала учебник.

— Спасибо, Лиам, — едва улыбнулась я, стараясь выглядеть дружелюбно.

— Ну, — усмехнулся Лиам, — спасибо на хлеб не намажешь.

Я в полном недоумении смотрела в его глаза, смутно разбирая свои мысли. Осознание пришло через пару секунд.

— Я так и знала! Знала, что ты помогаешь не просто так!

Он издал смешок, как всегда делает, когда нервничает, театрально закатив глаза. 

— Кристен, я бы хотел, чтобы ты пошла со мной на свидание, — едва запинаясь, сказал он, нервно потерев ладони. 

— Шутишь? 

— Нет, — твердо ответил он, едва задевая своей ногой мое колено под партой. — Я же тебе сказал, я устал бороться, я делаю так, как хочу. 

В голове всё кружилось. Пойти с ним на свидание? Это шутка? У меня прерывало дыхание, отчего мне стало тяжелее вдыхать воздух, но я быстро напустила на себя безынтересный вид, смотря прямо перед собой. Моё молчание немного затянулось, и в конце концов я просто кивнула. Парень растянул губы в улыбке, но ничего не сказал в ответ.

К нашей парте подошел преподаватель, очевидно, он был обеспокоен тем, что мы не работаем. Увидев правильные графики и формулы к ним, он удивился и окинул нас подозрительным взглядом, но ничего не проронил, уходя к остальным.

Пауза между нами уже была невыносимой, но спасительный звонок спас меня от соблазна начать разговор первой. Сославшись на острую потребность в питье, я быстро  взяла свою сумку и ушла из кабинета, оставив, как мне казалось, Лиама позади. Но через несколько минут, я почувствовала, как мою сумку аккуратно выхватывает чья-то рука. Лиам взял в свои руки мою сумку, и поравнялся со мной.

— Не боишься, если кто-то заметит? — усмехнулась я, не упустив возможности его задеть. 

— Перестань, хорошо? — едва улыбнулся Лиам, продолжая нести мою сумку и сопровождать меня на следующий урок.

Оставшиеся занятия прошли удачнее, чем обычно: почти на всех, кроме физкультуры, я просидела за одной партой с Лиамом. Из-за этого в нас бросались презрительные взгляды других, но, похоже, Лиам этого не замечал. А за ланчем он опустился за самый последний столик, на мое удивление, где обычно сидела я, принеся мне десерт. 

Он игнорировал мои попытки молчания и желания оставить меня одну, и постоянно находился где-то по-близости, в поле моего зрения. По дороге домой Лиам расспрашивал меня о моем прошлой жизни в богатом и ярком городе Лос-Анджелес. Честно, я достаточно долго прожила там, но ничего конкретного сказать не могу. 

— Тебе нравилось жить там?

— Ну, — задумчиво протянула я, — конечно, ведь мы жили не где-то, а именно в Лос-Анджелесе, город моей, как раньше казалось, мечты. Мне нравится его ритм, но вместе с тем я понимала, что устаю от вечного городского шума и суеты. 

Мы простояли около трех минут на пороге моего дома, прежде чем он ушел. Лиам рассказывал мне о своих увлечениях, оказывается, у него даже свой мотоцикл имеется! Только он ни разу никого не прокатывал на нем. Мне вдруг стало лестно: а если Лиам захочет прокатить меня? Я, конечно, не откажусь.

Утро субботы оказалось, на мой взгляд, необычным: лучи утреннего солнца проскакивали в мою комнату. Выглянув в окно, я радостно заулыбалась: солнце освещало весь город. Спустившись на кухню еще в пижаме, я застала маму, которая начинала готовить завтрак.

— С добрым утром, мам! — поцеловав её в щечку, улыбнулась я.

— С добрым утром, любовь моя! — улыбнулась мама, слегка рассмеявшись. — У меня есть для отличные тосты с авокадо. 

Я сморщила нос и решила обойтись овсяной кашей с кусочкой тоста.

К полудню я решила отправиться за город, чтобы прикупить себе новые книги для учебы и, возможно, вещи для гардероба. Местные отлично знали, что самые качественные товары можно найти лишь в Окленде, но чтобы до него добраться нужно было убить чуть ли не весь день.

Прятавшись на улице от солнца, обходными путями я добралась до автобусной остановки, на ходу электронно покупая билет. На сотовый пришло сообщение от Лиама, в котором он напоминал, что я должна ему настоящее свидание. Я поспешно ответила, что собираюсь провести весь день за городом, и не знаю каким чудом ему удалось меня отговорить ехать одной. Аккерман умело попросил отложить поездку для того, чтобы позже съездить вместе на его мотоцикле. Было бы разумно ему отказать, но я ничего не могла с собой поделать.