Страшные сказки ведьмы-воровки

1.

Мур Лисц спешил укрыться подальше от свирепой и суровой вьюги, что неожиданно разыгралась в городе и в его жизни, в уютном и любимом баре – пристани для потерянных и богами забытых существ. Он понуро плюхнулся на стул за барной стойкой и попросил бармена налить чего покрепче и ни в коем случае не дать опустеть его бокалу в этот лютый вечер. Лео сегодня на работе не было, а Зиги, как сторожевой пес своего логова, по обычаю сидел рядом.

– Все в порядке, малыш Лисц? – спросил демон, не без интереса оглядев помятый вид парня. – Выглядишь хуже, чем я.

– Как обычно, старина, – заверил его Мур, стараясь скрыть от проницательного демона отчаяние и боль в своей груди. – Чего нового?

– А где твоя подружка? Эта рыжая нахалка? – впервые не обращая внимания на вопрос об излюбленной теме – сплетнях, серьезно с неким подозрением спросил Зиги.

Муру абсолютно была не по нраву его настороженность. Ему вовсе не хотелось обнажать душу, раскрывая собственные чувства, ведь ему было стыдно за предательство Эрики, а еще более стыдно за свою глупость и наивность. За то, что его вновь так легко обвели вокруг пальца.

– Она... – запнулся детектив, нервно кусая губу, – она теперь, видишь ли, играет по другую сторону. Что ж, демон, выходит, твоя взяла. Радуйся, ведь ты оказался прав на ее счет.

Зиги еще больше помрачнел, и слегка оскорбленный подобным замечанием, возразил:

– Чего же мне радоваться? Я вовсе не желал тебе такой участи. Эх, Лисц, – он похлопал его по плечу, – с женщинами всегда так, не бери в голову. Все они ведьмы проклятые – сами не знают, чего хотят! Скажи, как же теперь твое расследование?

– То же, что и затерявшийся путник в бурю – утопло по пояс в снегу, – мрачно проговорил Мур, опустошая бокал.

– Сдаешься? – усмехнулся Зиги, обнажая свой кривой клык.

– Ни за что, – отвечал парень, уставившись в одну точку, – я не смогу успокоиться, пока не узнаю, что произошло в их чертовом ковене. Если Бельти я понимаю, зачем они убили, допустим, то вот других девушек... – детектив усмехнулся, – может оба моих расследования и закрыты, но только не для меня. Если это не нужно ни одной живой душе, то это еще не значит, что это не нужно мне. А со своими интересами я всегда считаюсь в первую очередь.

Зиги, внимательно слушая парня, слегка улыбнулся и глаз его заблестел демонической хитростью.

– А что, Лисц, ты нашел ковен ведьм? – спросил демон прищуриваясь.

– А как же? Нашел, что б его, – горько усмехнулся Мур, – и не только. – Он призадумался и в оцепенении продолжил свои судорожные размышления, – судя по словам Жаклин, Эрика с самого начала знала, что должна покончить с истинным наследником, просто она не ведала, кто именно им является. Получается, она с первой встречи врала мне? Ведь Жаклин спрашивала ее про какой-то шабаш... Может быть именно шабаш и есть то самое происшествие, на которое я все время натыкаюсь, и которое произошло в канун Самайна? Жаклин также упоминала о силе Мая, которую она почувствовала. Что если, Май и правда пытался покончить с собой в ту самую ночь, когда Реглус видел его в свете луны, и тогда произошел всплеск силы, которая излечила смертельные раны Мая, и ведьмы это почувствовали? Но как же смог собраться вместе этот чертов ковен?! Эрика говорила, что никто в здравом уме не станет ходить на подобные сборища, ведь это может оказаться ловушкой. Как же, как же они друг друга нашли?

Мур нервно бегал глазами по барной стойке, лихорадочно пытаясь отыскать желанный ответ, который как ему казалось, должен был быть на поверхности. Но мысли, словно рой пчел атаковали его, не давая разобраться. Вопросы сыпались один за другим, и еще не было обнаружено ответа на предыдущий, как возникал тут же новый.

– У ведьм свои уловки, братец, – беспечно ответил демон, попивая коньяк, – Филиция, жена Холодного принца, имела в своем арсенале кучу хитростей, плела интриги, словно вездесущая паучиха.

– Да, – в наваждении протянул Мур, покачивая указательным пальцем, – Эрика говорила Жаклин о Филиции... Точно... Знать бы еще, что это значит...

– Что ж ты не спросил это тогда у самой рыжей? – вздернул бровями Зиги.

– Она бы мне все равно не ответила, – отмахнулся понуро Мур, – я определенно что-то упускаю. Чего-то значительного не хватает, чтобы связать все эти мелкие детали в одно целое. Словно пирог без муки... понимаешь?

– Понимаю, – с многозначительным видом согласился демон.

– Возможно, о самом наследнике ведьмы ковена узнали от своих бабушек и матерей, как рассказывала сестричка Антони болтушка Анна. То есть, эти напутствия могли передаваться через поколения, пока на чью-то долю не выпадет это испытание – убить наследника, тем самым продолжая войну ведьм и Холодного принца. Но, – слегка улыбнулся Мур, – наследник появился только после рождения ведьмы-воровки, а к ним, как я понял, не особо расположены остальные ведьмы. Как же Май связан с ковеном? Они же с Эрикой говорили о Жаклин, а он и глазом не моргнул, хотя все и понял... Что за черт? Как это все загадочно...

– Под стать тебе, – подметил демон, едва улавливая смысл всей картины расследования. Хотя старому демону были глубоко безразличны земные мимолетные страсти простых смертных.

– Не ясно, зачем они собирали лунные камни, и кто приходил к Бельти в покои, а главное зачем? – недоумевал парень. Кажется, незнания этих мелочей сводили его с ума. – И вот еще загадка! Что же такого можно натворить, что аж сам главный Ангел смерти снизошел до тебя?!

– Много чего, – усмехнулся Зиги, закуривая всласть, и предлагая сигарету Муру. Тот также задымил.

– Просвети же, будь добр, – попросил детектив, вдыхая ядовитый дым, который его не раз успокаивал и приводил мысли в порядок.

– Ангел смерти наказан, так? Ему приходиться ежедневно ловить души, многие из которых не особо хотят покидать этот мир, – таинственно зашептал демон. – У кого-то остаются незавершенные дела, которые их мучают, у кого-то остаются родные, за которых они беспокоятся, кого-то вообще убили, и тут ты сам понимаешь. Но вот ведьмы могут отсрочить себе срок с помощью жуткого колдовства. Подобные фокусы очень злят Ангела смерти, ведь любая сбежавшая или не пойманная в срок душа – это нечеловеческая пытка для его души и тела. Может, им пришел срок, но они не захотели умирать? Ангел смерти больше всего терпеть не может ведьм и вампиров – последние вообще насмешка над его существом, вроде бы мертвы, но в то же время нет. Шутить с ним страшное дело, он, как и болезнь, только и ждет проступка со стороны человека и привет.

– Хм, – Мур вновь погрузился в пучину раздумий, внимая каждому слову своего собеседника, – даже не знаю. Хотя вполне возможно, он же охотился за душами ковена ведьм-воровок, которые собрала Эрика.

– Что?! – опешил Зиги, расплескивая коньяк по стойке, – вот это рыжая дает! Признаться, я ее недооценивал. Может это и хорошо, что она от тебя отказалась, если она так сильна, то лучше с ней не связываться.

– Ты полагаешь, – тяжело вздохнул Мур, – она бы меня погубила?

– Клянусь своим мертвым господином!

– Может, это было бы и к лучшему, – мрачно подытожил Мур, чем вызывал недовольство у старого демона.

Они еще долго сидели, выпивая и споря под зловещие завывания снежной бури, что не на шутку разыгралась за окном. На улице не было видать ближайшего столба, пелена окутала пригород, не давая и шанса его жителям спастись от внушающей благоговейный страх погоды. Вокруг было мало народу, все постарались еще до сильной вьюги укрыться в домах, и только некоторые беспечные люди, или же те, кому было некуда идти, нашли себе здесь приют. Чем больше утекало времени, чем сильнее выла буря за окном, тем все больше Мур убеждался, что не могла Эрика так просто и легко предать его. Унижаться перед Маем, когда она так его призирала? Все это казалось абсурдным и неразумным. Детектив натыкался лишь на единственный верный ответ – это то, что ведьма просто-напросто что-то задумала, и как всегда хотела провернуть это в одиночку. Парень тешил себя надеждой, что рыжая воровка, увидев, какому риску Мур подвергся на чаепитии, решила его отгородить от неприятностей, а может даже и смертельной опасности. Он любовно лелеял эту мысль, и вера в лучшее вновь загорелась в нем ярым пламенем, не давая покоя. Теперь он должен вернуться в поместье и убедиться в своих подозрениях. И пусть это окажется бессмысленным, это будет поступок, за который Мур возьмет всю ответственность на себя, и в случае промаха с достоинством примет горькую правду. Тем более чем раскисать и жалеть себя, лучше действовать и не позволять нападкам сломить твой дух.

На запястье Мура все еще красовался странный плетеный браслет с черными, как угольки, камушками, который Эрика повязала ему перед чаепитием. Вновь сомнения одолели парня, и все его надежды пошатнулись от воспоминаний, которые отнюдь не обеляли имя ведьмы. Спасла ли она Мура от Антуана, подарив зловещий амулет, или же хотела сберечь души ковена воровок, чтобы настырный Ангел смерти их не украл? Правда ли, что она даже не пыталась провести спиритический сеанс, и лишь водила его за нос все это время? Или она специально так сказала, чтобы сделать Муру больнее и оттолкнуть его? Но она спасла его от пернатого и много раз помогала ему, была неотступно рядом, как самый надежный друг и товарищ... может она и не предавала его, просто с самого начала преследовала свои личные цели? Что же, в таком случае она тоже постарается убить Мая, хотя детективу в это слабо верилось.

Лисц, мучаясь и изводя себя, все никак не мог прийти к окончательному решению. Это ужасно терзало его, не давая отвлечься на что-то другое. И чтобы окончательно не погрязнуть в этом безумии, в которое его так ловко затягивала Эрика, парень решил в ближайшие дни заняться высвобождением своего злейшего врага из стен непреступной тюрьмы Лунсанна, в которую он попал из-за неутолимого тщеславия и по собственной глупости. Не то чтобы Муру хотелось помогать мерзкому Фленсику избежать участи, которую он к слову вполне заслужил, но он был должен журналисту еще с той игры в карты у наследника, когда Чарли помог ему отвлечь господ от Бельти.

Пересилив себя, Мур вышел из дома с утра пораньше лишь в четверг, когда снежная буря малость поутихла. Все кругом замерло в молчаливом преддверии, в то время как в душе парня ураган никак не мог затихнуть. Он намеревался встретиться и переговорить с человеком наиболее ему неприятным, да и еще умолять и выпрашивать у него помощи. Перспектива его поджидала не из легких, но делать было нечего.

Пока детектив ехал в поезде, он сам себе удивлялся с какой готовностью и легкостью он принял решения пару дней назад спасти Фленсика. Его не грызла обида или же боль за прошлые выходки журналиста, его даже не страшила встреча с Разовски и предстоящий с ним разговор. Напротив господин Лисц испытывал небывалую уверенность и непоколебимое спокойствие. Вмиг что-то в нем переменилось, и дух его стал тверд, как скала, и собственные действия не подлежали более никакому сомнению.

Отказавшись от завтрака, в полном молчании и созерцании Мур провел остаток пути. По прибытию на станцию ноги понесли его по привычному маршруту без лишних подсказок. Улочка за улочкой, минуя такие знакомые и когда-то дорогие сердцу места, Мур подумал, что теперь же здешние виды лишь вызывают в его душе некую грусть, а временами и тяжелую боль.

И как бы страхи прошлого не норовили поглубже задеть чувства детектива – он все еще был непоколебим в своем решении лицом к лицу столкнуться с тем, что мучило его вот уж долгое время.

Зимний уют, наконец, коснулся этого города, и природа возымела вверх над усердными людьми, которые были не в силах справиться со снегом после такой метели. Вокруг бегали довольные разрумяненные детишки, радуясь такой замечательной погоде, располагающей к играм и забавам. Но все это не занимало внимание Мура – он шел твердою походкой, не отрывая своих цепких глаз от цели.

Наконец меж серой белены неба показался фасад красного кирпичного здания, в котором когда-то познавал истину и вникал в тайны знаний Мур Лисц. Это была Полицейская академия, хотя сыщик искренне не считал, что до конца познал все истины, которые ему так любезно ведали преподаватели. Чем старше он становился, и чем дальше от него оставалась студенческая жизнь, тем больше Мур убеждался, что в его учебе было столько же толку, сколько и в неуместных рассказах преподавателей об их подвигах и победах на занятиях.

Лисц, сохраняя ледяное молчание и стальную выдержку, выкурил две сигареты напротив входа, и только потом зашел внутрь. Все здесь, не изменяя своей хваленой напыщенности и чопорности, оставалось по-прежнему, вот только детектив давно изменился. Огромные портреты знаменитых преподавателей академии, которыми так любили здесь хвастать, глазели на Мура, как с пьедестала богов, со всех стен, которые были отделаны красным бархатом. Он поднимался по лестничным пролетам, ощущая на себе их фальшиво-приветливые взгляды, и отчего-то чувствовал себя намного выше их всех.

Перила блестели в свете ламп, крутая лестница завивалась, заводя Лисца прямо в ловушку. Ученики, что попадались ему случайно на пути, то и дело изумленно глазели на Мура, а порой даже перешептывались друг с дружкой. Но Лисц не обращал на них никакого внимания, ведь он давно привык к подобным реакциям на его персону, в особенности в этом месте.

Перед детективом выросли злополучные двери аудитории, в которой обычно в деловой и надменной манере распинался Альберт Разовски, бросаясь высокопарными словами о сути полицейской профессии. Лисц прекрасно знал, что сейчас идет занятие, но от собственной наглости и дерзости, от того, что явился сюда, не испытывая при этом и капли стыда, он ощущал, как уверенность наполняет его жилы. Он в полной мере наслаждался собственным превосходством.

Ухмыльнувшись от мысли, какое сейчас лицо будет у старика Разовски, сыщик постучал в дверь пару раз, и, не собираясь дожидаться приглашения, не медля, вошел внутрь.

Сотни пар любопытных глаз устремились на него, и одна, несравнимая ни с чьими по изумлению – его бывшего преподавателя.

– Что вам тут нужно, господин Лисц? – с невероятным пренебрежением в голосе проскрипел Разовски. Его вид был до ужаса воинствующим, будто он в одиночку собирался давать отпор вражеским армиям.

– Поверьте, господин Разовски, мне не особо хотелось говорить именно с вами, но только вы можете мне помочь, – стал неспешно объясняться Мур, тем самым действуя старику на нервы, – поэтому, прошу...

– Довольно, – прервал его Альберт раздраженно, – меня не интересуют ваши низменные просьбы, так что сделаете нам всем одолжение – уходите.

– Я не могу этого сделать, – ухмыльнулся Мур, преисполненный спокойствия.

– Вот как! А вы разве не видите, что у меня вообще-то занятие в разгаре?! – воскликнул Разовски, обескураженный непоколебимостью детектива. Затем он широким жестом руки указал на Мура, будто на какую-то диковинную нечисть на нелегальном аукционе, и торжественно объявил, – Мур Лисц, дорогие мои студенты! Тот, кто, невзирая на талант и подающие надежды, уничтожил свою многообещающую карьеру собственноручно!

Лисц, не оставшись в долгу перед бывшем преподавателем, от души, со всей присущей ему театральностью, радостно раскланялся в три стороны, чем еще больше вывел Разовски из себя.

– Ну, вы сами напросились! – переходя на визг, крикнул старик, – раз пришли, я еще раз напомню своим студентам, как важно не потерять лицо ни перед народом, ни перед государством в угоду личных прихотей и интересов!

– Да, – оживленно согласился Мур, – а то это может довести вас до службы у господина Кристофера Беднама, и, упасите боги, вам поручат расследование убийства его величества, как это произошло со мной.

– Так, хватит! – вскрикнул Разовски, живо выталкивая детектива из кабинета, и выходя следом, – мы поговорим, но быстро! А вы, – он обратился к охваченной волнением аудитории, что, не замолкая, перешептывалась, – сидите тихо.

С этими словами он хлопнул дверьми и с заискивающим раздражением уставился на Мура.

– Ну?! – проскрипел он.

– Освободите Фленсика, – требовательно произнес Мур, стараясь держаться очень уверенно.

– Ты в своем уме?! – закипал старик, словно переполненный чайник, – что ты такое говоришь?! С чего бы мне его освобождать?! Как только наглости хватает простить о подобном! Совсем голову со своей нечистью потерял?! Законы для тебя теперь ничего не значат?!

– Я знаю, что в вашей власти повлиять на решение господ, тем более у них сейчас есть проблемы и поважнее этой, – настаивал на своем Мур.

Лицо старика исказилось в мерзкой улыбке:

– А разве ты не можешь повлиять на господ? Ты же теперь такая важная птица! На службе у самого Кристофера Беднама!

– Я конечно важная птица, – нисколько не смутился парень, – но мое положение не так прочно, к тому же я пока не возглавляю ни это дело, ни полицейский отдел.

Разовски внимательно вгляделся в лицо своего бывшего ученика, и со всей ядовитостью, на которую он только был способен, процедил:

– Твой бывший дружок будет гнить в тюрьме, не надейся, что добьешься его освобождения. Теперь, я обещаю тебе, что ему даже срок не уменьшат. Он этого вполне заслуживает. Ах, говори тебе не говори, ты все одно – такой же безголовый! Сколько раз я повторял тебе, что дружба с подобными личностями до добра не доводит! Такие люди тащат тебя к себе на дно, откуда сами вылезли! И где ты теперь? А главное благодаря кому? Он уничтожил тебя, и правильно сделал, а ты все равно продолжаешь упорно спасать его! У тебя нет чувства гордости, Мур Лисц! Убирайся из академии и даже не смей и носа сюда показывать, а я уж, будь спокоен, позабочусь, чтобы твои действия были донесены до ушей господ! Так ты им отплачиваешь за расположение – защищаешь преступника короны?! Ох, они будут рады услышать, как ты тут просишь за Чарли Фленсика! В особенности господин Беднам младший будет ой, как рад!

Глаза его метали молнии, ноздри жутко раздувались, волосы, что стояли дыбом, ходили ходуном – казалось, старик сейчас лопнет от негодования. Слушая это, у Мура в душе росло все больше чувства брезгливости и ничтожности по отношению к этому человеку. Детектив, сделав глубокий вдох, прервал поток излияний Альберта, сказав:

– Я понял это совсем недавно, когда события прошлого и мои чувства немного поутихли, но Чарли можно оправдать в его поступках по отношению ко мне. Поступив в академию, я получил слишком много внимания и похвалы, и невольно загордился собой. Вы внушали мне чувство превосходства – руководство по жизни, по которому сами и живете, и я стал пренебрегать его дружбой, хотя он был единственным человеком, чья семья меня приняла, как родного, когда я жил в приюте. Я так был ослеплен собой, и часто унижал его перед своими новыми друзьями, совершенно позабыв, кто на самом деле мне верный товарищ. А зная его характер, неудивительно, что он мне отомстил – скорее не от ненависти, а от обиды. Я сам в этом виноват, но на ваших плечах тоже лежит вина, ведь вы были мне наставником, а я был слишком глуп и невежествен, чтобы даже помыслить наперекор вам. Вы поощряли во мне гордыню. Так что сейчас, я возращу ему долг, ведь он мне недавно помог, хотя и не должен был. Да он виноват, и он поступил мерзко по отношению к покойному наследнику, но десять лет это слишком много для такого проступка.

Мур закончил свое раскаяние, и, не дожидаясь ответа, направился к выходу. Вслед ему еще долго сыпались угрозы и проклятия старика. Скрипучий, простуженный голос громыхал, словно гром, так, будто надеясь, что вмиг небеса разверзнуться и на детектива обрушиться заслуженная кара. Все казалось еще более мрачным в академии – лампы стали более зловещими, а фальшивые улыбки преподавателей на портретах теперь казались глумливыми ухмылками.

Но Лисц, при всем при этом сохранял хладнокровие, и когда он вышел на свежий морозный воздух, ему отчего-то стало легче на душе.

2.

Тюрьма Лунсанна была самой величественной и устрашающей крепостью во всем городе, больше походившая на старинный замок, который не представляло возможным осадить. Даже неприступные высотки самого Джеса Оксфольта значительно уступали ей по мрачности и не гостеприимству. Ее высокие и надменные стены из черного камня нависали томной и тяжелой тучей над Бархатным лесом, что расстилался с юга. С севера стены тюрьмы омывало Холодное море, с каждым годом все глубже оттачивая черный камень, так и норовя забраться соленой водой в самую глубь. Злой, безжалостный ветер дул с вод, подгоняя белую сухую насыпь, которая еще пару дней назад была пушистым снегом.

Здесь держали в заточении самых различных преступников – как и зверских убийц, ничуть не раскаявшихся в собственных деяниях, так и тех, кто обокрал по глупости лавку и теперь горько жалел о содеянном. Тут томились за решетками люди, лица которых ужасали своими отчаянием и страхом. Рядом с ними бок о бок были заточены в самые надежные камеры – демоны, которые слишком ослабли, чтобы представлять собой настоящую опасность. Ведьмам же оказывали особый прием, выделив для их временного заточения, пока они не отправлялись на виселицу, отдельное крыло, которое нынче пустовало. Редким гостем в последнее время здесь были ненавистные колдуньи, что, конечно же, очень расстраивало тюремщиков.

Мур Лисц, не теряя времени, вписал в графу посещения первое, попавшееся ему имя, и без малейшего сопротивления проник внутрь. Раньше ему часто приходилось бывать тут и благодаря своему природному обаянию и легкости в общении он смог завести себе здесь пару не обременяющих, но очень нужных знакомств для таких вот случаев. И именно благодаря этому, детективу беспрепятственно удалось встретиться с Фленсиком.

Идя по измученным коридорам мимо изможденных людей, или скорее того, что от них осталось, Муру казалось, что запах здешней грязи и сырости навсегда впитается в него. Все здесь угнетало и без того не особо воспрявший дух, все здесь пропиталось жалобным отчаянием и уныньем. Вдалеке кто-то рыдал навзрыд, и его то и дело перебивали ужасающие истошные вопли и изредка доносившийся рев демона больше похожий на крики умирающего животного.

Задумавшись о том, какого это находиться в столь мерзком месте, разлагаясь душой и телом, детектив нечаянно споткнулся и врезался в грозного надзирателя, который сопровождал его, вышагивая впереди. Мур тут же поспешил принести свои извинения, боясь вызвать гнев этого жуткого мужчины, но тот ничего не ответив, лишь пошел дальше.

К сожалению, даже при всех привилегиях, оказанных Лисцу, поговорить наедине с Фленсиком ему никто не мог позволить. Ведь заключенный под номером восемьсот двадцать три находился под особым вниманием ввиду своих проступков.

Надзиратель с видом еще более бдительным и устрашающим, не отходил от детектива ни на шаг, нависая над ним, словно прилипчивая тень. Он встал подле, чтобы хорошо слышать их разговор и не было ни малейшей надежды, что он отвлечется хотя бы на минуту. Мур же был вынужден говорить украдкой в маленькое окошечко, в которое обычно заключенным, таким как Фленсик – изменникам короны, давали еду. Ведь журналист не имел права покидать камеры, освобожденный от любых работ, он целыми днями умирал от скуки, глядя в потолок и прикидывая какой сегодня день или час.

– Что ты тут делаешь, Лисц? – искренне удивился Фленсик, когда Мур открыл створку окошка.

Чарли был не похож на себя – лицо его стало изможденным, он сильно похудел и побледнел. Одежда его, которая всегда его красила, в этот раз лишь подчеркивала ущербность его положения – она была черна и запачкана. Наверное, ему часто доставалось, ведь складывалось ощущение, что парень обтер собой всю здешнюю пыль. Волосы торчали клоками, а на лице виднелась какая-то грязь, но в глазах его по-прежнему горел нерушимый огонь, который поддерживал дух Чарли в любую тяжелую минуту жизни, заставляя бороться из последних сил с превратностями судьбы. Глядя на своего врага, Мур лишь подивился, как это ему удавалось раньше так элегантно выглядеть.

– Пришел навестить тебя, дружище, – ответил, наконец, сыщик с натянутой улыбкой.

– А? – протянул Фленсик недоверчиво, подходя ближе к самой двери, – с чего бы это? Что, пришел поиздеваться надо мной? Всласть насладиться моим позором? Но знай, это еще не конец! Я обязательно выберусь отсюда!

Надзирателя позабавили пылкие речи парня, который пробыл здесь недостаточное количество времени, чтобы окончательно похоронить надежду, и он громко усмехнулся.

Фленсик вмиг отреагировал на данный выпад, и чуть ли не стараясь пролезть всем своим существом в маленькое окошко, вновь запротестовал:

– Да-да! И нечего там фыркать! Так и знайте – я никогда не смирюсь со своей участью и обязательно выберусь отсюда в скором времени!

– Утихомирься ты! – прошипел Мур, стараясь предотвратить еще одну волну возмущений журналиста, которую он готовился обрушить на надзирателя, что смеялся над ним в голос.

– А ты знаешь, как меня вытащить отсюда? – глаза Чарли загорелись ярым пламенем, – слушай, этот мелкий парнишка Май, что таскался за тобою всюду и, правда, наследник Холодного принца? Может, ты с ним потолкуешь, и он меня высвободит, а?

– Он, конечно, и правда наследник Холодного принца, но мы теперь в таких отношениях, что едва ли придется ждать от него помощи, – понуро ответил Мур. Ему было крайне неприятно вспоминать о Мае, ведь мысли о нем невольно наводили его на мысли об Эрике.

Чарли залился звонким смехом:

– Вот ты растяпа! Искал, искал своего наследника, а он все это время находился прямо под твоим носом! Это просто уморительно!

– Если ты будешь продолжать глумиться, то я не стану тебе помогать, – процедил Мур угрожающе, не переставая удивляться, что данная ситуация, в которую попал Фленсик, никак не повлияла на его психологическое состояние.

– Да ладно, мне просто скучно, Лисц! Тут помереть охота от тоски!

– Откуда ты знаешь, что я искал наследника? – серьезно спросил детектив.

– Ты с мозгами расстался? Мне Эрика рассказывала, – он закатил глаза, чем невероятно рассердил Мура, и ему захотелось покинуть своего врага, оставив его гнить в этом жалком местечке.

– Что еще она тебе говорила? – подавляя вспышку гнева, спросил Мур.

– А что? – почуяв, что он владеет ситуацией, расплылся в язвительной улыбке Чарли. – Раздосадован и огорчен, что эта рыжая уделяла мне больше внимания? Где она кстати сама? Странно видеть тебя в одиночестве, вы ведь не отлипаете друг от друга.

– Она теперь ведет свою игру, – с горечью в голосе ответил Мур, стараясь подавить в себе неприятные чувства, – отдельно от меня.

– Вот оно что, – протянул Фленсик, явно наслаждаясь моментом, – а я тебя предупреждал, что с ведьмами лучше не связываться. А ты меня не послушал, ну что ж – сам виноват. Как вообще можно было продолжать с ней общение, зная, что она ведьма? Ты псих, Мур Лисц!

Детектив лишь усмехнулся в ответ, его до ужаса забавляли пламенные речи Чарли, которые к нему имели абсолютно такое же отношение, как и к Муру.

– А что насчет тебя? Как там Жаклин поживает?

Журналист вмиг помрачнел и с недовольным выражением лица пробурчал:

– Твои намеки не возымеют надо мной силы, она никакая не ведьма. И вообще, – он манерно вздернул бровями, – она без ума от меня, я еле от нее отделался!

Мур нервно поглядел на свои часы и, усмехнувшись еще сильнее, ответил:

– В таком случае, где же она? Что-то на помощь к тебе не бросилась.

– А что она может сделать? – возмущенно возразил Чарли, – ты и сам знаешь, на Роджера ее влияние мало распространяется. Да и он сам, признаемся, не самая значимая персона в их пещере зла.

– К твоему сведению, госпожа Эйприл недавно очень прочно закрепила свое положение, и теперь она имеет в союзниках самого господина Беднама, – самодовольно ответил Мур, вновь бросая взволнованный взгляд на часы.

– Ха, – недоверчиво хмыкнул журналист, – союз на основе чего? Опять ты врешь, Лисц!

– Ты не веришь мне, Фленсик, и очень зря, – повел плечами детектив, – я бы тоже, наверное, не поверил в это, если бы не видел все собственными глазами.

– О чем ты говоришь? – скривился Чарли, его начинало злить эта неуместная таинственность.

– Ох, что ж поделать, я не в праве тебе говорить о таких секретных вещах, как мне жаль, – насмехался Лисц, досаждая мерзкому журналисту в ответ, – нечего было перехватывать Эрику и вести ее на бал, когда я уже с ней договорился. И как только ты нашел ее дом? Она говорила, что на нем заклятие и его невозможно найти.

– С чего ты решил, что я находил ее дом? О чем ты вообще? – с пренебрежением поморщился Фленсик, – какой ты злопамятный, это тебя не красит. Она сама меня нашла, очнись! Приехала ко мне в редакцию и сказала, что пойдет со мной на бал, если я вновь присмотрю за тобой. Это конечно так раздражает, но раз ты такой слабак, как я мог ей отказать! Она была так мила со мной, эх, жаль, что я слишком для нее хорош. Но что поделать, такие, как я, всегда разбивают дамам сердца. Женщины такие влюбчивые, ужас – спасения от них нет!

– Как только ты по улице ходишь до сих пор без охраны, – съязвил Мур и затем, нахмурившись, спросил, – что значит вновь присмотреть за мной? Что это еще за ерунда?

Фленсик обреченно закатил глаза.

– То и значит! Когда она прислала мне письмо с просьбой пойти с тобой на игру, то в нем просила не оставлять тебя наедине с Антуаном, потому что у тебя слабая энергетика и тебе от него станет дурно. Без понятия как она это так ловко определила, но тебе и правда стало нехорошо от него. Но на балу в один прекрасный момент этот Антуан куда-то делся и я никак не мог его отыскать. Так что моя миссия провалилась, и эта рыжая была зла, словно сам дьявол.

– Значит, она вовсе не издевалась надо мной, она защищала меня, – в надежде проговорил Мур, косясь на часы.

– Ага, конечно – держи карман шире. Естественно издевалась, – ухмыльнулся журналист, – да чего ты на часы все время смотришь? Куда-то торопишься?

Мур внимательно поглядел на своего собеседника и чуть улыбаясь, произнес:

– А вот что.

В этот момент прогремел взрыв, и здание в тревоге содрогнулось. Мелкие камешки на полу нервно задребезжали, со стен и потолка посыпалась пыль, веками там хранившаяся. Надзиратель в панике заметался, не имея ни малейшего понятия, куда ему бросаться и что делать. Теперь ему было не до смеха.

– Склад горит! Склад горит! – закричал кто-то, и надзиратель, позабыв обо всем на свете, кинулся в ужасе спасать самое ценное, что было в этой тюрьме.

– Ты взорвал склад? – улыбнулся Фленсик, приятно пораженный данным открытием, – ах, ты чертяга, Мур Лисц!

– Да, я взорвал склад, теперь Разовски негде будет прятать нелегальное оружие, – он, в полной мере наслаждаясь своей проделкой, достал из кармана связку ключей, – а еще я позаимствовал это.

Мур беглым взглядом проверил коридор на наличие непрошенных свидетелей, вскрыл замок, и дверь, за которой томился Чарли Фленсик была открыта. Затем он также ловко и быстро закрыл дверь камеры.

– Бежим, – решительно проговорил Лисц, и они, словно двое воришек в ночи стали спешно покидать тюрьму.

Петляя по темным коридорам, они ни разу не наткнулись на надзирателей, ведь Мур прекрасно знал, каким путем нужно отходить. Но сначала, прежде чем окончательно оставить это место, детектив посчитал нужным спасти еще одного невиновного человека, которого по вопиющей несправедливости обрекли на вечное прозябание в этих стенах.

– Господин Прест? Вы здесь? – зашептал Мур возле камеры, которая находилась на одном этаже с камерой Фленсика.

– Господин Лисц? – послышался приглушенный, крайне изумленный голос Преста.

Детектив, не мешкая, отворил дверь и перед ними предстал Кай Себастьян Прест, а точнее то, что от него осталось. Он был невероятно худ, выглядел больным и убитым. Он походил на какого-то бродягу, от его аристократического изящества не осталось и следа.

– Что произошло? Откуда у вас ключи? – ничего не понимая, вымолвил Прест.

– Нет времени, вы идете со мной, – Мур бесцеремонно схватил его за локоть и выволок из камеры. Фленсик тут же перехватив связку ключей, запер дверь, вытер отпечатки и выбросил улику куда подальше.

Безвольный Прест послушно следовал за своими спасителями, искренне недоумевая. Все трое спокойно миновали пост охраны, ведь теперь там никого не было, и, запыхавшись, остановились лишь перед лесом на холме, с которого их взору открылась трепещущая картина.

Неистовое адовое пламя охватило большой склад, в котором по документам хранилось пропитание для заключенных. Оно вот-вот грозило переброситься на саму тюрьму, то тут, то там взрываясь огромными жаркими клубами огня. Пожар пожирал все на своем пути, никого не щадя, и от этого зрелища у всех троих были мурашки по коже.

– Черт, Лисц, – тяжело дыша, проговорил Чарли, заворожено глядя на горящий склад, – я не знаю, кто были твои предки, но среди них точно были авантюристы.

– Мне тоже так кажется, – слегка улыбнулся Мур, – что ж, теперь мы в расчете, Фленсик.

– Да я и не против побыть у тебя в долгу, – усмехнулся журналист, похлопав детектива по плечу, – а теперь делаем отсюда ноги, пока они не очухались.

И с этими словами трое сообщников невидимой тенью скрылись во тьме Бархатного леса, словно самые ловкие из разбойников.

3.

Новое событие неминуемо тут же охватило город, едва пожарные успели совладать с огнем и потушить его. Каждый порядочный гражданин, не оставаясь в долгу, с небывалым жаром и упоением пересказывал историю о том, как таинственный бандит подорвал склад тюрьмы Лунсанна – крепости, в которую невозможно было пробраться даже самому ловкому и хитрому из всех людей. Всячески приукрашая и преувеличивая, сплетники и сплетницы в отчаянии спорили, кто же мог пойти на столь дерзкий поступок средь бела дня, да еще и на глазах у надзирателей. «Видимо ему было нечего терять» – с многочисленным видом повторяли они. Некоторые считали, что это сговор влиятельных преступников, некоторые в восторженном страхе шептали, что это дело рук ведьм, кто-то совсем дотошный вспомнил о банде поджигателей, которую когда-то поймал сам Мур.

В самой же тюрьме воцарился настоящий первобытный хаос – никто до сих пор не мог толком разобрать, сколько точно преступников сбежало, пока их в спешке эвакуировали из горящего здания. Лисца невольно распирала внутренняя гордость от содеянной аферы. Он упивался этим чувством каждый раз, когда краем уха слышал перешептывания и разговоры на эту тему – все только и говорили о пожаре на складе тюрьмы. Детектив не в силах сдерживаться, расплывался в улыбке при упоминании дерзкого и неуловимого преступника. Каждый им восхищался – кто-то с нескрываемым восторгом, кто-то с трепещущим страхом.

Господин Прест был с радостью принят Мадам Паншетой под свой кров, накормлен, напоен и обогрет. Он был все еще растерян и не знал, как ему быть дальше. Но Мадам Паншета не дала ему времени заскучать – она вмиг нашла ему работу, которую он выполнял с большой охотой и тщательностью. Фленсик же затаился на время у своих знакомых, обдумывая как ему вернуться к любимому делу, восстановить репутацию и доброе имя, но в то же время не попасться вновь аристократам в их цепкие лапы.

Как и предполагал Мур, телеграмма из Аунтемпского поместья не заставила себя долго ждать, и уже на следующее утро детектива незамедлительно попросили явиться туда.

«Господин Лисц!

Прошу извинить меня, но господин Альберт Разовски окончательно распрощался со своим разумом и обвиняет вас в поджоге склада при тюрьме Лунсанна, за который сам же несет прямую ответственность. Не подумайте, что я разделяю его обвинений, честно мы уже не в силах с ним бороться, так что прошу вас приехать в поместье и уладить данный вопрос.

С уважением,

Кристофер Беднам».

При прочтении данных строк Мур испытывал обжигающее чувство любопытства вперемешку с удовольствием. Озорство от проделанной выходки вновь закипело по его венам, и он с невероятным энтузиазмом направился в Аунтемпское поместье. Приодевшись, как следует, и морально подготовив себя к встрече с Эрикой, которая наверняка теперь была там частым гостем, детектив поспешил в нетерпении на станцию поезда.

Снежные покрывала, что любовно и бережно накрыли поля, вызывали в душе Мура чувства тепла и уюта. Его настрой значительно изменился, он воспарял духом, и мрачные мысли более не атаковали его сердце. Выпив пряного сидра вприкуску с яблочным хлебом, детектив вообще крайне повеселел, предвкушая, какая грандиозная постановка ожидает его в поместье. Даже призрачный дворецкий, имени которого парень до сих пор не знал, не затащил его в свою пучину меланхолии и понурого настроения. И даже крайне темные лестницы и коридоры ничуть не угнетали Мура, как они это делали в прошлый раз.

Призрачный дворецкий, не умолкая, причитал об одном и том же, и наконец, довел своего путника до кабинета графа, из-за двери которого доносился возглас Разовски, полный возмущения и отчаяния.

– Да я вам еще раз говорю, что это не может быть каким-то глупым совпадением! – кричал старик, побагровев от негодования, – я все же получше вас разбираюсь в подобных вещах!

Кабинет, как и предполагалось, был полон господ. Роджер Кипринс сегодня серьезней, чем обычно (что говорило о его крайне недовольном и порицательном настроении) восседал на одном из диванов, на которых пару дней назад была заключена злополучная сделка с его, так называемой дамой сердца. Неподалеку от него находился Кристофер Беднам, и, судя по его лицу, он был явно не в духе. Лу Кипринс нависал над братом, стоя позади дивана, тщетно пытаясь состроить такую же гримасу, как у Роджера. Он взирал на старика Разовски исподлобья, пока Альберт возле стола горячо старался доказать свою правоту. Амнес Максималь с самым мерзким выражением лица стоял возле другой стороны стола, опершись на него одной рукой. Ноэль же, которого, видимо, брали с собой на решение вопросов государственной важности для того, чтобы разбудить в юноше любовь к политике (но видимо зря, потому что будить там было явно нечего), со скучающим видом слонялся вдоль книжных полок, изредка беря от нечего делать наиболее привлекательную книгу и пролистывая ее. Джес Оксфольт, который словно здесь теперь жил, вновь уткнулся в газету «Туманный полдень» и с меланхоличным видом расположился в одном из кресел в углу.

Небо хмурилось за окном, становясь все тяжелее, как и атмосфера в этой комнате, которая с каждой минутой накалялась все больше.

– Добрый день, господа, – еле сдерживая ликующую улыбку, поприветствовал собравшихся Мур. Беспомощный вид бывшего наставника несказанно грел ему душу.

– Господин Лисц! – облегченно вздохнул Беднам, явно обрадовавшись появлению детектива. Он подошел к нему и добавил совсем тихо, – наконец, вы прибыли спасти нас от этого старческого маразма.

Муру даже стало немного жаль графа, оттого, что он был окружен беспросветными идиотами.

– Ах, вот он, явился! Помог, значит, Чарли Фленсику сбежать, и теперь делает вид, что он тут якобы ни при чем! – тут же, не дожидаясь ответных действии вступил в атаку Разовски. Джес Оксфольт, оторвавшись от газеты, бросил на Мура острый взгляд. – Я специально проверил, сразу после того, как потушили огонь, на месте ли проклятый журналист! И, конечно же, его там не оказалось, ну кто бы сомневался! Притом камера была заперта, а ключей нигде не было!

– И Прест тоже пропал, – со значимым видом вставил свое веское слово Роджер.

– Да, да, – нетерпеливо бросил Разовски, совершенно не заинтересованный в данном вопросе, – арестуйте его, чего вы ждете?! Почему вы вешаете на меня ответственность за происшествие, когда у вас перед носом находится преступник собственной персоной?!

Он воинственно взмахнул руками уже и, не зная, какие еще доводы предоставить, как Мур, сохраняя джентльменское спокойствие, спросил:

– О чем вы говорите, господин Разовски? С чего бы мне поджигать склад и тем более спасать Чарли Фленсика?

– Как же! – вскрикнул старик, подпрыгивая на месте от негодования. Это позабавило Ноэля, и он, ничего не стесняясь, издал громкий смешок, чем вызвал недовольство Роджера. Альберт продолжал, – а не вы ли, господин Мур Лисц, заявились вчера ко мне в академию без предупреждения выклянчивать помилование для своего дражайшего Чарли Фленсика?! Не вы ли умоляли меня поспособствовать в его освобождении из тюрьмы и уговорить господ?! А?!

– Что? – искренне удивился Мур, будто впервые это слышал. Он так убедительно изумлялся россказням старика, что ни у кого в кабинете не возникало сомнений на его счет. В чем в чем, а во вранье детективу не было равных. – Кто в своем уме станет поджигать склад и спасать Фленсика сразу после того, как поговорит об этом с вами? Это невероятно глупо! Я прекрасно знаю, как действуют преступники – я ни за что не повторил бы их нелепых ошибок! В крайнем случае, я бы выждал хотя бы пару недель. Да и было бы из-за кого так подставляться? – усмехнулся Мур, – все знают, как Чарли Фленсик ненавидит меня. Он был тем, кто окончательно уничтожил мою репутацию и надежду на светлое будущее. С чего бы мне идти на такой риск ради него? Чтобы в итоге разделить с ним его же камеру? Спасибо, вот уж нет уж.

– А! – воскликнул, злостно посмеиваясь Разовски, словно он был уже немного не в себе, – вот как! Значит, выходит, мне это все вчера просто привиделось? Значит, я, по-вашему, лгу? А что касается вашей обоюдной ненависти с Фленсиком! Ха! Разве не вы ли явились на бал его величества под прикрытием вместе? Что вы теперь на это скажите?!

– Каюсь, был вынужден стерпеть его общество ради расследования, иначе бы я никак не смог подобраться к его величеству. А у Фленсика имелось приглашение, вот и пришлось мне напроситься, – пожал плечами Мур. Вранье с легкостью слетало с его уст, и оно казалась даже невесомей, чем любая правда.

– Хм! Интересно! – казалось, Альберт вот-вот лопнет, – но у вас нет алиби! Что вы вчера делали? Где были? А то Фленсик же, по-вашему, просто взял да сам и испарился!

– Еще и Прест, – многозначно добавил Роджер.

– Да всем плевать! – гневно завопил Разовски, дойдя до крайней точки терпения, отчего Кипринс старший даже растерялся – никто еще не говорил с ним в подобном тоне.

– Ну что вы так переживаете, – снисходительно улыбаясь, проговорил Мур, – вам не следует так надрывать сердце в вашем-то возрасте. И возвращаясь к теме разговора – да, у меня есть алиби. Я весь день пробыл в баре и тщетно пытался уговорить своего бывшего помощника Лео, который там подрабатывает, вернуться в мое агентство, ведь моя нынешняя помощница госпожа Лотсон, которую вы имели удовольствие не раз видеть, уволилась. Так что у меня имеются свидетели, и они могут хоть в суде подтвердить, что я весь день находился в пригороде.

Альберт Разовски втянул в себя как можно больше воздуха, но красноречие предательски подводило его, и он терялся, чего бы еще эдакого выдать в свое оправдание.

– Все, хватит! – в нетерпении нахмурился Беднам, которому порядком надоел этот цирк, – это нелепо, господин Разовски! Вы просто-напросто перекладываете вину на первого попавшегося, пытаясь уклониться от ответственности. Вы сами вызвались лично следить за делами склада, вас никто не заставлял, и то, что его плохо охраняли – это целиком ваша вина. Поэтому вы возместите убытки из собственного кармана, и больше мы говорить об этом не будем.

– Но...! – попытался возразить старик, пораженный и обескураженный вынесенным ему приговором.

– Не будем, – повторил стальным голосом Кристофер, вмиг сделавшись еще более устрашающим и непоколебимым.

Разовски впился в Мура глазами полными злобы и презрения. Он прекрасно знал, что прав, но доказать этого никак не мог – и это его просто уничтожало изнутри. Лисц же, слегка ухмыляясь, еле сдерживался от победного ликования. Он глядел на своего бывшего наставника в ответ, давая ему понять, что догадки первого абсолютно верны.

– Нет, ну при всем уважении, надо же такое выдумать! – осуждающе закачал головой Амнес.

– Почему собственно ваш отец и господин Хазен не присутствуют? – осведомился Разовски у Максималя, прищуриваясь.

– Они уже слишком стары, чтобы рассудить здраво, – ухмыльнулся Беднам, ответив за Амнеса. От издевательств он получал не меньшее удовольствие, чем Лисц.

– Вы слишком самонадеянны, господин Беднам, это все когда-нибудь для вас плохо обернется, – прошипел Разовски.

– Будет видно, – спокойно ответил Кристофер.

В этот момент Мур заметил, что в щелку двери за ними подглядывает в волнении знакомое детективу личико. Это была Эрика, она хитренько улыбалась, в задумчивости приложив палец к губам. Уловив ее игривое настроение, страхи и опасения парня, что душили его столь отчаянно, окончательно растаяли. Девушка явно была преисполнена любопытством, и ее особенно забавляло то, как Мур вновь, прибегнув к своему излюбленному вранью, так легко и ловко обставил Разовски, ведь ведьма, как и старик, все прекрасно поняла.

Увидев, что Мур глядит на нее, Эрика, на секунду испугалась, что ее так постыдно уличили в подглядывании, но тут же спохватившись, поспешила скрыться с места преступления.

– Раз я больше не под подозрением, тогда я с вашего позволения поприветствую его величество, – быстро бросил Мур, одной ногой переступая порог, и не дожидаясь ответа, устремился нагонять неуловимую воровку.

Волосы девушки взволнованно колыхались, она ускоряла шаг, придерживая подол своей пышной юбки. Все больше и больше ведьма превращалась в светскую леди, которая с легкостью могла очаровать любого, украв его сердце навеки.

– Ну и куда ты так спешишь? – Мур ловко схватил Эрику за руку и повернул ее к себе лицом.

– Я никуда не спешу, господин Лисц. Я лишь прогуливаюсь, а вы мне мешаете, – спокойно ответила она с полуулыбкой на губах, – что вы тут опять делаете?

– Хм, привыкай, я теперь часто буду тут находиться, – ухмыльнулся Мур, – кажется я теперь в любимчиках у господина Беднама, как ты у Мая. Как там, кстати, наследник поживает?

– Сколько самоуверенности. При нашей последней встрече ты казался совсем раздавленным и потерянным, – ласково заговорила девушка, – какая жалость, что ты так быстро оправился от удара. Я-то надеялась уничтожить тебя, Мур Лисц.

Ее глаза сверкнули недобрыми искорками, и она была по-своему притягательна в своем дьявольском очаровании. Мур еще больше расплываясь в улыбке, самодовольно произнес:

– Видимо я не был привязан к тебе настолько, чтобы быть уничтоженным.

Лицо Эрики вмиг сделалось злым и настороженным, и, воспользовавшись этой минутной слабостью, Мур схватил девушку за талию и прижал ее к стене.

– Что ты задумала? Зачем подобралась к Маю так близко? – глядя ей прямо в глаза, серьезно спросил парень.

Эрика заворожено смотрела на него, ничуть не смутившись.

– Тебе этого знать не следует, – прошептала она на придыхании, – тебе это не по зубам.

– Мне все по зубам, – внушительно проговорил Мур, – даже ты.

– Это вряд ли, – облизнулась она, и глаза ее тревожно заблестели. Губы неистово пленили Мура, и больше не в силах совладать с собой, он, поддаваясь давно обжигавшему его душу искушению, впился в них.

Неизвестно долго это длилось или нет, Мур не помнил и не знал, забывая обо всем, он вернулся к реальности лишь, когда услышал голос Мая, что ворвался в его сознание, разрушая все на своем пути. Лисц вновь чертыхнулся про себя – как этот паренек умудряется появляться всегда настолько не вовремя.

– Чего вы тут опять творите? – принц был явно недоволен картиной, что предстала его взору. Он тут же насупился, словно малое дитя. – Эрика, ты обещала выйти со мной на прогулку в сад, пока снегопад прекратился! А что ты тут забыл, Мур?

Лисц обреченно отпрял от Эрики, и еле сдерживаясь от нахлынувшей на него злости, произнес:

– Ваше величество, у вас просто талант всегда появляться в нужное время, – он заставил себя улыбнуться ненавистному наследнику и отвесить ему приветственный поклон.

– Это точно вы подметили, ведь я почувствовал, что вы здесь, в прямом смысле этого слова, – сквозь зубы пробормотал Май, намекая о договоре с монетами, что так прочно связывали их.

– Не сердитесь, ваше величество, – нежно заговорила Эрика, – мы немедля отправимся на прогулку, не волнуйтесь.

– Я не волнуюсь, я спокоен, невероятно спокоен, – не отрывая испепеляющего взгляда от детектива, заверил ее Май, – иди, а мне нужно сказать пару слов господину Лисцу.

– С покорным вниманием слушаю, – язвительно парировал Мур.

– Я женюсь на Эрике вам назло, как только мне исполниться восемнадцать, – с вызовом самодовольно заявил паренек, едва лишь девушка скрылась за углом, поспешно покинув их.

– Неужели? Вы просто обескураживаете меня, ваше величество, я-то по своей наивности полагал, что нынче женятся, чтобы упасите боги не прослыть старым одиночкой, а не кому-то назло. Что ж, в таком случае, весьма польщен таким вниманием к своей скромной персоне. – Тут он наклонился совсем близко к Маю и угрожающе произнес, – в следующий раз, когда станете невольным свидетелем подобной сцены, не подходите, не то я буду вынужден вышвырнуть вас за шкирку вон, как это было в трактире. И не посмотрю, что вы теперь не Май Мармальд, а его светлость наследник Холодного принца.

И оставив паренька в самых скверных чувствах, Мур спокойно удалился, более не сказав ему ничего на прощание. Жгучая обида отразилась на лице Мая, и он еще долго глядел детективу в след.

В одной из гостиных Лисц наткнулся на Джеса Оксфольта, который обретя желанное одиночество, с флегматичным видом попивал бренди. Детектив не мог позволить себе упустить столь лакомый момент, поэтому он тут же, без промедлений зашел в комнату.

– Господин Лисц.

– Господин Оксфольт.

– Что привело вас ко мне? – осведомился Джес непоколебимым тоном, отвернувшись к каминной полке, чтобы пополнить опустевший бокал.

– Вы и сами это прекрасно знаете, – усмехнулся Мур, встав напротив своего собеседника, прислонившись спиной к шкафу.

– Теряюсь в догадках, – проговорил Оксфольт, обернувшись к детективу, – может, желаете выпить?

– Пожалуй, не стоит, вдруг вы решите подлить мне в бокал яду? – съязвил Мур, вызывающе глядя на него.

– С чего бы мне вам оказывать подобную услугу? – с непроницательным лицом спросил Джес.

– Я не знаю, – повел плечами детектив, – я вообще не знаю, чего от вас ожидать, господин Оксфольт. Вы заодно с госпожой Эйприл, хотя по моим сведениям она убила вашу жену. Неужто вам это неизвестно?

– Конечно, мне это известно, – с дьявольским спокойствием ответил Джес, – да, вы совершенно правы – я заодно с госпожой Эйприл. Мне невероятно выгоден этот альянс.

– Вы так легко говорите об этом, – поразился Мур, – а я еще защищал вас перед своей помощницей. Выходит, вы и впрямь муж плохого качества.

– Плохого качества? Ох, – вздохнул он тяжко, отпивая бренди, словно это был вовсе не алкоголь, – Антони была невероятно глупа, господин Лисц, редкостная дура – у этих танцовщиц один ветер в голове. Я говорил ей, чтобы она этого не делала, но она меня не послушала. Я сделал все что мог.

– Чтобы не делала «чего»? – допытывался Мур, стараясь не обращать внимания на раздражающее равнодушие собеседника.

– Раз вы заметили мою метку и с ее помощью разоблачили меня, зачем спрашиваете? Все равно знаете, что я не могу вам сказать, даже если бы захотел. Хотя, я и вовсе не хочу вам что-либо говорить.

– Мне не до конца ясны ваши мотивы, – настороженно произнес Лисц, – вы так запросто признаетесь мне, не отрицая своего заговора, хотя видите, какое я имею расположение и доверие господина Беднама. Не боитесь, что я ему открою глаза на ваше двуличие?

– Ох, господин Лисц, вы ничего не докажете, – он подошел к дивану и уселся поудобнее, – я слишком давно веду эту игру. Я очень хорошо изучил повадки и слабости господина Беднама, я очень кропотливо и долго подбирался к нему, оставаясь при этом в тени. Он слишком упрям и не станет слушать вас именно в этом вопросе, ведь он очень давно хотел заключить союз с ведьмой. Его невероятное упрямство во многом помогало ему, однако, оно же и приведет его к краху. – Он опустошил бокал и продолжил, – зачем я это делаю? Какой мне прок со всего этого, ведь я намного богаче и влиятельнее во внутренней системе государства, чем их аристократический сброд вместе взятый? Что ж именно благодаря Жаклин у меня теперь есть все их документы, все планы, ближайшие действия, все их тайны, включая тайны самого Холодного принца и знания о ведьмах. Мне лишь осталось выведать точные цифры для полного расклада. Я хочу быть на шаг впереди во всем, чтобы в один момент не осталось Кристофера Беднама, а остался лишь один Джес Оксфольт. Вы понимаете меня?

– Вполне, – вздернул бровями Мур, – но вот только переворота без крови не бывает.

– Ну а мы попробуем, – он впервые улыбнулся, – я умею ждать, господин Лисц. А тех, кто умеет ждать, в конце очень щедро вознаграждают боги.

– Но всегда остается неизвестно, что подарят нам боги – триумф или падение, какими бы ни были наши усилия, – ухмыльнулся Мур, – я вас понял, благодарю, что так любезно поведали мне о ваших планах. Сыграем еще.

– Непременно.

И на этом детектив покинул коварного мультимиллионера, оставив его наедине со своими скрытыми ото всех мыслями.

4.

Не успел Мур покинуть поместья, как Кристофер тут же предложил ему остаться здесь на ночь в одной из гостевых комнат. И хотя детективу не особо хотелось проводить лишнее время под одной крышей с Маем, он тут же в предвкушении подумал, что сможет пробраться в покои Алисы Максималь, и если ее вещи все еще остались там, то есть надежда отыскать среди них что-нибудь любопытное. Поэтому Лисц с радостью принял приглашение, тем более его присутствие заставит понервничать Эрику, которую ему так хотелось задеть.

Они расположились в уютной большой гостиной на первом этаже, откуда открывался вид на заснеженный сад во внутреннем дворе. Окна возвышались во всю стену, и от этого комната казалась невероятно светлой и просторной. Здесь было много уютных кресел, книг, старинных ламп, низких столиков, несколько мягких ковров, секретный бар в углу и величественный блестящий рояль. Наверное, в этом помещении было очень приятно коротать зимние вечера, устраивать семейные посиделки или просто проводить встречи с друзьями. Однако если вспомнить каких родственников имел хозяин дома, то все эти мысли навсегда оставались лишь несбыточными мечтами.

За окном меж деревьев и замороженных фонтанчиков носился развеселый Май, совершенно не чувствуя холода. Он играл с собакой полностью поглощенный этим занятием, Эрика держалась подле них, наслаждаясь такой тихой и мирной погодой, а также собственным одиночеством. Она мечтательно подняла голову, прикрыв глаза, и щеки ее порозовели от холода. Мур заметил, что морозец явно делает лица людей невероятно привлекательными.

– Этот паренек с ума меня сведет, – вздохнул Беднам, наблюдая за Маем с некой усталостью. – Хорошо, хоть эта девушка Эрика занимает все его внимание, а то раньше ему было сложно угодить с обществом.

Мур сделал заинтересованное лицо и не без любопытства спросил:

– Кто же она такая? И откуда взялась? – детектив теперь быстро сообразил, что ведьма приняла свое истинное обличие не только для него. Это, по его мнению, был достаточно рискованный поступок с ее стороны.

– Сказал, что она его давняя знакомая, – настороженно ответил Кристофер, – но я за ней пока что наблюдаю, мало ли чего.

Мур слегка наклонился и тихо прошептал, словно боясь, что его услышат:

– А как наш договор с госпожой Эйприл? – детектив сделал попытку, навести графа на нужную ему тему. – Она его приводит в исполнение?

– Она подготавливает почву, – спокойно произнес Кристофер, – думаю до коронации его величества все случиться.

– Когда же вы планировали провести коронацию?

– Двадцать четвертого декабря, – Беднам вновь зацепился ледяным тяжелым взглядом за Мая, который боролся с собакой, пытаясь отобрать у нее палку, – в следующую среду ведь ночь Крампуса, приходите, мы по традиции будем играть в карты в бальной зале. Можете привести кого-нибудь, новое общество нам не помешает, а то тут соберутся многие из правящих семей.

Лисц внимательно всмотрелся в лицо Беднама – он до сих пор не мог понять, отчего граф так доброжелательно расположен к нему.

– Господин Беднам, позвольте спросить, – прищурился Мур, – отчего вы проявляете ко мне такое внимание? Ведь именно вы вызвали меня расследовать дело его покойного величества, хотя так же, как и все, прекрасно знали о моей подпорченной репутации, и только вы знали, что это я намеренно проник на бал и предшествующие ужины незаконным путем. Почему? Я до сих пор этого понять не могу.

– Вы очень хитры и изворотливы, господин Лисц, – Кристофер посмотрел на него взглядом, в котором проблескивало нечто дьявольское, – вы можете сослужить мне хорошую службу. Мой отец окружал себя неправильными людьми – это была его самая большая ошибка. Каждый из этих падальщиков в любую секунду был готов к прыжку, чтобы занять его место. Такое положение ненадежно и оно очень хрупкое. Окружить себя правильными людьми, которым будет так же, как и мне выгодно их положение, это самая важная составляющая. Вам я думаю выгодно действовать в моих интересах, так что если вы не выкинете никаких излишних фокусов, то мы подружимся надолго.

Мур тревожно задумался, чувствуя, как с этим столь заманчивым предложением на него возлагается бремя, которое очень строго ограничивает свободу его действий – а это было для детектива равносильно смерти. Тем более с таким важным положением ему будет проще оступиться – одно неверное движение и его ждет полнейший крах. Парень перевел взгляд на окно, подсознательно ища глазами Эрику, которая, видимо, скрылась в глубине сада, и он лишь обнаружил Мая, который по-прежнему прибывал в игривом настроении. Собака бегала вокруг него, и снежные брызги разлетались от ее лап и шерсти. Но внезапно животное вцепилась в руку паренька, и он пронзительно закричал, повалившись на снег, чем переполошил весь дом.

Мур с Кристофером тут же подскочили с кресел.

– Боги, он даже с обычной собакой не в состоянии справится, – недовольно проговорил граф.

– Почему он так закричал? Разве он испытывает боль? – сам того не ожидая почему-то заволновался детектив.

– Он чувствует боль так же, как и мы, хотя вполне неясно, зачем ему эта функция в организме, если он бессмертен.

Тут к Маю подбежала взволнованная горничная Габриэль, наспех набросив на плечи теплый платок, и с силой оттащила собаку от принца, который был уже чуть ли не в обморочном состоянии. Он в бессилии бросился к своей спасительнице и обмяк в ее руках. Девушка подхватила его и повела в дом, как раз в тот момент, когда из аллеи выбежала запыхавшаяся Эрика.

– Зачем она помогла ему, неужели он не мог сам справиться? – недовольно пробормотал Кристофер, направляясь к выходу осведомиться, будет ли жить наследник, а то его смертельное ранение могло поставить под угрозу их сделку с Жаклин. Мур с радостью последовал за графом, уже предвкушая, как Май во всех красках будет отчаянно ныть, и жаловаться на неистовую боль в руке.

Они обнаружили больного в ближайшей комнате от входа в окружении горничных и лакеев, которые суетились возле него, будто принц и, правда, умирал. Эрика с серьезным выражением лица старалась разглядеть его рану, хотя он все время выдергивал руку, словно капризное дитя. Элинор, главная горничная, прикладывала мокрое полотенце ко лбу Мая, смоченное в каком-то травяном настое.

– Что произошло? – с усталым видом осведомился Кристофер, и, судя по его виду – он не хотел знать ответа.

– Она укусила меня! Лапушка укусила меня! Укусила меня! Как же больно! Очень больно! – завопил Май, вытаращив глаза. Он был настолько поражен, что едва ли мог существовать дальше.

На поднятый переполох сбежались все господа в доме, которые все еще находились тут: братья Кипринс, Амнес, Джес и даже Руфус Хазен в сопровождении своей дочери Энн и ее подруги Барбары. Они только прибыли, зайдя с мороза, даже не успев снять с себя верхней одежды.

– Что тут происходит? – надменно осведомился Руфус, – я не успел прибыть, как у вас тут опять бардак, господин Беднам?

– Кажется, наследника укусила собака, может ее кто-то заколдовал? – шепнул ему Ноэль, – он визжит, как девчонка. А ведь некоторые заклятия, как и бешенство, передаются от укуса.

– В самом деле? В таком случае его придется умертвить, – холодно бросил Хазен и уже в голос более важно добавил, – по закону, если кто-то подвергается заклятию, его тут же следует обезвредить самым радикальным способом.

– Кристофер! Это, правда, что его величество может быть заколдован?! – побледнела Барбара, испуганно схватив графа за руку.

Не успел Беднам ничего ответить, как Билли театрально воскликнул:

– Боги! Его величество пытались отравить! Опять! – и не дожидаясь особого приглашения, лакей демонстративно грохнулся в обморок, даря другим лакеям возможность перетаскивать его безвольное тело в комнату слуг.

– Заткнись, Ноэль, и перестань нести чушь! – разозлился Беднам, – никто не заколдован. Лапушка просто заигралась, наше величество слишком балует ее, не уделяя должного времени воспитанию собаки. Так что нечего распускать пустые сплетни, тем более в присутствии слуг. Мелвин, иди, проверь, что случилось с собакой!

Тут бледный, словно нетронутое полотно художника, из толпы собравшихся выплыл до смерти перепуганный призрачный дворецкий и в ужасе прошептал:

– Господин, точно собака не заколдована? А то я так слаб в последнее время, у меня нет иммунитета к колдовству, лишь к легким формам простуды...

– Боги, Мелвин! Никто не заколдован – иди уже, – в нетерпении бросил граф, явно проклиная про себя Ноэля и его длинный язык.

И хотя Беднам беспечно отмахивался от вмешательства какого-либо колдовства в этом происшествии, Мур своим цепким глазом зацепился за почерневшее пятно, что было на коже Мая ближе к сгибу руки. Детектив был уверен, что этого странного пятна раньше не было на руке паренька, а из того, с каким усердием наследник старался скрыть его под одеждой, всячески не давая Эрике рассмотреть рану, что находилась совсем рядом, Мур убеждался, что пятно появилось не сегодня.

Тем временем взгляд принца упал на Габриэль, которая участливо сидела возле него и внимала каждому его слову.

– Ты спасла меня, – проговорил Май серьезно, – я сделаю для тебя, что угодно! Можешь простить чего пожелаешь!

Элинор застыла с мокрым полотенцем в руках на полпути ко лбу наследника и с любопытством уставилась на Габриэль. Девушка же, словно только и выжидала этого момента, ухмыльнулась и кокетливо залепетала:

– Ах, ваше величество так добры к моей скромной особе! Благодарю вас, ваше величество, мне не хватит слов, чтобы выразить вам свою признательность! – она тут же трепетно поклонилась и, выпрямившись, прошлась с грацией кошки мимо слуг. – Я девушка самых скромных нравов, – заявила она во всеуслышание, чем вызвала изумленную улыбку у Беднама, – я так проста в своих желаниях. Все, чего мне хотелось бы, как и любой другой девушке, это иметь счастливую семью! Так что прошу вас, невзирая на мое положение, выдайте меня замуж за Кристофера Беднама.

Все замерли в безмолвном ошеломлении. Барбара гневно глотала ртом воздух, на лице Ноэля поползла медленная, но ядовитая ухмылка. Слуги, ошарашенные подобной дерзостью с притихшим видом, жадно выжидали ответа принца. Кристофер же, не выдержав, презренно рассмеялся, услышав такую глупость.

Май, моментально позабыв о случившимся с ним только что кошмаре, расплылся в своей ехидной улыбке и с упоением произнес:

– Да, почему бы и нет.

Слуги ахнули, Эрика раскрыла от удивления рот, Барбара в ужасе вскрикнула, Ноэль покатился по полу со смеха, а его брат Роджер на всякий случай принял самое что ни есть серьезное выражение лица.

– Что? – поморщился Кристофер, не в силах больше изумляться фарсу, что разыгрался на его глазах.

– А что такое, господин Беднам? – вошел в кураж Май, – вы сами вечно нудите, что мне надобно жениться, а сами до сих пор не подыскали себе невесту! Все знают, к Габриэль вы неравнодушны, тем более я пообещал заранее исполнить ее просьбу, так что слов обратно я не возьму.

– Нет, в самом деле? – нервно проговорил Кристофер в нерешительности, до конца не осознавая происходящее.

– Да, – издеваясь, закивал головой Май, – а не послушайтесь, я вас заморожу.

Кристофер Беднам терялся, что возразить – он все еще не верил в произошедшее. Реальность вокруг него расползалось, оцепенение и ужас закрадывались ему под кожу. Все загалдели, поднялся шум, и началась полная неразбериха. Руфус возмущался, Энн утешала Барбару, которой до того стало дурно, что она не могла стоять на ногах, Амнес причитал что-то в роде: «А я говорил, что печенкой чую» (и эти причитания никак не успокаивали Кристофера), Ноэля, как и Эрику, невероятно забавляла данная ситуация. И только Габриэль пребывая в крайнем спокойствии, пока все так были заняты собственным негодованием, оглянулась на своего новоиспеченного жениха, и во взгляде ее он прочитал неистовое дьявольское коварство. Она жутко ухмыльнулась, и зловещая тень коснулась ее лица. Кристофер поразился до глубины души, какое жуткое существо он держал подле себя все это время. Он все глядел на свою невесту, не смея пошевелиться и отвести взгляд, а дыхание его становилось все тяжелее.

– Мы будем так счастливы, – прошептала она, прильнув к нему. Ее руки, словно путы ядовитого растения, обвили его шею. Габриэль сладко поцеловала его, и Кристофер, впервые загнанный в угол кем-то, почувствовал себя не хищником, а добычей.

5.

Вечером, когда страсти в поместье поутихли, а лишние гости отбыли, Мур решил навестить главную виновницу дневного переполоха – собаку Лапушку. К тому времени дворецкий Мелвин уже осмотрел ее, и она с миролюбивым и дружелюбным видом, повиливая хвостом, грелась возле камина в гостиной. Никого возле нее, к счастью, не оказалось, и детектив приступил к своей проверке.

Лапушка не проявляла никакой агрессии в его сторону, наоборот она была очень рада новому обществу. Собака полизала ему руки в знак приветствия, суетливо обнюхала его, и, убедившись, что Мур не прячет в своих закромах никакого лакомства, Лапушка равнодушно легла обратно к камину.

Детектив покрутился возле собаки еще какое-то время, пытаясь понять, есть ли в ней хоть капля колдовского вмешательства. Не могла же она просто так ни с того ни с сего накинуться на своего хозяина? Май, конечно, недавно взял ее к себе и толком не воспитывал, но Мур был уверен, что паренек не стал бы ее обижать. Да и Лапушка была не из тех собак, что озлобленно кидаются на любого.

В доме стояла гробовая тишина. Слуги в своих коморках с жаром обсуждали ошеломляющие новости, и им было больше не до чего. Каждая из горничных проклинала Габриэль, в озлобленном мечтании представляя, что любая из них могла оказаться на ее месте. Во время ужина все, кто присутствовал, молчали. Тягостная атмосфера давила на каждого участника за столом и всем от этого еще больше становилось неловко. Не спасли положение ни суп из базилика и телятины, ни овощное рагу с пылу с жару. Кристофер не говорил сам, и не отвечал на какие-либо вопросы, что пытался ему задать Май. Равнодушие графа, однако, ничуть не смутило юного принца и он, умолкнув, как ни в чем не бывало, продолжил трапезу, забивая рот едой, которая служила для него главным счастьем в жизни. Эрика деликатно молчала, Мур не решался нарушить депрессивную идиллию Беднама, поэтому он тоже провел весь ужин в тишине. Габриэль как ни странно все же не явилась, ей, возможно, не хватило наглости и духу прямо сразу усесться за стол вместе с господами. А может, она не посчитала нужным вести разговор с людьми ей чужими, когда ее жених был не в располагающем настроении.

Но вот к вечеру все успокоилось окончательно, поместье задышало привычной мрачностью и полудремой. Призрачный дворецкий Мелвин не спеша осмотрел каждый закуток дома, и, убедившись, что все прибывает в полном порядке, также медленно удалился в свою комнату. Все стихло, тьма поглотила коридоры, погружая обитателей дома в ночной ужас.

Мур к тому времени попрощался с Лапушкой, и уже находился в отведенной ему гостевой спальне, чтобы отойти ко сну. Только детектив и не думал ложиться спать – он еще мучительно долго прислушивался к шорохам, которые, как ему чудилось, доносились из каждого уголка поместья. Тени крались по потолку, за окном не спеша падал легкий пушистый снежок, озаряя небо фиолетовым дымчатым светом, через которое не было видать серебристых звезд.

Парню все мерещилось чье-то зловещее бормотание, словно все здешние духи и приведения собрались в кутеже на полночный шабаш. Припав ухом к двери и слыша только свое сбивчивое учащенное дыхание, Лисц, наконец, решил, что все стихло для тайной вылазки в покои Алисы Максималь. Все еще находясь во власти необоснованного страха, что любовно трепал нервы детектива, Мур отворил аккуратно дверь и выглянул в коридор, стараясь всмотреться в непроглядную тьму, в которой он тут же растворился.

Медленно и мучительно Мур Лисц стал пробираться по темному коридору – не зная куда он идет, и дойдет ли вообще. Сердце его билось, судорожно отстукивая нечеткий ритм, кровь леденела в жилах при малейшем шуршании ветра за окном. Парень прекрасно понимал, что покои Алисы, вероятно, находились неподалеку от спальни самого Кристофера, а ее местонахождение он примерно знал. Но все равно эти сведения не особо помогали ему в кромешной тьме, в поместье, где и днем заблудиться обычное дело.

Плутая без фонаря или какой-нибудь плохенькой лампы по непроглядной тьме, Мур то и дело цепенел от страха – ему все время чудились то чьи-то непрошенные шаги, то чьи-то жалобные завывания. От этих иллюзий у детектива сдавали нервы, и временами холодная испарина проступала на его лбу. Аунтемпское поместье казалось ему до боли одиноким и устрашающим, его не оставляло чувство, что здесь собралась самая неблагодарная и глумливая нечисть на свете.

Тишина начинала давить своей бесконечностью, тягучие минуты истощающих блужданий по коридорам, наконец, подошли к концу – Мур набрел на желанный огонек, полоску света, что падала из чьих-то покоев. Парень несказанно был рад, ведь он теперь так заблудился, что даже потерял обратный путь, который мог бы вернуть его в теплую и уютную гостевую спальню.

Крыло, к которому привели его ноги, было чуть освещено лампами, что здесь не были погашены. Мур постарался ступать тише, ведь теперь тьма не служила ему надежным прикрытием, и он в любую минуту мог оказаться обнаруженным.

– Ах, эта глупышка Барбара так заработает себе астму – как она задыхалась сегодня. Это ее не красит, конечно, как и нарисованные брови. – Донесся голос Габриэль из комнаты. Мур подошел ближе и заглянул в щель, спрятавшись за стеной, ибо двери были открыты нараспашку.

Внутри комнаты полыхал камин, лампы очень хорошо освещали все вокруг. Кристофер сидел за столом, стараясь отвлечь себя работой, но по нему было видно, что никакие занятия не выбросят из его головы дневное происшествие. Габриэль крутилась возле овального зеркала во весь рост, пребывая в невероятно приподнятом настроении. Она кокетливо примеряла свадебную подвязку, поставив одну ножку на пуф. Из-за того, что двери были распахнуты, пройти мимо не представлялось возможным. Мур оказался в ловушке, от желанных покоев его отделяли лишь какие-то несколько метров, которые теперь были подобны пропасти.

– Ах, боги, как ты насупился просто жалко смотреть! – упивалась девушка, продолжая любоваться собой в зеркало.

Хотя Мур боялся попасть в отражение зеркала, все же подчиняясь любопытству, он придвинулся чуть ближе, чтобы хорошенько разглядеть Кристофера. Граф жутко хмурясь, старался изо всей мочи обуздать свой гнев, но не в силах этого сделать он еще сильнее швырялся бумагами.

– Какой ужас! Кто мог наслать на тебя такое проклятие – прожить всю жизнь с одной женщиной! Что за наказание такое и кто его выдумал?! – издевательски распалялась она, еле сдерживая смех. Габриэль познала вкус победы, триумфа, что заставлял ее упиваться этими чувствами всласть. Ее душа переполнялась от возбуждения, которое так и проступало на ее лице.

– Я вовсе не насупился, и даже не расстроен, сладенькая Габриэль, – посмотрел на нее Беднам, едва сдерживая полыхавшую злость, – просто я тебя недооценил, и от этого промаха мне, признаться, неприятно.

– Нет, что ты, Крис, я слишком хорошо тебя знаю – ты очень зол и раздосадован. Отчаяние накрыло тебя волной и безысходно придавило, – девушка приложила палец к губам, и вмиг подкралась к нему, словно кошка. – А еще тебе несказанно страшно за свою свободу, – она обошла стол и положила руки на его плечи, – на твою драгоценную свободу покусилась какая-то служанка! – она ласково гладила его, при этом насмехаясь, – вот же позор! Сам Кристофер Беднам женится на горничной самого низкого происхождения! Это же просто уму непостижимо.

Беднам тяжело дыша, едва сохранял внешнее спокойствие. Он нервно перебирал пальцами, а глаза его судорожно бегали по столу. Картина его беспросветного будущего, что рисовала ему его невеста, вгоняла его в пучину отчаяния.

– Ты ошибаешься, дорогая, это всего лишь полдела. Еще ничего до конца не решено, посмотрим, как отреагируют на это остальные правящие семьи.

– А что мне остальные? Что они смогут сделать против воли его величества? Разве они справятся с его силой? – беспечно произнесла она, – твоя злость греет мне душу.

– Не знал, что у тебя имеется душа, – фальшиво улыбнулся Кристофер.

– Что, Барбара уже не кажется тебе таким нежелательным вариантом? – засмеялась Габриэль.

– Уж не знаю, кто из вас хуже. И да, – стал более серьезным Беднам, – прекрати вести себя так, будто хорошо меня знаешь. Ты никогда не сможешь понять моих истинных мотивов. Ты лишь видишь во мне то, что я позволю тебе видеть.

– Ох, конечно, – театрально согласилась Габриэль, – душа господина Беднама так сложна, так загадочна, просто непостижима! – она наклонилась к нему совсем близко и угрожающе прошептала, – я тебя знаю очень хорошо, Кристофер, поверь мне.

Беднаму стало не по себе от этих слов, он внезапно почувствовал себя крайне беспомощным и уязвимым. Габриэль, сохраняя ледяное спокойствие, направилась в спальню.

– Завтра предстоит сложный день, тебе придется отбиваться от этих навязчивых господ. Так что ложись спать, Крис, прекрати дуться на бумаги – они ничего плохого тебе не сделали.

Она остановилась возле входа в спальню и, облокотившись на дверной косяк, поглядела на графа. Нотка неприязни мелькнула в ее взгляде, но тут же сменилась прежним спокойствием и беспристрастностью.

– С чего ты решила, дорогая, что я хочу сегодня разделить с тобой постель? Возвращайся в свою комнату, – бросил привычным приказным тоном Беднам.

– Ах, Кристофер, не веди себя, как кокетливая девица, я никуда не уйду. Я тебе не Алиса, и терпеть твоих выходок не буду, так что будь добор приходи в спальню, я буду тебя ждать.

– Ведьма, – пробубнил зло Беднам, вновь насупившись пуще прежнего.

– Твои бессмысленные комплименты не изменят сути дела, – усмехнулась Габриэль и тут же скрылась.

Граф ругаясь себе под нос, недовольно погасил лампы и захлопнул двери, освобождая, тем самым Мура из заточения. Детектив так стремительно помчался прочь, что не успел вовремя затормозить и попался на глаза надоедливому лакею Билли, который что-то тут как назло забыл. Вид у него был, как всегда, чересчур расслабленный, в руках он держал подсвечник.

– Господин Лисц? Чего вы тут ошиваетесь? Опять подслушивали? – он лукаво вздернул бровями, стараясь обличить заметавшегося на месте детектива.

– А ты что тут ошиваешься? А? – с напором осведомился Мур, стараясь скрыть свою оплошность.

– Мелвин сказал кому-нибудь из лакеев потушить лампы около покоев хозяина, ведь он ложится гораздо позже остальных, – спокойно объяснился Билли.

– Ну конечно, и ты тут как тут! – язвительно подметил детектив.

– Мы бросили монетку, кто пойдет, и я проиграл, – приуныл лакей, – поэтому мне и пришлось тащиться. А вы случайно не покои госпожи Максималь ищите?

– Нет, вовсе нет, – занервничал Мур, – а что, ты знаешь, как их найти?

– Конечно, – закатил глаза парень, – пошлите, я вас провожу.

Лисц бросил на наглого лакея недовольный взгляд.

– Да ладно вам, я же говорил, что я вам не враг, – нетерпеливо заверил его Билли.

– Так и быть, – вздохнул Мур, чувствуя, что ничего путного из этой затей не выйдет.

Зря сыщик приготовился к долгим прогулкам по поместью – уже за ближайшим поворотом Билли остановился как вкопанный.

– Это все? Вся экскурсия? – возмутился Мур.

– Да, а вы что хотели? Ее покои рядом с покоями графа, иначе это было бы странно! – раздраженно бросил Билли. Ему до смерти надоело, что детектив задает такие глупые вопросы.

– Открывай, чего ты ждешь?

– Тут заперто вообще-то.

– А ключей у тебя что, нет?! – теряя всякое терпение, прошипел Мур, стараясь не шуметь.

– Конечно, нет, я что, по-вашему, похож на дворецкого или экономку?

– Ладно, я и без тебя справлюсь! – Лисц в нетерпении достал свои отмычки и начал возиться с замком. Билли, словно прилипчивая тень, светил ему не туда, куда следовало бы, протянув подсвечник в другую сторону, будто специально издеваясь над детективом.

– Разве тебе не нужно погасить лампы? – в попытке избавится от назойливого лакея, спросил Мур.

– Неа, потом погашу. Мне тоже любопытно поглядеть на комнату покойной леди.

– Черт, – выругался сыщик и в эту минуту замок щелкнув, поддался, и дверь отворилась.

В кромешной темноте ничего не было видно и нужно было быть особенно осторожным, чтобы ненароком не наткнуться на какую-нибудь мебель. Все здесь дышало затхлостью и грустью, будто эту комнату намеренно отгородили от остального дома, чтобы поскорее забыть о ее хозяйке. Шкафы были полны нарядов, в комоде лежали какие-то пузырьки из-под косметики, книжные полки ломились под тяжестью романов. Ни дневника, ни примитивного блокнота с заметками к своему сожалению, Мур не обнаружил. Билли с интересом слонялся вдоль мебели, пытаясь видимо уличить какую-нибудь компрометирующую вещь, что навела бы тень на Алису, но ничего такого он не нашел. Детектив в предвкушении открыл ящик комода, о котором ему рассказывал слуга, но там ничего не оказалось. Мур судорожно стал проверять все ящики, открывая их один за другим, но все они оказались предательски пусты.

– Чего вы роетесь? Совсем спятили? Весь дом перебудите! – яростно зашипел Билли, прикладывая палец к губам, тем самым призывая детектива к порядку.

– Где же лунные камни? – проговорил Лисц сам себе в задумчивости, не обращая внимания на лакея.

– Лунные камни? – сделал недоуменное лицо паренек.

– Да, здесь лежали лунные камни, ты их видел?

– Вы в бреду? Меня только две недели назад сюда перевели со всеми слугами его величества, – скривившись, недовольно ответил лакей.

– Кто-то подчищает за собой... – покачал головой Мур.

– Господин Лисц! – ахнул Билли, – глядите...!

Детектив подскочив, как ошпаренный, бросился к своему сообщнику, споткнувшись на ходу об стул. В раскрытом серванте на верхней полке битком стояли пузатые пузырьки с темной жидкостью. На каждой была наклейка, подписанная от руки.

– Что это такое? – сначала не понял Мур, пытаясь рассмотреть в тусклом свете подсвечника надписи.

– Это же имена всех господ! – воскликнул Билли в ужасе, – как зловеще... «Кристофер», «Амнес», «Барбара», «Марта», «Руфус», «Энн»... что бы это могло значить?!

Мур в нетерпении выхватил подсвечник у нерадивого слуги и, посветив на бутылки, внимательно всмотрелся в темную жидкость.

– Похоже, это кровь, – произнес Мур, все еще вглядываясь, – подержи.

Билли побелевший от ужаса, взял подсвечник трясущейся рукой. Детектив аккуратно открыл один пузырек и понюхал его. Резкий едкий запах врезался ему в нос, впитываясь навсегда в его подсознание.

– Да, это определенно кровь.

– Но как можно было собрать такое количество крови у человека незаметно...? А главное... зачем? – в страхе прошептал лакей, еле стоя на ногах.

– Не знаю, – нахмурился Мур. Все это ему начинало еще больше не нравиться.

– Женщины такие маньячки, кошмар! – сделал для себя поразительное открытие Билли, не смея оторвать взгляда от зловещих пузырьков.

– Скажи, ты и, правда, не подменял бутылку вина на балу принца? И ты точно не связан с Жаклин? – с вызовом спросил Мур, внимательно всматриваясь в лицо слуги.

– Я не менял никакую бутылку! – воскликнул Билли, тем самым нарушая свой же призыв о тишине, – сколько можно? Меня же освободили от подозрений! И почему я должен быть заодно с Жаклин?! Кто такая Жаклин?! Вы имеете в виду госпожу Эйприл?!

– Что ж, хорошо блефуешь, – ухмыльнулся Мур, вытерев свои отпечатки с пузырька и поставив его обратно в сервант. – Ладно, пошли отсюда, а то как-то неприятно здесь находиться.

Избавившись, наконец, от пронырливого лакея, Мур добрел до своего крыла и в бессилии упал на манящую подушку, погрузившись в сладкий сон.

6.

Тихое и уютное утро было нарушено самым бестактным и бесцеремонным образом – не успел Мур разлепить глаза и вылезти из-под теплого одеяла, как услышал разгневанные и громкие крики Деласи Максималь, которая, невзирая на приличия, решила нанести Кристоферу самый ранний визит. Щурясь от сонной неги, что все еще окутывала детектива, он с ноткой любопытства выглянул из своей комнаты, чтобы лично убедиться, что незваная гостья ему не привиделась. По коридору и правда с невероятно решительным и свирепым видом вышагивала спешной походкой Деласи Максималь. Подол ее платья грозно трепыхался, весь ее вид кричал о негодовании, которое она испытывала. За ней суетливо семенил Мелвин, еле поспевая за госпожой. Он робел и трусил перед этой дамой, которая наводила на него, куда больший страх, чем любая нечисть.

– Господин Лисц! Вы здесь! – заметила детектива Деласи, прежде чем он успел спрятаться в своем укрытии. – Выглядите ужасно! Нельзя так выходить к дамам, вы так никогда не женитесь!

Мур хотел было что-нибудь возразить в свое оправдание, но госпожи с дворецким и след простыл. Парень, нахмурившись, вернулся в свою комнату, привел себя в порядок, дабы больше не смущать дам своим вопиюще неподобающим видом, и направился поскорее лицезреть, как Габриэль будет оказывать сопротивление Деласи.

Поместье все еще не проснулось – холодный воздух томного утра обволакивал все пространство, придавая каждой вещи нотку таинственности и сказочности. Долго вести свои поиски детективу не пришлось – разгневанный голос госпожи Максималь было слышно даже в самом дальнем уголке дома.

– Где Кристофер?! – донеслось из кабинета графа. Мур, сгорая от любопытства, жадно припал ухом к двери.

– Он на работе, уехал прямо перед вашим визитом, – спокойно отвечала Габриэль. Детектив не в силах бороться со здравым смыслом, приоткрыл дверь и заглянул в тоненькую щелку. Габриэль прибывала в полной уверенности и гармонии с собой. Она оглядела Деласи каким-то снисходительным взглядом с головы до пят, и спросила, – вы хотели меня видеть, госпожа Максималь?

– Какая ты догадливая девица! – снимая перчатки, со злостью отвечала Деласи.

– Что же вам могло понадобиться от меня, ума не приложу? – лукаво улыбаясь, осведомилась девушка.

– Ты еще спрашиваешь, нахалка?! – госпожа села в кресло за стол, вальяжно положив руки на подлокотники. – Вот что, деточка, я не знаю, чего ты там себе возомнила, но ты должна усвоить, что замуж за Кристофера ты не выйдешь ни при каких обстоятельствах.

– Но это воля его величества... – начала было оправдываться Габриэль, но Деласи тут же прервала ее жестом руки.

– Хоть воля богов, мне наплевать. Твое положение и ты сама не позволяют тебе надеяться на расположение таких господ, как мы. Мне казалось это слишком очевидно, чтобы это объяснять. Твои действия это просто неслыханная наглость. Ты покинешь поместье сейчас же и больше никогда не вернешься сюда. Даю тебе двадцать минут на сборы.

Госпожа Максималь умолкла, выжидая незамедлительного исполнения ее приказаний. Габриэль, не сдвинувшись с места, слегка ухмыльнулась и произнесла:

– Где же госпожа Марта Беднам? Мне казалось, этот разговор должен был состояться именно с ней, а не с вами. А тут вы, и это заставляет меня право растеряться.

– Кристофер дорог мне, словно собственный сын. – Надменно заявила Деласи, не понимая, почему девчонка ее не слушается, – моя дочь должна была стать ему женой, если ты еще этого не забыла.

– Ах, да, я об этом прекрасно осведомлена, даже слишком. – Габриэль заложила руки за спину и стала расхаживать по кабинету, прогуливаясь, как ни в чем не бывало. – Я слышала от слуг, что вы очень дорожите Кристофером, так сильно любите его, даже больше чем непутевого Амнеса, который, увы, пошел умом не в вас. А Кристофер для вас просто отдушина, ведь он так похож на своего отца.

Она дьявольски сверкнула глазами, выжидая реакции, и Деласи побледнев от неожиданного удара под дых, вытаращила глаза.

– Закрой свой рот немедленно, если не хочешь прозябать остаток дней на улице! – угрожающе процедила госпожа Максималь, невероятно пораженная, что с ней говорят в подобном тоне.

– Вас удивляет моя осведомленность? Ну что вы, что тут такого? – мило улыбалась Габриэль, – я же горничная, а слугам известны все личные тайны господ. И хотя я начала работать уже после того, как ваша дочь повесилась, я все же довольно хорошо знакома с ситуацией вокруг вашей семьи. Вы полагаете, что ваши угрозы и серьезное выражение лица тут же возымеют надо мной силу, как это было с вашей дочерью Алисой? Думаете, сможете развить во мне, например, чувство вины, как это было с ней? Не нужно пучить глаза, я знаю, что вы упрекали ее в изменах Кристофера, якобы это она недостаточно делала, чтобы его заинтересовать! Какой вздор! Я как услышала это от слуг, чуть ли не лишилась души от негодования! И такие ужасные слова говорит не мужчина, а женщина, и тем более ее мать! Вот все так винят несчастного Криса в ее смерти, хотя может им стоит посмотреть на ситуацию под другим углом и обратить свои взоры в вашу сторону?

– Прекрати немедленно! – задыхаясь, выкрикнула Деласи, бледнея все больше. Кажется, она была очень близка к обмороку.

– А что, я попала в самую точку? – Габриэль посмеиваясь, продолжала, словно самый красноречивый бес, – ах, в смерти Алисы больше толку, чем в ее жизни – как бы она была с ним несчастна! Ведь ее наверняка так ранили его выходки, что же касается меня, то мне наплевать на Кристофера. Мне нужно лишь богатство и статус, а он может послужить хорошим бонусом ко всему этому. Так что, – она подошла совсем близко к обескураженной Деласи, наклонилась над столом, и угрожающе прошептала, – надеюсь видеть ваши слезы на свадьбе. Так и быть, разрешаю вам надеть все черное, будто у вас траур по вашему названному сыночку.

Мур искренне поразился, какую уверенность источала из себя Габриэль, у которой не было никаких преимуществ перед Деласи Максималь, кроме пустых обещаний наследника, настроения которого менялись в считанные минуты. Он, погруженный в раздумья, направился в столовую подкрепиться, оставив женщин наедине в своем противостоянии.

В пустой столовой детектив застал одного Мая, который томно скучал в собственном обществе. Паренек сидел во главе стола, подперев голову руками, и отчего-то был погружен в тревожные и тяжелые мысли. Это очень хорошо читалось на его лице – он наморщил лоб так сильно, как не делал этого ранее. Его корона, что была ему теперь верным спутником, как и всегда, сползла немного на бок и волосы из-под нее торчали во все стороны.

– Ваше величество, вы уже проснулись, – заговорил Мур, выдергивая паренька из его мрачных мыслей. – Где же Эрика?

– Где же Эрика, – повторил Май, насупливаясь. Он явно прибывал с утра пораньше в дурном расположении духа. – Только о ней и печешься, а как же я? И вообще, сколько можно мне «выкать»? Говори со мной, как и раньше.

– Боюсь, так не выйдет, ведь вы теперь принц, и это накладывает определенные обязательства, которым я, простой смертный, не смею противоречить, – Мур радостно уселся за стол. Аромат кофе вселил в него чувство покоя, придавая при этом сил.

– Надоело! Все так говорят со мной, все это мне тоже не нравится! – заворчал Май, недовольно хрустя поджаренной гренкой.

– Что так? Вам больше не по нраву быть принцем? Вы так стремились к этому, даже не пожалели принести в жертву вашего предшественника, – детектив поглядел на Мая с вопрошающим упреком, и паренек тут же отвел взгляд в сторону. – А теперь вам, видите ли, не нравится все это! Вы очень капризны! В этом мире подобному поведению едва ли найдется место.

Май еще более помрачнел при упоминании Бельти. Он виновато поджал губы, и на мгновение Муру даже показалось, что паренек сожалеет о своих действиях.

– Бывает, что ты чего-то очень хочешь, полагая, что если заполучишь это, то станешь самым счастливым человеком на свете. Но счастье оборачивается совсем не тем, чем ты предполагал, – проговорил Май серьезно, уткнувшись в тарелку, – и твоя сказка оборачивается для тебя ночным кошмаром. Ведь, куда бы ты ни сбегал – от себя не скроешься.

– Май, – аккуратно начал обеспокоенный Мур, – тебя что-то угнетает? Ты что-то утаиваешь от меня?

– Сегодня была прелестная луна! – тут же напускно повеселел паренек, увиливая от вопроса, – она светила, прорываясь сквозь дымчатые облака. Я все ждал Лунного зайца, не смыкая глаз.

– Лунного зайца? – окончательно запутался Лисц.

– Да, говорят, он спускается с небес в лунную ночь, покидая свой лунный домик. Если поймать его, то он исполнит любое твое желание. Он воплощение надежды и счастья.

– Впервые слышу об этом поверье. Мне лишь известно, что карта Лунного зайца имеется в колоде «Прилс». – Повел плечами Мур, стараясь понять странные слова паренька. Детектив был уверен, что в них таится скрытый смысл.

Меланхолия, что внезапно одолела принца, столь ему несвойственная, подкрепила подозрения детектива в склонности Мая к самоуничтожению и смерти. Тяжело стало на его душе от этого, ведь Мур до сих пор не представлял себе, как спасти несчастного и глупого наследника от неминуемой гибели. Если бездействовать, то он, в конце концов, будет ничем не лучше самого Мая, который также позволил умереть Бельти, хоть и знал об его участи заранее.

Снег вновь засуетился за окном, нервный ветер гонял его по безлюдным полям и дорогам. Мур так и не добившись ничего от скрытного принца, решил не дожидаться выхода Эрики, которая явно избегала детектива, и, раскланявшись, покинул поместье.

Глядя в окно поезда, который своим шумом и постукиванием колес успокаивал его сердце, Лисц все гадал, заколдована ли была собака Лапушка, и зачем Алисе понадобилась столько крови родных и близких? Не похоже, что с ее помощью она совершала какие-то обряды. Тревожность Мая передавалась и Муру, и он все не мог перестать думать о подавленном настроении наследника и его почерневшей руке. Эта чернота была схожа с тем ранением, каким одарил паренек его самого в начале расследования, но не мог же он ранить сам себя. И к тому же, его повреждения должны были тут же залечиться благодаря его способностям. Что-то тут было нечисто.

Все тяжелее и тяжелее становилось пробираться по дебрям непроходимого расследования, которые вырастали на пути детектива с несказанной скоростью. Мур чувствовал, как паучья сеть опутывает его, душит, не давая сделать и шагу. И чем рьянее он пытается освободиться, чем стремительнее старается найти желанный ответ, тем сильнее путы сдавливают ему горло и обвивают конечности, завязываясь в крепкие и надежные узлы. Парень прекрасно знал, он был убежден и мог поклясться чем угодно, что нечто очевидное, но значительное он упускает во всей этой цепочке, что могло бы связать недостающие и лишние детали в единое целое.

Побродив бесцельно по городу меж распространяющегося, словно чума, предпраздничного настроения, Мур почувствовал себя невероятно одиноким и чуждым всеобщему веселью. Невольно это навело его на мысли о словах Жаклин, об его семье, которая была так давно утеряна из памяти детектива, что ему казалось, что ее и вовсе никогда не существовало. Муру казалось, что и его не существовало, что он лишь не упокоенный призрак, что мечется в бессилии среди живых, надоедая им бесконечно своим глупым расследованием, до которого никому нет дела.

– Господин Лисц? – донесся до него голос Лео. Детектив обернулся и увидел перед собой своего бывшего помощника, укутанного в зимний красный шарф и черное пальто. Он обреченно держал в руках кучу пакетов и коробок с навязчивой праздничной расцветкой.

– Здравствуй, Лео, – нахмурившись, осмотрел его Мур, – не знал, что ты поклонник прогуляться по магазинам.

– О нет, что вы, упасите боги, – еле удерживая в руках коробки, вздохнул Лео, – это все матушка готовится к Йолю.

– В таком случае, до встречи, рад был повидаться! – незамедлительно решил удрать детектив, но паренек его сердечно заверил:

– Нет, нет, не волнуйтесь! Матушка в лавке парфюмерии и косметики, так что это надолго.

– Ладно, но знай, если она меня заметит, мне придется тебя убить, – нервно улыбаясь, пригрозил Мур.

Они побрели вдоль улицы прогулочным шагом, проходя мимо блестящих витрин. Снег, не переставая, валил, засыпая улицы, и его еле успевали сгребать утомившиеся дворники, дабы прохожим ничто не мешало опустошать все здешние лавки.

– Как ваше расследование? – поинтересовался Лео.

– Не спрашивай, – отмахнулся понуро Мур, – с каждым днем все только усугубляется.

– Ну, ничего, господин Лисц, вы еще все раскроете, вот увидите, – участливо закивал Лео, чуть не выронив нелепую коробку шарообразного вида из рук, – так всегда – сначала долго мучаешься, думаешь, что просвета уже никогда не видать, как бац! И тебя вдруг, как осенит! И все тут же становится предельно понятным, ты вдруг все осознаешь и диву дивишься, как же это ты раньше до такого простого решения и не додумался!

– Ох, если бы, – пессимистично отозвался Мур, и они зашли в лавку «Кладовая гнома», где все битком было забито веточками ели, мандаринами, пряничными человечками, подушками, пледами, подарочными наборами, Йольскими венками и поленьями, оберточной бумагой, конвертами, открытками и прочей всевозможной всячиной, которую только можно было отыскать в закромах какого-нибудь эльфа.

– Может, вам прикупить подарки? – спросил Лео, радостно кинувшись разглядывать украшения.

– Кому мне их дарить? – угрюмо спросил Мур.

– Как кому? Для этого есть я! – возмутился парень, – вы разве не придете праздновать к Мадам Паншете в ночь Йоля?

– Ах, да. Ну, может и загляну, если к этому времени мне все еще удастся сохранить честь и лицо, – детектив, скривившись, уныло взял плюшевого кролика из корзины и с таким же брезгливым видом положил его обратно.

– Конечно, сохраните. Возьмите с собой в следующий раз Зиги, а то он скоро вообще просыхать перестанет. – Лео выронил коробки из рук с грохотом, и, не обратив на это никакого внимания, с горящими глазами уселся на пол рассматривать крафтовую оберточную бумагу для подарков.

– Боги, у тебя лихорадка, что ли? Чего ты все здесь разбросал? – Мур, продолжая ворчать, словно столетний старик, стал собирать коробки.

– Вы становитесь так ворчливы, когда вас бросают, – помотал головой Лео, ни на секунду не отрываясь от своего дела. – Вам надо познакомиться с нормальной, обычной девушкой. Хотите, я позову на праздник Альби?

– Она же выпивает втихаря.

– Ну и что? Кто не без греха? – повел плечами парень, выказывая невероятную беспечность. – Зато хоть кто-то скрасит ваше одиночество. Купите ей какой-нибудь подарок, и она уже будет к вам расположена. Люди очень любят подарки, тем более...

– Тем более девушки, закладывающие за воротник? – вздернул бровями Мур, – нет, уж лучше одному, чем тратить силы и время на тех, кто тебе абсолютно не симпатичен.

Теперь Лисц, собрав с тщательностью все коробки, стоял с ними, обнявшись, как с родными.

– И скоро ты закончишь рассматривать эту ерунду? Бери уже что-нибудь и пошли.

– Мне нужна та, которая бы мне смогла доставить радость, нашла бы отклик в моем сердце. Зачем еще, по вашему, люди покупают вещи?

– Не знаю, заполнить пустоту в душе? – в надежде спросил Мур. Лео в ответ лишь недовольно закатил глаза, и продолжил копаться в бумаге. Детектив обреченно поглядел в окно, в тайне завидуя людям, что были свободны и не обременены попутчиком столь дотошным.

– Может, вам тогда подарить что-нибудь Эрике? И заодно помириться с ней, наконец? – уговаривал его Лео, стараясь выискать хоть какой-то вариант для детектива, который бы он не отверг.

– Да, например, совесть, – язвительно отозвался Мур. Тут детектив неожиданно для себя заметил в толпе прохожих знакомую фигуру. Сердце его бешено забилось, мысли стрелами вонзились в сознание. – Побежали скорее, Лео! – крикнул парень, бросая несчастные коробки на пол.

– Что? – только и сумел вымолвить Лео, прибывая в полной растерянности.

Лисц, сбивая на пути прохожих, бежал изо всех сил, не отрывая взгляда от своей цели. Он опасался упустить долгожданную находку. Каша из снега под ногами не давала ему вести погоню достойным образом, поэтому Мур то и дело поскальзывался на месте, теряя равновесие.

– Чертенок Эшли! – выпалил он, хватая демона за плечо, – проклятье! Где тебя носило?!

Серебристые, почти седые волосы сливались с белоснежными снежинками, что оседлали на голове юного демона. Он обернулся, облаченный в невероятно теплую одежду, и его черные глаза, полные упрека, недоброжелательно впились в детектива.

– Господин Лисц? – он постарался придать своему лицу как можно более независимое и беспечное выражение. Его явно застали врасплох, и он изо всех сил старался это скрыть. – Что значит, где носило? Я тут прогуливаюсь.

– Прогуливаешься? Где ты был все это время? Зиги тебя обыскался! – рассердился Мур.

– Да чего меня искать? Я свободный демон, гуляю, где хочу! – глупо улыбнувшись, отмахнулся Эшли.

– Боги, Зиги был прав, – с ужасом осознал Лисц, – ты и, правда, на побегушках у ведьмы. Ее случайно не Жаклин зовут?

– Впервые слышу это имя, – продолжая валять дурака, пожал плечами Чертенок Эшли.

– Господин Лисц! Вы чего мои коробки разбросали?! Моя матушка меня прикончит, кажется, та уродливая ваза в виде гуся разбилась... – запыхавшись, выпалил Лео. – Эй! Чертенок Эшли! Ты нашелся!

– Ну что, так и будешь отпираться? – разозлился Мур окончательно и схватил демона за воротник, – кто твоя хозяйка?

Эшли помедлив с ответом, сверкнул своими черными маленькими глазками и тихо произнес два роковых слова:

– Ведьма-воровка, – и затем демон растворился в воздухе и тут же исчез.

– Ты лжешь! – только и успел выкрикнуть Мур ему в след, но было уже поздно – хитрый демон его не слышал.

Лисц вновь погрузился в пучину сомнений, что поедали его целиком, не оставляя и крошки. Тягостная минута протекла в мучительных метаниях, пока Лео не вернул детектива к реальности.

– Господин Лисц? Все в порядке? – паренек робко заглянул в лицо наставника.

– Нет, не в порядке, – озадаченно ответил Мур, и затем добавил, – зачем ведьмам вообще нужны демоны?

– Для черной работы? – предположил Лео, – вот, вам, зачем Зиги? Чтобы вовремя унести ноги. Вот и с ними, наверное, также.

– Но для этого у них есть вампир, – судорожно раздумывал детектив.

– Забавно, ведь вампиров истребили, – усмехнулся Лео и, насторожившись, тут же спросил, – или нет?

– Ладно, пошли, нечего нам тут ошиваться, – вздохнул Мур, стараясь мыслить здраво и не давать сомнениям овладеть его разумом.

– Знаете, я все же позову для вас Альби, – воодушевленно заявил Лео, – хоть отвлечетесь. Нервный вы какой-то. Да и матушка моя к вам приставать не будет!

– Делай, что хочешь, – отмахнулся Мур, не желая в этом участвовать.

И они зашагали по улице, которая искрилась огоньками, миновав то место, где еще пару минут назад стоял Чертенок Эшли.

7.

Проведя остаток времени перед ночью Крампуса в изнуряющем безделье, Мур делал бесполезные попытки составить план дальнейших действий, дабы помочь несчастному Маю избежать страшной участи. Детектива все не оставляла в покое странная давящая мысль, что щекотала ему нервы ежесекундно: почему Жаклин медлит? В чем был смысл оттягивать долгожданную расправу? На эти вопросы сыщик не находил ответа. Немного подумав, он все же пришел к выводу, что вряд ли ведьма еще раз прибегнет к публичному отравлению принца, поэтому на игре наследнику ничего угрожать не должно. Но на всякий случай Мур все же пригласил пойти с собой Зиги, чтобы тот незамедлительно прикрыл их. Демон охотно принял приглашение от скуки, да и к тому же его очень сильно встревожили вести о Чертенке Эшли, которые ему передал детектив.

По дороге на вечер Зиги впал в нескончаемое ворчание, все время, причитая со смаком о несчастной и столь трагической судьбе малыша Эшли. Мур, стараясь не слушать своего приятеля, уставился в окно, за которым вновь повалил валом снег, не оставляя людям и шанса что-либо разглядеть в этой белой, ослепляющей пелене.

Вскоре им подали долгожданных жареных перепелок с грибами, веточками ели и ягодами брусники. Зиги радостно уплетал человеческую пищу, хотя насколько было известно Лисцу, демоны подобные лакомства не жаловали. Мур невольно стал размышлять, глядя на своего друга, сколько же ему лет, раз его организм привык к таким тяжелым блюдам. И почему у него нет одного глаза, если демоны, как и Холодный принц, умеют быстро регенерировать? Раздумывая об этом, Мур сам себе удивлялся, как мало он знает о старом демоне.

– Проклятая курятина застряла в зубах, – все неугомонно ворчал Зиги, – а чего, выпить не подают?

– Думаю, тебе не стоит выпивать перед приемом, – мягко ответил парень.

– Ладно, – пробурчал демон недовольно, – и что, рыжая тоже там будет?

– Конечно, она же теперь входит в ближний круг его величества, – стараясь остаться равнодушным, бросил Мур, – там и Жаклин с Шарлотт будут, а они такие же, как и Эрика.

– Замечательно – дом полный ведьм! – подытожил Зиги, – а я-то думал, чего ты туда несешься, сломя голову каждый раз.

– Ничего подобного, я всего лишь веду расследование, – важным тоном заявил детектив, посыпая кофе корицей.

– Да знаю я, что это за расследование, – отмахнулся упрямо демон, откидываясь на спинку дивана.

Поезд прибыл точно минута в минуту, хотя Мур и опасался, что они могут застрять из-за снега в середине пути. Видимость стояла нулевая, мобиль от станции до поместья ехал медленно, будто плыл, пробираясь сквозь белое туманное море. Очертания зловещего дома еле проглядывались через валивший снег – всему в этом мире грозилось побелеть в одночасье. Окончательно примерзнув в пути они, наконец, добрались до горящего очага и очутились в теплом холле, в воздухе которого витал аромат корицы и гвоздики. Огонь приятно бушевал неистовым жаром в каминах и печах – повара суетливо корпели на кухне, не жалея сил.

Их учтиво встретил дворецкий Мелвин с той радостью, на которую был только способен. Он с невероятно томным видом доложил, что все господа уже прибыли за исключением семейства Кипринс и госпожи Эйприл, которых вероятно задержала разбушевавшиеся не на шутку погода. Мур искренне не знал, из чего сделал такой вывод дворецкий – может они посылали ему почтового голубя прямо из мобиля, предупреждая об опоздании? Но это отнюдь не волновало Мелвина, ведь он тут же посчитал нужным сообщить детективу и его угрюмому другу, что госпожа Деласи пребывает в траурном настроении, в отличие от других членов своей семьи. Что Амнес прибыл со своей женой, которая завтра собирается их вновь покинуть, а Камилла прикончила лучшую бутылку вина, что Мелвин приберегал для особого случая. Еще он заявил, что госпожи Сьюзен сегодня не будет, ведь она после похорон его величества Бельти уехала с сестрой Рузанной в путешествие на корабле к родным и вернется только к Йолю. Но зато их почтили своим визитом госпожа София-Шейла с господином Винсентом, чему был не особенно рад Мелвин, ведь от госпожи всегда было слишком много шуму, а шум очень плохо действовал на его и без того расстроенные нервы. Барбара также примкнула к траурному состоянию Деласи и то и дело вздыхала в разных концах комнаты, заставляя и Энн разделять с ней тоску хотя бы из деликатности. А еще Мелвин с невероятно раздраженным видом сообщил, что Марта Беднам вот уже битый час ругается с Габриэль, и что это происходит каждый раз, когда она пытается навестить сына (к слову до сына она так ни разу и не дошла). И напоследок несчастный и всеми замученный слуга поведал по секрету, что хозяин зачем-то опять пригласил Джеса Оксфольта, который в этот раз пришел вместе с Метью Ристом, и этот болтливый адвокат до смерти утомил бедного Мелвина своими нескончаемыми разговорами, отчего у дворецкого разболелась голова и заныли кости.

Излияния Мелвина подошли к концу, ведь все трое уже стояли перед дверью бальной залы, в которой собрались все гости, чтобы насладиться предстоящей игрой. Приятно пахло елью и молоком, всюду горели приглушенные теплые лампы, отчего комната казалась более уютной и гостеприимной, нежели в прошлый раз. Все здесь уже собрались, кроме госпожи Беднам с ненавистной невесткой и принца с его прекрасной рыжеволосой спутницей, что обжигала Мура каждый раз своим дерзким, гордым и неприступным видом.

Стоило Муру переступить порог, как к нему тут же кинулась София-Шейла, распаляясь в притворных любезностях. Теперь он был для нее вовсе не скучный эльфлянский гэсс, каким она видела его раньше, а Мур Лисц – детектив, потерпевший самое унизительное поражение в своей карьере, и именно поэтому он стал ей более интересен. Винсент по-прежнему следовал за женой немой тенью, и вид его, как и прежде, говорил о том, что он переносит мучительную пытку, присутствуя здесь. К ним также поспешил сам Кристофер Беднам, стараясь втиснуться со своими приветствиями в бесконечную болтовню Софии-Шейлы. Деласи Максималь и правда облаченная в черное платье взглянула в их сторону каким-то разочарованным взглядом. Ее муж, Альфред, не обращая на жену ровным счетом никакого внимания, радостно подошел к гостям. Барбара с убитым видом и заплаканными опухшими глазами распласталась в кресле возле камина и обреченно глядела в огонь. Энн участливо сидела возле нее, словно сиделка возле больной, но признаться девушку тянуло подойти и познакомиться с новыми молодыми людьми, нежели лицезреть страдания подруги. Руфус надменно возвышался возле окна, не считая нужным удостаивать гостей своим почтением. Присцилла безуспешно переругивалась с Амнесом, который старался отбиться от нее и от своей супруги Джули – та тоже чего-то добивалась от несчастного парня. Итан сидел возле жены, погрузившись в свой мир, и, кажется, не ощущал ни времени, ни пространства. Камилла же к облегчению Мура не выказала детективу никаких знаков внимания, ведь в нынешнем положении Лисц не представлял для нее никакого интереса. Девушка лишь бросила равнодушный взгляд в его сторону и затем вновь отвернулась, опустошая очередной бокал. В самом дальнем углу залы расположился самый неприятный Муру человек – Джес Оксфольт. Он о чем-то переговаривался с Метью, который в свою очередь пожаловал на вечер с дамой – миловидной и кокетливой девушкой, которая хитренько улыбалась и сверкала глазками.

Наконец все церемонии приветствий, что так не любил Мур, были соблюдены и окончены. Зиги без должного энтузиазма представлялся участником войны, что объясняло всем его чрезмерную угрюмость. Его красный глаз стоило демону моргнуть приобрел темный оттенок, дабы не вызвать подозрений. Музыканты заиграли ненавязчивую мелодию, все расселись в ожидании игры и оставшихся гостей, ведя бессмысленную и утомительную беседу. Им подали чай масалу, и Мур с приятным чувством тепла на душе, с удовольствием полакомился острым напитком. Но тут парень вспомнил, что Зиги такое должно быть не по вкусу и тут же запаниковал, как к своему изумлению обнаружил, что демон пьет жгучий чай, как ни в чем не бывало. «Стало быть, он и, правда, очень стар» – подумал детектив, не зная чем еще можно объяснить подобное явление.

Тем временем Мелвин с меланхоличным видом важно объявил:

– Господа Роджер, Лу, Ноэль Кипринс, госпожа Филиси Кипринс, а также госпожа Жаклин Эйприл, госпожа Шарлотт Беллс и господин Ян Орлов.

Услышав последнюю фамилию Мур чуть было не поперхнулся чаем – как им только хватило ума и наглости прихватить с собой в Аунтемпское поместье вампира! Все это время детектив, стараясь выгородить кровопийцу, всячески изворачивался, не упоминая при разговорах даже его имени, а тут он сам добровольно выставляет себя напоказ!

Роджер стремительно зашел вместе с Жаклин, которая блистала в своем роскошном платье преисполненная уверенности и грации, чем невероятно подавляла настроение Лисца. За ними с унылом видом плелся Ноэль, явно прибывавший не в лучшем настроении. Лу с Филиси деловито следовали за ним, и было сложно сказать, что именно в их настроении изменилось. Шарлотт выглядела по-прежнему ядовито, но рядом со своим ручным вампиром она на удивление казалась румяней и прелестней, чем в прошлые их встречи с Муром. Ян же приняв вновь более человеческий облик, выглядел невероятно элегантно и изящно, привлекая к своей статной фигуре множество взглядов. Даже Кристофер Беднам, который всегда уделял своему внешнему виду должное внимание, не мог бы сравниться с ним.

Мур мельком заметил, как его друг демон пристально глядит на вампира. Детектив, тут же поняв свою оплошность, тихо произнес в свое оправдание:

– Прости, я знаю, как вы друг друга не переносите. Клянусь, я не знал, что они додумаются притащить его сюда.

– Да мне все равно на этого мелкого пацана, просто вспомнилось былое, – мрачно ответил Зиги, чем вновь привел Мура в некое замешательство. Сегодня все его знания разбивались о реальность в дребезги, разрушая былые понятия и представления о демонах.

Жаклин уловив на себе взгляд Мура, не оставила его без внимания и как-то зловеще усмехнулась. Лисц старался оставаться спокойным, словно море в штиль, хотя в душе у него и бушевали многочисленные бури. Весь вечер ему предстояло тщательно следить за всей сомнительной компанией, которая за короткий срок стала среди правящих семей завсегдатаями. Сыщик твердо решил не сводить с них своих цепких глаз, чтобы ни произошло. Впиваясь ненавистным взглядом в каждого из них, Мур быстро подметил, что Метью не проявляет должного участия к своей даме, а искоса поглядывает в сторону Шарлотт. Это в свою очередь замечал и Ян, которому такие знаки внимания явно приходились не по вкусу. На мгновение глаза вампира покраснели, угрожающе и молчаливо делая предупреждение адвокату, и вмиг сделались прежнего карего цвета.

Все это показалось Лисцу странным и обжигающе подозрительным. Однозначно, какие-то страсти кипели внутри ковена, и скорее всего из-за них и случилось несчастье с остальными ведьмами. Томным и вдумчивым рассуждениям детектива помешала Габриэль, теперь уже госпожа Габриэль, которая влетела в залу, облаченная в прекрасное и дорогое платье кровавого цвета. Она была не на шутку разозлена, и разбушевавшийся огонь ненависти сочился из нее, словно яд. За ней по пятам мчалась Марта Беднам, желавшая видимо продолжить их незаконченную ссору. Ее отчаянный и до боли жалкий вид кричал о том, что все ее попытки отвадить невестку от сына были безуспешны – Габриэль, подобно наказанию богов за прошлые грехи накрыло их семейство с головой в эту декабрьскую ночь.

– Что-то случилось, милая? Тебе уже не кажется таким заманчивым делом быть моей невестой? – склонив голову, чуть улыбаясь, спросил Беднам. Все взоры присутствующих немедленно были обращены к Габриэль, выжидая, словно наблюдая за действом на сцене, что же она ответит.

– Нет, что ты дорогой, – притворно улыбнулась девушка, – будущая госпожа Беднам прибыла, дамы и господа. Прошу прощения за опоздание.

Она манерно присела, не отрывая глаз от Кристофера. Марта Беднам позади нее чуть не задохнулась от переполнявшего ее возмущения.

– Гарольд не позволил бы такого безобразия! Просто не допустил бы! Где его величество?! Я намерена прекратить этот цирк! – запротестовала Марта всем своим существом. Негодование было ее действующей силой в этот отчаянный момент. Никто не смог бы остановить ее – просто бы не посмел.

– Да, господина Беднама старшего здесь нет, и кто в этом виноват? – произнесла Габриэль, многозначно поглядев на графа, и улыбка последнего медленно сползла с его лица, сменяясь тревожным страхом.

Девушка кокетливо приложила ладонь к губам с лукавым видом, будто сожалея о том, что ненароком проболталась, но это конечно было не так. На счастье Кристофера никто не заметил подлинной сути ее слов, ибо все отвлеклись на возгласы Марты.

– А ты был прав, тут и, правда, весело, – шепнул Зиги с видом философа, наблюдая за представлением.

– Ах, полно гундеть, Марта! Все поняли твое негодование, – закатила глаза Деласи, так и не поднявшись ни разу со своего места за все это время. – Пусть женится на этой наглой девице низкого росточка без имени и статуса! Теперь ты познаешь в сравнении, и Алиса, уже не будет тебе казаться такой плохой кандидатурой! Надеюсь, у вас родятся дети гномьего роста! – взвыла госпожа Маскималь, изнемогая в собственных страданиях.

– Замолчи, Деласи, тебя это вообще не касается! – закричала Марта, теряя всякий контроль.

– Как ты смеешь поднимать голос на мою невестку?! – вскочила тут же Присцилла, обрадовавшись возможности вступить, наконец, в спор. – Конечно, она та еще зараза, но тут она абсолютно права! Чем вам не угодила моя Камиллочка?

На этих словах, Камилла быстрым движением руки выкинула бокал вместе с вином в сторону, и приготовилась к тому, что ее незамедлительно могут повести под венец тотчас же. Казалось, что к подобному исходу событий она была готова всегда и везде. Мелвин же не разделял чувств Камиллы, он обреченно и демонстративно вздохнув, поплелся убирать осколки и пятна вина с невероятно несчастным видом.

– Какая Камилла, госпожа Максималь? – вздохнула Деласи, прикладывая ладонь ко лбу, – вы вообще видели свою старшую внучку? Вы уже совсем одурели!

– Замолчите вы обе! – рявкнул на них Альфред в надежде остановить сей вздор, но напрасно он полагал, что имеет хоть какой-то авторитет у этих дам.

Габриэль, наблюдая за всем семейством во всей их красе, ухмыльнулась, словно дьяволица, явившаяся из ада. Она хищно обошла Кристофера, который так и замер, с ужасом гадая, откуда эта бестия знает про его отца. Девушка провела игриво пальцами по его груди и, поравнявшись с ним, с упоением прошептала:

– Боги, они же перегрызут друг друга – наблюдать за этим истинное удовольствие!

Кристофер бросил на нее холодный, жестокий, полной ненависти взгляд, что Мур даже на мгновение испугался за безопасность девушки.

Зря детектив боялся, что аристократы обнаружат среди гостей вампира – они ни на секунду не могли оторваться друг от друга, и дальше своих проблем видеть были не намеренны. Жаклин видимо разделяла энтузиазм Габриэль, и вся эта ситуация ее невероятно забавляла. Ноэля вообще несказанно радовал любой конфуз, который обрушивался на голову Кристофера, поэтому он давился в углу от беззвучного смеха, сполна наслаждаясь переполняющем его злорадством.

Но бессмысленная буффонада не могла длиться вечно, и двери залы вновь распахнулись, и перед гостями предстал Май во всем своем великолепии серебристых одеяний. Позади него неспешно шла Эрика, которая, хотя и была одета, как и прочие здешние дамы светского общества, все же отличалась от них чем-то едва уловимым, что проскальзывало в ее обличии. Озорной огонек искоркой горел в ее карих темных глазах, губ касалась легкая улыбка. Платье бордового цвета облегало ее талию, подчеркивая ее невероятно изящную фигуру, которая в этот раз казалось Муру еще более привлекательной, чем обычно. Чем больше Эрика отдалялась от него, становясь совершенно недостижимой и недоступной, тем сильнее пленила его сердце и будоражила душу. Детектив мигом позабыл только что данное самому себе обещание не сводить глаз с проклятого ковена. Он напрочь утерял из виду и Жаклин, и Джеса – его взгляд был прикован к очаровательной и манящей ведьме-воровке, которая обескураживала его, выворачивая наизнанку все его слабости, что он надежно прятал от посторонних глаз.

– Вы уже все в сборе! Какая страшная метель за окном! Надеюсь, все благополучно добрались? – тут же защебетал Май, не сразу уловив тяготящую атмосферу, что господствовала в комнате.

– Ваше величество! – бросилась к нему Марта, – не дайте опозорить нас всех! Запретите негодной служанке Габриэль становиться женой моего сына! Прошу, пошутили и будет! Это же немыслимо!

Май насмешливо глядел на нее, делая при этом невероятно невинный вид. Он сполна наслаждался собственной властью.

– Что вы! Как можно! – воскликнул принц чересчур театрально, – взять свое обещание назад и обмануть доверие несчастной девушки?! Я не могу просто так, да еще и без причины отказываться от своих слов!

– Как это без причины?! – недоумевала Марта, – она ниже его по положению! И она... она всего лишь горничная! Как так!

– Так и я ниже вас всех по положению, но, тем не менее, мне ничего не помешало занять трон. Выходит, я не достаточно хорош для своего титула? – ехидно уставился на нее Май, остановившись возле стола, который ломился под тяжестью угощений, что были подготовлены для вечера.

– Это совершенно другое! – запнувшись, запротестовала госпожа Беднам.

– Боюсь, это одно и то же, – ласково залепетав, вступила в разговор Габриэль, – вам придется принять меня в свой круг и обращаться со мною подобающим образом. Наше величество мне симпатизирует, так что и вы сделаете одолжение.

– Это правда, она такая забавная! Даже самым низким существам нашего общества нужно давать шанс на более хорошую жизнь. Не так ли?

Май бросил глумливый взгляд на Беднама, который был чернее тучи. Мур прекрасно понимал, сколько удовольствия приносит данная проделка пареньку, который взобравшись на самую вершину, теперь мается от скуки.

Эрика демонстративно проигнорировала Мура, как и ожидалось. Девушка окинула взглядом Жаклин и та также поглядела на нее с невероятным спокойствием. Былая обжигающая ненависть обеих куда-то исчезла, и Лисцу даже показалось, что в их глазах мелькнуло некое понимание. Это несказанно насторожило детектива – с чего бы этим двум жутким созданиям пойти на перемирие? Даже если предположить, что на данном этапе цели обеих совпадают, едва ли им хватит сил усмирить свою гордость, чтобы пойти на уступки.

– Итак, раз нас неровное количество, – торжественно объявил Май, чем прервал размышления Мура, – будем играть по семь человек за столом, а я буду пристально наблюдать за вами, чтобы никто даже не подумал сжульничать. В противном случае ночью вас утащит Крампус, который обязательно нагрянет к нам на огонек, даже в такую погоду.

Лисц решил не пренебрегать расположением Беднама к себе, и проследовал за его столик. К ним тут же присоединилась Габриэль, видимо желавшая до конца вечера действовать жениху на нервы. Напротив Мура плюхнулся Джес Оксфольт с привычным раздражающе непроницательным лицом, которое выводило детектива из себя. По обе стороны от мультимиллионера расположились, словно хищные птицы, Жаклин и новоиспеченная подружка Метью – Мишель, которая то и дело стреляла хитро глазками. И самое последнее, вакантное место к удивлению Мура занял Ноэль, что до этого всячески упрямо избегал графа.

Тем временем, другие столики образовали не менее странные альянсы. Самый дальний, например, был больше похож на слет ведьм на шабаш, нежели на невинные карточные игры. София-Шейла, Марта Беднам, Деласи, Присцилла, Камилла и Джули Максималь, объеденные общей ненавистью к Габриэль и любовью перемыть кому-нибудь косточки, энергично стали обмениваться мнениями, всячески перебивая друг друга и заглушая. Лишь одному избранному было позволено присоединиться к ним, и эта честь, как не трудно было догадаться, выпала Итану, который был крайне безобиден и молчалив.

Еще один столик заняли Руфус, Альфред и Винсент. К ним примкнули Барбара с Энн и конечно Филиси, что безуспешно старалась влиться в девичью компанию, но, как и всегда ей это не особо удавалось. Зато Зиги, быстро смекнувший, что к чему, поспешил занять последнее вакантное место данного столика, ведь, как он предполагал, именно здесь ему светит сорвать приличный куш. Каждый из напыщенных господ даже представить не мог, какой урон может нанести по их кошельку старый демон.

И последний, четвертый столик, что находился ближе всего к Муру, возглавляла милая и обворожительная ведьма-воровка, которой не составляло труда приковывать к себе мужские взгляды. Она с легкостью собрала вокруг себя Амнеса с Роджером, Метью с Лу, которые были явно ею очарованы без уловок и прочего колдовства. К ним присоединились Ян с Шарлотт, но в основном парочка шепталась о чем-то своем, отделившись от остальной компании. Из этого поведения, Мур вновь делал вывод, что вампиру вполне себе комфортно находиться со своей «хозяйкой». И может Шарлотт и производила неприятное и ужасное впечатление, но с Яном она была куда милее и добрее. Словно все, что оставалось хорошего и светлого в недрах ее души, она тщательно приберегала лишь для него.

Мур и не надеялся, что Эрика удостоит его своим вниманием, и все, что ему оставалось это изредка улавливать обрывки фраз, мимолетное кокетство и смех, что постоянно доносился от ее столика. Но и это было занятием крайне сложным, ведь детективу приходилось участвовать в разговоре и игре своего круга, который в этот раз подобрался, как по заказу.

– Правда ли, что кого-нибудь утащит Крампус этой ночью? – игриво стрельнула глазками Мишель, глядя поверх собственных карт. Она вела себя непринужденно, будто находилась в компании близких сердцу друзей.

– Конечно, каждому позволено получить свой лакомый кусок, – согласилась Жаклин в такой же легкой манере, – так что, того, кто вел себя очень плохо в этом году, ждет наказание.

– В таком случае работы у него в этом месте просто завались, – язвительно подметил Ноэль, исподтишка наблюдая за собравшимися, – все гостевые и спальни вмиг опустеют, завтрак можно не подавать.

Жаклин усмехнулась – прямота и дерзость паренька ее одновременно и удивили, и позабавили.

– Вы хорошо себя вели в этом году, господин Беднам? – облизнув губы, продолжила свою провокацию Мишель.

– Просто отлично, – саркастично ответил Кристофер, нахмурив брови.

– Мой жених такая врушка, но, – Габриэль ласково провела по волосам Беднама, – я искренне надеюсь, что тебя все же не утащат этой ночью.

– А жаль, – понуро ответил граф, не отрывая глаз от карт.

Жаклин все это время наблюдала за Кристофером, глядя на него с какой-то любовной улыбкой.

– Ах, семейная жизнь так очаровательна, просто праздник каждый день. Не находите, господин Беднам? – лукаво спросила она, зачем-то стараясь поддеть графа. Мур почувствовал себя в самом центре змеиного логова.

– А по нему разве не видно, как он счастлив? – вздернул бровями Ноэль, потешаясь. По виду Беднама можно было сделать вывод, что он еще припомнит мерзкому парнишке его слова.

– Я ведь тоже была замужем, – кокетливо поведала Мишель, прикрывая половину своего личика картами, словно веером, – мой муж был так статен и красив, мы очень любили друг друга.

– Где же он теперь? – поинтересовался Мур, впервые вступив в разговор.

– Мужья имеют такую привычку – приносить больше вреда, чем пользы, вы не согласны со мной, господин Оксфольт? – неожиданно спросила она, повернувшись к Джесу. В голосе ее звучала некая претензия.

– Как я могу согласиться, у меня-то мужа не было, – ответил Джес, сохраняя привычное спокойствие духа.

Ноэль издал громкий смешок – его невероятно увлекала все больше и больше данная игра.

– Вы такой шутник, господин Оксфольт, – покачала головой Мишель, – но вы дошутитесь.

– Непременно, – Джес бросил на нее равнодушный взгляд, затем обратившись к Кристоферу, сказал, – но если серьезно, господин Беднам, я бы не советовал вам жениться. И дело не в том, аристократка ваша будущая супруга или горничная.

– Вот это заявление, – в шутливой манере тут же отреагировала Габриэль, – объяснитесь немедленно, не то я подумаю, что вы имеете что-то против меня, господин Оксфольт.

Тут их разговор нарушил радостный возглас Зиги, который означал, что старый демон обобрал несчастных господ до нитки. Он очень быстро сгребал выигрыш со стола, не собираясь идти ни на малейшие уступки и реванши. Барбара недовольно бросила карты на стол, надув губки, а Руфус с Альфредом были явно уязвлены подобным исходом игры.

Мур воспользовавшись заминкой, бросил ревностный взгляд в сторону Эрики, которая продолжала очаровывать обитателей своего столика. Она кокетничала и шутила, стреляла глазками, выказывая всю свою миловидность и обаяние. Детектив был крайне поражен тем, куда подевалась неприглядная сторона ее характера и как ловко она управляет своими качествами, выставляя нужное в подходящий момент. Ее влюбленные кавалеры млели перед ней, внимая каждому глупому ее словцу, и Лисц со злостью подумал, что выглядят они по-идиотски.

– Госпожа Габриэль, я ничего не имею против вас лично, – возвратился к теме беседы Оксфольт. – Просто я считаю, что в нынешнем положении господина Беднама нет такой необходимости, как жениться. Вы, аристократы, женитесь, выходите замуж, дабы укрепить свою власть. Но господин Беднам и так имеет вполне прочное положение, и наоборот ему следует отказаться от таких пережитков прошлого, как жениться ради выгоды. Мне признаться импонировало именно то, что господин Беднам, в отличие от своего окружения, пытается тянуться к новому, а не застревает в старом. Так что мне совершенно не хочется, чтобы его правильные взгляды были обрублены на корню.

– Но я не имею никаких привилегий, так что в данном случае ваши слова не имеют смысла, – повела плечами Габриэль.

– Все равно, наверняка правящие семьи представят вас публике, как девушку из состоятельной и влиятельной семьи, пусть даже и без титулов, так что может суть и изменилась, но внешне все будет казаться прежним.

– Вы ничего мне этим не докажите, – не поддавалась Габриэль, – я останусь при своем.

– Мне нужно три дня и я докажу вам это. – Серьезно произнес Джес, и на лице его проскользнуло самодовольство.

Габриэль прищурилась, видимо, принимая решение. Беднам, все это время внимательно их слушая, теперь выжидал, что ответит его невеста на данный выпад.

– В таком случае, я поспорю с вами, – с вызовом она вытянула руку, – спорим, господин Оксфольт, что вам не хватит и вечности для того, чтоб переубедить меня.

Джес, преисполненный холодной уверенности, принял ее предложение, протянув руку в ответ.

– Как я уже и сказал, мне хватит всего лишь трех дней.

– Что ж, Крис, пусть господин Оксфольт погостит у нас перед Йолем? – ухмыльнувшись, спросила Габриэль, – посмотрим, сработает ли его сомнительная затея.

– Ты вольна развлекаться, как пожелаешь, – сухо бросил Беднам, – мне абсолютно все равно.

Пока они припирались, Мур поспешил отвлечься на объект своей страсти. Жаклин это мигом заметила, и не лишая себя такой дивной возможности, спросила:

– А вы, господин Лисц? Как насчет вашего поведения в этом году? А то вы отмалчиваетесь, ведете себя крайне невежливо.

Мур, ничуть не смутившись, обворожительно улыбнулся и спокойно ответил:

– Я ужасно себя вел – лгал и обманывал, притворялся другим человеком, подставлял и при этом ни разу не был пойман. Ах, кошмарная участь меня ждет.

– О, боги, вы же шутите? – засмеялась Мишель.

– Какие шутки? – иронично удивился Мур.

Май, который то и дело с важным видом обходил столики, вновь подошел к ним и заглянул в карты каждого по очереди. Удостоверившись, что никто из присутствующих не жульничает, он, утомленный бесполезностью своего занятия, удалился к столу с закуской и с упоением начал поглощать имбирный эль с куриными шашлычками, что было странно, ведь принц не переносил острых напитков.

– Вы просто ходите по острию ножа, господин Лисц, – произнесла Жаклин с улыбкой, и в ее голосе прозвучало нечто зловещее.

– Уж таков я, жизнь без риска не столь ощутима, – и чтобы не дать собеседнице шанса поддеть его, детектив быстро выпалил, бросая карты на стол, – все я покойник! «Маскарад вампиров», и я проиграл, все выхожу!

Данная выходка привела всех в некое замешательство, но Муру было глубоко наплевать – ему хотелось поскорее закончить игру. Он подошел к своему другу Зиги, который раздобыл где-то коньяк, и теперь смаковал его в одиночестве.

– Дурацкая игра, – покачал головой Мур, не сводя глаз с Эрики.

– Ты играл не в полную силу, малыш Лисц, нужно было меньше отвлекаться, – усмехнулся демон.

– Когда же они закончат партию, – недовольно проворчал парень, наблюдая, как Эрика игриво демонстрировала одну из карт своим собеседникам.

– Ох, Лисц, плюнь ты на нее – девушек всегда много, они непостоянны. Вот кто будет с тобой всегда – это...

– Ты? – вздернул бровями Мур, предчувствуя, что сейчас демон разойдется в красноречивой триаде о важности дружбы.

– Нет! Алкоголь! – воскликнул Зиги самозабвенно, – выпивка будет с тобой всегда. Она от тебя никуда не денется.

Мур нахмурился, отгоняя от себя подальше отнюдь не воодушевляющие премудрости демона, и не дожидаясь приглашения, подошел поближе к столику, где господствовала Эрика, чтобы хотя бы слышать, о чем там так весело говорят.

– Неужели на этих картах можно гадать? – недоумевал Амнес.

– Женщины во все времена находили множество способов для гадания, чтобы глубже познать человеческую сущность, – загадочно отвечала Эрика, – на любых картах можно гадать, это самый распространенный способ. Просто нужно уметь это делать. Вы, конечно же, знаете, кто создал эту игру?

– Бассилио Лэнсон, – важно заявил Роджер, невероятно довольный своим очевидным знанием.

– Да, а его жена Бони Кельская приспособила их для гадания, – Эрика элегантно показала карту, чувствуя, что Мур неподалеку ревностно следит за каждым ее движением, нервно попивая виски. – «Слепая наставница» – эта карта означает, что вы слишком ослеплены кем-то, попусту растворяясь в этом человеке, совершенно не видя при этом его недостатков, пороков, того, как влияет на вас этот человек. Карта умоляет быть вас настороже, быть впредь аккуратнее и осмотрительнее. Не поддавайтесь влиянию людей, что вас окружают. Также эта карта имеет множество других точных значений в зависимости от проблемы, которая вас волнует.

Ведьма сверкнула глазами и прикусила нижнюю губу, наслаждаясь реакцией окружающих на ее представление. Метью, успев одарить Шарлотт, которая в это время что-то шепнула Яну, вызывающим взглядом и быстрее всех выпалил:

– Погадайте мне!

– А потом и мне! – почему-то запаниковал Лу Кипринс.

– Ох, право, я не специалист в таких вещах, – закокетничала Эрика, тем самым подстегивая еще больше интерес собравшихся, – я лишь изредка балуюсь...

Ее щеки коснулся легкий румянец, карие глаза горели огоньком, и вся она источала из себя притягательный свет, который никак не мог оставить Лисца равнодушным. Одновременно он ужасался и восхищался, какая его подруга талантливая артистка. Он и представить себе не мог, что она с такой ловкостью и непринужденностью может завладеть всеобщим вниманием. Хотя настоящая Эрика – та, которую он привык видеть со всем ей присущим сарказмом, нравилась ему куда больше, чем эта светская кокетка.

– А я считаю, что все это несусветная чушь, – громко и с вызовом заявил Мур во всеуслышание. Он мягко и грамотно начал свою атаку, ведь спешить ему было некуда.

Эрика обожгла парня лукавым взглядом, приподняв надменно одну бровь.

– Конечно, господин Лисц, я наслышана, вы не придаете подобным вещам должного значения, – покачала она осуждающе головой, перетасовывая карты. – Сны, я так понимаю, для вас тоже ничего не значат.

Жаклин на это украдкой усмехнулась, но таким образом, чтобы детектив это заметил.

– Мне кажется...нет, я знаю, – Мур уверенно стал подходить ближе, как бы прохаживаясь по зале, – если чему-то придавать особое значение и верить, то это может и правда начать сбываться. Не так ли? Вы лишь занимаетесь самообманом.

Все разговоры поутихли, все присутствующие невольно обратили свои взоры на спорящих. Май, который до этого объевшись до отвала скучал на своем троне, оживился и с вниманием уставился на детектива с ведьмой.

– Давайте, я вам погадаю, и вы признаете, как сильно вы ошибаетесь, – прищурилась девушка, став более походить на себя прежнюю.

– Я никогда не ошибаюсь, – самоуверенно произнес Мур, отчего Жаклин, не стесняясь, демонстративно закатила глаза. – Мне совершенно не хочется в этом участвовать, ведь это полнейший вздор.

– Вы просто боитесь, господин Лисц, – посмеивалась Эрика, – боитесь оказаться прилюдно пристыженным за свои предубеждения. Ведь я, как и вы, тоже всегда считаю себя правой.

– Нет, этого я уж точно не боюсь, – улыбнулся парень, прибегая ко всему своему очарованию, которое только имелось у него в запасе, – что ж, если вы так настаиваете, то я весь ваш.

Эрика не смогла сдержать улыбку от последних слов и быстрым движением перетасовала колоду.

– В таком случае, я попрошу вас снять карты, – она элегантно протянула ему колоду, опершись локтем об стол.

Детектив, немного помешкав, снял наугад карты.

– Теперь, господин Лисц, очистите свой разум, не волнуйтесь, сделаете пару медленных вдохов и вытянете одну карту, – она, похожая на цыганку, вновь также элегантно подставила ему оставшиеся карты. Мур послушался, и судьба его была определена.

Все замерли в трепетном любопытстве, даже стол сплетниц позабыл о своих толках, и даже Жаклин с Шарлотт с интересом наблюдали за рыжей воровкой. Май приподнялся с трона, пытаясь разглядеть карту, и даже в вечно молчаливом Винсенте зародились крохи любопытства.

– Что там? – в нетерпении зашептал Лу Кипринс, и все, как эхо, повторили его фразу.

Но ведьма, сполна наслаждаясь пристальным вниманием, все тянула, желая пощекотать окружающим нервы.

– «Теневой воин ночи» – она манерно широким жестом руки продемонстрировала карту, зажав ее между двумя пальцами, и продолжила, не отрывая своих цепких глаз от Мура. – Вокруг мрак, и вы совершенно одни. Вы оставлены всеми, и только враги окружают вас, господин Лисц. Но вы воин, и поэтому вы сможете справиться с ними, однако это будет стоить вам немалых потерь.

Зловещие тени замелькали в глазах ведьмы, и Мур был не в силах отвести от них взгляд. Немного помолчав, детектив все же взял себя в руки и сказал:

– Я всегда окружен врагами, ведь я частный сыщик, и мое положение дел еще недавно можно было вполне охарактеризовать, как «оставленный всеми».

– Вы шутите, однако, вы все же смутились, – мягко парировала Эрика.

– Как вам угодно, – согласился он, не переставая улыбаться. – Не хотите ли потанцевать со мной?

– Но никто не танцует, господин Лисц, – не глядя на него, ответила девушка.

– А мы потанцуем, – серьезно произнес парень, протягивая ей руку, – не зря же музыканты играют нам.

Эрика хитро оглядела своих кавалеров за столиком, и все же вложила свою руку в руку Мура, тем самым приняв его приглашение. Они вышли на пустое пространство, прямо перед троном его величества, который стал еще более нервно ерзать на своем завидном месте.

Заиграла музыка, пылкостью и резкостью скрипок лишь подогревая наколенное до предела противостояние между детективом и ведьмой-воровкой. Девушка, как и в первый их танец, была невероятно уверенна и грациозна – совладать с ней было отнюдь не просто, но Мур ни за что не пошел бы на уступки.

– Что же, тебя, Мур Лисц, прямо притягивает сюда против воли, хотя я говорила тебе не ходить за мной, – тут же напала девушка, пристально глядя на парня.

– Что поделать, если я любимчик господ, – усмехнулся самодовольно Лисц, – к тому же, я уже говорил, что не верю тебе, милая. Ведь ты блефуешь.

Мур заглянул ей в глаза, но вместо правды обнаружил в них лишь темное дно.

– Как это невероятно глупо все еще доверять мне, – ухмыльнулась Эрика.

– А что? Что ты собираешься сделать с этим несчастным принцем? Убьешь его, как завещал ковен воровок?

– Может, я просто хочу находиться в безопасности, – она приблизилась к его губам и тут же отпрянула.

– Какая же это наглая ложь, – прошептал Мур. Огонь бушевал в его душе, пытаясь вырваться наружу, – думаешь, я поверю в этот бред?

– Май очень ревнует, – вновь приблизилась девушка, – будь аккуратен.

– А то что? Он заморозит меня? – вздернул бровями Лисц, и, поглядев прямо в глаза ведьме, насмешливо прошептал, – очень страшно.

– Когда-то, вам-то этого не понять, – закатила глаза Эрика, – один прелестный молодой человек, вот так же танцевал на балу с Филицией, флиртуя с ней прямо перед Холодным принцем. И принц убил этого парня, его бешенству не было предела.

Она сверкнула глазами, дыхание ее участилось, танец закружил их сильнее, музыка безжалостно подгоняла их, и они покорно со всей отдачей следовали за ней.

– Я польщен, что ты считаешь меня прелестным, под стать этому молодому человеку, – расплылся в улыбке Мур, – но я думаю, Маю никогда не достанет бешенства Холодного принца, ведь у него в отличие от предка, я надеюсь, есть сердце.

– Я полагаю, в бешенстве сейчас вы, господин Лисц, – Эрика облизнула губы, приманивая и играя, она так ловко жонглировала чувствами Мура, что он едва ли мог сдерживать себя, позабыв, где он находится и зачем. Жаклин, ее ковен, вампир, господа, прислуга, музыканты и даже приятель Зиги – все они слились с фоном, совершенно потеряв всякое значение в данную секунду.

Танец подходил к концу, а парню совершенно не хотелось выпускать Эрику из своих объятий. Его руки скользнули по ее талии и она, одарив Мура напоследок лукавым взглядом, вернулась за свой столик. Лисц не смея опомниться, подошел в неком забвении к Зиги, который все также флегматично попивал коньяк все в том же углу.

– Вы своими страстями испортили всю игру! Все давным-давно должны были уже поменяться! – возмутился демон недовольно, – эта девица разрушит тебя окончательно!

– Никто не разрушит меня лучше, чем я сам, – произнес Мур с вдумчивым видом.

Игра и в самом деле потеряла свой спокойный и привычный ход. Глубокая ночь поглощала поместье, нежно и любовно обволакивая его тьмой. Снег заметал все вокруг, и страшно было представить – какого это прозябать в такой час на улице. Скука постигла гостей, и это вынудило их разойтись по своим спальням в поисках дурманящего сна. Мелвин с меланхоличным видом, жалуясь самому себе под нос, загонял неугомонных служанок по комнатам.

Мур же прекрасно осознавал, что сон ему сегодня не грозит, поэтому переполненный опьяняющим и всепоглощающим чувством, он, не медля, последовал за Эрикой. Едва догнав ее в опустелом коридоре возле ее комнаты, он безо всяких лишних объяснений впился ей в губы.

Несчастный Май, который находился в подавленном расположении духа, неспешно шел в свои покои. Шлейф от его парадного костюма жалко волочился позади него. Принц только завернул за угол, как увидел, что Мур, окончательно сходя с ума, захлопывает двери в покои Эрики с другой стороны. Неистовое чувство охватило Мая – скорее чувство собственничества, нежели чувство ревности, и оно моментально возымело над ним силу. Гордость его была непростительно надломлена и уязвлена, и он, преисполненный решимости, а также отсутствием такта и стыда, вломился к ним в комнату в надежде, во что бы то ни стало прекратить данное безобразие.

– Что вы опять тут вытворяете?! – рассерженно выпалил он, и тут же был выдворен Муром за шкирку из спальни в один миг.

Дверь была заперта, и Маю лишь оставалось утешаться возмущениями.

– Ах, гадкий Мур Лисц! Ну, ты завтра у меня получишь! – бранился паренек, пытаясь что-либо разглядеть в замочной скважине.

Но спустя пару минут устав от негодования, и сдавшись, Май уныло побрел по коридору, чувствуя себя при этом невероятно одиноко. Лампы догорали – вокруг стало совсем тускло, и сквозь этот полумрак наследник разглядел вдалеке очертания фигуры Джеса Оксфольта. Паренек вздрогнул от неожиданности, и хотел тут же сбежать, как Джес, приложив палец к губам, произнес:

– Не ходите ночью одни, ваше величество, – по его лицу расползлась ужасающая ухмылка, – а то мало ли что с вами может приключиться. Сладких снов.

И с этими словами мультимиллионер оставил испуганного до смерти Мая посреди коридора, заставив его подозрения, что потухли уже довольно давно, вспыхнуть с новой силой.