Страшные сказки ведьмы-воровки

1.

Едва разлепив глаза, Мур Лисц увидел перед собою лицо Мая, преисполненное возбуждением и нетерпением. Паренек, подперев голову руками, сидел, словно коршун над добычей, в изножье кровати и не сводил своих маленьких глаз с детектива.

– Боги, что ты тут забыл? – вырвалось у сыщика – назойливость принца, что вошла у него уже в привычку, порядком ему надоела. – Какого черта? Где Эрика?

– Где Эрика! – передразнил Май. Он едва подбирал слова, которые разбегались от него из-за накопившегося возмущения. – Как вы только посмели, господин Лисц, вытолкать меня вчера в коридор столь бесцеремонным образом?

– В кои-то веки, нужно же исполнять свои обещания, – зевнул Мур, нехотя поднимаясь с кровати, – тебе не приходило в голову, что твое присутствие здесь вчера было слегка неуместным?

– Нет, не приходило, – серьезно ответил паренек, – вы же не покинете меня сегодня?

Мур посмотрел на него, нахмурив брови:

– Что ты имеешь в виду?

Лицо Мая коснулся легкий испуг, и он шепотом ответил:

– Я боюсь оставаться тут один.

– Но вы не один, в доме полно ваших союзников, – напрягся детектив. Тревожность принца не на шутку пугала его уже не в первый раз.

– Они мне вовсе не союзники, господин Лисц, я в западне. Чует мое черное сердечко, – он помрачнел и ледяным, пробирающим до дрожи голосом произнес, – вам тоже не уйти. Снег выкрасит белым всю землю, застелет все пространство. Нам не выбраться из этого места, даже Лунный заяц и ведьма-воровка не смогут нас спасти.

Лисц усмехнулся, внешне стараясь сохранить ложное хладнокровие, хотя речи принца и вселяли в его душу некие сомнения.

– Май, снег перестал идти и ничто не помешает мне покинуть поместье. Я не могу задержаться здесь без весомой причины, так как это дом господина Беднама и хозяин здесь он. – Мур тяжело вздохнул, – вот если бы ты не упрямился и выбрал себе отдельное жилище, то мог бы пригласить меня гостить хоть на целую зиму.

– Сейчас-то ничего не произойдет, – зловеще продолжал нагонять страху Май, как-то безумно улыбаясь, – а вот позднее, под самый Йоль, когда нечисти вновь будет позволено выползти из своих нор... Никуда не ходите в ночь Йоля, господин Лисц, смерть будет танцевать здесь повсюду.

– Так, мне надоело слушать твои сказки-загадки, – закатил глаза Мур, – от кого конкретно ты чувствуешь опасность? От Жаклин?

Май удивленно уставился на детектива:

– Причем тут эта очаровательная леди? Я говорю про Джеса Оксфольта, – взгляд его застыл на одной точке, и он в оцепенении помотал головой, – я всегда остерегался его, я знал, я так боялся, что он будет мстить, хотя это не моя вина. Они сами во всем виноваты, понимаете?

– Кто? – наклонился к нему Мур, внутри у него все замерло от предвкушения, – убитые девушки?

– Да, – виновато облизнул губы Май.

В глазах паренька заблестел тревожный огонек. Мур чуть отстранился от него, лихорадочно обдумывая услышанное. Он хотел было еще расспросить несчастного наследника о его потаенных страхах, как в комнату без стука вошел Зиги уже одетый и готовый к отбытию.

– Ты еще не собран? – недовольно буркнул демон, но увидев перед собой принца, тут же прикусил язык, – ваше величество, – он учтиво поклонился, – прошу прощения, я вас не сразу заметил.

– Ничего, мне все равно уже пора идти, – уныло проговорил Май и нехотя покинул комнату.

– Где же твоя подружка? – осведомился Зиги, вздернув осуждающе бровями, как только дверь за принцем захлопнулась.

– Без понятия, – бросил Мур, совершенно не имея никакого желания продолжать тему разговора.

– Ладно, собирайся скорее, нужно ехать домой, пока снег перестал валить, как сумасшедший, – ворчал демон, – а то у меня много важных дел на сегодня запланировано.

– Ага, сидеть в баре и составлять компанию бокалу виски, – съязвил Мур, ища свой вещи возле кровати.

– Ты позли меня еще, – поучительным тоном пригрозил Зиги, – тебя, кстати, хочет видеть господин Беднам, не задерживайся там.

– Я еще даже не позавтракал, куда ты так спешишь? – возмутился Мур. Демон остановился у двери, собираясь уходить.

– Не нравится мне тут, к тому же ты говорил, что Жаклин с Шарлотт ведьмы...

– Ну? – нетерпеливо перебил Лисц, застегивая рубашку.

– Извини, но пахнут они, как люди, ничего ведьминского я в них не чую. Ты точно уверен, что они тебя не обманули?

Мур не сразу нашелся, что ответить.

– Что? Быть того не может! Они отравили Бельти, наслали на меня пернатого, приручили вампира, заморочили всем головы! – детектив недоверчиво усмехнулся, – ты просто уже старый, вот ничего и не чувствуешь. Вчера ты выпил стакан острого чая и даже не поморщился!

– У демонов к старости не притупляются ощущения, а даже наоборот обостряются! – оскорбился Зиги, – я с легкостью ем острое потому, что годами вырабатывал у себя к нему привычку! Что же касается пернатого или вампира... они по каким-то причинам могли заключить договор с людьми. А вампир... мог влюбиться в одну из девушек.

– Кто? Ян?! – возмущенно воскликнул Мур, причесываясь, – ты его видел? Он боится свою хозяйку до дрожи.

– В самом деле? – почему-то усмехнулся Зиги.

– Да эта Жаклин ужасна! Она, не моргнув, уложила замертво несколько охотников одним взглядом! – детектив негодовал от такого вздора, – как она, по-твоему, сделала бы это, не будь ведьмой?! Охотников до этого никто не мог убить! Никогда! Я даже помыслить боюсь, насколько она сильна!

Снисходительная ухмылка медленно расползлась по лицу демона, и он всласть наслаждаясь промахом парня, возразил:

– Вот оно что? Она уложила охотников, говоришь? Какой, ты все-таки еще глупый, малыш Лисц! Охотники были созданы Холодным принцем из живых людей. Он применил к ним страшную темную магию, наложил на них жуткое проклятие, и позаботился о том, чтобы ни одна рука, кроме его, не смогла бы убить их. Только его кровь и плоть может положить конец их жизням, понимаешь? Они зависят только от него, они даже звука не могли издать в его присутствии. Как же, по-твоему, Жаклин их убила?

– Не знаю, – растерялся Мур, – но они точно были мертвы... я уверен в этом...

– Что ж, малыш Лисц, вот тебе еще одна загадка, которую придется решить, – усмехнулся Зиги, и в этот момент Муру показалось, что старому демону известно об этом намного больше, чем он желает показать.

Столовая слепила глаза. Снежные просторы раскинулись за окном, внушая своим величеством некий благоговейный трепет. Во главе стола изнывала от тоски и скуки Жаклин – ее окружали верные приспешники в лице Яна и Шарлотт, которые расположились по обе стороны от главы их чертового ковена, что так давно действовал несчастному детективу на нервы. Стоило только Лисцу переступить порог столовой, как жуткая ведьма тут же впилась в него своими цепкими, бездонными глазами. Ее вид так и кричал о том, как ловко и уверенно она владеет ситуацией – казалось, ничего не может поколебать ее спокойствия. На столе перед ней лежал чей-то человеческий череп белоснежного цвета. Жаклин игриво постукивала по нему пальчиками.

– Где все остальные? – осведомился Мур, как ни в чем не бывало. Он уселся за стол и с радостью начал накладывать себе в тарелку поджаренные тосты.

– А вам уже мало нашего общества, господин Лисц? – хищно глядя, спросила ведьма.

– Нет, что вы, госпожа Эйприл! Вашего общества мне всегда даже в переизбытке, – иронично произнес детектив, подливая себе кофе.

Ян бросил на него внимательный взгляд, и Муру показалось, что вампир сегодня держит себя совсем иначе, нежели при их последних встречах. Некая холодность и бесстрастие промелькнули в его глазах.

– Ох, господин Лисц, именно поэтому вы мне интересны, – продолжала Жаклин, восседая на стуле, словно на троне, – ничуть не боитесь меня, несмотря на то, сколько вам пришлось пережить по моей вине.

– Со страхами нужно бороться, особенно когда они мешают жить, – беспечно улыбаясь, отвечал Мур, уплетая шоколадный пирог с земляникой.

– Я смотрю, вы в несказанно прекрасном расположении духа с утра пораньше, господин Лисц, что вам не свойственно. С чего бы это? – лукаво проговорила Жаклин. Шарлотт прикрыв рот рукой в притворном смущении, подхихикнула.

Детектив, уловив намек, тут же парировал:

– Просто мне кажется, что скоро все кончится, госпожа Эйприл.

– Одно кончается, другое начинается, – рассудительным тоном протянула ведьма, сделавшись таинственной.

Тут, наконец, в столовую вошел Кристофер Беднам, а за ним и Джес Оксфольт. Вид последнего был несколько потрепан, будто он собирался наспех и уже всюду опоздал. Мура это немного удивило, ведь данные качества были совсем не присущи мультимиллионеру. И хотя он всегда отличался неуместной развязностью и небрежностью в светских манерах, все же был достаточно собран и пунктуален.

– Господин Беднам, – расплылась в хищной улыбке Жаклин, вмиг позабыв о предыдущем объекте своего пристального внимания, – я так рада вас видеть в нашем скромном кругу! Куда же подевались остальные гости? Вы специально их не пустили к завтраку, чтобы потолковать со мной?

– Вы невероятно проницательны, дорогая госпожа Эйприл! – небрежно бросил Беднам, – всем доброго утра, господа и госпожи. Что ж, мы здесь и с учтивым вниманием слушаем вас.

Он сел прямо напротив Жаклин с другой стороны стола, преисполненный уверенности и самодовольства. Джес плюхнулся подле него и по продолжающимся наблюдениям Мура господин Оксфольт едва ли сомкнул глаз прошлой ночью – он был невероятно сонным и вялым.

– Что же вы хотите услышать от меня? – наигранно поинтересовалась Жаклин, прекрасно понимая, чего именно ждет от нее граф.

– Вы и сами прекрасно знаете, – веки Кристофера потяжелели, – но раз дама желает, я это озвучу сам. Почему вы медлите с нашим уговором? Когда вы собираетесь привести его в исполнение?

– Куда вы так торопитесь? – хитро улыбнулась ведьма, – разве по-настоящему качественная работа делается быстро в этом мире? Заклинание для рецепта не так-то просто провернуть. Многое нужно подготовить, для этого необходимо время.

– Но до коронации вы успеете, я надеюсь? – недовольно нахмурившись, спросил Беднам.

– Ах, вы так не хотите тратить лишние денежки.

– А кто вообще хочет их тратить? – проснулся Джес и отчего-то вызвал немую злость у Жаклин.

– Что с вашим внешним видом, господин Оксфольт? – она гневно стрельнула глазами, – плохо спали?

– Нет, отлично, спасибо, – с нажимом, сквозь зубы процедил мультимиллионер.

– Вы не ответили на мой вопрос, – требовательно вмешался Беднам.

– Простите, граф, – все еще одаривая недовольным взглядом Оксфольта, проговорила Жаклин, – не переживайте, мы успеем до коронации. К Йолю все будет уже сделано, так что можете не подготавливать празднества.

– Это замечательные новости, – приободрился Кристофер, подливая себе кофе, – вы должны мне еще кое-что. Помните?

– Не имею ни малейшего понятия, о чем вы, – намеренно увертывалась Жаклин, ухмыляясь.

– Вы обещали представить мне участников вашего ковена, но до сих пор этого не сделали, – напомнил граф, пристально поглядев на ведьму. Видимо ему были не по нраву ее игры.

– Ах, это. Как я могла позабыть, – она облокотилась одной рукой на спинку стула, – вы видите мой ковен перед собой.

– Что? – вздернул бровями Беднам насмешливо, – три человека – это ваш ковен? Вы шутите?

– А чего вы ожидали увидеть? Армию взбесившихся духов и демонов в придачу?

– Вы хотите сказать, что именно в таком составе вы проникли в поместье наследника, миновали охотников, прокрались на кухню, подменили бутылку с вином, подложили десерт и отравили Бельти? В самом деле...? – Кристофер откинулся назад, издевательски продолжив, – вы держите меня за идиота, госпожа Эйприл?

Мур подумал, что ведьма и правда держит графа за идиота, но деликатно промолчал.

– А что вас так смущает? – пожала плечами Жаклин, – вы сами убедились, что охотники для нас не проблема. Я была в зале среди гостей, Шарлотт на кухне под видом кондитера приготовила десерт, а Ян подменил бутылку. Видите – все просто и лаконично.

– И вас никто при этом не заметил? – не унимался Кристофер, явно возмущенный подобным абсурдом.

– Вы забываете, что имеете дело с ведьмами, господин Беднам, – прищурившись, надменно произнес Ян. Мур от неожиданности аж позабыл об Оксфольте и травяном десерте.

Граф перевел свой тяжелый взгляд на вампира и, усмехнувшись, спросил:

– Как же вам в таком случае, господин Орлов, так легко удалось это проделать?

– Ох, я думаю, вам лучше этого не знать, – бархатным голосом сказал Ян. Едва заметная ухмылка коснулась его губ, этим еще больше вводя детектива в замешательство. Возникало такое чувство, что перед ним сидит совершенно иной парень, нежели тот, который отчаянно умолял Эрику о помощи.

– Вот как... – Беднам терялся, что возразить на данный выпад, – в таком случае, господа, если вы мне не представите сейчас же других участников ковена, которых вы скрываете, я буду вынужден применить самые ужасные меры.

– И что это за меры такие? – засмеялась в голос Жаклин, не испытывая и капли страха, – мне даже признаться стало интересно! – она взяла череп со стола и приложив его к своей щеке, продолжила, – раз вы так жаждите лицезреть скрытого участника ковена, то вот он. Наша опора, наша надежда и большая любовь, чья одинокая могила все это время пустовала, а все только и охали – куда же делся его окровавленный труп? Из-за этого и возникла нелепая надежда, что он вот-вот вернется, восстав из мертвых. Но у меня в руках его череп, этого чертового Холодного принца.

В этот миг она выпустила череп из рук, и он покатился по столу прямиком к Беднаму, глаза которого в ужасе расширились. Граф застыл, боясь пошевелиться.

– Так что не указываете мне, что делать, – она манерно встала, – а теперь я предлагаю вам прогуляться, господин Беднам, а то на вас лица нет. Да и к тому же погода сегодня загляденье просто-таки. Преступление отказывать себе в таком удовольствии.

На этих словах она элегантно подошла к Кристоферу и потянула его за собой, зацепившись за его рубашку. Беднам, все еще косясь на белоснежный череп, безвольно последовал за ней. И пока Мур был якобы отвлечен этими двумя, он увидел краем глаза, как Шарлотт подлетела к Джесу и рьяно выдернула у него из кармана торчащий женский шарфик синего цвета.

– Ты с ума сошел что ли? Хорошо, что она не заметила! – зашипела девушка, переполняясь раздражением.

– Отстань, мелкая, я слишком взрослый, чтобы мне указывали, особенно, когда дело касается... – Джес осекся, потому что заметил, как детектив их подслушивает.

Лисц был уверен, что видел этот шарфик ранее, только вот на ком – припомнить не мог.

2.

Ночи становились длиннее, мрак все усерднее поглощал город вместе с его жителями, и даже серебристая пелена, сотканная из скрипучего снега, не в силах была развеять его.

Краски сгущались в жизни Мура Лисца – он был уверен, что неминуемая развязка близится, подкрадывается к нему, и ему от нее никуда не деться – не спастись.

Детектив решил, не поддаваясь панике, безвыходно положиться на ту версию событий, что ведьмы все-таки выполнят данное обещание и не станут действовать раньше времени, и что с Маем ничего не случиться. Хотя внушительного доверия ни Жаклин, ни ее подозрительные сообщники у него не вызывали.

Дни тем временем бежали в невероятной суматохе. Мадам Паншета, охваченная йольской лихорадкой, поспешно стала составлять меню на ночь праздника. Прест, который прижился в ее трактире, как родной, беспрекословно и безукоризненно исполнял все ее поручения. Мур, занятия, которого в этом узком кругу почему-то обесценивались, то и дело попадался под горячую руку Мадам Паншеты, и его вмиг засыпали множеством мелких, но трудоемких поручений. Так, бегая за покупками чуть ли не ежеминутно или наводя порядок в кладовой трактира, детектив параллельно пытался привести свои мысли в порядок, раскладывая все детали и факты расследования по полочкам. Конечно, чаще всего, ему непростительно мешали вдумчиво окунуться в свои размышления – то приходилось отчаянно отбиваться от Патриции, то уклоняться от расспросов любопытствующих прохожих. Каждому было интересно знать, где его невеста, и когда господин Лисц намерен устроить пышную свадьбу.

Эрика же без следа исчезла из трактира, и Мадам Паншета считала своим прямым долгом сочувственно вздыхать по этому поводу и хлопать Мура по плечу, приговаривая, что он невероятно несчастный молодой человек. Хотя детектив искренне себя таковым не считал. Но Мадам Паншету было сложно в чем-либо разубедить, и она, объединившись с Лео, всячески настаивала, что Муру непременно нужна обычная девушка, поэтому эти двое без его согласия и участия уже чуть ли не планировали свадьбу господина Лисца с Альби, которую торжественно пригласили в ночь Йоля составить несчастному детективу компанию. Лисц же хотел, чтобы в ночь Йоля его слопал Йольский кот на ужин – это было бы куда гуманнее, нежели вытерпеть сие сомнительное мероприятие.

Как бы ни мучил себя Мур бесконечными рассуждениями и обдумываниями – идея, как спасти Мая, все предательски не приходила ему в голову. Как же так изловчиться и с помощью хитрости обмануть коварную Жаклин? Он ума не мог приложить.

Пошвырявшись у себя дома в надежде найти хоть что-нибудь против нечисти или ведьм, Мур лишь наткнулся на книгу, которая досталась ему от прежней любви и маленькую коробочку, где одиноко лежало старое мужское серебряное кольцо. Это было совершенно обычное кольцо с гравировкой его фамилии, которая была высечена с внутренней стороны. Оно было с Муром в тот день, когда он впервые попал в приют. Ему было восемь лет и это все, что он помнил. Из-за того, что кольцо в детстве было ему велико, он носил его на веревочке, на шее. В последние года он перестал надевать кольцо – оно навевало на него беспричинное чувство тоски. Теперь же Мур решил взять его с собой в виде названого талисмана, на удачу, каким он считал его всегда в детстве.

Парень тяжело вздохнул, уставившись в окно – небо было невероятно тихим и безмятежным в этот день. Снегопад не беспокоил город с ночи Крампуса, ни одна снежинка более не коснулась земли.

– Затишье перед бурей, – прошептал сам себе Мур, все еще вертя кольцо в руках.

Внезапно раздался знакомый стук в дверь, который отличался от прочих нетерпением и настойчивостью.

– Входи, Джонни, – крикнул Мур, оборачиваясь.

– Господин Лисц! – тут же воскликнул Джонни, едва его голова показалась из-за двери, – вам пришла телеграмма с пометкой «Срочно» от самого... самого... принца!

Сказав это, паренек гордо встал с торжественным видом и протянул послание.

– Что ему опять понадобилось... – тихо, словно боясь звука собственного голоса, произнес Мур, – сегодня ведь только восемнадцатое...

– Вы не очень-то почтительно отзываетесь о его величестве! Какое невежество! – негодовал Джонни, считая своим долгом защитить честь принца.

Детектив пробежал глазами по тексту и застыл в ужасе:

«Дорогой господин Лисц!

Случилось несчастье в Аунтемпском поместье – прошу, приезжайте срочно! Я боюсь за свою безопасность! Только вы в силах мне помочь!

Ваш слуга и товарищ,

Май Филлини».

– Что за черт... – пробормотал Мур, неожиданное чувство дежавю охватило его. – Джонни, боюсь, сегодня вечером я не смогу прийти на ужин к Мадам Паншете, как обещал. Передай ей мои извинения.

– Как так! Она же печет пироги фей, чтобы они не пакостили! Вы что, позабыли какое сегодня число?

– Нет, я прекрасно помню, – бросил Мур, попутно запихивая свои вещи в портфель, – ничего не поделаешь – капризы его величества важнее прочих дел.

– Ладно, – протянул Джонни, – но знайте, она будет крайне недовольна вашей выходкой.

Детектив, стараясь не поддаваться излишней панике, вновь отправился в злополучное Аунтемпское поместье. Он старался утешить себя мыслью о том, что если письмо написано самим Маем, то, по крайней мере, он жив. Единственное, что его беспокоило больше, чем жизнь наследника – это безопасность Эрики, которую он не видел вот уже две недели, и даже не получал от нее ни одной весточки, продолжая играть с ведьмой в холодную войну.

Забежав по дороге в бар, Мур без объяснений заставил Зиги сопровождать его, ведь иного плана действий, нежели как прикрыться демоном, у него не было. Старый ворчун хоть и причитал всласть, но все же последовал за своим другом. Пока они пререкались в баре, небо заметно потяжелело, и из серого небосвода повалил жуткий снег. Белая стена вновь, как назло, образовалась перед глазами, будто кто-то специально приберегал пушистые хлопья, чтобы рассыпать их именно в этот час.

Сквозь сугробы и ухабы Мур с Зиги, медленно подбирались к поместью. С каждым шагом коварная не отступающая тревога нервно нарастала в груди детектива, мешая сохранить ему былую собранность и ясность ума.

– Ты хотя бы можешь сказать, что стряслось? – запыхавшись, спросил Зиги.

– Я и сам толком не знаю, – пробормотал рассерженно Мур, – послушай, почему бы тебе быстро не доставить нас прямо к порогу дома? Я уже упарился преодолевать такие препятствия!

– Еще я тебя на своей спине не таскал, – недовольно ответил демон, – я уже стар, мне бы свои кости дотащить.

– Может, пока мы тут возимся, над Маем уже вовсю учиняют расправу! – хватая ртом воздух, прохрипел Мур. Мороз обжигал ему горло.

– Если над кем-то решили учинить расправу – ты ему уже ничем не поможешь, дружок, – равнодушно бросил демон. – Все дело в ваших чертовых мобилях! Они даже со снегом не справляются! Не ездят они, видите ли, больше в такую погоду, а нам как быть, спрашивается?!

Изнеможенные и запыхавшиеся, все в снегу, они доползли до входной двери, чтобы поскорее передать себя в руки меланхоличного, но такого надежного Мелвина. Однако на их звонок дверь им отворила Жаклин в невероятно грациозном, парадном платье с весьма откровенным вырезом, будто она собралась как минимум на бал.

– Джентльмены, вы даже представить себе не можете, как я вам рада, – улыбнулась она, с ног до головы хищно обдавая своим цепким взглядом Мура.

– Где бедняга Мелвин? Вы его съели? – с кислым выражением лица осведомился Лисц, держась за бок.

– Нет, я придерживаю аппетит исключительно для вашей персоны, – она посторонилась, чтобы впустить их внутрь, и горячий воздух окутал детектива, словно пуховое одеяло.

– Вы из-за моего послания так спешили ко мне? Это лестно, – кокетливо продолжала Жаклин, пока Зиги был занят тем, что рьяно стряхивал мокрый снег со своего плаща.

– Так это вы мне написали?! – злость и обида из-за такого очевидного обмана охватили Мура.

– А вы подумали, что это был Май? – насмешливо произнесла ведьма, радуясь успеху своей проделки, – мне казалось, догадаться – элементарно. Хотя эти записки в его стиле, вам ли не знать.

– Ненавижу холод! – проворчал Зиги, – зима, снег! Ненавижу!

И с этими словами демон проследовал в главную гостиную, не дожидаясь особого приглашения.

– Ну и зачем вы заманили меня в ловушку, госпожа Эйприл? – тихо с некой угрозой в голосе поинтересовался детектив.

– Вас? – недоуменно вздернула бровями Жаклин, – вы себе льстите, господин Лисц.

Она последовала за демоном, и Муру ничего не оставалось как в неком замешательстве и с тревогой в сердце пойти за ними. Стоило ему переступить порог гостиной, как он тут же пришел в ужас от того, сколько народу здесь собралось. В комнате царил настоящий хаос – все семейства Кипринс, Серебринс-Лебедевых, Хазен, Максималь (за исключением жены Амнеса Джули) а также Марта Беднам оживленно спорили и обсуждали, столпившись возле Мая, от которого видимо разозленные аристократы, требовали объяснений. Но наследник и сам выглядел крайне воинственным, не собираясь признавать вину, которую ему ставили. Паренек был оскорблен, и острое чувство несправедливости так и выражалось в его гневно нахмуренных бровях. Жаклин же прошла к своим сообщникам – Яну с Шарлотт, что были тут как тут. Сладкая парочка находилась подле гущи событий, лишь наблюдая за всем издалека. Здесь же были Оскфольт с Ристом и Мишель, без которых никак невозможно было обойтись. Эрика стояла возле окна, настороженно оглядывая комнату. Мур бросил на воровку многозначный взгляд, и она ответила ему тем же.

– Господин Лисц, вы тоже получили письмо! – заметил его Амнес Максималь, – полнейший вздор! Его величество отрицает, что отправлял послания, но почерк-то явно его! Ему, наверное, стало скучно, вот он и решил подшутить над нами! Как это возмутительно!

– Да я получил послание, – ответил Мур без должного энтузиазма, – выходит, это всего лишь розыгрыш? Я думал и, правда, случилось нечто ужасное.

– Нет! – воскликнул Амнес, подпрыгивая, – всем прислали такое письмо! Моему отцу, госпоже Софии-Шейле, господину Роджеру, господину Хазену! Все перепугались и тут же примчались в поместье! Хорошо, хоть снег не застал нас в дороге.

– Это-то и странно, – пробормотал Мур себе под нос.

– Еще раз спрашиваю, зачем ты это сделал, Май? – допытывался Кристофер. Его истинная сущность проступала наружу в такие моменты, промелькивая угрожающим блеском в его глазах.

– А я еще раз повторяю, я ничего не посылал! – от возмущения у паренька раскраснелись щеки, – зачем мне это проделывать? Думаете мне так охота видеть здесь ваши лица? Я был все время в доме, как бы я их отослал, по-вашему? Слуги подтвердят, что я им этого не поручал делать и сам не делал!

– На письмах твой почерк! – гневно парировал Кристофер.

– Почерк можно и подделать! – закричал Май в бессилии.

Вновь все загалдели, поднялся невероятный шум, от чего у Мура даже заложило уши.

– Ладно, хватит! Я сам с ним разберусь, расходимся, – не выдержал Беднам. – Мелвин, приготовь к ужину что-нибудь особенное. Раз уж мы все здесь оказались, то у нас будет незапланированный обед.

– Будет исполнено, – кивнул дворецкий невозмутимо, – на сколько человек прикажите накрывать?

– Тридцать человек, если считать всех, но может кто-то решит покинуть нас.

– Да в такую погоду, господин, это вряд ли, – покачал головой Мелвин, указывая на окно, за которым разыгралась настоящая буря.

Мур не сводил своих цепких глаз с Эрики, которая старательно не глядела на него, хотя и чувствовала взгляд детектива на себе. Она была мила и любезна со Сьюзен, по-прежнему превосходно справляясь со своей ролью светской кокетки. Ведьма, словно порхая, направилась к выходу из гостиной, и, проходя мимо Мура, она, не смотря на него, игриво чуть касаясь, провела по его груди пальцами.

– Господин Лисц? – удивился Беднам, наконец, заметив детектива. Эрика тем временем уже скрылась в дверном проеме, и Мур грустно проводил ее взглядом. – Вы тоже получили телеграмму?

– Да, господин Беднам, к своему искреннему изумлению, – слегка поклонился Мур.

– Странно, неужели, Май и, правда, решил подшутить над всеми нами? – недоверчиво спросил Кристофер сам у себя. – Не похоже, что он врал...

– Скажите, а что тут делают господин Оксфольт с господином Ристом? – уличил момент детектив, – они тоже стали жертвами розыгрыша?

– Нет, они прибыли вчера из-за того глупого спора. Помните, как Габриэль заключила с господином Оксфольтом пари о какой-то ерунде? – тут он усмехнулся, – теперь она проводит все свое время в их обществе. По-моему она нашла в лице госпожи Мишель подругу, что мне на руку. Хоть не терпеть ее присутствия лишний раз. Жду не дождусь, когда Жаклин приведет свой план в действие, и я смогу отправить свою невестушку куда подальше.

– Выходит, послание получили все правящие семьи и я?– подытожил Мур, – а госпожа Эйприл?

– Нет, она приехала сегодня утром для нашего общего дела, как и Джинкис, который должен был передать мне бумаги, и застрял тут, став свидетелем этой сцены, – безразлично пояснил Беднам.

Только после этих слов Мур заметил в углу гостиной главнокомандующего. Он сидел в кресле и устало глядел на окружающих. Детектив призадумался о том, что ведьма собрала здесь всех этих людей для особой, неожиданной и вероятно кровопролитной развязки. Что же она предпримет? Зачем ей понадобился ко всем прочим еще и Мур? Сыщик понемногу начинал волноваться по этому поводу.

Но мысли его прервала Сьюзен, которая подбежала к детективу и увела его за руку в сторону. Она была все так же бледна, горе, что подкралось к ней в столь юном возрасте, отчетливо отпечаталось на ее лице – теперь оно останется с ней навсегда.

– Как ваша поездка, госпожа Сьюзен? – учтиво поинтересовался Мур.

– Я так рада, что вы здесь, господин Лисц! – пролепетала она и тут же яростно зашептала, понизив голос, – скажите вы же нашли убийцу Бельти, насколько я понимаю? Просто господину Беднаму с появлением нового принца не выгодно продолжать расследование, я права?

– Вы правы, – тихо ответил Мур, косясь в сторону графа, который давал новые указания Мелвину.

– Что ж, в таком случае, не могли бы вы назвать мне имя этой особы? – украдкой попросила Сьюзен.

– Боюсь, я не имею права подвергать вас такой опасности, – уклонился парень.

– Вот как, – она поджала обиженно губы, – тогда обличите ее, господин Лисц, во что бы то ни стало, ведь вам Бельти был так же дорог, как и мне. Не скажу, что я была в него влюблена, но его смерть ранила меня до глубины души. Я искренне ценила и уважала его. Не хочу, чтобы о нем все позабыли в угоду собственным эгоистичным прихотям!

Сьюзен проникновенно поглядела Муру в глаза и с невероятной решимостью, граничащей с отчаянием, ушла прочь. Он поглядел ей вслед с тяжестью на сердце. Волна воспоминаний вновь завладела им, пронзая острой болью.

– Вас спрашивает некий господин, – вкрадчиво сообщил Мелвин, появившийся из ниоткуда.

– Меня? – растерялся детектив, – кто именно?

– Не могу знать, господин. Он пришел сюда и просил вас, имени своего не назвал. Он весь укутан и из-за этого я совсем не разглядел его лица, – внезапно дворецкий побледнел еще сильнее, – боги, а вдруг это вампир или демон?! В такую метель в дом может заявиться кто угодно!

– Не волнуйтесь так, Мелвин! Скорее всего, это просто по работе, – как мог, старался успокоить его Лисц, хотя признаться его и самого крайне насторожил этот загадочный гость, – странно, конечно, что он пришел именно сюда, но, наверное, ему сообщили, что я здесь. Ступайте и никому о нем не говорите, чтобы зря не тревожить господ.

– Хорошо, господин, – как-то обреченно отозвался Мелвин, – он ждет вас в холле.

Со скверным предчувствием детектив незаметно выскользнул за дверь гостиной и отправился на встречу с таинственным незнакомцем.

В холле возле парадного входа стоял высокий мужчина, нелепо укутанный в пальто, объемный шарф и шляпу. Его одежда промокла от снега, и весь его вид не внушал ничего серьезного.

– Фленсик, какого черта ты притащился сюда?! – гневно зашипел Мур, подлетая к гостю.

– Тихо, Лисц, не ори ты. Думаешь, заявился бы я сюда просто так? – нервно заговорил Чарли. Голос его дрожал, и он был явно чем-то напуган.

– Боги, что с тобой такое? Что стряслось? – тут же переменился в лице Мур, впадая в панику. Редко что могло вывести въедливого и неунывающего журналиста из привычного равновесия. В последний раз детектив видел его таким после смерти матери.

– Я не знал, кому рассказать об этом... черт, – он приложил руку ко рту, будто его тошнило.

– Боги, говори быстрее, если не хочешь, чтобы меня удар хватил! – разозлился Мур.

– Черт... вот... возьми... – он судорожно протянул слегка измятый конверт.

– От кого это письмо? Тут только адрес и твое имя, – детектив повертел в руках послание.

– Читай, – умоляюще выдавил из себя Фленсик.

«Мой милый, любимый Чарли!

Я ненавижу тебя. Ты чертов трус и предатель. Не успело мое тело упокоиться в земле, не успела плоть моя сгнить, как ты уже кувыркаешься с другой. Как я зла на тебя, просто словами не передать! Не особо ты скорбел по мне, не особо-то и скучал! Я плачу, душа моя плачет и не находит себе места! Все из-за тебя! Хорошо же ты устроился – посещаешь балы, пишешь свои глупые статейки, в то время как я была жестока убита! Доведенная до крайней точки, наложила на себя руки под чужим давлением! Гори в аду, Чарли Фленсик! Надеюсь, эта мерзкая дамочка изничтожит тебя!

Всего самого худшего,

будь проклят.

Твоя Стейси».

– Боги, кто написал такое? – ужаснулся Мур, его и самого невольно затошнило.

– Как кто? – побледнел Фленсик, – ты не видел подписи? Ты что издеваешься надо мной, Мур Лисц?

– Тихо, – постарался успокоить его детектив, – не думаешь же, ты, что бестелесный дух Стейси, если он все еще не упокоен, что вряд ли, в самом деле, написал подобное, положил в конверт, наклеил марку и отправил по почте?

– Но почерк ее! – глаза журналиста судорожно забегали в нервной тревоге.

– Почерк можно и подделать! – пытался вразумить его Мур.

– Но кто? Кто тогда это сделал?

– Боюсь, мой ответ тебе не понравится... – виновато поджал губы детектив.

– Жаклин... – словно осознавая нечто кошмарное, прошептал Чарли, – она чертова ведьма...

– Да, – подтвердил Лисц поспешно, – но вот в чем дело...

– Зачем?! Зачем она так издевается надо мной?! Что я ей сделал? И причем тут Стейси? Откуда она вообще знала, что мы встречались?!

– Спокойно, – процедил Мур, теряя терпение, – дело вот в чем. Понимаешь, Чарли, это Жаклин убила всех этих девушек... я так предполагаю...

– Что? – опешил Фленсик, утопая в страхе.

– Понимаешь, Стейси, в общем, она была ведьмой и состояла в ковене Жаклин, как и все остальные девушки...

Фленсик, не веря своим ушам, отшатнулся назад, отрицательно мотая головой в знак несогласия.

– Я предполагаю у них там что-то произошло, и в результате внутренних разногласий Жаклин их изничтожила... – опасаясь, что журналист не устоит на ногах, Мур слегка поддержал его, но тот тут же отстранился в злом нетерпении.

– Вот же стерва! – он еще несколько раз выругался, приходя в себя.

– Кто именно из них? – уточнил детектив.

– Обе, – подытожил Фленсик.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Джонни сказал, что ты все бросил и поехал в Аунтемпское поместье.

– Во сколько пришло письмо? – повертел в руках конверт Мур.

– После двенадцати принесли, – мрачно ответил журналист, – откуда эта стерва только узнала мой адрес? Я же ото всех сейчас прячусь.

– Ты случайно не одалживал ей монетки, или она, скажем, тебе их не одалживала?

– Чего? – скривился Фленсик, – не знаю, наверное. А что? Фокус какой ведьминский что ли?

– Если такое было, то теперь она всегда знает, где ты находишься, – издевательски улыбнулся Мур. Чарли тут же переменился в лице.

– Какого черта?! И сейчас?! – взвыл журналист в ужасе.

– Да, малыш, и сейчас, – раздался ненавистный голос.

Лисц с Фленсиком в оцепенении обернулись. Лицо Чарли переполнялось неистовым возмущением. Он уже был готов разразиться в гневных ругательствах, как Жаклин его тут же опередила:

– Я так скучала, – с чувством прошептала она и, как ни в чем не бывало, страстно поцеловала журналиста, отчего Мур даже растерялся.

Детектив сделал пару бессмысленных метаний и, замешкавшись, так и остался стоять на месте.

– Чарли, прошу прощения, конечно, что отрываю тебя от такого важного дела, но тебе разве не пора отправится домой? – решил все же вмешаться Мур, тем самым нарушая столь прекрасную идиллию.

– Боюсь, мне придется остаться здесь, уже стемнело, – оторвавшись от Жаклин, проговорил Фленсик, – там жуткая метель.

– Как ты себе это представляешь? Дом полон правящих семей.

– Я спрячу тебя в своих покоях, – мило улыбаясь, тут же встряла ведьма, любовно проводя рукой по щеке Чарли, который вроде бы и делал вид, что пытается отстраниться от девушки, но в то же время испытывал опьяняющее влечение к ней.

– Интересно, – не удержался Мур, – кто в таком случае спрячет господина Роджера Кипринса?

– Что вы так скривились, господин Лисц, – она резко притянула детектива за галстук, отчего тот аж опешил, – мы что-нибудь придумаем, не нудите. Пошли, Чарли.

Она, кокетливо стреляя глазками, потянула Фленсика за руку и тот, утопая в собственных изнуряющих сомнениях, схватился за Мура:

– Ударь меня чем-нибудь тяжелым – я понимаю все, но не могу сопротивляться. Что это, колдовство?

– Скорее твоя тупость, – съязвил Мур, отпуская журналиста и отдавая его добровольно в лапы этой жуткой особы.

«Что ж, выходит, он ей тоже для чего-то нужен именно здесь» – подумал Мур, глядя вслед своему старому другу.

В большой столовой к тому времени уже все собрались. Каждый, почувствовав теплый и ароматный запах пищи, немного успокоился и отвлекся от причины, по которой он здесь очутился. Стол казался бесконечным, а от присутствующих персон у Мура разбегались глаза. Выделив среди прочих наименее интересных его особе личностей Эрику, детектив уловил на себе ее взгляд. Она поспешно отвернулась к Маю, возле которого сидела.

Вслед за Муром вошла Жаклин – видимо, она надежно упрятала Фленсика в своих покоях и теперь с победным видом опустилась на свое место. Увидит ли детектив еще своего друга? Все это напоминало ему взятие в заложники.

Лисцу же представилась возможность сидеть между Ноэлем Кипринсом и Барбарой Юруслановой, которая как ей и подобает, сохраняла кислое выражение лица. Своими маленькими глазками она прожигала Габриэль, что была невероятно легка и весела, чувствуя себя среди аристократов, как в своей среде. Даже Кристофер сегодня был уже не так холоден по отношению к своей невесте – видимо надежда на благоприятный исход этого дела растопила его сердце. Мур заметил краем глаза, что брови Барбары по-прежнему не выросли.

Его взору открывался вид на всю подозрительную компанию. Напротив сидел Ян, но вел он себя крайне странно. Это никак не проявлялось в каких-то очевидных вещах, но Муру почудилось, будто вампира подменили. Он утратил всякий интерес к своей хозяйке, и что было еще более удивительно – она в свою очередь тоже совсем не глядела на него. Сидели они рядом, но были явно врозь.

Ян вертелся, как малое капризное дитя – ему, очевидно, не нравилось находиться здесь, посреди всех этих ламп и прочей роскоши. Он ничего не ел, но даже не старался скрыть, как это делал раньше, что человеческая еда ему противна. Жаклин пару раз одарила его гневным взглядом, но даже это не возымело над вампиром нужной силы.

Шарлотт, всегда такая ласковая и внимательная к своей ручной нечисти, на сей раз выслушивала пламенные речи Метью Риста, что сидел по другую сторону от девушки. Адвокат безуспешно старался понравиться ей – как бы он не был болтлив и очарователен, но, увы, сердце ведьмы мог заполучить лишь тот, кто был навеки проклят и отвергнут всеми.

Все это, словом показалось Лисцу подозрительным. Он еще долго не сводил настороженного взгляда со странной парочки, и во всем в этом, как ему подсказывала интуиция, крылся тайный смысл.

– Что он только в ней находит, господин Лисц? – все ныла о своем Барбара, не обращая никакого внимания на то, что Мур ей не отвечает, старательно и упрямо не поддерживая беседу, – что в ней такого? Она вовсе не красива, да и вообще можно сказать простушка. Что он в ней нашел?

– Даже не знаю, Барбара, – подал голос Ноэль, – может ему нравится, когда у девушек есть брови?

– Какой ты нахал, Ноэль! – воскликнула она, покраснев, – я тебя ненавижу! Грубиян!

И с этими словами она демонстративно отвернулась, ожидая, что ее тут же начнут успокаивать, рассыпая сердечными извинениями. Но из-за того, что ничего из этого не произошло, ей пришлось заговорить с Лу, чтобы не чувствовать себя оскорблено и глупо.

Тем временем Жаклин по многочисленным просьбам присутствующих согласилась спеть и проследовала к музыкантам. Ее чарующе-гипнотический голос вмиг окутал каждого, проникая в самые темные уголки души. Ее пение было столь ненавязчивым и столь естественно-легким, что хотелось раствориться в нем, позабыв обо всем на свете.

– Вы нашли ведьму, что убила его величество Бельти? – неожиданно спросил Ноэль, застав тем самым детектива врасплох. Мур не понимал, чем вызвал неподдельный интерес молодого Кипринса – то ли дело было в том, что ему просто-напросто было скучно, а по другую сторону от паренька сидела София-Шейла, то ли он специально провоцировал сыщика.

– А ты? – вырвалось у Мура, и мерзкая кривоватая улыбка расползлась по лицу Ноэля.

– Полагаю, она сейчас исполняет для нас чудесную композицию, – самодовольно выдал он.

– Как же ты так ее вычислил? – не в силах скрыть своего удивления, ахнул детектив.

– Вы же и так знаете, что у меня талант, в который правда никто больше не верит.

– Но как же ты догадался, что именно она та самая ведьма? – допытывался Мур.

– Не знаю – интуиция. Ну и еще она неожиданно стала самой желанной гостьей для Криса, и в то же время расследование замяли. Видно, карты переменились, – Ноэль спокойно отпил пунша, и глаза его устремились в сторону Габриэль, – она, – продолжил он таинственно, – ведь тоже ведьма, господин Лисц. Будьте аккуратнее.

– Габриэль? – прошептал Мур взволнованно, – я ее подозревал отчасти, но не придавал особого значения.

– Очень даже зря, – хмыкнул Ноэль, – она же за один день отвадила от Криса всех горничных.

– Отчего же Алиса не смогла? – прищурился Мур, ожидая последующей реакции от паренька.

Ноэль напрягся, поджав странно губы, и ответил:

– Она боялась, – голос его стал приглушенным и каким-то потухшим, – я так думаю. Я не говорил ей о своем таланте. Она меня не любила.

– Как думаешь, что с ней произошло? – не отступал детектив.

– Хм, – призадумался Ноэль, – ничего.

– В каком смысле? – растерялся Лисц окончательно.

– В прямом, – пожал плечами паренек.

Мур насторожился еще сильнее, он всячески старался уловить скрытый смысл в словах младшего Кипринса, но так ничего тайного в них не находил.

– Ты точно уверен, что они ведьмы? – переспросил Мур, вспоминая разговор с Зиги.

– Сомнению не подлежит, – спокойно отозвался Ноэль и выпил еще пунша.

– Но почему, например, демон их не чует, хотя должен? – наклонился Мур встревожено.

Ноэль поглядел на него из-под тяжелых век и внушительным тоном произнес:

– Демонов легко обмануть с помощью заклятия, на меня же такие фокусы, как я убедился, не действуют. Поверьте, господин Лисц, я не вру, и я вам не враг, как вы считаете с рыжей воровкой.

– Откуда же у тебя такой полезный талант? И почему ты его скрываешь?

– Какая разница, откуда он? Вероятно, в роду такие были, – нотка раздражения промелькнула в его словах, – мне все равно. Я такой и это интересно. А что касается ведьм, то я их люблю и хочу, чтобы в один прекрасный день они явились и уничтожили эту семейку.

Он злостно обжег взглядом всех присутствующих и, остановившись на Кристофере, с усмешкой добавил:

– Особенно одного из них. Я бы им даже помог, только позови.

Мур искренне поразился еще одному открытию. Он не мог помыслить, что Ноэль Кипринс может не то что охотно болтать с ним, как старый добрый приятель, а даже просто оказать ему хотя бы малейшее внимание.

В противоположной стороне стола в этот момент Билли крайне взволнованный подошел к Беднаму и что-то ему шепнул. Кристофер нахмурился – новости были явно не из приятных. Он бросил серьезный взгляд на Джинкиса, и главнокомандующий все поняв, незаметно вышел из-за стола и покинул столовую.

Затем таким же взглядом он одарил Мура. Лисц, осознавая, что случилось нечто из ряда вон выходящее (раз граф не захотел об этом сообщать правящим семьям), не на шутку перепугался за Фленсика. Ведь он был единственным, кто находился вне стен этой комнаты, помимо прислуги. Они поочередно удалилась, незаметно для присутствующих. Детектив также дал понять Зиги, чтобы тот следовал за ним, и демон молча кивнул в ответ.

За пределами большой столовой, где по-прежнему царили беспечность и веселье, господа обнаружили несчастного Мелвина, сидящего на одном из стульев в коридоре. Вся одежда его была перепачкана, руки были по локоть в черной крови. Он беззвучно трясся от страха, едва ли находясь в сознании.

– Господин... – только и вымолвил он, увидев Беднама.

– Мелвин, ты цел?! Что с тобой произошло?! Чья эта кровь?! – бросился к нему Кристофер, напуганный данной картиной.

– Там... в холле... я услышал шум... и подумал, что кто-то прибыл... – попытался объясниться дворецкий, – но... когда я явился туда, то поскользнулся на луже крови... упал в нее и весь перепачкался.

– Мелвин, кого-то из слуг убили? – не понимал Беднам. Он резко повернулся к Билли, что стоял рядом, бледный, как белое полотно, и, не дожидаясь ответа от дворецкого спросил, – что там произошло? Что там такое?

– Я не ходил туда, я боюсь, – замотал головой Билли, опасаясь, что его сейчас же отправят в холл.

– Господин, там всюду трупы... все в крови... их растерзал какой-то зверь... – наконец выдавил из себя Мелвин, в глазах его стоял неописуемый ужас. – Это трупы охотников... это они... я не знаю, сколько их точно... там ничего не понять...

– Что ты говоришь... – не поверил Беднам. Дыхание его потяжелело от страха, – как такое возможно...

Мысль, словно молния, промелькнула в голове Кристофера – только один человек был способен убить охотника. Мур же сразу вспомнил их недавний разговор с Зиги, что никто, кроме Холодного принца не может покончить с этими жуткими существами. Суетливые мурашки пробежали по спине детектива, и он тут же поежился.

Они, замирая от страха, прошли в холл. Запах проклятой крови, гнили и внутренностей воцарился в воздухе, полностью пропитав его. Кровавая, жуткая картина предстала перед ними – разодранные, некогда охотники валялись размазанные по полу и стенам. От них ничего не осталось – кто-то очень сильный и поистине жестокий выпустил им кишки, не моргнув и глазом. Тихо, без лишнего шума, без лишних движений некто уничтожил тех, кого веками не мог тронуть никто. Одна мысль об их убийстве вводила в недоумение, ведь это казалось просто невозможным.

– Ну и вонь, – прикрылся рукавом Кристофер.

– Скверно, – подытожил мрачно Зиги, – очень скверно.

– Как такое можно сотворить в полной тишине, да и еще так быстро, – недоумевал Мур.

– Я видел только однажды, как на моих глазах прикончили троих охотников. И вы там тоже были, – сказал Беднам, ссылаясь на их встречу с Жаклин.

– А как же те охотники в лесу? – вспомнил детектив и тут же, поняв свою оплошность, поспешно добавил, – про которых говорила Шарлотт?

– Те охотники были лишь изуродованы, но они выжили, – Кристофер судорожно вздохнул, – нужно поскорее осмотреть здесь все и убрать, пока никто не увидел. Джинкис, мне нужно знать, сколько всего трупов.

– Сложно будет это сделать без экспертизы, от них почти что ничего не осталось... – протянул главнокомандующий в сомнении.

– Кайл, у нас нет выхода, мы не можем это все оставить вот так до утра, – грозно проговорил граф, и Джинкису ничего не оставалось, как уныло поплестись в самую кровавую гущу.

– Я тоже осмотрюсь, – вызвался Мур и проследовал за Кайлом.

– Как вы думаете, господин Лисц, тот, кто это сотворил, все еще в доме? – предположил Кристофер, продолжая закрываться рукавом.

– В такую-то погоду вряд ли удастся сбежать даже самой проворной нечисти, – усмехнулся Мур.

– Значит, в поместье есть посторонний, – заключил Беднам, нахмурившись.

Лисц сразу подумал о ничего не подозревающем журналисте. Если начнется обыск, то ему несдобровать. Конечно, никто не подумает, что это жуткая расправа над охотниками его рук дело, но порцию гнева правящих семей он получит сполна.

Осмотрев каждый участок этого кровавого месива, детектив пришел к выводу, что преступник и, правда, просто бесцельно рвал на куски своих жертв, без особого разбору. Ведь, если для того, чтобы убить, например вампира, ему достаточно вырвать сердце, то с охотниками дело обстояло сложнее – сердца им давно вырвал сам Холодный принц. Еще немного повозившись, Кайл с Муром установили, что мертвых охотников здесь насчитывалось четверо.

– Значит, у нас осталось всего шесть охотников, – тяжело вздыхая, проговорил Беднам.

– Такими темпами, это ненадолго, – покачал головой Мур.

Когда они собирались уходить, чтобы предоставить слугам удовольствие отмывать это кровавое месиво, детектив заметил в конце коридора Мая. Он стоял, выглядывая одним глазом из-за угла, и взгляд его был полон ледяного хладнокровия и стального блеска. Не успел Мур прийти в себя от этого жуткого взора, как принц скрылся за поворотом.

– Если погода не изменится, нас всех здесь ждет нечто кошмарное, – проговорил Лисц сам себе, поглядев в окно, за которым по-прежнему бушевала разгневанная буря.

3.

В блаженном неведении аристократы так и разбрелись по своим спальням, даже не подозревая, что в это самое время несчастные слуги в поте лица оттирают стены и пол, пытаясь поспешно скрыть следы зверского убийства.

Когда все еще находились в общей гостиной, Мур украдкой прошептал Эрике:

– Четверых охотников кто-то растерзал в холле, будь осторожна.

Ведьма подняла на него глаза полные тревоги.

– Кто еще об этом знает? – тихо спросила она.

– Беднам, Джинкис, Зиги и я.

Эрика на секунду задумалась, затем почти бесшумно произнесла:

– Их всех убьют, держись от них подальше.

После этих слов ведьма решительно покинула гостиную.

Детектив невольно заметил, что Ян с Шарлотт неожиданно для себя, наконец, обнаружили присутствие друг друга, и теперь они вновь обменивались привычными взглядами.

– Интересно, – подытожил Мур.

Когда гостиная окончательно опустела, и из всех остались только Оксфольт, Беднам, Жаклин, Ян, Шарлотт, Май и Мур, граф высокомерно обратился к наследнику:

– Ваше величество, могли бы вы с помощью своей магии посмотреть – нет ли посторонних в поместье?

Май, который все это время играл в шахматы сам с собой за столом, немного удивился данной просьбе.

– В поместье есть чужак? – насторожился он.

– Полагаю, что так. – Серьезно ответил Кристофер, – только не томите, если можно, то побыстрее, пожалуйста.

Май нехотя слез со стула и присев на корточки, приложил руку к холодному полу. Тонкий прозрачный лед незаметной пленкой пополз, покрывая все поверхности дома. Глаза паренька сделались белесыми, как у Снежного демона, волосы затрепыхались. Мур несказанно забеспокоился, понимая, что если Жаклин не вмешается, то участь Фленсика будет неминуема печальна.

Лед исчез не оставив следа, принц плюхнувшись на пол, выглядел озадаченным.

– Ну что там? – в нетерпении бросил Беднам.

– В поместье никого лишнего нет, – почему-то выдал Май, хотя детектив был уверен, что паренек обнаружил присутствие Чарли в доме.

– Вам пора отправляться в покои, – тут же холодно приказал Кристофер, раскрывая газету.

– Но я не хочу ложиться спать! – запротестовал наследник.

– Быстро, – рявкнул граф, бросая гневный взгляд в его сторону.

Май, тяжело вздохнув, поплелся в свою комнату, понуро опустив при этом голову.

Стало тихо. Злое молчание нависло над головами присутствующих. Джес в углу курил, думая о чем-то недосягаемом для окружающих, Шарлотт с Яном шептались в противоположном конце гостиной, Жаклин восседала на диване, пристально следя за каждым движением графа. Мур ждал, когда же что-нибудь произойдет, и делал вид, что глубокомысленно уставился на падающий снег за окном.

– Я прекрасно понимаю, что вы тут задумали, – жутко ухмыльнулся Беднам, и угрожающий блеск замелькал в его глазах. Он обратил свое внимание на Жаклин, – госпожа Эйприл, вы намеренно играете со мной в игры. Разделаться с охотниками только для того, чтобы навести страху, как это глупо. Право не знаю, как вы исхитрились незаметно убить их – это определенно тонкая и искусная работа, браво. Вы затащили всех сюда, прикрывшись Маем, чтобы поразвлечься? Напугать? Это объявление войны, я так понимаю? – Кристофер поднялся, подойдя ближе, от него исходила давящая, кошмарная энергетика. – Но ваша уловка не прошла. Вся эта театральщина с кровью меня нисколько не трогает.

Жаклин прожигала графа ненавистным взглядом, молча выслушивая его речь. Она ничуть не смутилась и не испугалась – ее самообладанию можно было только позавидовать. Беднам с дьявольским хладнокровием наклонился к ведьме и на выдохе прошептал:

– Ты ведь сама загнала себя в ловушку, ведь за окном валит снег, и ты никуда не уйдешь. Я зарежу тебя собственными руками.

Мягкая, теплая улыбка расползлась по его лицу, и граф с угрозой посмотрел на ведьму, ожидая ответной реакции. Жаклин, сделавшись совершенно невозмутимой, к всеобщему изумлению взяла и поцеловала Кристофера, одной рукой обвив его шею. Мур раскрыл рот от удивления, Ян с Шарлотт ошарашенные глядели в оба, и даже Джес вскочил со своего места, что было для него несвойственно – проявлять подобные эмоции.

Но конечно это были лишь ухищрение и обман – воспользовавшись растерянностью Беднама, девушка всадила ему в плечо перочинный ножик. Мур дернулся подоспеть ему на помощь, но вампир мигом перегородил ему дорогу.

– Не нужно мне угрожать, господин Кристофер, это может весьма неудачно закончиться, – грозно проговорила она, медленно вгоняя нож по самую рукоять, – я без понятия, кто уничтожил ваших охотников, у меня для них припасены иные способы расправы, которые вы и сами имели удовольствие видеть. Как я могла убить их, по-вашему, если все это время я находилась с вами в столовой, как и мой ковен?

– Откуда мне знать? Ваши увертки бесконечны, – безумно улыбнулся Беднам, стараясь вытащить нож из плеча, но Жаклин не давала ему этого сделать, каждый раз вгоняя его обратно.

– Ох, но на этот раз я не оправдаю ваших надежд – в поместье есть кто-то еще.

– Нет, Май все проверил, – стараясь не взвыть от боли, прохрипел Кристофер, – вы же сами видели.

– Да что вы, а вы не знали, что принцу свойственно врать и не краснеть? А? – она выдернула из него нож и, вытерев его платком, добавила, – в Йоль его величество будет мертв, так что будьте любезны проследить, чтобы кто-нибудь его ненароком не спас.

Она смерила Мура укоризненным взглядом и вместе со своими приспешниками удалилась. Мур, не медля, кинулся к раненому графу, но он мужественно держался, хотя лицо его и побледнело.

– Все в порядке, – заверил он, тяжело дыша, – мне лишь нужна вампирская кровь.

С этими словами он зажал рану и подошел к старому шкафчику, в одном из ящиков которого хранились маленькие замерзшие пузырьки с темной жидкостью.

– Господин Беднам, нельзя же так разговаривать с ведьмой! – схватился за голову детектив, с ужасом вспоминая неосторожность, которую проявил только что Кристофер.

– А, по-моему, вы действовали очень даже верно, – внезапно встрял Оксфольт, о существовании, которого Лисц совсем позабыл.

– Отнюдь, нет, – скривившись, возразил Мур с нажимом. Детектив прекрасно понимал, зачем мультимиллионер подначивает графа.

– Да что вы, господин Лисц, если перед ведьмами млеть, то на них никакой управы не найдется, – Джес кинул на Мура торжествующий взгляд и это лицемерие ужасно раздражало сыщика. – Раз уж мы с ними связались, им нужно показать, что с нами шутки плохи.

– Я тоже так считаю, – согласился Беднам, капая вампирскую кровь себе на рану, – это рискованная игра, но значит, так тому и быть.

Оксфольт, не в силах сдерживать своей победы, похлопал Мура по плечу и надменно бросил:

– Ну что, господин Лисц, вам придется переменить свою позицию – двое против одного.

Парень смерил его презрительным взглядом и, фыркнув, решил пойти к себе в спальню. По дороге детектив убедился, что Джинкис дежурит возле покоев Мая, и набравшись как можно больше наглости, решил заглянуть к ведьме-воровке. Он остановился возле двери, обжигающее чувство предвкушения расползалось по его груди, воспламеняя каждую клеточку. Постучав, он стал выжидать ответа. Дверь приоткрылась, и из темноты показалось сонное личико Эрики.

– Что вам понадобилось в столь поздний час, господин Лисц? – пробормотала она недовольно.

– Я лишь хотел убедиться, что с тобой все хорошо, – тихо ответил Мур, не в силах сдержать улыбки.

– Скорее с тобой что-нибудь случиться, но не со мной, – лукаво ответила девушка и всю ее сонность, как рукой сняло.

– Ах, я такой дурак, все бегаю за тобой, а что ты задумала, до сих пор не выяснил, – с иронией рассуждал Лисц.

– Просто из кого-то детектив так себе, – вздернула бровями Эрика, собираясь закрыть дверь, но Мур не дал ей этого сделать.

– Разве ты не впустишь меня? Опасно ночевать одной, – очаровательно улыбнулся парень, но его уловки не действовали.

– О, какая самоуверенность, просто невероятно, – она взяла Мура за подбородок и добавила, – сосредоточься на том, кто убил охотников.

– Жаклин? Кто еще мог это сделать? – беспечно ответил он.

– Нет, она была в это время в столовой, и ты это знаешь.

– Но в поместье никого больше нет, кроме слуг, а их проверили. Милая, ты опять не в том направлении мыслишь.

Эрика сделалась вмиг серьезной.

– Никого, кроме Фленсика, милый, – она вздернула бровями, и в глазах ее читался укор.

– Все-то тебе известно, – поразился детектив, – не думаешь же, ты, что это он натворил?

– Конечно, это не он, глупенький. Подумай еще, – и она резко захлопнула дверь, прямо перед носом Мура.

4.

На следующий день снегопад только усилился. Снег застилал все кругом, ничего и никого не щадя – его пуховое одеяло из снежинок угрожающе подбиралось к подоконнику первого этажа. Все обитатели дома разбрелись по разным углам, не желая убивать время в обществе друг друга. Беспросветная тоска накрыла поместье, серость небосвода, что едва виднелся, нависала над городом тяжелым предзнаменованием. Дороги замело, как и ожидалось, никто не сможет вернуться к себе домой.

Май за завтраком казался каким-то настороженным, словно он подозревал каждого гостя. Впрочем, мрачные мысли недолго одолевали принца, и спустя двадцать минут, он уже бегал по всему поместью, рассыпая то тут, то там снег забавы ради.

Мур проводил грустным взглядом Эрику, которая после завтрака поспешно удалилась в свои покои, лишь однажды бросив на парня хитрый взгляд. Опустившись в уютное старое кресло в главной гостиной с каким-то сомнительным романом в руках, Лисц неожиданно понял – им не выбраться отсюда, пока ведьмы не учинят расправу над Маем. Какие были у него идеи насчет спасения непутевого наследника? По-прежнему абсолютно никаких. В этом доме не было ни книг, ни путеводителей по колдовству, чтобы отыскать хотя бы какую-никакую лазейку. Сейчас даже в лавке Ника Яшина можно было бы найти что-нибудь полезное, нежели в этом доме.

Мелвин подал апельсиновый горячий шоколад, огонь полыхал в камине и минуты томно утекали – время, как никогда давало о себе знать. В комнате, кроме детектива находились сдержанная старшая горничная Элинор, что бесшумно и незаметно опустилась на стул возле большого окна с шитьем, Жаклин, Габриэль и Мишель, которые коротали день за бессмысленной болтовней и игрой в «Прилс», Билли, что любезно подавал девушкам горячий шоколад и Ян с Шарлотт, которые расположились возле камина.

Лисц невольно заинтересовался Элинор. Ему казалось, что она таит в себе намного больше, чем показывает окружающим. Ее лицо было глубокомысленно-задумчивым, а в глазах отражалась невероятная печаль человека, который пережил очень много на своем веку. Она завораживающе вела иглой, и нить, словно паутинка, скользила по ткани так изящно и так элегантно.

– Я обожаю эту старинную вещицу, – прервал мысли Мура резкий и проникновенный голос Шарлотт, которая сидела на подлокотнике, опустив ноги на диван. Она рассматривала локет, что висел у Яна на шее, на длинной цепочке. – Любопытно поглядеть, хранишь ли ты в нем и мою фотографию?

– Может, там вовсе и нет твоей фотографии? С чего бы ей там быть? – улыбнулся вампир, мягко забирая вещь обратно. Он аккуратно убрал локет под рубашку, будто боялся, что кто-нибудь его увидит.

– Там все кого ты любишь, а значит, там есть и я, – нехорошие огоньки заискрились в глазах девушки, но в то же время некая мягкость отразилась на ее лице.

– Что, по-твоему, любовь измеряется подобным образом? – хитро спросил вампир.

– Любовь измеряется верностью и преданностью, ты же это знаешь, – ласково прошептала Шарлотт, поглаживая парня по щеке. Он покорно прильнул к ее ладони с невероятной нежностью.

– И никакие чары не подействуют, как ни старайся, – игриво проговорил Ян, – как посмел я позабыть столь изящное правило.

– У четырех стихий всегда шесть концов, – загадочно произнесла девушка.

– Прямо, как у твоего печенья, – ответил ей вампир.

Мур жадно наблюдая за этой парочкой, окончательно растерялся. Складывалось впечатление, что у этого вампира полно злобных двойников, которых детектив периодически встречал. В противном случае как еще можно объяснить такую резкую смену характера?

На этом вампир с ведьмой умолкли, и какое-то время сидели в тишине. Ян вновь, как тогда на чаепитие, прижался к Шарлотт и, обняв ее за колени, тревожно уставился в огонь, что отражался искорками в его глазах. Девушка же о чем-то глубоко задумалась, машинально перебирая его волосы.

Билли все сновал туда-сюда, заменяя Мелвина и выполняя разного рода прихоти. Роман Муру особо не нравился, ведь просто невозможно сосредоточиться на сюжете, когда перед твоим носом происходит нечто необъяснимое. От безысходности он раскрыл почитать другую, припрятанную книгу, что взял до этого с полки.

Вскоре Ян куда-то ушел, поцеловав на прощание Шарлотт в щеку. Детектива было все труднее убедить в том, что вампир боялся свою хозяйку. Да и хозяйка ли она ему? «Он умолял его спасти, но ему это было вовсе не нужно» – подумал сыщик, погрузившись вновь в свои мрачные мысли.

Неожиданно Элинор тихо и печально запела, тем самым прервав раздумья Лисца. Ее умиротворяющий, почти что скорбящий голос будто был частью необъяснимой тишины и покоя. Продолжая свое шитье, она с точной аккуратностью водила нитью, словно дирижировала сама себе и изредка бросала тяжелый взгляд в окно:

Увядает листва, покрываясь льдом

Морион плачет под своим окном,

Все замирает и падает ниц

Не слышен зов одичалых птиц,

Он слезы льет по прекрасной Лисе

По лицу ее, по желанной красе,

И локон ее, обнимая, хранит

Сердце его от боли молчит,

И в гавани этой меж духов и грез

Все повторяет самый страшный вопрос:

«Ах, отчего ушла ты, исчезнув в тиши,

Обернувшись лисою, скрылась в глуши?

Ах, отчего ты в темной роще пропала,

И меня с собою бежать не позвала?»

Смерть застыла, внимая словам Мориона

Не отвесив ему ни одного поклона,

Косу свою черную над ним занесла

И душа Мориона навсегда отцвела,

Белые локоны поседели в мгновение

Со смертью он обрел вдохновение,

Бестелесным духом навеки облик

В темной роще Лисы раздался крик:

«Ах, отчего ушел ты, исчезнув в тиши,

Обернувшись духом, скрылся в глуши?

Ах, отчего ты в царстве мертвых пропал,

И меня с собою бежать не позвал?».

Услышав ее пение, Мур ужаснулся, сколько было в нем необъяснимой и таинственной печали. Ухватившись за слова песни, детектив поспешно спросил, как только служанка закончила:

– Госпожа Элинор, что это за песню вы сейчас пели? Кто ее автор?

Женщина вздрогнула, словно мысленно она находилась далеко отсюда, и, бросив тяжелый взгляд на сыщика, спокойно ответила:

– Это старинная морионская песня, ее часто пела одна из моих подопечных.

– То есть, это основано на эльфлянском фольклоре? – допытывался Мур.

– Должно быть так. Я не особо хорошо в этом разбираюсь, – затем она стала более серьезной и грозным голосом осведомилась, – а что вас так заинтересовало?

Жаклин, Габриэль, Мишель, Шарлотт и даже Билли уставились на Лисца.

– Да ничего... – почему-то смутился Мур, поспешно уткнувшись в книгу Евгении Казановой, и невольно мельком прочел первую попавшуюся строку: «Присмотрись, нечисть повсюду. Всюду ложь».

Он поднял глаза и увидел, как Элинор, собрав наспех свое шитье, вылетела из комнаты. Детектив тоже решил покинуть гостиную, ведь оставаться среди данного круга лиц ему совершенно не хотелось. Он лениво прошелся вдоль портретов по темным коридорам меж приглушенного света, что крался и подсматривал за каждым.

Тревожная мертвая тишина воцарилась в этих стенах, отчего Лисцу становилось еще больше не по себе. Белая буря за окном, то поднималась, то шла на спад, зло, подгоняя заледенелую крупу – она отчаянно билась в окна и нещадно разбивалась о стекла. В бессмыслии детектив добрел до того самого балкона, на котором месяц назад Май заворожено глядел на луну. Мура передернуло от столь странного воспоминания, от скуки он стал рассматривать портреты, на одном из которых был изображен мужчина тридцати лет, внешне очень напоминавший Кристофера.

– «Томас Беднам», – прочитал вслух сыщик. Чем дольше он всматривался в лицо этого человека, тем тяжелее и неприятнее ему становилось на душе. В притягательном и добродушном обличии проглядывалось нечто зловещее.

– Как твои успехи, Мур Лисц? – раздался голос Эрики за спиной. Она, сложив руки на груди, стояла, облокотившись о дверной проем. Вид у нее был крайне игривый.

– М, никак, – пожал плечами парень, – кажется, кто-то нагло своровал мое вдохновение... кто бы это мог быть?

Он театрально призадумался, медленно обходя девушку.

– Вечно ты оправдываешь собственную несообразительность за чужой счет, – улыбнулась Эрика, – кто, по-твоему, может убить охотника, детектив?

– Только Холодный принц, ведьма, – Мур резко наклонился к ней, – видишь, я тоже в этом кое-что понимаю.

Эрика лишь засмеялась в ответ:

– Но они все же убиты, Мур, как быть в таком случае? У Холодного принца, увы, есть алиби на вчерашний вечер – он мертв. Был занят в загробном мире.

– Может, они вовсе не умерли... – искал подходящее оправдание парень, стараясь не ударить лицом в грязь перед ведьмой, – может, они живы... по кусочкам.

– Как же? – усмехнулась девушка, не в силах сдержать улыбки, – разобрались, да собраться не могут?

– Прекрати насмехаться, если есть, что сказать, говори.

– Холодный принц сказал охотникам: «Никто не сможет вас убить, ведь вы и так мертвы. Вы падете лишь от моей крови и плоти.

– Ты намекаешь, что Май их прибил? – произнес лукаво детектив, – что якобы эта привилегия передается по наследству, как фамильные украшения или загородный домик?

– Не глупи! У Мая не его кровь – он не его кровный наследник! Сколько раз можно повторять! – она рассерженно стукнула Мура своим маленьким кулачком.

– Ай! Ну, за что?! Столько всего непонятного происходит – не успеешь с одним разобраться, тут уже другое подоспело! – возмутился парень.

– Кровь, Мур, в ком-то течет кровь Холодного принца, да? – многозначительно закивала головой Эрика.

– Последний вампир, – с ужасом осознал Лисц.

– Охотников осталось шесть, пятеро из них очень сильны, ведь за века они до сих пор не потеряли рассудок. Поэтому он припасет их на сладкое.

– Спасибо! – Мур в порыве радости расцеловал ведьму и унесся на поиски вампира.

Однако ему не пришлось долго искать – уже в ближайшей комнате, которую редко кто посещал, детектив стал свидетелем удивительной картины.

Дальнее окно было распахнуто настежь – возле него находился Ян, руки его были по локоть в черной крови. Он с легкостью без особых усилий выкинул из окна уже мертвого охотника одной рукой. Мур оцепенел, не зная как ему быть, но бежать было поздно – вампир тут же почувствовал его присутствие и при этом ни капельки не смутился.

– Я уже думал, ты не догадаешься, – спокойно заговорил он без присущего ему страха и трепета. Голос его был ровен и тверд, детектив тут же понял – тогда на площади вампир просто-напросто притворялся. Он очень умело скрыл свою истинную личину, только Мур искренне не мог понять – зачем?

– Садись, чего застыл? – Ян вытащил сигареты из кармана, не обращая внимания на свои окровавленные руки, и закурил, глядя в окно.

Лисц, как заколдованный, почему-то послушался его и опустился в кресло, что стояло напротив вампира.

– Конечно, недостаточно просто убить наследника, – выдавил из себя детектив, дрожа от страха, – нужно избавиться от всего, что связано с Холодным принцем.

– Меня раскрыл сам господин Лисц, – с иронией проговорил Ян, голос его был словно бархатный, – как же мне теперь быть?

– А я-то гадал, почему Шарлотт игнорировала тебя вчера за ужином, так это был не ты... ты был в это время в холле и раздирал охотников. Они молчали, ибо не могли издать и звука при кровном наследнике своего создателя. Ты убил их почти так же незаметно, как это было на заключении договора... До чего же быстро ты можешь передвигаться незаметной тенью, – качая головой, в оцепенении проговорил Мур, – но кто вчера сидел за столом вместо тебя? Ручной демон Жаклин? Этого демона случайно не Чертенок Эшли зовут?

– Какая проницательность, – продолжал насмехаться вампир, небрежно стряхивая пепел от сигареты в окно, – ты определенно делаешь успехи, малыш Лисц.

Холод заполнял комнату, но Мур абсолютно его не чувствовал. Он зло прищурился и продолжил:

– Только, как же он принял твой облик? Неужели ведьмы не только свою внешность умеют менять, но и чужую?

– Они и не такое могут, – покачал Ян головой, словно удивляясь словам несмышленого ребенка, – тебе еще учиться и учиться.

Мур умолк, силясь понять, отчего вампир так странно себя ведет.

– Я думал, что вампиры не курят, – сказал он, все еще подозрительно осматривая своего собеседника.

– Так и есть, – задумчиво произнес Ян, глядя на сигарету. В глазах его промелькнула едва уловимая нотка тепла. – Моя мать дымила, как паровоз – это ужасно злило отца. Но он так любил ее, что со смирением принимал ее привычку.

– Ты врал мне, – с претензией бросил детектив, – зачем притворялся? Зачем рассказал нам с Эрикой про Антуана? Тебя Жаклин попросила? В этом нет смысла.

– Ты же у нас детектив, вот и сделай из этого какие-то выводы, – он усмехнулся, потушил сигарету о подоконник и закрыл окно. Не успел парень и глазом моргнуть, как вампир очутился за его креслом, – некоторые черты твоего характера явно мешают тебе поглядеть на вещи под другим углом – это тебе досталось прямиком от твоего отца, Мур Лисц.

Сказав эти слова с неким пренебрежением в голосе, Ян исчез бесшумной тенью, оставив Мура ошарашенного сидеть в кресле.

– Что?! Ты знаешь моего отца?! – обернулся резко парень, но было уже поздно. Он подскочил на месте в недоумении – ему казалось все, что он услышал, прозвучало лишь в его голове.

Сумерки тем временем сгущались, делая и без того хмурый небосвод еще тяжелее и темнее.

– Господин Лисц, меня послал за вами господин Беднам, – раздался невозмутимый голос Мелвина. Дворецкий, как подобает, почтенно поклонился и смиренно выжидал.

– Ах, да... что-то случилось? – пробормотал Мур, все еще окутанный собственными мыслями.

– Нет, просто он собирается сыграть в «Прилс», а я как раз приготовил йольский глинтвейн. Пройдемте в гостиную, – они отправились по коридорам, а Мелвин все продолжал поведывать детективу свои горечи и опасения, – я так боюсь снега, он же завалит нас здесь заживо! Даже телефонные провода оборвались – ни с кем не связаться! А что если припасы кончатся? Помяните мое слово, мы здесь все умрем! Еще и охотников кто-то убивает, а хозяин приказал мне молчать, и я должен изображать перед остальными господами, будто все в порядке! Я так точно умру!

Все причитания подошли к концу, как только они переступили порог главной гостиной. За круглым столом сидели Кристофер, Джес и Ян, который уже успел отмыть следы крови и сменить одежду. В углу, сидя в креслах, перешептывались Габриэль с Мишель, в противоположном, более мрачном углу находился Зиги, который видимо, мучился от алкогольного голода, довольствуясь лишь глинтвейном.

Стоило Муру подойти к столику, как Джес, не упустив момента, тут же произнес:

– Господин Лисц.

– Господин Оксфольт, – не остался в долгу сыщик.

– Надеюсь, вы переменили свое решение относительно ведьм? – продолжил мультимиллионер.

– Господин Лисц может думать как ему угодно, но действовать он будет по моему усмотрению, не так ли? – вмешался Беднам.

– Определенно, – согласился Мур, садясь напротив Джеса. – От чего мы играем таким узким кругом?

– Чтобы не было лишних ушей, – ответил Беднам, перетасовывая карты, – видите ли, мое большое семейство взаперти одолевает скука – им не то, что друг с другом – им с собой находиться тоскливо. Все желают развлечений, так что Сьюзен взялась подготовить для нас домашний концерт.

– Сегодня?

– Да, к сожалению, уже совсем скоро нам предстоит это лицезреть, – тяжко вздохнул Кристофер.

– Вам не нравятся концерты? – осведомился Оксфольт.

– Мне не нравится мое окружение, – отрезал граф холодно.

– Вам следует от них избавиться, – продолжил Джес с непроницаемым выражением лица.

– Знаете, вот так избавишься от старых и ненужных вещей, как они тут же обязательно тебе понадобятся, – усмехнулся Беднам.

– А как же ваш спор, господин Оксфольт, с госпожой Габриэль? – перехватил инициативу Мур, стараясь подловить мультимиллионера.

– Спор? – переспросил он, явно не ожидавший такой скорой атаки от детектива.

– Вы запамятовали? – театрально удивился Лисц, уцепившись мертвой хваткой за тему разговора, – вы при нас с господином Беднамом поспорили в бальной зале, что докажите госпоже Габриэль за три дня, что она, как и другие состоятельные девушки, будет выглядеть на публику богатой невестой, и что это, по вашему мнению, не изменит ничего. Как вы могли такое позабыть, если прибыли сюда с этой целью?

Мур торжественно уставился на Оксфольта, выжидая, что же он на это возразит. Детектив краем глаза заметил, что данная сцена явно позабавила Яна, который предпочел оставаться в стороне от беседы. Но парень старался не думать о вампире и тем более не подаваться панике от сказанных им недавно слов.

– Я помню про это, конечно же, – размеренно проговорил Оксфольт.

– Вы прибыли в поместье позавчера утром, – подсчитывал Мур, издевательски загибая пальцы, – боги! Завтра у вас последний шанс что-то предпринять, чтобы выиграть спор! На что вы спорили? На желание по умолчанию?

– Ваш спор не имеет никакого смысла, – вмешался Кристофер, – потому что Габриэль уже давно позабыла об этом. У женщин в голове пусто.

– Госпожа Эйприл бы с вами сейчас не согласилась, – мягко улыбаясь, произнес Ян.

– Госпожа Эйприл это совсем другое, – поежился Беднам, – женщин создала триединая богиня лун, а ведьм сотворила Лилит.

– А мы можем легко проверить, помнит ли госпожа о споре или нет, – вернулся к теме разговора Мур со злорадной ухмылкой. Злость Оксфольта, которой он весь исходил, была для детектива слаще меда. – Госпожа Габриэль, не будете ли вы так любезны, подойти к нам и прояснить одну неясность?

– Что вам угодно, господин Лисц? – тут же подошла девушка, польщенная вниманием к своей особе, – чем же я могу помочь одному из самых талантливых сыщиков в городе?

– Вы намеренно льстите мне, миледи, и я растроган, но все же – вы поспорили в ночь Крампуса с господином Оксфольтом, и мне любопытно узнать, чем же закончилась данная затея?

Мур вцепился в Габриэль своим взглядом, ведь с того момента, как Ноэль окрестил девушку ведьмой – она вошла в его список подозреваемых.

Габриэль мило улыбнулась – ни румянец, ни испуг не коснулись ее лица. Она владела собой безупречно, но Лисц знал, теперь был уверен, что их глупый спор служил им лишь ширмой, предлогом, чтобы еще раз пригласить Джеса в поместье.

– Ах, господин Лисц! Зачем же вы напомнили господину Оксфольту о нашем пари? – кокетливо засмеялась она, – я так хотела выиграть, мне было на руку, что он все позабыл!

– Не ври, Габриэль, ты и сама обо всем позабыла, – закатил глаза Кристофер, небрежно бросая карту на стол.

Девушка улыбнулась, поджав снисходительно губы и наклонившись к своему жениху, прошептала:

– Ты считаешь себя самым умным, Крис, однако это первый признак того, что ты дурак, – и с этими словами она покинула их, грациозно зашагав по комнате.

– Как же вы будете ей это доказывать? Сложно что-то доказать женщине, особенно когда дело касается любви, – не отступал Мур, в полной мере наслаждаясь своим преимуществом в игре. И это вовсе не касалось карт.

– Господин Оксфольт видимо не собирался заходить так далеко, – подперев голову рукой, усмехнулся Ян, тоже получая наслаждение от того, что мультимиллионера так легко загнали в угол.

– Просто я совсем позабыл об этом, ведь то охотников разорвут, то госпожа Эйприл ножом размахивает, – оправдывался Джес, стараясь казаться беспечным. – Знаете, при таком раскладе легко позабыть о каком-то глупом пари, заключенным забавы ради.

– Отлично, – улыбнулся Мур, еле сдерживая волну ликования, что накрыла его с головой, – в таком случае, завтра вам придется провести весь день с госпожой Габриэль. Как должно быть она будет капризна – ах дамы! С ними спорить, себе дороже. Словом, я вам ничуть не завидую.

– Но завтра, – самодовольно заявил Оксфольт, ухватившись за спасательную соломинку, – мы с господином Беднамом хотели заняться бумагами и заключением некого экономического союза.

– Вы что! – нахмурился Лисц, продолжая распаляться, – сперва нужно уделить время даме, а уже после ее жениху, иначе ничего не выйдет. Вы же не хотите расстроить будущую госпожу Беднам?

Дьявольские огоньки заплясали в глазах Мура, и самодовольство Джеса медленно сползало с его лица, сменяясь унылым выражением.

– Куда нам торопиться, господин Оксфольт? – спокойно поддержал детектива Кристофер, – развлекайтесь, мы еще чувствую, долго отсюда не выберемся.

Беднам подозвал Мелвина распорядиться насчет ужина, а Лисц, воспользовавшись заминкой, наклонился к Оксфольту через стол и чуть слышно прошептал:

– Я выиграл.

Джес, сдерживая пылающее чувство горечи и отчаяния, лишь одарил сыщика презрительным взглядом. Он был уязвлен и поражен.

Безукоризненная и долгожданная победа при столь глупом и нелепом проступке противника опьяняла Лисца, придавая ему сил и уверенности. Он не мог перестать думать об этом, ни за ужином, ни наблюдая за самодеятельным концертом, что организовала Сьюзен. Как он долго ждал этого и не верил, что смог пробить броню самого невозмутимого и неприступного, скупого на эмоции, человека. Может Мур Лисц навсегда останется единственным в мире, кому удалось в свою пользу обставить самого Джеса Оксфольта – хитрого мультимиллионера, что играл с легкостью в карты так же, как и с экономикой страны.

5.

Погода оставалась верна себе и на следующий день – метель бушевала, ветер уныло завывал, словно устав сам от себя, а большая часть обитателей дома погрузилась в более мрачное и безысходное настроение.

Мелвин, не переставая, причитал, что все под этой крышей обречены, и что никакие надежды и молитвы не помогут. Шло двадцатое декабря – ночь перед Йолем, а это значило, что хотя бы внешне нужно было как-то готовиться к празднику, прибраться, привести все дела в порядок, подготовить подношения домовому и сытно отужинать. Но никто не желал соблюдать традиции.

– Какой толк в этом празднике, если не будет бала? – возражала Барбара, недовольно поджав губки, – у нас должно было быть светское мероприятие в честь коронации его величества, а сейчас и праздновать нечего!

– Как же нечего, госпожа? – удивился Мур, – наконец день станет прибавляться, тьма понемногу начнет отступать. К тому же, столько важных вещей нужно сделать.

– Господин Лисц, вам-то не понять, – фыркнула Энн, – балы не ваше призвание! Кому вообще сдался этот праздник? Как обычно, отужинаем и ляжем спать.

– Так можно разгневать предков! – воскликнул Май в отчаянии, – нельзя лениться, когда дело касается столь важных вещей!

Мура удивило, как паренька глубоко волновала данная тема.

– Господин Беднам! – взмолился принц, обращаясь к Кристоферу, который с утра пораньше читал газету недельной давности, – мы же отпразднуем Йоль? Накроем стол, запечем гуся, наварим пуншу с глинтвейном, испечем пирог с патокой и хлеб Карачун! А полено? Как же йольское полено, господин Беднам? Его надобно сжечь, без этого никак нельзя!

– Какое полено, Май? – устало поглядел на него граф, – ты давно глядел в окно? Где ты сейчас найдешь полено?

– Как же так... не будет полена? – вселенское горе отражалось в глазах паренька, и он вмиг стал мрачнее тучи.

Мур мешкая, как поступить, все же решился подать голос, хотя и знал, что еще сто раз пожалеет об этом:

– Ваше величество, если для вас это так важно, я готов вам помочь с приготовлениями к празднику.

– Вы ведь не особо жалуете Йоль, господин Лисц, – подловила его Эрика, появившийся в дверях.

Детектив еле сдержал раздражение, которое вмиг охватило его – он только диву дивился, откуда этой проклятой девчонке известно о нем абсолютно все!

– Я не особо жалую не Йоль, а бессмысленную суету вокруг него. Но, – он многозначно поглядел на Мая, – я согласен с его величеством, что традиции нужно чтить, иначе все в этом мире бессмысленно.

На этих словах принц просиял, а Мур втайне подумал, что может, таким образом, он усыпит на время бдительность паренька и что-нибудь у него выведает.

Сыщик на пару с Маем терпеливо нарядил ветки ели, что наследник припрятал заранее. Потом они развесили их в гостиной, попутно украшая все вокруг всевозможными бантами, завитушками и маленькими деревянными оленями. Затем принц дал подробное задание поварихе подготовить на сегодня и на завтра хороший и сытный ужин, ведь если вкусно не поесть в доме может перестать водиться еда. Также паренек радостно разложил йольские венки почти на каждом столе многочисленных гостиных, любовно подготовил молоко с булочками для домового, на которого к слову собирался охотиться этой ночью. В общем, вся эта ребячливость и небывалая вдохновленность духа, обычно присущие детям, вновь возродились в Мае, затмевая собой тревогу и подавленность настроения. Муру это грело сердце, и на какое-то время он даже позабыл, о чем так хотел расспросить наследника. Эрика изредка невзначай заглядывала понаблюдать за тем, как идут приготовления. Каждый раз она чуть улыбалась, всячески стараясь скрыть свое умиление, и затем удалялась из комнаты.

И вот, наконец, настала очередь йольского полена, которое больше всего беспокоило принца. Снег падать не перестал, но хотя бы метель поутихла, сделав небывалое одолжение этим двоим и тем самым, приглашая их ступить на свою территорию.

– Да ладно, господин Мур, подумаешь снег! – беспечно посмеивался Май, укутываясь своим огромным шарфом.

– Что-то раньше ты был другого о нем мнения, – иронично произнес детектив, – вот если бы ты не болтался попусту, а занимался своими способностями, то уже мог бы управлять погодой, как Холодный принц. И мы бы тут не застряли.

Но паренек его уже не слышал, он бросился в самый снегопад, решив, видимо, раствориться в нем. Он ребячливо закружился и его звонкий смех пронзал серые сумерки.

– Снег! Господин Лисц, снег! Какой восторг! – он ловил снежинки, подставляя ладони, но они не таяли на его худых пальцах, и от этого печальная тень коснулась лица наследника.

Лисц еле волоча ногами в сугробах по колено, запыхавшись и уже порядком выбившись из сил, подобрался к Маю. В руке он крепко держал небольшую лопату и топор.

– Ну что, нужно искать поблизости, иначе если далеко уйти, то можно замерзнуть. Тебе-то это не грозит, – детектив смерил принца взглядом и насмешливо спросил, – зачем ты на себя шарф нацепил? Ты же не боишься холода.

– Иногда я хочу почувствовать себя живым, – мечтательно задрал голову Май, закрыв глаза. Снег, замирая, оседал на его ресницах и щеках.

– Ты же бессмертен, Май, а это значит, что ты живее живых... – тихо произнес Мур, теряя уверенность в собственных словах.

– Быть живым, значит быть смертным, господин Лисц.

Детектив замер, читая в его глазах невероятную печаль, но принц тут же повеселев, решительно произнес:

– Пошли, нужно поскорее добыть это полено! Здесь неподалеку есть подходящие деревья!

Сыщик, тяжело дыша, сопротивлялся снежным ухабам. Он добрался до занесенного снегом дерева и яростно начал его откапывать. Как и предполагалось, это было занятие не из легких – только сумасшедший мог бы решиться на столь сомнительную затею в такую погоду. Но Мур твердо решил добыть полено, во что бы то ни стало, и уже через какое-то время он тащил толстую ветку от дерева обратно. Парень выбился из сил, пока Май все это время дурачился, ловя снежинки ртом. Тут нога принца и вовсе застряла, и он повалился наземь, заливаясь смехом.

– Смотрите, господин Лисц! Можно подумать, мы в снежном шаре!

Мур окончательно утомившись, обнял заветную ветку и плюхнулся на снег рядом с Маем.

– Будто все умерли, господин Лисц, и мы тут теперь одни. Так тихо и так замечательно.

– Да, замечательно, – повторил Мур, рассматривая непроглядное бесконечное небо, из которого словно из ниоткуда сыпались миллиард снежинок. Они нещадно слепили парню глаза, мороз бережно обволакивал его тело, и от этого обжигающего холода детективу становилось свободно и приятно на душе.

– Пошли, Май, а то замерзнем, – поднялся Мур, помогая встать пареньку.

– Вы же будете ловить домового вместе со мной? – взволнованно спросил наследник.

– Ты прямо, как ребенок.

– А что в этом плохого? Хочу поглядеть на него, – пожал плечами Май.

– Ты раньше не охотился на домового в ночь Матери?

– Нет, – недовольно насупился он.

И они поспешно стали возвращаться в дом. Мур только уже в холле спохватился, что оставил топор возле дерева.

Когда в поместье все стихло и обитатели разбрелись после ужина по своим спальням в поисках спасательного сна, Май любовно поставил блюдечко с молоком, кусок пирога и булочки на маленькую скамеечку и, забежав за ножку стола, укрылся за ней, как за крепостью. Лисцу ничего не оставалось, как последовать примеру принца и, скрючившись в три погибели, детектив заполз под стол.

Тишина.

И снег.

– Как ты думаешь, он придет? – озабочено прошептал Май, положив голову на колени.

– Должен прийти, – пожал плечами Мур. Вглядываясь в темноту, он вдруг вспомнил нечто сокровенное и совершенно ему незнакомое. И не понимая, из каких недр памяти к нему пробилось столь таинственное воспоминание, парень прошептал, – а я ведь тоже в детстве охотился на домового...только затаился я тогда под большим роялем...

Мур тревожно задумался, силясь постичь, откуда он знал об этом, ведь он никогда ничего не мог припомнить из своего детства.

– И он пришел? – произнес Май, выдергивая парня из собственных раздумий.

– Я не помню, – поник Мур.

– Значит, не пришел, – сделал печальный вывод наследник. Немного погодя он многозначно добавил, – это хорошо, что мы не бессмертное общество вампиров, господин Лисц, как хотел создать Редьярд. Как хорошо, что мы можем умереть.

– Но ты не можешь, Май, – напрягаясь, проговорил детектив.

– При должном подходе и я могу, – тяжелый взгляд принца устремился на сыщика, и ему от этого стало не по себе.

– Май, может, ты хочешь мне что-то рассказать?

– Может, и хочу, – таинственно улыбнулся принц, отвернувшись, – сказку. Хотите сказку, детектив Лисц? Сегодня для этого самая подходящая ночь.

– Сказку? – удивился Мур.

– Вот именно, самую необыкновенную, которая заставит вас почувствовать себя в волшебном мире. Я знаю, вам очень хочется ее услышать.

– Если ты так считаешь, в таком случае я послушаю, – в растерянности проговорил парень.

Май, сделав короткую паузу, начал свое длинное повествование, полное прозрачных грез и мнимых надежд:

– Жил да был на свете блеклом хиленький, болезненный Принц. Жил он с приемной матушкой, которая приютила его по доброте душевной. Нашла она его в Черном озере, в плетеной корзине – был он совершенно никому не нужен, и злая судьба-насмешница соединила его с ней. Работал он у нее в лавке вместо подручной силы, подворовывал иногда, ибо жили они бедно. Так однажды забава его обернулась против него – поймали Принца с поличным и заточили его в школу для таких же маленьких преступников. А там, в школе этой, как и везде, царили свои законы и порядки. Принц по глупости своей, не успев разобраться, что к чему, да давай хвастать, какой он умелец и молодец. За это его в школе невзлюбили, особенно главный вожак его возненавидел – и давай над принцем измываться, бить да дразнить, при всех унижать. Приходил отчаявшийся Принц на выходных к матушке плакаться, помощи искать, да все без толку – она его никогда особо любовью не баловала, а все приговаривала: «Ты сам виноват, хоть с шеи моей слез». Ну что ж, деваться было некуда – пришлось Принцу самому себе помогать. Выживал, выживал он в школе, как мог, как сил хватало – но дошло все до того, что отрубили ему местные шутники палец за проигрыш в карты. Пока Принц плакал, жалея себя в чулане, палец гляди и вырос обратно! Принц не поверил своим глазам! Понял он в одночасье, что с ним не то что-то, и стал бояться, как бы другие об этом не прознали.

Май умолк, набрав в грудь воздуху, и продолжил:

– И вот однажды отправился в ночь лунную Принц на крышу, он к этому долго шел. Заранее сшил себе костюм красивый, о котором всю жизнь мечтал, оделся аккуратно, обулся и ступил на крышу, решив навсегда прервать свой ночной кошмар. Было тихо, как сейчас – ни ветерка, ни звука, лишь злорадное дыхание самой смерти слышал Принц. Признаться по секрету, Принца всегда тянуло выброситься в зелень в мае, что-то в этом было. Но ветки деревьев нынче были голые и промерзлые – они ничуть не манили паренька, однако выбирать не приходилось. Принц обернулся, бросив прощальный взгляд на дверь, и за четыре дня до Самайна шагнул он в пустоту. Некому было его спасать, а сам себя он более спасать не хотел. Удар был глухим, кости хрустнули, кровь хлынула теплой волной, но боль яркой искрою вспыхнула и тут же потухла. Немного полежав, Принц осознал, что все еще жив – и кости его целы, и раны затянулись. Он поднялся с померзлой земли, вернулся в комнату и понял – он бессмертен. Хорошо ли это? Он не знал. Но одно он знал точно – нужно хранить это в секрете ото всех.

Молчание повисло ненадолго над ними, затем Май вновь заговорил:

– Настало названое день рождение Принца, он вернулся к матушке и был весь в трепетном предвкушении, ведь ему исполнялось шестнадцать лет! Она, должно быть, приготовила ему в подарок нечто удивительное! Но к великому разочарованию Принца, матушка достала из маленького мешочка небольшой кулон из лунного камня в виде сердца и сказала: «Это я нашла в твоей корзине. Видно, это принадлежало твоим родителям». Принц был зол и, возвратившись к себе на чердак, отшвырнул в гневе проклятую вещицу куда подальше. Все его ожидания и надежды были растоптаны. Однако не долго дулся он один на своем чердаке – вскоре в дверь постучали. Вошли гости незваные – две девушки прекрасные, обе в плащах дорожных с капюшоном. Одна держалась гордо и величественно, вторая же была в ее тени. «Где он?» – спросила та, что была величественной. «Сначала вы должны признать меня главной, тогда и скажу, где он» – отвечала матушка. Принц из любопытства подглядывал за ними из своего убежища, в щель, между досками в полу. «Может ты это всего лишь выдумала, чтобы встать во главе ковена? Меня не обманешь» – продолжала гостья. «Хотите, верьте, хотите, нет, но наследник был всегда под моим наблюдением» – угрожающе говорила матушка. «В ковене должна быть главная та, что всех сильнее. Думаешь, я без твоей помощи не найду наследника?» – и на этих словах, Принц и пискнуть не успел, как матушка его загорелась. Паренек в ужасе закрыл рот руками. Он обомлел – от его матушки приемной остались лишь угольки. Девушка, что говорила с ней, медленно подняла голову и, заметив в щелке глаз Принца, хитро улыбнулась – он понял, что настал его конец. «Нет-нет! – думал он, – я не могу умереть! Не сейчас! Не тогда, когда понял, что я наследник Холодного принца!». Всего пару недель назад он пытался оборвать свою жизнь, но уже сегодня ему было до чертиков страшно расстаться с ней – до чего забавны бывают люди! Почему-то Принц быстро метнулся к лунному камню, решив его спрятать. Он ничего больше не придумал, как порезать ножом кожу и положить кулон внутрь раны. Рана вмиг затянулась, и не было ни шрама, ни нарыва. Он спрятал кровавую руку под рукав – девушки уже поднимались к нему по лестнице. «Кто ты такой?» – зашипела глава ковена. «Я сирота! – закричал Принц умоляюще, – я работаю в лавке, но живу в школе воришек! Не убивайте, прошу!». Глава ковена смерила его подозрительным взглядом: «Что ты слышал?». «Ничего! Ничего не слышал!» – кричал паренек, хватаясь за жизнь. «Давай, убьем его» – зашептала вторая. А глава ковена говорит: «Нет, придется взять его с собой». Так Принц попал к ведьмам.

Приютили они его в огромном замке, что находился за городом. Замок этот принадлежал одному господину, что также находился в ковене, ибо был мужем одной из ведьм. На нем и на друге его были метки, как и на демоне, что редко объявлялся, как и на вампире, человеческий облик которого Принц никогда не видел, и даже имени его не знал. Устроили шабаш ведьмы – посвятили Принца в ковен, как это делали и с остальными мужчинами, кружились и танцевали – пламя костра, разожженного в лесу, полыхало. И Принц стал одним из них, и теперь он не мог ни с кем и словечком обмолвиться насчет ковена. Стали деньки его протекать не как прежде, ведь злые ведьмы наследника искали, а наследником был сам Принц. Все ведьмочки любили принца – были ему, словно семья. Он у них многому учился украдкой, они вместе и праздники отмечали и веселились. Только хитрая глава ковена всегда в нем сомневалась. Она все глядела на него – глаз не сводила. Однажды подошла она к нему и говорит: «Наследник все равно обречен на смерть, даже если мы его не найдем». «Почему?» – вырвалось у Принца. «Так по преданию его все равно ведьма-воровка погубит, – сказала глава и тихо добавила, – даже если он первый ее найдет, то все равно падет от ее чар и сопротивляться не сможет». Глупый Принц повелся на уловку ведьмы и, выждав время, стал везде ведьму-воровку искать. Ему тогда еще было невдомек, что только этого и нужно было главе ковена – так все ее подозрения вмиг подтвердились. Наследника ведь ни одна ведьма почуять не могла, даже воровка – он пах для них, как человек. Но наследник в свою очередь мог почувствовать воровок, хотя обычных ведьм не примечал. Наделал глупостей Принц, решился в страхе, пока он с воровкой будет разделываться, ведьм по ложному следу пустить. Увидел он однажды паренька в одной деревне, в которой ведьмы гримуар один искали. Был этот паренек больно похож на Холодного принца. Взял да и написал аристократам Принц, мол, тут живет очень похожий, приезжайте-поглядите. И сие анонимное письмо стало для паренька этого роковым.

Зловещая тень пробежала по лицу Мая, но он тут же поспешно продолжил:

– Ведьмы вмиг оживились, узнав о наследнике, и за ним началась охота. Быстро они смекнули, что он ненастоящий, но мало им было уничтожить подлинного, они хотели, чтобы и ложный пал на глазах народа. Они стали потихоньку готовиться к его убийству, на время, позабыв о Принце. Однако Принцу в тот момент пришла в голову невероятная идея – покончить и с ковеном, и с ведьмой-воровкой и в итоге занять трон самому, принеся в жертву ложного наследника. Все было очень просто, единственная сложность заключалось в том, чтобы сделать это чужими руками, оставаясь при этом в тени. Справиться с ведьмами было легко – они задумали нечто нехорошее, что саму Смерть могло привлечь. Совершив этот гадкий поступок, Ангел смерти явился бы по их души и не оставил бы их в покое, покуда бы не сцапали его худые ручонки их черные сердечки. Ведьмы в свою очередь перед этим избавились бы от ложного наследника, тогда оставалось решить лишь с ведьмой-воровкой. Но к счастью Принца он вспомнил об одном хорошо ему знакомом детективе, хотя детектив Принца не знал. С его помощью можно было покончить и с ведьмой-воровкой, только бы успеть со всем разобраться вовремя.

Глаза Мая померкли в отчаянии, он безумно улыбнулся:

– Принц распространил слухи о ведьме-воровке, подбросил газету и всяческими уловками и хитростями запутал глупого детектива, изначально пуская его по ложному следу. Но глупый детектив не повелся на уловку Принца, не стал отправлять воровку на виселицу, не поверил. Принц рисковал всем, танцевал на краю двух миров – играя и за себя, и за ковен. Ах, как ему приходилось выкручиваться – каждый миг ему грозили разоблачение и смерть. В ночь Самайна ведьмы собрались на шабаш близ замка Филиции, чтобы принести кровавую жертву и исполнить обряд для отравы наследника. Принц еле поспел к ним, но главная, все еще сомневаясь в нем, тут же прижала его к стенке, стоило ему явиться. «Почему таскаешься везде с детективом? Почему на шабаш не пришел? Почему утаил, что детектив ведет расследование?». Принц оправдывался, как мог: «Я специально к нему подобрался, а вас отвлекать не хотел! Он нашел ведьму-воровку, она приведет к истинному наследнику!». Но мерзкий вампир тут, как тут – вызвался припугнуть детектива. Ковен по какой-то причине, неведомой Принцу, не мог убить глупого детектива. Принцу только и оставалось, как бежать со всех ног обратно, нацепить на себя одеяло и упасть на пороге в снег, чтоб не вызвать подозрений, якобы он куда-то на мороз отлучался. На балу ведьмы изменили облик, и Принц не знал под какой личиной они прячутся... Принцу нужно было не попасться им на глаза, и он затаился. И ложный, фальшивый наследник, переполняясь неуместным глупым счастьем, поднес ко рту ложку со смертельным лакомством... одну...другую и вот ему стало худо... и вот он лежит мертвый на ковре, и кровь его не черная, а алая разливается бурыми пятнами по его лазурным одеяниям. И Принц об этом ни капли не страдает.

– Неужели тебе совсем не жаль его, Май? – с болью и невыносимым призрением прошептал Мур, боясь звука собственного голоса. Он охрип от долгого молчания и слишком сосредоточенного слушанья.

Паренек в отчаянии усмехнулся:

– А вам, господин Лисц, вам разве не жаль меня? Я всего лишь хотел выжить, – он наклонился и, поморщившись, спросил, – а как бы вы поступили на моем месте?

Слова, словно хлыст, ударили по сердцу детектива, и он немного оторопев, неуверенно ответил:

– Я не знаю, как бы я поступил на твоем месте... я не знаю, но это тебя не оправдывает... да и к тому же... каждый в этом мире вынужден нести свою ношу... – Мур опустил голову и, собравшись с духом, выговорил, – прости меня. Мне немного стыдно, что упиваясь чувством вины по отношению к Бельти, я не подумал о тебе.

– Да ничего, господин Лисц, – слезы блеснули на его глазах, но он как-то тревожно улыбался, – все одно – нам всем теперь крышка!

Мур оцепенел от ужаса – до чего бездонными показались ему в этот момент глаза наследника. Не успел он прийти в себя, как в комнату вошел Билли весь бледный и дрожащий.

– Ах, это вы, господин Лисц,.. и вы, ваше величество...

– Что-то случилось, Билли? Тебе не спиться в столь поздний час? – насторожился детектив.

– Там всюду кровь... на полу... – еле выговорил лакей, – я чуть не упал в нее...

– Чья кровь? – похолодел Мур.

– Я не знаю... я не спрашивал, – его передернуло, – идите сами поглядите.

– Май, ты вихрем должен отыскать Зиги. Держись подле него, понял? – серьезно наказал Мур.

– Может, мне лучше помочь? Я хочу поглядеть! – тут же взбунтовался паренек.

– Делай, как я говорю! – рассердился детектив, и наследник присмирел.

Мур вышел в коридор, Май, освещая себе путь свечой, направился в противоположную сторону, позабыв о поимке домового. Сыщик пригляделся, поднеся подсвечник к полу – по ковру и по доскам протекала тоненькая струйка крови, словно кто-то здесь пронес то, с чего она накапала. Лисц крадучись в нервном предвкушении последовал за ней, гадая, куда же приведет его кровавый след. Тишина поглощала поместье, и от этого замогильного молчания детектива пробирал мороз по коже. Кровавая линия заворачивала прямиком в одну из гостиных. Мур аккуратно вошел, стараясь вглядеться в кромешную тьму. К своему ужасу он поднял глаза и на стене увидел размашисто написанную надпись кровью:

«Кристофер, кто убил Гарольда

Беднама? А что если

я знаю

кто?!».

– Боги милостивые, – в оцепенении пробормотал Лисц, разглядывая надпись. Он подошел поближе и, понюхав, точно убедился, что перед ним настоящая кровь. Последний восклицательный знак соединялся с той струйкой, которая привела сюда детектива. Все это выглядело так, будто кровь самостоятельно по собственной воле притекла и оставила здесь надпись.

Мур, боясь сделать лишнее движение, побрел к комнате графа. Он несколько раз постучал и наконец, перед ним возникло сонное лицо Кристофера.

– Господин Лисц? Что стряслось? Вы поймали домового? – спросил он щурясь.

– Господин Беднам, у меня для вас не очень хорошие новости... – прошептал Мур.

– Охотника убили? Мелвин сегодня не досчитался одного...

– Нет, кто-то оставил послание на стене во второй гостиной... кровью.

Глаза Кристофера распахнулись, он моментально проснулся и быстрым шагом устремился в комнату. Габриэль вылетела вслед за ним, на ходу набрасывая халат поверх длинной сорочки.

Когда они вернулись на место происшествия, комната уже была битком забита обитателями поместья в своих белых ночных одеяниях больше походивших на призраков. Мур раскрыл рот от удивления – когда они только успели подняться со своих постелей и обо всем узнать?!

София-Шейла в нахлобученных на голове бигудях громко перешептывалась с Прициллой в кружевном чепце и с Итаном в ночном колпаке. Барбара с Камиллой приличия ради примерили обморочные состояния, Руфус, Альфред и Роджер явно поставленные в тупик, лишь обменивались серьезными взглядами, стараясь скрыть охвативший их страх. Сьюзен приложила ладонь ко рту и в ужасе держалась за Винсента, что был, как и всегда, мрачнее тучи. Деласи старалась сохранить лицо и достоинство, впрочем, как и Энн, но и слепому было ясно, что они обе напуганы до смерти. Лу с Ноэлем были насторожены, крошка Филиси пугливо жалась к братьям, ища в них защиту. Кайл осматривал тщательно надпись, пока Мелвин трясущимися руками зажигал лампы в комнате. Слуги в нетерпении толпились на пороге, пытаясь хоть одним глазком увидеть, что происходит в гостиной, и только вся честная компания во главе с Жаклин удивлялись происходящему слишком наигранно и искусственно, чтобы детектив им поверил. Мур прекрасно понимал, чьих рук это дело, ведь больше некому было нагонять такого страху в этом доме.

Стоило только Кристоферу переступить порог, Амнес тут же, снося всех на своем пути, кинулся к нему с воплями:

– Какой ужас! Кто мог это сделать?! Это угроза?! Мы умрем?! Мы точно умрем, Крис?! Что это значит?!

– Какого черта... – обомлел Беднам, увидев кровавое послание. Амнес в истерике все еще тряс графа за плечо, пока Альфред не отвесил ему хорошую оплеуху.

Марта Беднам, что стояла к злополучной стене ближе всех, с жутким лицом повернулась к сыну и ледяным голосом спросила:

– Что это означает, Кристофер? – в ее глазах проскальзывало невероятно пугающее осознание. Граф тут же догадался – мать все поняла.

– Я не знаю, мама, – ответил он, сохраняя нечеловеческое спокойствие. На этих словах он обернулся взглянуть на Габриэль. Та притихла и выглядела напуганной, но это была ложь.

Кристоферу не нужно было долго размышлять, чтобы заподозрить в выходке свою ненаглядную невесту – единственную постороннюю, кто знал его страшный секрет и кто мог бы прибегнуть к такому ловкому способу шантажа.

Мур встревожено обвел комнату глазами в поисках ведьмы-воровки, и обнаружил ее стоящей подле остальных. Лицо ее было спокойно, она прекрасно владела собой. В сорочке и с подсвечником она, как никогда больно походила на нечисть. Ее взгляд был тяжелым и настороженным. Девушка поглядела на Мура и, приложив палец к губам, помотала медленно головой. От этого внутри у детектива все похолодело.

– Никаких следов, что удивительно, – заключил Кайл, все еще разглядывая стену, – как же можно было умудриться написать это, не испачкав ничего в крови? Да и струйка так аккуратно ведет к надписи... странно...

– Мы все умрем здесь! Это проклятущие ведьмы! Их всех надобно сжечь! – взвилась Присцилла, – я не могу умереть! Я слишком красива, а смерть уродлива! Мы не подходим друг другу!

– Это точно предупреждение от ведьм, – схватилась за сердце София-Шейла.

– Если кто-то заколдован – его не медля нужно устранить! – подхватил Руфус.

– Я хочу домой! – заплакала Барбара, и Энн разрыдалась вместе с ней.

Тут Марта Беднам не выдержала, ноги ее подкосились, и она повалилась на пол. Альфред с Роджером вовремя подхватили несчастную и уложили ее на диван. Все мигом засуетились возле госпожи Беднам, а господин Максималь старший с презрением пробасил:

– Кристофер, ты же понимаешь, что кто-то прячется в доме! Нужно обыскать поместье!

– В этом нет необходимости, его величество на всякий случай проверил все на днях, – сквозь зубы процедил Беднам. Его вид кричал, как надоели ему придирки и советы Альфреда.

– Значит, не особо хорошо проверил – он лишь мальчишка, его магия еще не так искусна! – настаивал на своем Максималь старший.

– О, как же так! Мы все сию секунду послушались бы вас, господин Максималь, но ах да, хозяин здесь не вы, – театрально разошелся Кристофер, нервы его все же сдавали. Самая страшная тайна, которую он скрывал от правящих семей, вот-вот могла выползти наружу.

– Я тебе это еще припомню, щенок, – яростно пробормотал Альфред.

– Непременно, – усмехнулся Кристофер, бросая жуткий угрожающий взгляд в сторону Габриэль. Казалось, если бы не присутствие аристократов в комнате, он бы давно свернул ей шею.

Тем временем Мур, проследив взглядом за струйкой крови, что его сюда привела, сделал вывод, что если есть ее конец, то очевидно есть и начало. Он вышел в коридор, смерил подозрительным взглядом Билли, что распинался в красках перед другими слугами, взахлеб повествуя, как он обнаружил следы крови. Детектив незаметно отвел в сторону одного из лакеев и тихо спросил:

– Кто собрал здесь весь дом?

– Билли поднял шумиху, господин. Кричал, как сумасшедший – я так перепугался, думал, убили кого.

– Кто бы сомневался, – недовольно пробормотал Мур в ответ и пошел по кровавому следу. Тонкая красная нить петляла по коридорам, но парень уже давно догадывался, куда она его приведет.

Двери покоев Алисы Максималь были приоткрыты – красная нить заманивала детектива внутрь, ведя прямиком к тому самому серванту, который доверху был набит пузырьками с кровью аристократов. В этот раз стекло было небрежно разбито, пузырьки валялись раздробленные на куски – из них вытекала кровь, сливаясь в одну с кровавой нитью, что проследовала до самой гостиной. На прозрачной полке серванта тоненькими линями небрежно было выведено:

«Мур Лисц, не лезь».

– Ха, теперь обязательно влезу, – усмехнулся детектив и вышел из комнаты.

6.

Утренние сумерки появились за окном. Никто не ложился в свою постель этой беспокойной ночью. Тревожное, невыносимое чувство глубоко поселилось в каждом под этой крышей. Едва посторонние разбрелись кто куда, а Мур вернулся в гостиную, Кристофер тут же прижал Габриэль к стенке, схватив ее за горло.

– Откуда тебе известно про моего отца? – процедил он сквозь зубы, глаза его почернели.

Девушка ни на секунду не испугалась, ее лицо исказила презрительная усмешка, и она, захохотав, ответила:

– А что такое, Крис? Беспокоишься за свою шкуру?

– Говори, пока я тебя не прикончил, – он выглядел поистине пугающе, не зря детектив всегда чувствовал в нем нечто зловещее и дьявольское.

– Господин Беднам, – сделал неуверенную попытку Лисц, – не нужно этого делать, отпустите, пожалуйста, госпожу Габриэль, пока никто не вошел.

Но граф не слышал мольбы Мура – он не отрывал глаз от девушки, которая по-прежнему не испытывала ни капли страха.

– Знаешь, твоя любимая Алисонька имела свои секретики, – прошептала, ухмыляясь, Габриэль, рассчитывая еще больше вывести Беднама из себя.

Глаза Кристофера расширились, ярость обуяла его, и он, сдавив сильнее горло девушки, прошипел:

– Даже не смей приплетать ее сюда, ты не имеешь права даже говорить о ней, тебе ясно?

– Кто знает, может это она написала тебе послание на стене с того света? – прохрипела Габриэль, пытаясь убрать руку Кристофера со своего горла.

Мур понял, что пора вмешаться, хотя, признаться, он и сам немного побаивался графа в этот момент. Детектив силой убрал руку Кристофера от шеи Габриэль, и та судорожно вдохнув воздух, согнулась, приложив руку к груди.

– Госпожа Габриэль, позвать вашу камеристку? Вам лучше прилечь, – поддержал ее Мур, но глаза девушки лишь заблестели коварным огоньком.

– Какую бы ты игру не задумала, у тебя ничего не выйдет, – проговорил Беднам, стараясь призвать прежнее хладнокровие, – погода перемениться и твое положение вместе с ней.

– Если ты переживешь эту ночь, дорогой, – она ухмыльнулась, – господин Лисц, господин Беднам.

И с этими словами она покинула гостиную.

– Господин Кристофер, – начал аккуратно Мур.

– Не нужно ничего говорить, – резко прервал его Беднам, наливая себе выпить.

– Но я вынужден это сказать, – вздохнул детектив, – вам не кажется, что госпожа Эйприл вовсе не собирается убивать его величество? И что она с самого начала не планировала этого делать... что если все это время ее целью были вы?

Беднам поглядел на него из-под нахмуренных бровей.

– Зачем ей я? – повел он беспечно плечами, однако вид его был настороженным.

– Я не знаю, – проговорил Мур, – но все говорит об этом. Зачем же еще ей понадобилось заключать договор монетами именно с вами, а не с Маем? Почему она медлит? Вы стоите во главе государства, может она хочет каким-то образом разрушить структуру изнутри?

– Это невозможно, – покачал головой Кристофер, протягивая Муру бокал с виски, – если она даже и уберет меня, то мое место займет мой младший брат или кто-то из другой семьи. В этом нет смысла, она просто играет, хочет показать свое превосходство. Ведьмы всегда так делают.

Лицо Лисца выражало сомнение.

– Я так не думаю, даже у самых невинных пакостей всегда есть мотив. Человек или ведьма, никто из них не может что-либо делать просто так. Здесь плетется очень искусный заговор против вас, поверьте мне.

– Я вам верю, – Кристофер поглядел в окно.

– Я бы советовал вам не доверять никому, даже мне, а в особенности господину Оксфольту с его адвокатом.

– Я им и не доверяю, мы делаем вид, что заодно, но каждый из нас ожидает подвох в другом, – он поставил бокал на стол и повернулся к Муру. – Не волнуйтесь, господин Лисц, я привык к опасности исходящей ото всех, кто находится рядом.

– Вы точно ничего не скрываете от меня, господин Беднам? – серьезно проговорил Мур, тоже ставя бокал на стол.

Кристофер поглядел в сторону, словно что-то обдумывая и решая, а затем непоколебимым тоном произнес:

– Абсолютно ничего.

Тут в дверях появился Мелвин с подносом, на нем томился только что приготовленный эгг-ног. Прозрачные бокалы дрожали вместе с дворецким.

– Не волнуйся, Мелвин, скоро все закончиться, – постарался приободрить его Беднам.

– Этого я и боюсь, господин, – зловеще произнес дворецкий.

Кристофер спокойно отреагировал на слова слуги, но Лисц знал – нарастающая тревога и страх изнутри пожирают графа. Лицо его оставалось беспристрастным, и казалось, будто он в совершенстве владеет ситуацией, но это было далеко не так. Упоминание о мертвой невесте, запись на стене, угроза раскрытия его самой жуткой тайны, а также охота ведьм на него самого значительно подорвали самоуверенность Беднама.

Мур допил свой напиток и отправился, пока есть время кое-что проверить. Он миновал спальни, коридоры, проходил мимо портретов, и неотъемлемое чувство трепета и страха бушевало в нем. Он ощущал себя ребенком, который прокрадывался украсть конфет из буфета прямо перед ужином. Было тихо, обитатели поместья, в особенности аристократы, старались держаться вместе – их покои были пусты. Вычислив нужную ему спальню, детектив незаметно юркнул в нее, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Часто дыша, Мур осмотрелся – это была обычная гостевая спальня, в какую поселили и его самого. Стараясь быть незаметнее тени, детектив открывал маленькие ящички возле кровати, предполагая, что то, что он ищет должно находиться где-то близко. И он оказался прав, уже в верхнем ящике второй тумбы возле окна Лисц нашел заветную вещицу – локет, который носил вампир Ян. Это была его спальня с Шарлотт, и как бы ни был явен риск оказаться пойманным, Мур не мог спокойно существовать дальше с мыслью, что коварному кровопийце известно намного больше о судьбе сыщика, чем самом Муру. В прошлый раз он заметил, что вампир не надел украшение, когда отправился на расправу с охотниками. Вероятно, он оставлял его всякий раз здесь, если ему нужно было запачкать руки в крови. Может он и сейчас разрывает охотников на кусочки? Но все это не волновало Мура, ему было главное не попасться.

Лисц открыл локет. В нем было несколько фотографий, две из них красовались в первом отделении украшения. На одной был изображен молодой парень с совершенно белоснежными, почти светящимися волосами и голубыми большими глазами. Он был невероятно красив, словно являл собой ангела или даже божество. С ним рядом сидела девушка, жгучая брюнетка, с карими глазами. Она курила сигарету на мундштуке, губы ее были кровавого цвета, и выглядела она невероятно надменно и хищно. Эта была очень старая фотография, местами она была повреждена. Вторая же фотокарточка, напротив, была намного новее. Это было, скорее всего, семейное фото, сделанное в йольские праздники. Две девушки сидели на стульях. Одна была очень модно и элегантно одета, у нее были черные волосы, прибранные в высокий хвост, и темно-синие глаза. Другая девушка, что сидела рядом с ней, держала на коленях довольного мальчугана лет семи. Он улыбался во весь рот и прижимал к груди потрепанную плюшевую летучую мышь. Волосы его и глаза были такими же, как и у девушки, что держала его – каштановые и карие. Позади них стоял сам Ян с более длинными волосами, и еще два парня. У одного были светлые волосы и теплый взгляд карих глаз, второй же был слегка надменен. Одет он был более элегантно, и казалось, он любуется сам собой. Глаза его были такими же синими, как у девушки, за которой он стоял. У каждого, кроме ребенка, виднелись небольшие клыки – сомнения не было, все они являлись вампирами. Они находились в гостиной, позади них виднелся украшенный елью камин, диван и край стола с кружевной скатертью. Внизу было подписана дата – 21 декабря.

– Это было пятнадцать лет назад, – посчитал Мур, взглянув на год.

Он потянулся открыть второе отделение локета, чтобы поглядеть на другие фото, как услышал шорох за дверью. Страх волной из мурашек забегал по его коже, он сунул быстрым движением локет в ящик, и пулей вылетел из спальни.

Никого в коридоре не оказалось, но Лисц инстинктивно спрятался за портьеру возле огромных дверей.

– Чертова девчонка! – послышались спешные шаги, – указывает мне, как себя вести и куда не следует ходить ночью, словно своим демонам, а я, между прочим, старше ее!

Это был голос Джеса Оксфольта, но детектив едва узнал его, ведь он был так рассержен и раздражен – вся его бесстрастная натура куда-то испарилась.

– Вот-вот, Джес! Я устал в этом участвовать, – бегло затараторил Метью, негодуя, – ты бы видел, как она глядела на меня, стоило мне заговорить с Шарлотт! Вампир еще этот вечно возле нее крутиться! Препятствия со всех сторон!

– Мне тоже по этому поводу влетело, – Оксфольт остановился и Мур это почувствовал, – но мы не можем все бросить, ты это понимаешь?

– Понимаю, – протянул Метью обреченно, – я и не хотел ничего бросать. Но нам нужен тайник Беднама, дальше тянуть нельзя, а то можно остаться ни с чем!

– Да, – задумчиво произнес Джес, – пусть девчонки развлекаются, играя в свои игры, а мы займемся делом посерьезней. И им незачем об этом знать.

– А как же...?

– Я с этим разберусь, – самодовольно прервал его Оксфольт, – думаешь, она посмеет мне перечить? Все подчиняется в этом мире мне.

– Да, однако, Лисц все же тебя обставил, – возразил Рист.

Оксфольт огрызнулся и в этот момент они прошли мимо затаившегося Мура. В щель между портьер он увидел, что из заднего кармана брюк Джеса выглядывает, развиваясь, тот самый шарфик, за который не так давно его отчитала Шарлотт. На свой страх и риск детектив ухватился незаметно за один конец шарфа, и он как пушинка, выскользнул из кармана, оставшись в руках Мура.

Голоса двух сообщников удалялись, затихая и превращаясь в ничто.

Ближе к вечеру Мур Лисц решил подловить болтливого адвоката, и как бы невзначай наткнувшись на него в коридоре, он спросил:

– Вы не знаете, чей это шарф? Его, очевидно, обронила здешняя леди, – детектив с невероятно невинным лицом протянул вещицу, которую так ловко и коварно стащил исподтишка у Оксфольта.

– О, боги всемилостивые, – проворчал Рист, закатывая глаза, – Мишель вечно разбрасывает свои вещи! – он вырвал шарф из рук сыщика с невероятной резкостью.

– Да, я нашел его в одном из коридоров, – поспешно объяснился Мур, но адвоката совершенно не интересовали его речи.

– Эти тонко-чувствующие натуры порой так рассеянны, даже раздражает! – продолжал болтать Метью, – невыносимо, просто невыносимо!

– Так что же вас привлекло в ней, в таком случае? – с лукавой улыбкой поинтересовался Мур.

– Меня? – удивленно уставился Рист, но потом он, словно опомнившись, поспешно добавил, – ну как что, красота, конечно... вечно поведешься на женскую красоту, а потом страдаешь! Э... ладно, мне пора... до встречи за ужином, господин Лисц.

И адвоката и след простыл, что было для него совершенно несвойственно. Детектив же был несказанно доволен своей удавшейся провокацией. Он с приподнятым настроением направился в столовую, где их ожидал горячий обед. Ни у кого особо аппетита не наблюдалось, но Мур с радостью уплетал утку под апельсиновым соусом, отварную картошку и сырный салат.

После ужина Эрика украдкой шепнула ему:

– Сегодня ночью к тебе явится...

– Три духа? – лукаво вздернул бровями Мур.

– Нет, – нахмурилась девушка, вмиг став сердитой, – сегодня жди кого-нибудь.

– Кого? Ты зайдешь ко мне? – зашептал парень, улыбаясь слишком широко, чем следовало.

– Жди, – настойчиво проговорила Эрика, тоже улыбаясь. Она мигом повернулась, чтобы вновь сбежать, но Мур быстро схватил ее и поцеловал.

– Ты что! – вырвалась ведьма, – хочешь, чтобы нас увидели?!

– Дом полон охотников, которых раздирает вампир, ведьмы разливают кровь на полу, доводят аристократов до нервной истерии. Не думаю, что кому-то есть до нас дело, – иронично проговорил Лисц.

– А где твой друг? – напомнила Эрика.

– Какой друг? – протянул Мур, медленно осознавая о ком речь.

– Где Фленсик?

– Там, где ему и положено быть, – стараясь не выглядеть ошарашенным, продолжал детектив.

– Ты забыл про него, да?

– Нет, вовсе нет, как бы я мог, – закачал головой он, стараясь скрыть неловкость.

– Будем считать, что я тебе поверила, – она поцеловала его и сказала на прощание, – помни, не ложись сегодня спать и жди.

– Не думаю, что кто-либо вообще сегодня уснет в этом доме, – ответил, вздыхая, Мур.

7.

Йольское полено тихо догорало в камине. Май упрямо сжигал его, сидя возле огня и уныло дожевывал пряную булочку. Все его просьбы встретить рассвет в эту ночь незамедлительно были отклонены Кристофером, который советовал всем запереться в своих покоях до утра. Наследник пошурудил кочергой в камине, смиренно послушался и в сопровождении Зиги, что не отходил от него ни на шаг, отправился в свою спальню. Мур отметил, что Май достаточно долго просидев возле огня, отнюдь не почувствовал себя дурно, как это было ранее.

Все стихло и растаяло, тишина и тьма рука об руку оплетали дом. Мур сидел в своей комнате в полной темноте и глядел в окно. Снег поутих впервые за время пребывания здесь – он, не спеша, умиротворенно ложился наземь, и это вселяло некую надежду в сердце детектива. Угольки в камине тлели, грозясь вот-вот погаснуть, ночь казалась светлой и неторопливой.

Вдруг Мур понял, что он не один. Парень тут же непроизвольно обернулся, но ни страх, ни трепет тьмы не коснулись его. Перед ним светясь лунным светом, бледным светом, в лазурных одеяниях плыла по воздуху фигура.

– Лунный заяц? – обомлел Мур. Но всмотревшись хорошенько в бледное лицо призрака с прозрачными, неживыми глазами и окровавленными губами, Лисц со жгучей болью на сердце еле вымолвил на выдохе, – Бельти...

Призрак молча кивнул, движения его казались плавными и медленными. Черты его едва проступали сквозь волнующий дымок, что окутывал духа.

– Тебя Эрика позвала? – догадался Мур.

Бельти опять кивнул, безмолвно указал на фонарь, поплыл к двери и исчез, просочившись сквозь нее. Детектив мигом схватил фонарь и, зажигая его на ходу, последовал за своим умершим другом. Бельти проплывал по коридорам, мимо картин и потухших ламп, выводя Мура к северному выходу, на улицу. Возле кладовой Бельти вновь указал Лисцу на лопату, которая там лежала, и он беспрекословно послушался его, беря орудие с собой. Парень испытывал одновременно и трепет и волнение, он вышел на морозный прозрачный воздух – стояла благоговейная тишина. Снег перестал падать, серые тучи растворились, звезды яркими искорками поблескивали на темно-синем небосводе.

Лисц преодолевая снежные ухабы и опасаясь провалиться по пояс в снег, осторожно ступал, тщательно выбирая дорогу. Но Бельти, словно зная все наперед, вел его по устойчивой, проверенной тропе, в которой не наблюдалось коварных прогалин, и ступать по ней было не так тяжело, как по другим тропам.

Все затихло в природе, словно было неживое. Ни ветерок, ни крик суетливых птиц не беспокоили путников. Бельти не останавливаясь, направлялся к лесу, что лежал близ поместья. Лес больше не казался Муру мрачным – он, будто наполненный духами и феями, светился изнутри, точно фонарь, что детектив держал в руке. Щеки парня порозовели, но он абсолютно не ощущал холода, ему было невероятно тепло от волнительного чувства, что согревало его изнутри.

Они вступили в лес, мрачные деревья возвышались над ними, томясь под тяжестью снега. Пройдя совсем немного, Бельти остановился, медленно повернулся к Муру и вновь безмолвным жестом руки указал на сугроб под деревом.

– Мне нужно копать здесь? – спросил тревожно детектив. Призрак кивнул.

– Хорошо, – вздохнул парень – работа ему предстояла не из легких, но необъяснимое трепетное волнение придавало ему невероятный прилив сил.

Лисц стал усердно копать – вот он уже дошел до промерзлой земли, и с ней ему было справится куда сложнее, чем с пушистым снегом. Но приложив немалое усилие, наконец, лопата задела что-то твердое. Мур сел на колени и вцепившись в предмет, резко дернул его. В руках у него оказалась черная книга, походившая на фолиант, с позолоченной резью на корешке и с серебристым гербом в виде лилии на обложке. Книга ничуть не поддалась гниению, а наоборот выглядела так, словно ее только что достали с книжной полки.

– Гримуар Филиции... – остолбенел детектив, бросая удивленный взгляд на Бельти. Он кивнул.

Мур дрожащими руками раскрыл находку.

«Как и предсказала глава ковена воровок, только вслед за их наследницей родиться наследник Холодного принца. Его сила будет подавляться, поэтому в один момент произойдет всплеск силы, и каждая ведьма это почувствует. На четвертую ночь после вспышки силы, ведьмы должны собраться на шабаш в Йольском лесу возле мертвого дерева, чтобы исполнить долг перед своими предками, сговориться, договориться, как убить наследника.

Приветственные, секретные слова:

Вопрос: – Филиция знает твою тайну.

Ответ: – И Филиция не лжет.

Найти наследника не так сложно, ведь у одной из вас должен быть мой лунный камень в форме сердца, в котором содержится часть силы Холодного принца, и который он мне однажды подарил. Камень приведет вас к нему – стоит наследнику появиться близ камня, кулон нагреется и засветиться.

Яд для наследника:

– корка мандаринового листа

– корень имбиря

– сок переспелого апельсина

– проклятая кровь вампира

– ведьмина черная трава

– кора мертвого дерева

– гвоздичная мята

Все соединить в Самайн в кипящем котле, пролить кровь демона, не связанного «Черной розой», принести в жертву белого морионского кролика и провести обряд и заклятие «Кровавой лилии».

Каждая из вас должна передавать это из уст в уста, от бабушки к внучке, чтобы на шабаш явилось как можно больше ведьм. Особенно та, у которой будет храниться лунный камень».

Дальше шли другие заклинания и ритуалы, которые к наследнику отношения не имели. Мур заметил, что пальцы его покраснели от холода. Бельти молчаливым духом нависал подле него.

– Вот зачем им были нужны лунные камни... Вероятно он по ошибке попал к родителям Мая... – пробормотал Мур себе под нос. Он поднял голову, поглядел на своего призрачного друга и тихо проговорил, – прости меня, Бельти, я не уберег тебя. Хотя мог...

Лисц поднялся и провел по бестелесному плечу худого принца, едва сдерживая проступающие слезы. Бельти глядел на него белесыми глазами, и детективу казалось, что он его очень внимательно слушает, как и прежде. Бельти кивнул, и немая улыбка коснулась его лица, а затем он растворился, превратившись в припорошенный снег.

Мур огляделся – Бельти исчез, теперь уже навсегда. Как он узнал, что Никки закопала гримуар здесь? Видимо у духов своя, особая связь. Детектив закопал находку обратно, не решившись ее забрать с собой.

Неожиданно вдалеке засиял знакомый свет, такой же, какой исходил от Бельти. Сердце Лисца замерло в хрупкой надежде, и он стремглав помчался на притягательное свечение лазурного цвета, позабыв о всякой осторожности. Снег скрипел под ногами, мешая бежать, холодные потоки морозного воздуха щипали за щеки. Парень еще не успел увидеть, но уже услышал хорошо ему знакомый чарующий, пленяющий голос ведьмы-воровки. Мур подкрался к огромной ели и аккуратно опустил ветку, чтобы подглядеть.

Подол ее платья, подобно ее огненным волосам развивался, хотя ветра не было. Ее щеки порозовели, от дыхания шел притягательный пар. Эрика зачитывая какой-то заговор на распев на незнакомом Муру языке, водила в воздухе руками, кружась. Вся она была так легка и почти прозрачна. Вокруг нее танцевали и бесились духи леса, источая из себя теплый и мягкий свет. Лунный свет.

Завороженный данным зрелищем, Мур в оцепенении последовал за девушкой, пока она была поглощена своим обрядом и ничего больше не замечала. Вихрь из духов кружил над их головами, сливаясь и перемешиваясь с небом. Ни одна веточка дерева не шелохнулась, все было тихим и нетронутым.

«Как красиво» – только и думал Мур, следуя по пятам воровки.

Она выбежала из леса, ступая на кладбище. Мур решил затаиться меж деревьев и поглядеть, что же произойдет дальше. Его охватил немыслимый детский восторг, какого детектив не испытывал уже очень давно. Он ощущал, будто стал частью чего-то сказочного и поистине прекрасного.

Свет потихоньку угасал вокруг Эрики, она тяжело дышала, словно потеряла много сил. Все таяло и растворялось, а Муру так не хотелось расставаться с этим волшебным лунным свечением.

– Как было глупо покидать домашний очаг в эту ночь, ведьма-воровка.

Мур похолодел – это был жуткий голос самого ужасного существа на этой земле, Антуана Де-Филта, про которого он напрочь позабыл. Вмиг черная и неприятная фигура Ангела смерти предстала перед Эрикой. Но девушка нисколько не удивилась его появлению. Его черный плащ угрожающе развивался у него за спиной, коса поблескивала в свете луны, бледное лицо выражало властность и пренебрежение.

– Я и не пыталась избежать встречи с тобой, Ангел смерти, – задыхаясь, ответила девушка.

– Ты все еще должна мне заплатить, – неторопливой походкою он начал расхаживать меж могил, – ты очень устала, верно? Конечно, с твоей стороны отдавать духам все свои силы, зная, что тебя ждет встреча со мной, было весьма опрометчивым решением. Но, видишь ли, я так давно маюсь на этой земле, я ни жив, и ни мертв, у меня не осталось ни чувств, ни сострадания, так что я не дам тебе отсрочек.

– А я и не просила, – прошипела зло Эрика.

Антуан элегантно вытянул руку:

– Будь хорошей девочкой, отдай амулет с проклятыми душами, – от его пробирающего до костей голоса у Мура побежали мурашки по коже.

Становилось холоднее, удушающая, жуткая атмосфера воцарилась в этом царстве мертвых.

– Я с удовольствием тебе его отдам, ведь я исполнила свой долг, и больше он мне не нужен! – гордо заявила ведьма. Детектив в трепетном волнении восхищался тем, как девушка твердо держалась перед столь ужасным существом.

– Вот как? – усмехнулся Антуан, перебирая своими тощими пальцами, – но, ведьма-воровка, ты припозднилась, и расклад малость изменился. Видишь ли, мне теперь мало девять душ ковена.

– Что же ты хочешь еще, ненасытный обжора? – глаза Эрики заблестели, сердце забилось сильнее.

Антуан продолжил перебирать зловеще пальцами, а тем временем из промерзлой земли стали появляться белоснежные руки скелетов.

– Твоя душа, глупышка, – тень пробежала по его лицу, и Ангел смерти вмиг подхватил Эрику, закружив ее меж одиноких могил.

Антуан мертвой хваткой вцепился в шнурок амулета, что висел у девушки на шее. Тот самый амулет, который Мур разбил в лесу после бала. Видимо, хитрая ведьма возвращалась за ним, чтобы забрать. Эрика же старалась изо всех сил вырваться из лап проклятой смерти, но ей это не удавалось.

– Какая жалость, не будет больше ведьм-воровок! – распинался он, – где же твой ненаглядный счастливчик Лисц? Знаешь, а ведь удача тоже передается по наследству! Признаться, его семейка мне уже поперек горла за столько столетий!

Мур бросил фонарь, и, зацепившись взглядом за припорошенный снегом топор неподалеку, что он оставил вчера воткнутым в пенек, помчался со всех ног к нему, отбрасывая все свои страхи. Он быстрым движением схватил рукоять топора и без колебаний ринулся навстречу смерти.

– Ковен воровок будет так счастлив воссоединиться с тобой! – продолжал Антуан, но тут Мур замахнувшись, выпрыгнул из-за сугроба и отрубил зловещему Ангелу смерти костлявую кисть, которая крепко-накрепко уцепилась за шнурок от амулета.

Антуан шокировано поглядел на отрубленную руку, из его раны хлынула черная кровь, напоминавшая смолу. Вероятно, никто еще так не обращался с ним, тем более какой-то простой смертный.

Эрика быстрым движением сбросила с себя амулет и кинула его к ногам Ангела смерти.

– Бежим! – выкрикнул Мур от страха, и, схватив Эрику, не оглядываясь, побежал в сторону дома.

Детектив не знал – гналось ли за ними это жуткое создание или нет, но стоило им переступить порог, как парень, не глядя, со всей силой захлопнул дверь и запер ее на засов. Они остались в темноте.

– Он же не сможет зайти внутрь? В ночь Йоля нечисти не положено заходить в дома... – запыхавшись, успокаивал сам себя Мур.

Внезапно Эрика в бессилии рухнула на колени и судорожно заревела. Казалось, она была полностью опустошена, будто тяжкая ноша упала с ее плеч.

– Нет, нет, милая, все хорошо, он не зайдет сюда, – парень кинулся ее утешать. Он крепко прижал ее к себе, стараясь защитить, – ты была очень бесстрашна, и ты справилась. Больше он не посмеет тебя потревожить.

– Прости, Мур, – больно всхлипывала она, – прости меня.

– Нет, нет, нет, я все понял, я не сомневался в тебе. – Он заботливо поглаживал девушку по голове, опасаясь выпустить ее из своих объятий. – Теперь все хорошо, мы в безопасности.

– Мур, как ты там очутился? – она подняла на него свои темные глаза и пронзительно поглядела.

– Меня привел дух Бельти.

– Ты что-то нашел?

– Да, – он взял ее за лицо, тяжело вздохнув, – нашел, лишь благодаря тебе, милая.

Тишина ночи была столь привычна для них, что скверный крик, можно сказать даже отчаянный вопль, что раздался неподалеку, изрядно напугал Мура с Эрикой. У обоих пробежал мороз по коже.

– Что-то произошло, – прошептала Эрика, тяжело дыша от нарастающего страха.

– Это кричал явно мужчина, – напрягся Мур.

Он схватил Эрику за руку и осторожно стал пробираться по коридорам, опасаясь наткнуться на нечто поистине неприятное. Тем временем поместье загудело. Стал доноситься нервный шепот, топот ног, возгласы и бормотание. Не только детектив с ведьмой обеспокоились данным явлением.

Чем ближе они подбирались, тем все больше натыкались на взволнованных аристократов, что вышли в растерянности из своих спален. Никто из них не был облачен в ночные одеяния, никто из них не ложился этой ночью в постель. Наученные опытом прошлого кошмара, они видимо решили быть настороже. Беспорядок и ад вновь воцарился здесь, будто сама богиня Хаоса спустилась к ним со своего пьедестала.

Навстречу Муру с Эрикой выбежала заплаканная Энн Хазен и не своим голоском, вся дрожа, выпалила:

– Господин Лисц! Кажется, отец сошел с ума! Он принял Элинор за призрака!

Детектив похолодел от ужаса, но взяв себя в руки, поспешил, чтобы увидеть все собственными глазами.

В большой гостиной в бессилии и неком отчаянии метался Руфус Хазен. Вид его был безумный, на лице проступало явное помешательство. Его глаза говорили о том, что он видел нечто, что кажется, свело его с ума. Он цеплялся за охотников, что пришли сюда на крики. Возле него стояла до смерти перепуганная Элинор, она приложила руку к губам, чувствуя себя виноватой. Все кружились возле него, некоторые опасались подходить и только Кайл Джинкис равнодушно стоял подле и курил, изредка бросая на Руфуса безразличные взгляды.

– Да что с тобой такой, черт возьми! – выругался Альфред, пытаясь привести Хазена в чувства. Но тот все продолжал говорить нечто невразумительное.

– Она тут... это она... она пришла за мной...я ее видел!

– Ради всего святого, Элинор, вы можете пояснить, что здесь происходит?! – нетерпеливо рявкнул Максималь старший, обращаясь к горничной.

– Меня позвал господин Хазен, ему было нехорошо, – дрожащим голосом объяснялась Элинор, – я пошла за водой, а когда вернулась, он, будто увидел во мне призрака! Его лицо изменилось, и он закричал. А после побежал сюда! Я так напугалась...

– Она хочет мести! Она хочет убить меня, Альфред! – Руфус окончательно спятив, в отчаянии вцепился в рубашку Максималя старшего. Глаза его были настолько выпучены, что казалось, вот-вот выпадут.

– Двинул мозгами Руфус, и? – вылетел из толпы Ноэль, – кому какое дело? Вот меня больше интересуют эти двое, – и он размашисто указал пальцем на Джеса с Метью, что стояли возле одного из шкафов, – я прибежал прямо сюда за сумасшедшим пнем с Элинор, а эти двое здесь что-то искали! Какого черта вы тут делали?

– О чем ты, парень? – тут же вступил в бой Рист, – у тебя случайно крыша не поехала? Мы прибежали вместе со всеми, ты не мог нас здесь видеть!

– Да что ты, – скривился в мерзкой ухмылке Ноэль, – а то я слепой!

– Ох, Ноэль, – вздохнул Лу, делая максимально страдальческое лицо, – не позорься. Не до тебя сейчас! Не видишь, что ли, господин Хазен умирает!

– Папенька, вы умираете! – заплакала Энн, бросаясь к отцу, – не смейте! Вы еще нас не выдали с Барбарой замуж!

Поднялся шум, все стали ругаться и ворчать друг на друга. Кристофер в этот момент взирал на свою большую семью с невероятной сдержанной злостью. Невообразимая усталость читалась в его глазах. Он медленно потирал свой лоб, пытаясь, не дать волю гневу.

– Послушайте, вы, замолчите! – рявкнул он, и продолжил более мягко, – Ноэль, закрой рот, пожалуйста, не доводи до греха. Господин Оксфольт, господин Рист, я вынужден вас огорчить, но то, что вы искали, спрятано в другом месте. Этот тайник пуст! – он засмеялся, – или вы полагали, что я, пуская вас в дом, не предположил, что вы захотите меня обмануть? Вы действительно думали, что все будет так просто?

– Отнюдь нет, – ухмыльнулся Оксфольт, – но вы уделяете внимание абсолютно не тому.

– Что вы имеете в виду? – недоуменно поглядел на него Кристофер, которому все это начинало порядком надоедать.

Мультимиллионер с хитрым видом указал в толпу, и тут же, как по приказу из нее гордо выплыл Мелвин в сопровождении одного из охотников, который волочил за собой Чарли Фленсика.

– Черт, – проговорил нервно Мур, не зная, что можно предпринять в подобной ситуации.

– Господин Оксфольт, как вы и говорили, я нашел его в одной из незанятых гостевых! Вот он – бандит! Лишний в доме!

– Фленсик? – опешил Беднам, – что тут вообще происходит? Что ты тут забыл? Хотел мне отомстить?

– Ха, может да, а может, и нет, – усмехнулся журналист, абсолютно не смутившись.

– Мне вмешаться? – спросил шепотом Зиги, что уже давно стоял возле детектива.

– Нет, пока не нужно, – осторожно покачал головой Мур.

Он заметил, что Жаклин в этот момент была явно в ярости – она не ожидала, что ее не очень любимая игрушка подставит под удар ее самую любимую игрушку. К тому же, по всей видимости, Джес рыскал тут явно без ее согласия.

Последовали очередные крики и разборки. Альфред кидался упреками, что он, мол, говорил, якобы в поместье есть чужак. Дамы охали и ахали, и все совсем позабыли о несчастном Руфусе, который все еще прибывал в безумном состоянии.

Мур нечаянно врезался в Элинор, когда его кто-то толкнул. Из кармана его рубашки вылетел кулон, тот самый, что он некогда нашел в покоях Бельти. Вещица сверкнула в темноте блестящей искоркой, надпись очень хорошо было видно: «моей лисе от найденного ею мориона». Элинор по привычке и врожденной услужливости кинулась рассыпаться в извинениях и поднимать упавшее на ковер украшение. Но стоило только женщине его увидеть, как он тут же выскользнул из ее рук, будто обжег ей пальцы.

– Откуда у вас этот кулон? – выпалила она, но тут же пожалела об этом. Женщина в смятении прикрыла рот рукой, глаза ее судорожно забегали, и она поспешила скрыться в толпе, так и не дождавшись ответа на свой вопрос.

Мур поднял украшение, дыхание его потяжелело, лоб нахмурился. Время будто замедлилось, а может и вовсе остановилось. Мысль волной страха и осознания окатила его, обжигая колким чувством в районе желудка. Он выпрямился, как завороженный, и тихим голосом произнес:

– Сколько говоришь, трупов пропало в морге Медицинского Университета Хирургии?

– Шесть молодых девушек, – ответил Зиги хриплым голосом.

– Шесть молодых девушек... – повторил Мур, горько усмехаясь собственной глупости.

Детектив, не медля, решил проверить свою догадку. Он резко схватил Билли за локоть и, поглядев ему прямо в глаза, произнес:

– Филиция знает твою тайну.

Билли, почти смеясь, расплылся в безумной ухмылке, словно только и ждал, что его поймают с поличным, и, дрожа от возбуждения, ответил:

– И Филиция не лжет.

Билли подмигнул, и у Лисца побежали ледяные мурашки по телу. Лакей растворялся в толпе, не отрывая своего жуткого взгляда от сыщика.

– Эрика, – взволнованно заговорил Мур, – мне нужна твоя помощь.

– Что я должна делать? – с готовностью отозвалась она.

– Скажи, можешь ли ты вытянуть из ведьм их маскирующие чары?

– Да, могу, на ком-то маскирующие чары? – забеспокоилась девушка, – на Жаклин и ее приспешниках?

– Да, но не на всех.

Детектив дал быстрые указания ведьме, и преисполненный решимости и уверенности громко заговорил, дабы привлечь к себе внимание:

– Что же, Чарли Фленсик и правда прятался здесь, однако глупо полагать, будто это он оставлял надписи на стене и пытался вас напугать, – он повернулся к Кристоферу, – я очень хорошо знаю господина Фленсика – едва ли он будет пользоваться подобными методами.

– К чему вы клоните? – недовольно спросил граф. Страх подкрадывался к нему все ближе.

– Простите меня, господин Беднам, но я вас ослушался. Все это время я вел расследование об убийстве шести девушек, которые якобы повесились. – Лисц улыбнулся, – и к своему печальному финалу я все же нашел убийцу.

Кристофер напрягся, не зная, что на это ответить. Было видно, что он совсем не хочет об этом говорить.

– Мы вас внимательно слушаем, – выдавил он из себя.

– Это было непросто, ведь сложно искать того, кого нет, – усмехнулся Мур, – хорошо, дорогие господа и госпожи. В комнате присутствуют шесть ведьм из ковена и имена им – Стейси Эйприл, Эмили Эннисон, Альта Склер, Полианна Август, Антони Мармальд и Алиса Максималь.

– Что? – протянул Чарли, все еще повязанный охотником, – ты окончательно расстался с мозгами, Лисц!

Никто ничего не почувствовал, но ведьма-воровка безупречно выполнила свою работу.

Кокетливая Мишель, что мигом бросилась к Джесу, словно ища в нем защиты, обернулась Антони Мармальд с ее точеной фигурой и большими зелеными глазами. Антони сочетала в себе всеми любимую смазливость и таящуюся опасность. Насколько она была мила и обаятельна, настолько же коварна и злорадна. Оксфольт схватил свою жену за руку, придвинув ее к себе. Какое же это было вранье! Как эти уловки злили детектива, ведь чертов мультимиллионер все это время больше остальных водил его за нос!

В этот же момент горничная Элинор исчезла и вместо нее появилась пухлая Полианна Август с невероятно тяжелым и суровым взглядом голубых глаз. Ее мрачный вид говорил о враждебности, однако казалось, что в ней таится скрытая мягкость и теплота. Ее стать и осанка, умение держать лицо говорили за себя – перед ними была явная аристократка, несправедливо окрещенная горничной.

В лице ядовитой Шарлотт начали проступать черты Эмили Эннисон – ее острый носик и такие же острые скулы лишь подчеркивали готовность к кровавому бою и сопротивлению. Ведьма напряглась, похожая на дикого зверя. В глазах ее читалось безумие и удовольствие, она встала возле своей верной подруги, которая тоже значительно изменилась. Все в Жаклин осталось прежним – ее непоколебимая уверенность, самообладание, властный, хищный взгляд, вот только внешность немного поменялась. Теперь это уже была Стейси, Милашка Стейси, та красавица, что глядела на Мура с фотографии из винтажного альбома. Та самая, что являлась к нему во снах, став его самым потаенным откровением.

Среди аристократов раздался коварный пронзительный смех. Это был глумливый Билли превратившийся в Альту Склер, которая не могла скрыть своего возбуждения. Ее темно-синие глаза сверкали, а с этой белоснежно-фарфоровой кожей она походила на существо из леса – будто нимфа заглянула к ним на праздник. В ее поведении ничего не изменилось, она все так же, как и раньше, наслаждалась происходящим, словно это никоим образом ее не касалось. Словно, она была тут в гостях, не собираясь надолго задерживаться.

И наконец, та, которая была слишком близко к Кристоферу Беднаму – Габриэль, обернувшаяся Алисой Максималь. Девушка источала невероятное злорадство и коварство, взгляд ее был полон ненависти. Ее обжигающая красота в совокупности с бьющимся через край отчаянием ранили, словно лезвие по сердцу. Она не отрывала своих карих глаз от Кристофера, что глядел на нее в свою очередь во все глаза. Дыхание графа будто остановилось, он не мог ни помыслить, ни двинуться с места. И то, в какое состояние ввела его Алиса, безусловно, доставляло ей несказанное удовлетворение и удовольствие.

Пока все аристократы обомлели от ужаса и были глубоко поражены, в особенности Максимали, Фленсик, совершенно не растерявшись и не смутившись, подгадал момент и вырвался из цепких лап охотника. Он, теряя на ходу тапки, в прямом смысле этого слова, в неком безумном помутнении бросился к своей мертвой, а теперь вполне себе живой, возлюбленной.

– Ты жива, детка! Ты жива! – кричал он, нещадно распихивая господ. Не успел он подлететь к ведьме, как она повела пальцем, и журналист плюхнулся на пол, упав на спину прямо перед ней. Но это, однако, никак не повлияло на его рвение – он обнял ее ногу, которой Стейси тут же наступила на него, словно на свой трофей, – зачем ты обманула меня! Как ты могла! Как ты могла подбрасывать мне все эти записки? Да и ладно, я почти не зол на тебя, я так счастлив тебя видеть, моя детка!

– Так, так, так, – бархатным голосом произнесла Стейси, – вечеринка окончена – Золушка не уйдет сегодня с бала.

– Какой же я идиот! – усмехнулся Мур, поражаясь собственной невнимательности, – ах, Милашка Стейси, было же так легко и просто догадаться, что ты ничуть не мертва! Все твои ухажеры, что сходили по тебе с ума, так и продолжали ошиваться возле твоей квартиры, когда тебя уже якобы не было в живых! Любые чары исчезают, как только тот, кто их наложил, умрет! Это же правило касается заколдованных родителей Эмили Эннисон, мое почтение, а также господина Гарольда Беднама. Вот зачем Альте Склер понадобился бедолага Стефан Ольс – вам нужны были трупы. Они, правда, восстали в морге и самостоятельно покинули его, как говорилось в сплетнях? А потом вы наложили на них маскирующие чары, как накладывали их на себя? Где же ваш демон? – детектив распинался в гробовой тишине, – Чертенок Эшли полагаю, сослужил вам подходящую службу. Кто еще, если не демон, способен быстро и аккуратно подвесить труп, завязать идеально узел для петли, и каждую из вас незаметно вывести с места трагедии. Вам было просто необходимо и весьма выгодно подстроить собственные смерти, чтобы без лишней суеты прикончить Бельти, оставшись при этом вне подозрений. Гримуар Филиции, в котором описывались ингредиенты отравы, вы не нашли, потому что его уже обнаружила ранее какая-то другая ведьма. Но Эмили, будучи травным гением, все же разработала рецепт заново, а с такой силой и знаниями, как у Стейси провести обряд и наложить заклятие не составило особого труда. Антони в свою очередь ловко справилась с десертом, они вместе с Эмили прокрались на кухню под видом кондитеров. Альта, притворяясь все это время лакеем, с легкостью поменяла бутылку вина по дороге в залу, которую ей передала Алиса, под видом Габриэль, а не отравленную забрала. Стейси наблюдала за всем лично, удачно прикинувшись новоиспеченной подружкой господина Роджера Кипринса. Полианна была единственной, кому пришлось притворяться не выдуманной личностью, а реальной. Видимо настоящая Элинор сейчас находится где-то далеко. Кстати, вы намеренно отвлекли в день бала Роджера с Кристофером, чтобы они не проверили прислугу в поместье, а не то, они могли бы обнаружить среди кондитеров нежеланных гостей. – Мур перевел дух, не понимая, почему ведьмы все еще терпеливо слушают его. – Каждую из вас ничего не держало в ваших жизнях. Стейси потеряла мать из-за разгневанной толпы и косвенно из-за аристократов с их политикой. Для Эмили семьей всегда была Стейси, она готова за ней и в ад ступить, не так ли?

– Вы божественно правы, – с трепетом произнесла Эмили.

– Полианна была несправедливым образом определенна в прислугу, будучи госпожой из правящей семьи, – продолжил Мур, пока ему позволяли, – обида и чувство мести съедали ее. Антони всю жизнь боялась за свою семью, не хотела причинить им вред, ведь если бы все узнали об ее сущности, то все ее сестры, братья и даже родители подверглись бы гонениям. Их жизни были бы навсегда разрушены. Поэтому она и стала отдаляться. Господин Оксфольт, кстати, оказался самым верным и преданным супругом, хотя и хотел казаться полной противоположностью. Вы оба с господином Ристом были слишком близки Антони, поэтому она не могла вас бросить. Так вы стали частью ковена.

Джес закатил глаза, все еще держа Антони подле себя.

– Признаюсь, что Альта была самой загадочной особой, но по моим наблюдениям, она просто наслаждалась происходящим, ей не от чего было бежать, некому мстить, но вот вы, госпожа, – он повернулся к Алисе Максималь, – вы играли отведенную вам роль превосходно. Я даже не сразу заподозрил вас, хотя казалось бы, должен. Это было действительно тяжело продержаться столько времени возле тех, кто причинил вам столько боли.

– Благодарю вас, господин Лисц, – ласково улыбнулась она.

Мур вздохнул, его немного лихорадило:

– Вам было нечего терять. Вы не хотели становиться женой господина Беднама, здесь вам приходилось притворяться, каждый день, подавляя свою истинную сущность. Вам было страшно, но в ковене вас приняли с небывалым радушием, какого вы раньше не встречали. Видимо, Стейси многому вас научила, помогла вам принять себя и раскрыть в себе ранее невиданные таланты. Например, разбираться в камнях. И вы искали лунный камень.

– О, да, теперь я не кажусь вам слишком испорченной девицей, какой вы меня считали, мама? – она нарочито выделила последнее слово, поворачиваясь к Деласи.

Вся семья Максималь прибывала в оцепенении, каждый из них был перепуган или зол. Однако радости от того, что их ненаглядная Алиса жива ни у одного из них не наблюдалось.

– Как ты посмела опозорить семью?! – процедил Альфред, трясясь от гнева. Глаза его налились кровью.

– Мне придется отправить на виселицу собственную внучку! – всплеснула руками Присцилла, – что на это скажут люди? Наша репутация пострадает!

– Алиса, как ты могла такое выкинуть прямо накануне свадьбы?! – едва осознавая происходящее, вымолвила Деласи.

– Вот именно! Могла подождать венчания, а потом делала бы, что душе угодно! – встряла Камилла, – я так рассчитывала на эту свадьбу!

– Ах, спокойно, маменька, папенька, совершенно ни к чему волноваться, – упиваясь собой, произнесла Алиса, – я сделала это вовсе не случайно, а намеренно. Только подумайте, кому захочется себе в женихи Кристофера Беднама?

Она обдала графа жалеющим взглядом, источая из себя невероятную уверенность и элегантность. Кристофер все еще не мог что-либо вымолвить, он только глядел на свою восставшую из мертвых невесту, словно на приведение.

– Хотя моей глуповатой сестрице, как и многим леди, сойдет кто угодно для брака, лишь бы поскорее, – пробормотала Алиса, усмехнувшись, – ах, еще же есть Барбара, но она просто позорище всему женскому роду.

– Закрой свой рот, нахалка! – пробасил Альфред и двинулся вперед, но Алиса грациозно махнула пальчиком и всю ее семью отбросило к стенке.

– Ага, ротики на замки, – пригрозила она, – говорить теперь буду лишь я.

Максималь старший попытался что-то возразить, но никто его не смог понять, ведь его рот, будто заклеили.

– Пощади, сестренка! – подполз к ней Амнес, погибая от смертельного страха, – я так люблю тебя! Пощади, не заколдовывай своего любимого братишку!

Он сложил руки на груди и склонился перед ней на коленях с самым, что ни на есть, невинным лицом.

– Ах, отвали, Амнес, кому ты сдался? – она указательным пальцем ткнула ему в лоб и тем самым повалила братца на пол, – матушка права, тебе не то, что извилины не хватает, у тебя их просто нет. Ох, Марта! – как бы невзначай заметила ее Алиса, – простите, это я свела с ума вашего мужа, господина Гарольда Беднама. Поверьте, я не хотела! – она театрально прижала руку к груди и, переведя взгляд на Кристофера, расплылась в коварной ухмылке, – но чего только не сделаешь по просьбе будущего мужа. Правда, я немного напортачила, ведь ваш сынок хотел его прикончить, но я все испортила. Узнай он об этом, придушил бы на месте, и вешаться бы не пришлось.

Все, кто мог, ахнули, Марта Беднам, которая уже давно все поняла, покосилась на сына, как на чужого. Того, кого она совершенно не знала.

– Какая же ты сука, Алиса, – наконец обрел дар речи Беднам. Голос его был низким, он говорил тихо.

– Что? – наигранно опешила девушка, – только я недавно слышала «ты мой ангел Габриэль! Ты такая сладенькая, Габриэль!», а теперь ты говоришь мне такие вещи? Вы, мужчины, почему-то считаете неверную женщину самым мерзким созданием на свете, но если сами изменяете, то нам, по-вашему, мерзко быть не должно. Ты как половая тряпка, Крис, скольких подстилок ты обтер собой? Думаешь, мне не противно?

Беднам усмехнулся, отвернувшись от Алисы, но она упорно продолжала:

– Ах, как я наслаждалась, в ночь собственной смерти! Ведь я была там, Крис, и все видела.

Он изменился в лице, и девушка засмеялась.

– Да я все видела! – Алиса сверкнула глазами, создавалось впечатление, что она представляла себя актрисой на сцене, – мы поругались, как всегда, в тот вечер. Я нарочно тебя спровоцировала, ты повелся и разозлился, как малое дитя. До чего же тобой легко манипулировать! Я рассчитывала на это, и ты назло мне пошел в спальню с одной из горничных. Я мигом переоделась, отдала платье Чертенку Эшли, он нарядил труп, подвесил его в твоем кабинете, и он уже собирался уходить, но... – она пронзительно засмеялась, – я упросила его одним глазком поглядеть на твою реакцию. Как я этого хотела! Я же знала, что ты не сможешь заснуть после ссоры, и пойдешь швыряться документами в свой кабинет... признаться, твои слезки и весь ужас на твоем лице, отчаяние и боль согрели на мгновение мою душу, и мне так захотелось поиздеваться над тобой еще... и еще...

– Заткнись, – взревел Кристофер, теряя рассудок, – заткнись, заткнись, пожалуйста! Боги, как мне без тебя было спокойно! – он огляделся и, закатив глаза, произнес, – что вы все уставились на меня? Да, я хотел прикончить своего отца, и что с того? Я очень, очень, очень жалею, что не закончил начатое. Старики вечно вцепятся в эту власть, так боятся потерять свою напускную значимость! Вечно указывают тебе, что ты должен делать, хотя сами уже давным-давно ни черта не понимают! Что ты глядишь на меня так, мама? Я и от Нельсона с Фрэнком подумывал избавиться, но тут же быстро сообразил, что в случае, если меня самого прихлопнут, то власть захватят либо недалекие старики Альфред с Руфусом, либо надутый павлин Роджер. Жалкое зрелище.

– Кристофер, как ты мог... – подала голос перепуганная Барбара. Весь ее мир рухнул.

– Как ты мог, Кристофер, – передразнил ее граф. Его истинная сущность прорвалась, наконец, наружу, – можно подумать ты плохо знаешь меня. Не притворяйся настолько дурой. Да убей я всю твою семью, ты бы все равно прибежала, стоило бы только пальчиком поманить!

– Нет, не правда! – гордо взвизгнула Барбара.

– Правда, – усмехнулась Алиса, и весь запал госпожи Юруслановой тут же потух.

– Какая разница! – неожиданно закричала Сьюзен, вся заплаканная и явно пребывающая в нервном припадке. – Эта, – она ткнула пальцем в Полианну, – втерлась в доверие к его величеству, моему Бельти... и... и... убила его! Хладнокровно и безжалостно!

Обливаясь слезами, она набросилась с кулаками на Полианну. Та резко схватила ее за волосы и отшвырнула прочь. София-Шейла хотела броситься на помощь дочери, но ведьма обездвижила ее.

– Да что ты пищишь, малявка! – грозно проговорила Полианна, – это был вовсе не твой Бельти, он никогда бы не стал твоим. Его душа всегда принадлежала мне.

– Ты жалкая сумасшедшая прислужница! – закричала Сьюзен, – ты помешалась на нем, возомнила себя кем-то! Просто-напросто влюбилась в принца, ты ему не под стать!

– Замолкни, – прошипела она, – вам меня не понять, – девушка с размаху приложила руку к груди, – во мне течет морионская кровь! Это я подсыпала яд в десерт собственными руками – Антони лишь поставила в печь. Вся ответственность за его жизнь и смерть лежит лишь на мне. Я бы не позволила кому-то этого сделать. Я бы никогда не позволила Бельти стать твоим мужем, гнить тут, прогибаться под всех вас, выслушивать упреки за неподобающее поведение! Он был слишком наивен и чист душой, чтобы дать вам отпор! Я бы не позволила ему жить в этой клетке! Я никакая тебе не прислужница, моя семья была второй по значимости, я выше всех вас! И в отличие от ваших семей, моя имеет истинное королевское происхождение! Господин Лисц, вас интересовало, куда делся ключ от покоев Бельти? Это я его забрала. Я знала, что его замучают расспросами, но так, его хотя бы не привлекли, как подозреваемого. Сьюзен, – протянула она ледяным тоном, – мне ли не знать, как ты смеялась над Бельти со своими подружками, как только познакомилась с ним? Ты что, запамятовала, как издевалась над его деревенским акцентом и нелепым видом? Удивлена? Прислуга слышит все, даже против собственной воли. Ты назвала его «бледным уродом», я бы не простила себе, если бы такая пустышка, как ты, стала его женой.

Сьюзен ошарашено сидела на полу, вся растрепанная и обескураженная. Полианна зло повернулась к Руфусу Хазену, который немного придя в себя, тихо стоял в стороне.

– Ты, – она указала на него рукой, взгляд ее был ужасающий, ведьминский. Руфус еще больше побледнел, – это я явилась к тебе в покои. Ты и, правда, видел меня сегодня. Твоя раненая нога убьет тебя. Но медленно и мучительно. За все надо платить, не так ли?

Она жутко усмехнулась, будто самый отвратительный демон таился в недрах ее черной души. Хазен, не совладав с собой, разразился в жуткой ругани, злость овладела им. Но Полианна изменившись в лице, пронзила его своим тяжелым взглядом, и вмиг Руфусу стало нехорошо. Он начал задыхаться, чем напугал многих дам.

– Не стоит этого делать, девочка, – проговорил Кайл, подоспев сзади и поднеся нож к горлу Полианны. Ей ничего не оставалось, как ослабить чары.

Руфус выпрямился во весь рост с крайне надменным и злорадным видом.

– Вот так-то. Убей ее, Джинкис, – произнес он, отряхиваясь с напыщенным достоинством.

– Как скажите, – ухмыльнулся Кайл и, резко достав второй рукой пистолет, выстрелил в шею Руфусу.

Хазен грохнулся на пол, захлебываясь собственной кровью. Поднялись крики и вопли, Кристофер остолбенел, Энн с Барбарой кинулись к раненому.

– Как ты посмел! Его ждала мучительная и долгая смерть! – в гневе рявкнула Полианна.

– Я ее поторопил, чтобы не опаздывала, – ответил спокойно главнокомандующий, убирая пистолет.

Он подошел к Руфусу, который все еще выплевывал кровь, задыхаясь.

– Простите меня, господин Хазен, – наклонился над ним Джинкис, – я всего лишь обезвредил вас, ведь вы подверглись заклятию этой ночью, как я понял. Вы должны понять меня, ведь вы сами придерживались такого же мнения. – Его лицо выражало насмешку, он выпрямился и, бросив под ноги Беднаму свой значок, произнес, – я увольняюсь.

И с этими словами бывший главнокомандующий вышел из гостиной, собираясь покинуть поместье навсегда.

– Отец, не смей умирать! Ты не выдал меня замуж! – кричала Энн, в ярости тряся мертвого Руфуса.

– Боги! – заревела Барбара, – теперь нам негде жить! Что же нам делать, Энн?!

– Что же, – бархатным голосом заговорила Стейси, все это время смиренно выслушивая каждого, – господин Лисц, вы проявили, как и ожидалось, невероятную смекалку. Как жаль, что я не могла устранить вас в нужное время. Но что поделать, вы имели удовольствие поговорить – я вам не мешала. А теперь мне нужен его величество принц, наследник Холодного принца!

Все растерянно огляделись – каждый к своему стыду позабыл о существовании Мая, который направив ладонь в сторону ведьм, стоял замерший посреди комнаты. Он с ужасом глядел на свою руку, но более ничего не происходило. Дыхание паренька участилось, он не мог поверить собственным глазам и чувствам, а затем, бросив тревожный взгляд на Стейси, он кинулся бежать к выходу со всех ног. Стейси закатила на данный выпад глаза и щелкнула пальцами – Май тут же споткнулся о свою же ногу и грохнулся на пол. Его корона, что была так дорога его сердцу, с которой он ни за что не расставался, упала и покатилась, блестя и сверкая. Эрика остановила ее ногой и, подняв венец, с интересом поглядела на него.

– Куда ты помчался, глупенький? Ты больше не наследник Холодного принца, у тебя больше нет сил? Может, кто-то их у тебя украл? – Стейси расплылась в улыбке, бросив хитрый взгляд на Эрику, которая с пренебрежением выкинула корону куда подальше.

Мур тут же все понял – почему воровка была в лесу и что за свет она отдавала духам. Стейси ее просчитала, на чаепитии она проверяла Эрику, способна ли та украсть силы наследника до капли. Вот почему ковен тянул с расправой над принцем – она им вовсе не понадобилась.

– Почему вы живы... – затрясся Май, лицо его исказилось в муке, – я сам видел, что вас утащил Антуан...

– Ах, дурачок, что ты видел? Только то, что тебе было позволено увидеть – следы борьбы? Какая наивность, никто никого не утаскивал. Видишь, даже со смертью порой можно договориться.

– Нет, невозможно, – отползал назад паренек.

– Отдай лунный камень Филиции, будь добор, – она протянула руку, а затем, вспомнив о существовании Фленсика возле ее ног, пнула его, – прекрати валяться, Чарли, забери у Мая камень.

– Как скажешь, моя прелесть, я к твоим услугам, – живо отреагировал журналист, а Муру только и оставалось дивиться своему другу.

Он подошел к насмерть перепуганному принцу и протянул к нему руку, но наследник не дернулся. Глаза его нервно забегали.

– Ой, да ладно, на черта тебе какая-то безделушка? – закатил глаза Фленсик.

Май, дрожащей рукой отдернул рукав и обнажил то самое черное пятно, которое Мур заметил еще пару недель назад. Рана припухла и гноилась, оттого, что регенерировать со временем ему стало тяжелее из-за потери сил. Май разодрал кожу и вытащил за цепочку лунный камень, который теперь был потухшим в присутствии наследника. С него сочилась черная кровь, он положил вещицу, за которой все так гонялись в ладонь журналиста. Фленсик брезгливо поморщился, и с отвращением глядя на камень, отправился обратно к Стейси.

Но Кристофер, быстро сообразив, что к чему, решил незамедлительно действовать.

– Охотники, забрать лунный камень и убить ведьм, – он перевел зловещий взгляд на Алису, и добавил, – кроме моей невесты.

Приказ был отдан, и пятеро, оставшихся в живых охотников, ринулись прямиком на Фленсика. Трусоватый журналист, готовый на все ради своей драгоценной безопасности, тут же нелепо всплеснул руками и выбросил камень куда-то в толпу.

– Чарли, безрукий ты балда! – выкрикнула от досады Стейси. Она свистнула, и в комнату вихрем ворвался Чертенок Эшли.

– Привет, Зиги, как жизнь? – поприветствовал он старого друга с неуместной веселостью.

– Позорище, – фыркнул демон, все еще по привычке карауля Мая, которому Эрика перевязывала рану.

Ад и хаос воцарились под этой крышей. Охотники стали драться с ведьмами, а те всеми способами пытались увертываться от злостных существ и одновременно искать камень. Топор одного охотника полетел прямо в Эмили, но Ян тут как тут закрыл ее собой. Лезвие вонзилось в его мертвое тело, рассекая грудную клетку на две части.

– Как ты смеешь швыряться топорами в мою прелестную госпожу? – проговорил вампир жутким голосом, вытаскивая из себя орудие – его истинная личина грозилась вот-вот прорваться наружу.

Эмили, не оставаясь в долгу, тут же вылетела из-за Яна и, рассвирепев не на шутку, прокричала:

– Ах, ты чертово отродье! Ты ранил моего бедненького вампирчика! – она воинственно пригрозила своим маленьким кулачком, пока Ян уже вовсю дрался с охотником. По-прежнему они не могли при нем и слова вымолвить.

Тем временем Ноэль, что до этого оставался в тени, решился подойти к Алисе, уличив минутку:

– Я знал, что ты жива, Алиса, я всегда это знал! – в глазах его читалась искренняя признательность.

– Ох, да, мой хороший Ноэль, ты единственный кто умел вычислить ведьму, – она нежно провела по его щеке, и, бросив лукавый взгляд в сторону Кристофера, впилась несчастному Кипринсу в губы.

Кристофер, приняв самое спокойное и умиротворенное выражение лица, на ходу достал припрятанный в пиджаке ножик и размеренной походкой направился к парочке. Он слегка улыбался, в глазах его блеснула ярость. Алиса только этого и ждала, она знала, что ее жених незамедлительно отреагирует на провокацию. Она стрельнула глазами, но на этот раз Беднам оказался изобретательнее, чем прежде. Он схватил Ноэля и привычным движением быстро и точно полоснул ему ножом прямо по горлу. Младший Кипринс стал захлебываться кровью, подобно Руфусу, Кристофер обаятельно улыбнулся девушке, которая вытаращила на него глаза. Она явно не ожидала такого поворота.

– Тебе это уже не кажется столь забавным занятием, злить меня, моя сладенькая Габриэль? – граф не отрывая взгляда от Алисы отшвырнул умирающего Ноэля в сторону.

Адский огонь загорелся в ее глазах, и она ловко выбив нож из рук Кристофера, набросилась на него. Между ними завязалась борьба.

Роджер увидев, как истекает кровью его младший брат, ничего больше не придумал, как упасть в обморок. Лу, побелев от ужаса, бросился к Ноэлю, Мур с Эрикой последовали его примеру.

– Я не хочу умирать, господин Лисц, – еле выговорил Ноэль, слезы полились из его глаз. Лу дрожащими руками вынул пузырек с вампирской кровью из кармана и откупорил его. Эрика старательно придерживала голову, Мур пытался зажать рану.

– Ты что, Ноэль, ты не умрешь, ты еще должен поглядеть на Страшный суд над твоим семейством, как ты того хотел, – пытался успокоить его детектив. Неожиданно для себя он испугался за жизнь паренька, который еще пару недель назад был ему отвратителен.

– Нет, Ноэль, ты что... – заплакал Лу, теряя всякое самообладание. Эрика выхватила из его рук пузырек и аккуратно залила вампирской кровью рану.

– Ноэль, посмотри на меня, – строго приказала ведьма, – дыши через нос, размеренно дыши. Тебе сейчас будет плохо, ты потерял много крови, но рана затянулась. Дыши и не смей спать!

– Хорошо, ведьма-воровка, только если ты меня потом поцелуешь, – улыбнулся он, и его глаза сомкнулись.

– Ноэль! – прокричала Эрика, захлопав по щекам парня. Она схватила Лу за руку, тот еще прибывал в оцепенении, – Лу, выживет твой брат или нет, будет завесить от твоей изобретательности. Ты меня понял?

Лу испуганно кивнул.

– Вот, – она достала из кармана какой-то пузырек с зеленой жидкостью, – влей ему в горло, говори с ним, не дай заснуть! А мне нужно закончить начатое дело.

– Куда ты собралась? Не видишь, что творится? – возразил Мур, останавливая ведьму.

– Ты тоже ищи лунный камень, Мур, это важно, – выдернула руку девушка и кинулась в самую бойню.

Детектив обреченно пополз рыскать по полу, в надежде зацепиться взглядом за заветную вещицу. Однако вместо этого ему в голову чуть не прилетел топор от охотника, но Ян вовремя подоспел, подставив под летевшее оружие руку. Топор отрубил вампиру несчастную конечность, но она вмиг регенерировала, не успел сыщик и глазом моргнуть.

– Лисц, прекрати считать ворон, – отчитал его Ян, словно малого ребенка и продолжил драку.

Мур задумался в растерянности, будто где-то это уже слышал. Он недоумевал – с чего бы этому кровожадному убийце его защищать? Парень проводил Яна настороженным взглядом, а вампир на пару с Зиги продолжил сражался с двумя охотниками.

– Что, Орел Ян, пресмыкаешься перед малявкой ведьмой? – процедил Зиги, стоя к своему временному напарнику спиной к спине.

– Что, Зиги, так и носишься с мелким? – усмехнулся Ян.

– Не твое дело собачье.

– Аналогично, – вампир разодрал охотника голыми руками и принялся за второго, что ему так любезно подставил демон. – И прекрати меня так называть, ты знаешь, я этого терпеть не могу.

– Знаю, поэтому и называю, – прохрипел Зиги, и голова охотника отлетела в сторону.

Мур поймал себя на том, что уже очень долго сидит, погруженный в собственные мысли, слушая этих двоих. Тут детектива вернули обратно в реальность Джес с Метью, что нещадно толкаясь и пихаясь пробирались на четвереньках к выходу. Парень настолько опешил от такой бесцеремонности, что даже растерялся.

– Джес, куда ты пополз? – нахмурилась Антони, заметив мужа из противоположной части комнаты.

– Что значит куда? Мы ищем камень! – недовольно крикнул Оксфольт.

– Его обронили не возле входа! Прекратите гоняться за документами, вы их все равно не найдете!

– Я не слышу тебя, дорогая, – повернулся он и направился к выходу.

– Джес, – протянула она нарочито.

– Что б тебя, – выругался мультимиллионер, и, продолжая ворчать, пополз обратно, вновь чуть ли не протоптавшись по Муру. Метью последовал за ним с обреченным видом.

Мимо Лисца пролетали конечности растерзанных охотников, ведьмы искали камень, Чертенок Эшли склонился над бездыханным трупом Руфуса Хазена, видимо соблазнившись на его душу, аристократы забились по углам, Лу изо всех сил боролся за жизнь брата. Перед ним развернулась драка Алисы и Кристофера. Как много он слышал об их кровопролитных, опасных для жизни, стычках, но то, что он слышал, значительно отличалось от того, что ему приходилось наблюдать сейчас. Они, словно две бушующие стихии столкнулись в битве за жизнь, отчаяние и страсть горели пожаром вокруг них, ни один не собирался уступать другому. Никогда детектив не мог помыслить, что знатные господа, столь манерные и столь чопорные, обращающиеся к тебе исключительно на «вы» в любых ситуациях, могут опуститься до такого. Алиса махала ножиком во все стороны, кусалась и царапалась, словно взбесившаяся кошка. Кристофер оттаскивал ее за волосы, заламывал ей руки и пытался вырваться.

Наконец он придавил девушку к земле, временно обездвижив ее, но, однако перед этим она успела всадить нож ему в плечо, то самое, которое только недавно пострадало от рук Стейси.

– Что если я убью тебя, Крис? Будет ли лить слезки твой гарем? – проговорила Алиса с невероятным безумием в глазах.

– Не знаю, думаю, будешь плакать ты, – Беднам дьявольски улыбнулся, пытаясь вытащить нож из плеча. На этот раз ему удавалось это намного лучше.

– Мечтай, я не пророню ни слезинки! Я станцую на твоей могиле! – презрительно фыркнула она.

Кристофер лишь рассмеялся на это.

– Все сложнее становится поверить в твои слова, якобы ты не хочешь быть моей невестой. Вот погляди, Алисонька, только ты освободилась от старой жизни, но не прошло и недели, как ты тут и опять моя невестушка. С чего бы это? – он ухмыльнулся, стараясь спровоцировать девушку.

– Я хотела тебе подпортить жизнь, ты глупый! – зло проговорила Алиса, метая молнии.

– Разве? – протянул граф самодовольно, – все это было похоже на нечто другое.

Алису охватил неистовый гнев, она попыталась вырваться, но Кристофер прижал ее сильнее к полу.

– Я скучал, – он внимательно вгляделся в ее лицо. Через секунду они уже слились в страстном поцелуе, от чего у Мура глаза на лоб полезли.

Трупы охотников лежали возле ног ведьм. Стейси нашла лунный камень и кинула его Чертенку Эшли, тот подбросил его в воздух, и Ян, занеся топор над головой, со всей силы ударил по кулону, который вмиг раскрошился на мелкие кусочки.

– А я нет! – Алиса ударила Кристофера, и, вырвавшись от своего жениха, быстро взялась за руки с остальными ведьмами, что образовали круг.

Неистовый вихрь закружился по гостиной, вырвавшись из лунного камня Филиции. Множество незримых духов открылись их взору. Эрика вобрала в себя огромный всплеск из кулона – остатки величия Холодного принца, и вознесла руки с криком к потолку, отдавая духам то, что когда-то было у них украдено.

Мур огляделся и понял, что пора уходить. Он тихо шепнул Зиги, чтобы тот отнес Ноэля в ближайшую больницу. Демон кивнул и поспешил исполнить просьбу детектива. Парень подхватил Эрику, которая была еще слаба после уничтожения лунного камня, и, заметив сидевшего на полу некогда принца, протянул ему руку.

– Мы уходим, Май, ты с нами? – произнес Мур. Паренек испуганно поглядел на детектива, вид его был крайне растерянный. Немного помедлив, он решительно взялся за руку Лисца, и они втроем выбежали из гостиной прямиком в холл.

– Господин Лисц, у вас моя вещь. Отдайте, – раздался позади них требовательный голос Полианны.

Мур обернулся, и молча вытащил украшение из кармана.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила она и собиралась уже уходить, как детектив остановил ее.

– Это вы приходили на похороны Бельти? Зачем?

– Это не ваше дело, господин Лисц, расследование окончено. Уймитесь. – И с этими словами она воинственно зашагала прочь.

Муру показалось, что возле нее слегка заметно теплится лунное свечение, какое исходило от призрака Бельти. Едва уловимые черты умершего принца померещились сыщику, и он с тревожным чувством, оставил эту загадочную и непоколебимую девушку, в чьих жилах течет морионская кровь.

Морозный воздух ласково колол щеки. Солнце нежно касалось белоснежных сугробов и они, переливаясь серебристым светом, искрились. Самая длинная ночь в году подошла к концу – за ней пришел желанный рассвет.

Они с трудом добрались до поезда, заносы потихоньку начали расчищать, люди постепенно вылезали из своих укрытий. Выпив горячего чая с апельсиновой стружкой, Мур задумчиво произнес:

– Я только одного понять не могу, зачем Стейси подбрасывала Чарли все эти записки? Зачем втянула его во все это?

– Ей доставляло удовольствие играть с ним, – пожала плечами Эрика.

– Значит, Антуан начал на них охоту, потому что они подстроили собственную смерть?

– Вероятно, – ведьма покосилась на Мая.

Паренек, приложив голову к стеклу, в задумчивости уставился на белоснежные просторы, что расстилались за окном.

– Что ж, полагаю, нас еще там долго не хватятся, ведь пока они друг с другом разберутся, пройдет не одно столетие, – усмехнулся Мур.

– Я туда не вернусь, – подал голос Май серьезно.

– Да, видимо, мне теперь придется тебя усыновить, – покачал головой детектив.

Когда они подходили к трактиру Мадам Паншеты, Мур в ужасе вспомнил, что пропустил празднование Йоля в местном кругу. Он не без улыбки подумал, что несчастному Лео пришлось самому развлекать Альби, которую они ему так старательно хотели сосватать.

– Кошмар, они, наверное, в ярости, что я пропал на столь долгий срок, – осознал детектив, представляя, сколько сейчас возгласов и упреков обрушиться на него.

– Хорошо, хоть перед моей семьей не придется объясняться, – выдохнула Эрика.

Они открыли двери и обомлели – помимо Мадам Паншеты, Преста, Лео, Патриции, деда Джонни, самого Джонни и нескольких постояльцев, в трактире находилась в полном составе семейство Эрики. Они уютно сидели по разным уголкам, болтали, пили травяные чаи и гадали. Заметив пришедших, они всей гурьбой дружно бросились к ним с объятиями и приветствиями, подобно тому, как они встречали Эрику в ночь Самайна.

– Как вы тут очутились? – только и смогла вымолвить ведьма.

– Нам прислали телеграмму, что вы скоро женитесь! – радостно поведала Генриетта.

– Кто прислал? – сквозь натянутую улыбку проговорил Мур.

– Как кто?! Твой друг, Чарли Фленсик!

– Я убью этого чертового шутника, – продолжая улыбаться, шепнул он Эрике.

Май, повеселев плюхнулся за стол, все его обнимали, как родного, Анфиса тут же стала предлагать ему различные кушанья, ссылаясь на то, что паренек выглядит очень уставшим, а в таком случае обязательно нужно подкрепиться. Но Маю не нужно было особое приглашение – он уже уплетал за обе щеки запеченную говядину и картофельное рагу. Никого уже не удивлял их крайне потрепанный внешний вид. Лео одобрительно кивал, давая понять своему наставнику, что он правило сделал, послушавшись его совета и помирившись с Эрикой. Мадам Паншета хотя и была недовольна, что они опоздали, но со временем оттаяла.

– Где же вы были? – спросил Мура дед Эрики, Макарий, – и нечисть вас не застала в пути?

– Да разве от нее скроешься? – понуро проговорил парень.

Макарий хитро прищурился и таинственно произнес:

– Если во что-то не верить – то не прилипнет. Запомни это, Мур Лисц.

Это не конец.

Конца нет.

Все умирает

И возрождается

Вновь.

октябрь 2019 – ноябрь 2020