Страшные сказки ведьмы-воровки

1.

– Что? – недоверчиво спросил Мур, принимая все за шутку. Детектив, глупо улыбаясь, взглянул в надежде на Эрику, но лицо девушки не выражало и намека на иронию.

– Признаться, – расплылся в ехидной улыбке Май, явно наслаждаясь сложившейся ситуацией, – я так осторожно действовал, дабы достигнуть своей цели, но...в то же время мне так хотелось, чтобы ты меня разоблачила... какое приятное чувство...ожидать каждую секунду, что тебя вот-вот раскроют! Не забава ли?

В глазах паренька заблестели зловещие огоньки. Поезд вошел в туннель, и свет от его теплых ламп нервно замигал, словно подыгрывая Маю.

– Позволь узнать в таком случае, почему ты решил подставить именно меня, Май? – прищурилась Эрика. На лице ее отражалось некое отвращение, – ты что, – сморщилась она, – убил родную сестру?

– Ах! – захихикал Май, упиваясь собою, – Антони мне вовсе не сестра! Вам что так сложно было это понять?! И не Мармальд я вовсе, и семейки их не знаю!

Паренек стал оттирать прилипшую грязь со своего нахального лица, и синяк под его левым глазом, который он умудрился схлопотать в драке в баре, исчез, словно его и не было. Все в его лике оказалось обманом.

– Но, как же ты догадалась? – продолжал Май, как ни в чем не бывало. Он заглянул в кружку стоящую на столе с невероятным отвращением, – смотри-ка, подсыпала имбирь в чай...

– Решила проверить тебя после такой дерзкой проделки в лесу, – ледяным голосом отвечала Эрика, – к тому же, ты ел слишком много сладкого, видимо таким образом восстанавливал утраченные силы. А твоя паническая аллергия на острое давно вызывала у меня подозрения, что ты нечисть.

– Да что ты... – издевательски проговорил Май. – Я знаю, не стоило тебя целовать, но некоторые вещи над нами не властны. Ах, эти неуместные порывы души! Как только коснулся твоих губ, сразу пожалел об этом, ведь ты наверняка почуяла во мне что-то неладное. Ты же особенная ведьма, и мы с тобой связанны так давно, что даже страшно думать об этом, не так ли?

Эрика, не моргая, с черной злобой прожигала взглядом паренька. Ее лицо было непроницаемым, и кажется, не было на свете человека в эту секунду, кто бы испытывал большую ненависть.

– Смотри-ка, детектив, твоя подружка тебя обставила, – наконец обратил паренек внимание на Мура. Тот в полной растерянности и подавленности только и мог, что молча слушать.

– Май, ты что, и, правда, наследник Холодного принца? – еле вымолвил Мур. В горле у него пересохло, а голова гудела так, что казалось она сейчас наконец-то взорваться. – Ты что, дружок, убил всех этих девушек..? И Бельти тоже..?

– Мда, господин Лисц, – усмехнулся паренек, скорчив рожицу, – доходит до вас долго, однако. Но, – тут он театрально взмахнул руками, словно конферансье перед представлением, – вынужден вас разочаровать – это был не я! Я в отличие от Холодного принца ничьей крови не проливал и не собираюсь. Ведь как по мне, жизнь и так сущее наказание! Зачем же лишать врагов такого счастья?

– Это ты подбросил газету со статьей Фленсика в то утро, чтобы втянуть меня в это дело, – доходило постепенно до детектива, словно туманная дымка рассевалась с приходом утра. – Это ты подкрался ко мне под видом брата Антони Мармальд, чтобы втереться в доверие... на месте преступления ты выставил себя не преступником, а жертвой, таким образом, сбросив со своей шкуры все подозрения. Только, как ты ухитрился уверить окружение Антони и полицию в том, что ты ее брат? – закачал головой Мур, в глазах его стоял ужас осознания, – тебе повезло, что господин Разовски вел это дело, иначе, афера бы не удалась.

– Ну, я так не думаю, – лукаво улыбнулся Май.

– Да, это ты упорно навязывал мне теорию о ведьмах, чтобы аккуратно подвести все к Эрике. Ты подбрасывал записки, находясь неподалеку от нее, заранее подсмотрев где-то ее почерк! Ты лично вручил мне дневник Антони, где обвинялась Эрика, потому что ты сам его написал. И в квартиру Антони пробрался тоже ты, ведь ключа-то у тебя не было и пришлось повозиться с замком. Но зачем? Забрать настоящий дневник Антони, чтобы его вдруг не нашли? – тут глаза детектива расширились, словно он обнаружил что-то невероятное, – и ты специально притворился пьяным в ночь Самайна, чтобы увильнуть из моего поля зрения. А сам тем временем выбрался из-под одеяла, дабы наслать на нас вампира! А по возвращению, видимо запыхавшись, ты решил споткнуться и упасть носом в сугроб, чтобы мы не спрашивали – отчего ты весь мокрый... как хитро... только, не ясно, зачем тебе нужен был вампир? И почему он угрожал и медлил, когда мог в любую секунду свернуть нам шеи...

Май, слушая это, скорчил совершенно отвратительное лицо, будто ему было откровенно плевать на каждого в этом мире. Он демонстративно развалился на сидении и вызывающе глядел на детектива, то и дело неприятно ухмыляясь.

– Никакого вампира я на вас не насылал, – закатил глаза паренек, – нужно больно с кровососами связываться, как пошло, фу. Но в остальном вы вполне себе правы. Слава богам и богиням, что, наконец, вы решились обратиться к своему разуму, а то, вы, господин Лисц, все больше и больше разочаровывали меня в последнее время.

Жуткая боль застряла где-то в желудке детектива. Предательство обжигало его грудь, как раскаленный кинжал. Он глядел на Мая, но не видел его – перед ним словно обнажилась натура совершенно иного человека.

– В ванне, конечно, тебя никто не топил, но вот почему ты был весь мокрый, когда бросился ко мне в слезах на улице? – в задумчивости, словно говоря сам с собой, пробормотал Мур, – что, Антони сопротивлялась?

Май лишь издал мерзкий смешок, не собираясь отвечать на вопрос.

– А поезд зачем замораживал? Играл со мной? Какое ребячество, – сдерживая волну обиды, спросил спокойно детектив. Разочарование отражалось немым блеском в его глазах.

– Видишь ли, Мур, – подала голос Эрика, которая по-прежнему прожигала взглядом Мая, – наш малыш совершенно не умеет контролировать свою силу. Он не научился.

Май бросил жгучий взгляд полный ненависти на ведьму.

– Ты ранил меня в руку, – продолжал Мур, будто ничего не слыша, – ты мог меня убить, Май. Неужели ты готов был рисковать настолько, ведь, если бы я невольно погиб в ту ночь, твоя работа полетела бы к чертям! Просчитать все до мелочей просто невозможно!

– Я согласен с вами, но у меня все было под контролем, ведь, – он дьявольски улыбнулся, – если плана нет, то и рушиться нечему. А старая добрая подруга импровизация никогда меня не подводила.

– Вот как? – усмехнулся Мур, – но вот еще что меня интересует. Раз семья Мармальдов тебе не родня, то куда ты посылал телеграммы? При мне ты телеграфировал якобы матери и указывал в графе ее имя! Элизабет Чейз помогала?

– Ой, думаете, я вам буду отвечать? – вздернул бровями Май, – как наивно.

– И паспорт ты мастерски подделал, раз тебя даже в аэропорту не остановили, – лихорадочно размышляя, подметил Мур. – Но зачем нужно было давать мне ложный адрес и время вылета Эрики? Да и как ты вообще следил за мной, как все это успевал? Точно Элизабет помогала тебе...

– Смешно слышать! Эта тупица ко мне не имеет никакого отношения, – фыркнул Май, – нечего приписывать ей мои заслуги. Пораскиньте мозгами, господин Лисц! Я самый хитрый из ныне живущих хитрецов, ведь мне выпала честь стать наследником самого Холодного принца! И это солнце, что сияет для всех на небосводе даже после смерти, закрою я своим сиянием ледяной луны!

– Посмотрим, дружок, – прищурившись, произнесла Эрика с невероятным презрением.

– Вот еще что, – подался чуть вперед Мур, – в баре ты уронил чай, затеяв тем самым драку, чтобы прервать Фленсика... что такого он мог нам невольно сообщить? Тебе ведь было не на руку его смена позиции, не так ли?

Лицо Мая сделалось серьезным, и он, недовольно поджав губы, напрягся всем телом.

– Что такое? – ухмыльнулся Мур, – думал, наведешь меня на его след, укажешь своими записками, что он причастен к делу, как он тут же подтвердит теорию о ведьмах? А тут бац, и Чарли заявляет, что во всем виноват Антуан! Это был удар для тебя, правда, Май? Ты ведь так старался – рассказал во всех красках эту нелепую историю, о влюбленности своего якобы брата Элджена в Милашку Стейси, только ради того, чтобы вскользь упомянуть, что у нее есть возлюбленный. Чтобы потом, застукав Фленсика в квартире, картинка в моей голове сложилась?

Май зловеще засмеялся, упиваясь своей проделкой.

– А ведь в аэропорту, – вспомнила Эрика, – когда мы заключили с Муром договор, ты вынудил его поделиться со мной всем, что ему было известно на тот момент о расследовании. Так ты не до конца был уверен, что узнал Мур, а что нет... тонкая работа, однако.

– И ты спрашивал у меня, куда я дел все записки и дневник Антони накануне бала, – воскликнул Мур, – интересовался, якобы из-за беспокойства. Но ты даже не старался выкрасть их, ведь наверняка сделал копию, которую с самого начала планировал отослать в отдел по борьбе с ведьмами анонимно. Навел их на наш след, указал время и место в лесу, и привел нас прямиком в ловушку. Что ж, в любом случае, у тебя ничего не вышло. Эрику не поймали, и я сделаю все, чтобы этого не произошло в будущем.

– Верю, господин Лисц, вы слепо влюблены, это мне ясно, – пожал плечами Май, – но кто вам сказал, что у меня ничего не вышло?

Тут паренек достал из-за пазухи картонную самодельную корону, покрытую блестками, и манерным движением напялил ее себе на голову.

– Теперь я ваш принц, и мне пора занять законное место. Увидимся в аду, ведьма-воровка, – он бросил жуткий взгляд на Эрику, и элегантно поправив свою фальшивую корону, быстро выскочил в окно, которое теперь было открыто.

Все это произошло до того неожиданно, что Эрика с Муром даже не успели издать и звука. Из окна хлынул поток ледяного воздуха, от которого тут же заслезились глаза. Стало ясно – Май довольно-таки преуспел в своих умениях. По салону пополз уже знакомый всепоглощающий лед, и все вокруг вмиг заледенело. Иней покрывал столы, ковры и окна, не щадя ничего. Но пассажиров, которых здесь было не так много, это совершенно не смутило. Они, как один, подняли медленно свои поникшие головы и устремили отсутствующий взор бесцветных глаз на детектива с ведьмой.

– Какого черта? – вымолвил Мур, оцепенев от ужаса.

– Дьявол, он заколдовал их! – только и успела бросить Эрика, хватая Мура за порванный рукав рубашки.

Они сделали попытку ловко выбежать из вагона-ресторана, но со всех сторон их окружили люди, не ведающие, что творят.

– Мы не можем их ранить, они же живы! – прошептал Мур, старясь загородить Эрику от наступающих людей.

– Они медленно движутся, потому что у Мая нет цели причинить нам вред. Им лишь нужно схватить меня и доставить охотникам. – Тут Эрика решительно посмотрела парню в глаза и сказала, – нам надо сойти с поезда, Мур.

– Что? Сейчас? – опешил детектив, – на полном ходу?

Эрика поглядела в открытое окно, за которым мелькали тусклые фонари, словно хотела что-то там разглядеть. Мур ловко увертывался от людей, настойчиво подступающих к ним.

– Мы проехали заброшенную часовню, скоро будет озеро, – прокричала Эрика, стараясь не попасться в цепкие лапы противника, – прыгнем в него.

– Ты с ума сошла? – прокричал Мур, сдавленный тяжестью двух пассажиров, что набросились на него сзади и старались повалить детектива на пол.

Эрика очень ловко увертывалась из-под рук заколдованных людей, что, казалось бы, невозможно в ее одеянии. Они старались пробраться к выходу, но цепкие дамы и их кавалеры, и даже пара детей, ухватывались за одежду, руки, ноги, волосы, затрудняя шаг. Осложнялось это тем, что ни детектив, ни ведьма не хотели нанести повреждений этим несчастным, которых Май решил использовать, как собственных игрушек.

– Май владеет заклятием марионетки, плохо дело! – крикнула Эрика, пытаясь вытащить прядь волос из руки какого-то мальчугана. – Я недооценила его способности!

– Не знал, что такое умел Холодный принц! – отвечал Мур, стараясь вытолкнуть большую часть надоедливых марионеток в дверь кухни.

– Он и не такое умел! Ладно, ничего не поделать! – проговорила ведьма, оттолкнув от себя молодую леди в роскошном платье.

Эрика встала и оглядела тщательным образом всех заколдованных пассажиров, и глаза ее сделались совсем черными, отчего Мур даже замер на месте. Все стало тихо, и безвольные марионетки попадали на пол, словно лишились сознания. Детектив, не медля, подбежал к девушке, и, не вникая в подробности происходящего, схватил ведьму за руку и бросился к выходу. Он распахнул дверь вагона, Эрика встала около края, облокотившись спиной к стене. Ночной свежий воздух обдал их, как будто предостерегая, и от этого у Мура вновь заслезились глаза. Мрачные пейзажи стали мелькать перед их взором, отчего становилось не по себе.

– Может не стоит так рисковать? – с опаской прокричал Мур в ухо девушке. Шум поезда оглушал его, он едва слышал собственный голос.

– У нас нет выхода! – кричала Эрика в ответ, вцепившись крепко в руку парня, – на всех станциях, скорее всего, дежурят полицейские! Их наверняка предупредили заранее обо мне!

Муру подумалось, что ведьма сошла с ума. Он и под угрозой смерти не выпрыгнул бы из поезда, тем более в холодную воду. Он хотел было возразить, из его уст даже вырвалось обреченное «Нет», но было поздно. Впереди показалась черная гладь ледяного озера, которое как-то зловеще глядело на них. Парень с ужасом посмотрел на Эрику, и та решительно вцепившись еще сильнее в его руку, не медля, спрыгнула с подножки поезда. Муру ничего не оставалось, как поддаться и последовать за ней.

Ветер трепал его волосы, врезаясь в лицо свежестью ночи. Внутри все замирало в приятном страхе, и все больше казалось, что тьма поглощает их, и они совсем растворяются в ней. Мур крепко вцепился в руку Эрики, боясь потерять ее. Полет кончился быстро, и мимолетное чувство радости и свободы сменилось резким ударом об воду, холодом и болью в груди. Потоки безмолвного озера, словно черные тени окутали детектива, нравясь утащить его в самую глубь. Глаза и нос защипало, захотелось вздохнуть, и Мур рывком вынырнул на поверхность, с жадностью глотая колкий воздух, который обжигал его легкие. Ноги его тут же онемели от холода, а губы и пальцы посинели.

– Эрика! – крикнул он из последних сил, слыша собственный голос где-то вдали. Уши его все еще были полны воды.

Вокруг было тихо: лишь безмолвная гладь, ночное хмурое небо и где-то далеко едва различались мирные спящие домики сонного пригорода. Девушки нигде не было видно и Мур охваченный, непривычной для него паникой, стал беспрерывно нырять, пытаясь вглядеться в самое сердце озера – но как ни старался он что-либо разглядеть, ему ничего не удалось найти, будто само чистилище тьмы находилось на дне.

Вдруг до его плеча кто-то осторожно дотронулся, и парень в испуге обернулся, поднимая невероятное количество брызг. Это была Эрика, ее лицо теперь казалось чистым, но вся косметика размазалась по нему. Мокрые волосы прилипли к ее ушам, что так нелепо выглядывали по обе стороны головы.

– Ты немного оглох от удара, – зашептала девушка, держась на воде. Лицо ее было до боли обеспокоенным.

– Ты в порядке?! – бросился к ней Мур, – я думал, ты утонула!

– Нет, все хорошо, – успокаивала его девушка, словно ребенка, – не трать силы на панику, нам нужно доплыть до берега.

Плывя среди пугающей тиши, Муру казалось, что все здешние духи устремили свои заискивающие взоры на них. Нередко, цепляясь ногами за водоросли, детективу казалось, что это русалки хотят утащить его под воду. Но углядев в темноте знакомый силуэт Эрики, ему становилось намного спокойнее на душе.

Доплыв, Мур Лисц бессильно упал на землю и сразу почувствовал жгучий холод, который пробирал до костей, словно старался вывернуть его наизнанку. Но парень этого почти не замечал – чувства безопасности и защищенности охватили его на берегу, и он совсем пришел в себя.

Эрика же откашлявшись, понуро уселась рядом. Потеряв где-то пиджак, что детектив одолжил ей еще в лесу, она дрожала всем телом, стараясь не подавать виду, что ей ужасно холодно. Мур молча обнял ее, стараясь хоть как-то согреть. Девушка прижалась к нему, и он впервые увидел в ней беззащитное существо.

– Нам нужно найти трактир, чтобы согреться, – произнесла она дрожащим голосом.

– Тут недалеко бар Лео, можно спрятаться у него, – отозвался Мур, чуя, как холод пробегает по его спине. Мокрая рубашка прилипла к его ледяному телу, что вызывало самые неприятные чувства. А от мокрых волос казалось, голова его вот-вот расколется на части.

Рассвет коснулся верхушек домов, и все вокруг погрузилось в полумрак, дышащий какой-то умиротворенностью безлюдного утра. Эрика с Муром окончательно заледенев, добрались до бара. Детектив постучал в дверь, через мгновение щелкнул засов и в щелке показался настороженный глаз Лео под толщей теней.

– Господин Лисц? – удивился он и мигом отворил им двери, – что с вами приключилось?

– Мы проберемся к трактиру, с твоего позволения, – бросил Мур на ходу, решительно направляясь к барной стойке. Эрика покорно шла за ним, не чувствуя себя от холода. – Все вопросы позже.

– Да без проблем, – пожал плечами Лео, – опять вы вляпались, господин Лисц. Надеюсь, это не связанно с убийством наследника?

Мур, уже зашедший за барную стойку, резко остановился и повернулся к своему подопечному в замешательстве.

– Откуда тебе известно, что Бельти мертв?

– Да вот в газете пишут, – Лео потянулся за серым свеженапечатанным свертком, лежавшим на одном из столиков, и вручил его Муру. – Говорят, ведьмы расправились с ним прямо на балу под носом всей знати... это правда?

– Боюсь, что так... – проговорил в растерянности детектив, читая первую полосу.

Газета «Туманный полдень» просто кричала о смерти несчастного Бельти. Огромная фотография, где юный принц лежал, распластавшись на ступеньках той самой лестницы, на которую он ступил в последний раз в своей жизни, красовалась, как какое-то достояние. Заголовок гласил: «Наследник Холодного принца отравлен на собственном балу, у себя в поместье на глазах у всего высшего общества. Правящие семьи хотят умолчать об этом? Ведьмы ищут мести? Куда смотрит отдел по борьбе с ведьмами?» Сама же статья, начерканная наспех не кем иным, как самим господином Фленсиком, живо повествовала о происшествии, и о том, как никто не смог помешать такому жуткому преступлению – ни охотники, ни полиция. Также он дерзнул упомянуть, как наглые аристократы замыслили отправить журналиста в тюрьму Лунсанна, тем самым нарушая собственный закон о защите прессы.

– Когда он только успел сделать фото? – сморщилась Эрика от отвращения, заглядывая в газету через плечо Мура, – как это низко и мерзко.

– Таков Чарли Фленсик. Боюсь, его даже могила не исправит, – вздохнул детектив, – Беднам его убьет.

– О нет, наследника отравили ведьмы! – запаниковал Лео, хватаясь за голову, – значит, меня тоже отравят!

Мур хотел было уже успокоить своего подопечного, что он ведьмам не сдался, как почуял неладное за дверью. Он мигом юркнул за барную стойку, попутно хватая Эрику за руку, и таща ее за собой вниз. Девушка хотела что-то возразить, но парень прислонил палец к ее губам и покачал головой, давая понять, что нужно притаиться.

– Где хозяин бара? – раздался знакомый спокойный голос, который Мур слышал в лесу, когда их попытались схватить.

Детектив аккуратно выглянул одним глазом сбоку стойки, стараясь быть как можно незаметнее, и увидел, возле входной двери первого командующего из отдела по борьбе с ведьмами – Кайла Джинкиса. Он вальяжно прислонился спиной к косяку двери и смотрел своим усталым взглядом на одинокого Лео, так и замершего посреди помещения. Кайл был облачен по обыкновению в свою форму, которая отличала его отдел от остальных, менее значимых, по их мнению отделов – длинные черные сапоги, строгое приталенное пальто, застегнутое лишь на поясе, темно-синяя рубашка, облегающие брюки и атласный галстук черного цвета. В руках он вертел зажигалку пурпурного оттенка, больше похожую на женскую.

Мур понял, что бар окружен, и что им, нужно поскорее выбираться отсюда.

– Хозяин приходит позже, – строго ответил Лео, – что вам нужно здесь?

Кайл тяжко вздохнул, словно утомленный всей этой суетой, и размеренными шагами прошел внутрь.

– Я знаю, что здесь прячется ведьма-воровка, – продолжил он властным, но при этом очень спокойным тоном, – не нужно отрицать. Мне она нужна, выдайте, будьте любезны.

– Уходите из бара, здесь никого нет, – также холодно и решительно проговорил Лео. В голосе его не было и капли испуга, что невольно заставило гордиться Мура своим подопечным.

– Глупости, – отозвался Кайл, медленно прогуливаясь вдоль столов, – мне придется применить силу. Понесете убытки, это я полагаю, вам не выгодно.

– Вы не посмеете применить силу, – нахмурился Лео, все еще стоя на месте, – по закону вы не имеете права производить какие-либо действия в питейных заведениях. Это частная территория, такая же, как и жилой дом.

– Хм, я восхищен, – пожал плечами Кайл, – вы так хорошо знаете законы, когда вам это удобно. Вы мне, не оставляете выбора, господин бармен.

Джинкис поднял два пальца вверх, которые покрывали глубокие шрамы, и, не отводя своих жестоких глаз от Лео, махнул ими перед окном. Внутрь тут же ворвался отряд, нацелив свое оружие на несчастного паренька, который бросился ближе к барной стойке, словно находя в ней спасение. Лицо каждого в отряде было скрыто под маской, чтобы ведьмы не смогли совершить при случае месть. Кайл же, по неизвестной причине с недавних пор маски не носил.

– Мы в курсе, что эта чертовка тут, ибо нам сообщил об этом наш информатор, хоть и анонимно, – вздохнул тяжко Джинкис, – я такое, конечно, не одобряю, но что поделать – люди обожают подобные игры.

Пока Кайл лениво рассуждал, стараясь вразумить Лео, паренек, не теряя времени, схватил ружье, лежавшее под барной стойкой, и привычным движением руки направил его прямиком на главнокомандующего. Кайл лишь насмешливо вздернул бровями, давая понять, что он не верит, что Лео сможет сделать выстрел.

– Что это такое? Оружие? – иронично спросил Джинкинс, – ты знаешь, как работает эта штука, малыш?

– Имею на это полное право, вы вторглись в частные владения, – грозно проговорил Лео, не сводя прицела, – у меня ружье всегда под рукой и всегда заряжено. Только шаг...

– Ах, вот оно что, ведьма прячется за барной стойкой? – привставая на носочки, словно силясь углядеть Эрику, спросил Джинкис. Тут он стал серьезным, и, занеся ногу над полом, спросил, – что же ты и впрямь выстрелишь, если я подойду к тебе?

Кайл сделал шаг, и спусковой крючок тут же был нажат. Раздался выстрел, и из плеча главнокомандующего хлынула кровь, впитываясь в его безупречного вида форму. Джинкис движением не раненой руки дал понять отряду, не предпринимать действий. Он не издал ни звука и даже не схватился за плечо, так и оставшись на месте.

– Ты за это заплатишь, – наконец сказал он, в то время как Лео, не шелохнувшись, так и продолжил держать противника на прицеле.

Кайл сделал судорожный вздох, стараясь подавить боль, которая расползалась по его телу. Лео, не собираясь делать поблажек противнику, сделал еще один выстрел. Пуля со свистом пронеслась мимо уха Джинкиса, рассекая воздух, и впилась в дальнюю стену.

– Уходим, – ледяным голосом проговорил Кайл, глаза его странно расширились.

Мур тут же потащил Эрику к служебному выходу, и, убедившись, что там никого не наблюдается, побежал что есть сил дворами к трактиру, спастись от всего этого ужаса в уютной обители Мадам Паншеты.

2.

Мадам Паншета оказала гостям небывало щедрый прием. Она очень долго причитала себе под нос, завидев в каком состоянии, пришли к ней Мур с Эрикой. Хозяйка трактира не могла оставаться в стороне и не упустила возможности отчитать детектива за его легкомыслие и склонность к авантюрам.

Всласть наворчавшись, Мадам Паншета приготовила две ванны, послала Джонни принести одежду Муру, ведь его костюм, который ему одолжил Фленсик, пришел в совершенную негодность. И детектив знал, что Чарли это абсолютно не придется по нраву.

– Так, милая, – заговорила Мадам Паншета подливая горячей воды в круглую деревянную ванну в которой сидела Эрика, наслаждаясь паром, что заполнял слегка освещенное помещение.

Все внутри было отделано деревом, и девушке казалось, будто она спряталась в каком-то укромном лесном домике, где никто не в праве ее достать. Тихие огоньки ламп ненавязчиво освещали купальню, словно боясь нарушить покой ведьмы.

– Так, так, – все причитала Мадам Паншета, кружась возле девушки, словно возле принцессы, – я так понимаю, в твою квартирку сейчас не попасть, так что я одолжу тебе одежду, что лежит у меня в закромах. Вот это, – она развернула сверток, достав оттуда элегантное готическое платье, – принадлежало когда-то Ребекке... помнишь, я рассказывала тебе о той девушке, которую сожгли на костре...

– Как такое забудешь, – взволнованно отозвалась Эрика, рассматривая платье. Невольно она почувствовала, как в груди ее закололо. Прелестное одеяние, что и спустя годы выглядело очень изящно, заставляло Эрику рисовать в своем воображении саму Ребекку, ее лицо, фигуру, ее улыбку. И чем больше девушка думала о ней, тем ей становилось тяжелее на душе.

– Тебе оно придется как раз в пору, – поспешно сказала Мадам Паншета, вешая платье на крючок. – Что же теперь будешь делать, милая? Я так понимаю, господин Лисц втянул тебя в ужасную историю и теперь тебе грозит... виселица?

Последнее слово женщина произнесла шепотом, словно боясь его услышать.

– Скорее это я его втянула, – уклончиво ответила Эрика, – ничего страшного. Они не найдут ни меня, ни мою квартиру. Я позаботилась о том, чтобы никто не смог ее отыскать, сколько бы ни старался.

– Ты можешь остаться у меня пока что в таком случае, оплаты я не возьму, – заверила ее хозяйка, поливая Эрику из ковшика водой, словно дитя. – Я же прекрасно понимаю, что ты вовсе никакая не невеста Муру. Ох, что поделать с этим негодником, опять погряз во вранье!

Девушка ничего не ответила, и тишина на мгновение заполнила комнатку.

– Но признаться, мне от этого даже грустно, – зашептала Мадам Паншета, чтобы Мур не услышал ее из соседней купальни. Затем она положила рядом с девушкой полотенце, и, поднимаясь со своего места, произнесла, – так, я пойду, приготовлю вам покушать. А ты одевайся и тоже подходи.

С этими словами Мадам Паншета покинула Эрику, оставив ее в одиночестве, поглощенную теплым паром и собственными мыслями. Она не успела прийти в себя и поразмышлять обо всем, что с нею случилось, как из-за стены донесся голос Мура:

– Эрика? Ты меня слышишь?

– Да, слышу, – отозвалась она обреченно.

– Я вспомнил... прости, что разбил амулет... он был для тебя ценен? – виновато спросил парень.

– Если бы ты этого не сделал, мы бы не спаслись, – произнесла Эрика, накручивая свой рыжий локон на палец, – не думай об этом.

– А что из него вырвалось? Это и впрямь были проклятые души? – с ноткой любопытства в голосе поинтересовался Мур, в надежде, что все же получит ответ.

– Откуда ты знаешь?

– Антуан сказал, что если разбить амулет, то проклятые души прикончат всю нечисть в округе. В лесу из нечисти были только охотники, вот я и подумал, что это наш шанс.

– Да, это осколки проклятых озлобленных душ одного ковена ведьм. – Тихо говорила Эрика, пока Мур за стеной не дыша, слушал. Он ценил подобные крохи информации, которые так сложно было заполучить от этой особы.

– Зачем они тебе понадобились? – аккуратно продолжал Мур, боясь шелохнуться.

– Тебе незачем этого знать, – надменно отозвалась ведьма.

– Это же из-за них за тобой охотился Антуан? Но он не смог забрать амулет, потому что ты подарила его мне. Он его обжег! – воскликнул Мур, поражаясь собственному открытию, – ты не меня хотела защитить, а амулет. Ведь подарок ведьмы нельзя забрать насильно. Ай, как тебе не стыдно? А если бы он меня прикончил?

– Разве ты не понял, кто такой Антуан? – спокойно осведомилась ведьма, вылезая из ванны и оборачиваясь полотенцем. – Он не имеет право на твою душу.

– Конечно, я все понял, – с усмешкой отозвался Мур, его голос стал бархатнее прежнего, – я обо всем догадался, и теперь я знаю твои секреты.

– Неужели? – иронично произнесла Эрика, расправляя платье. Странное чувство охватило ее, и она, всмотревшись в стену, отделанную дощечками за которой находился Мур, презрительно прищурилась. – Ты подглядываешь за мной?

Повисла гробовая тишина, и после некого замешательства Мур наконец ответил:

– Нет.

– Я вижу твой глаз, – приподняла одну бровь Эрика, выражая крайнее спокойствие. Она так и замерла посреди комнаты, в полотенце, слегка наклонившись.

– А вот и нет.

– А вот и да, – закивала головой девушка.

– Мне, что пятнадцать лет? – возмутился парень, отрицая свою вину.

– Да хоть девяносто, – бросила Эрика, сбрасывая полотенце на пол, и невозмутимо надевая на себя платье.

Послышался плеск воды, будто кто-то упал на самое дно ванны.

– Я надеюсь, ты там не утонул, – бросила девушка, выходя из комнаты напоследок.

Мадам Паншета тем временем накрыла стол и подала самые разные кушанья на любой вкус: грушевый пирог, кукурузные кексы, чай с мятой и шалфеем, кофе, тосты с маслом и джемом, свежий творог и кувшин молока.

Мур вошел в уютную и маленькую кухню в тот момент, когда Эрика уже уплетала с превеликим удовольствием угощения. Она бросила лукавый взгляд на детектива, как бы пристыжая его, но парень остался невозмутим и непреклонен.

Он в задумчивости поглядел на нож, и отчего-то вспомнил, как Антуан его ранил, и что кровь его при соприкосновении с косой, стала черной. Это пугало Мура, и самые прискорбные подозрения не покидали его мыслей. Но спросить у ведьмы об этом он боялся, и поэтому откладывал данную тему на потом.

Тем временем Эрика налила себе чаю и, подперев голову одной рукой, не сводила пристального взгляда с Мура, при этом хитренько улыбаясь.

– Ну как, стало легче? – осведомилась Мадам Паншета, подливая кофе в чашку, – такая ванна любому полезна и для души, и для тела.

– Да уж, – усмехнулась Эрика, отчего Мур нахмурился.

– Что такое, милая? – непонимающе спросила хозяйка, переводя взгляд с одного на другого гостя.

– Вам стоит получше залатать щели в стене между купальнями, – усмехнулась Эрика, – а то могут возникнуть непредвиденные ситуации.

Мадам Паншета сначала в изумлении вытянула шею, глядя на девушку. Затем начиная догадываться, в чем тут дело, она перевела укоризненный взгляд на Мура. Не успел он ничего сказать в свою защиту, как Мадам Паншета одарила его хорошеньким подзатыльником.

– Да за что?! – возмутился парень, гладя свою голову.

– Ладно, куда нам идти дальше? – переменила тему Эрика, – на место преступления мы пробраться не сможем. Нужно подумать, где прячется Май...

– Я знаю, куда нам нужно идти, – спокойно ответил Мур, намазывая масло на хлеб, – я должен был догадаться раньше, но Май окружил себя просто трехэтажным враньем... в общем, это школа имени Бастера Тигрова, он там точно учился.

– Это та самая школа, где воспитывают одних преступников? – нахмурилась Эрика, припоминая.

– Ну почему сразу преступников? – ни с того ни с сего возмутился парень. – Там учатся и те, кто попался по глупости на воровстве, или скажем просто неплохие ребята. Не нужно всех судить одинаково.

– Хорошо, – в замешательстве согласилась Эрика, не понимая, чем вызвана такая реакция.

Сытно позавтракав, детектив с ведьмой отправились в школу имени Бастера Тигрова. Утро обжигало ледяным ветром. Солнце, словно обидевшись на людей, не заглядывало в их городок, посещая его лишь в ранее время.

Мимо мелькали дома и улочки, проносились безликие прохожие. Город дышал привычной живостью, каждый участник его суетной жизни куда-то спешил. Поезд стремительно приближался к огромному зданию, состоящему из нескольких корпусов. Черепичная крыша школы зловеще поблескивала в свете дня. Эрика с любопытством вглядывалась в здание, мимо которого она часто проходила, когда спешила на работу или по делам. Теперь, это место могло быть обителью детства Мая, поэтому оно выглядело как-то иначе, по-новому. Мрачные оконца и черные двери навевали некую тоску, а если знать, что за жители прячутся по ту сторону стен – становилось совсем не по себе.

Без проблем они миновали ворота, которые оказались открытыми, что было удивительно для подобного заведения.

– Добрый день, – не своим голосом заговорил Мур, обращаясь к старой даме, которая восседала, словно на троне, за высокой стойкой в тесном холле и курила трубку. – Можем мы видеть директора?

Душный туман, что обволакивал ее, делал невидимым все вокруг.

– По какому вопросу? Чьи родственнички? – бросила она, не поднимая глаз от утренней газеты.

– Мая Мармальда, – выпалил Мур, словно хотел поскорее убраться отсюда. Эрика бросила на него недоуменный взгляд.

– А, этого хулигана, – отозвалась равнодушно старуха, явно не понимая о ком речь, – проходите. Директор на месте.

Ничего не ответив, Мур рванул по лестнице, пролетая над ступеньками с такой скоростью, будто за ним погнались демоны. Эрике ничего не оставалось, как поспешить за ним. Школа на удивление выглядела невероятно образцово. Тут были и ковры, вычищенные от пыли, и вазы, не тронутые учениками, и картины, с которых мирно смотрели неизвестные Эрике личности.

Мур стремительным шагом проскользнул в один из коридоров, где на подоконниках аккуратно росли чудаковатые цветы и наконец, остановился возле величественных дверей из красного дерева. Они устрашающе нависали над незваными гостями, отчего Эрике стало не по себе.

Лисц вздохнул, собираясь с духом, и затем постучал несколько раз в дверь.

– Войдите, – раздался властный женский голос, от которого шли мурашки по коже.

Детектив, закрыв на мгновение глаза, резко дернул за ручку двери, и они очутились в огромном кабинете без приемной. Комната имела слегка полукруглую форму, отчего ее окна казались немного кривоватыми. Здесь стояли шкафы с документами и папками, небольшой буфет с коньяком и сигаретами, два мягких дивана и стулья, а также величественный стол покрытый стопками бумаг, которые лежали очень ровно.

Во главе этой обители гордо возвышалась женщина лет сорока с надменным и строгим лицом. Она была одета по-деловому, в руке у нее элегантно дымилась сигарета на мундштуке. Ее губы были окрашены в кровавый цвет, а глаза казалось, видели любого насквозь, отчего Эрика невольно сделала шаг назад, когда директор одарила ее своим цепким взглядом.

Как только они вошли, Мур стал подавать директору какие-то непонятные знаки и трясти головой, будто что-то отрицая. Эрика пришла в полное замешательство, ведь его действия выглядели странно и нелепо.

– Лисц? Неужели это ты? – заговорила, наконец, директор, поднимаясь с места.

– Да это я, детектив Лисц! Рад снова вас видеть! – подхватил тут же Мур, горячо пожимая директору руку. Женщина поглядела на него, как на сумасшедшего, явно заподозрив в нем такового, – в последний раз мы виделись, когда я еще служил в полиции! Ох, было времечко! Тогда, кажется, один из ваших подопечных оскорбил местного аристократа! Да и ладно, ближе к делу!

Он энергично усадил директора, прибывающую в полнейшей растерянности, в ее кресло. Сам же уселся напротив, и быстро указав на Эрику, проговорил:

– Это Эрика, моя помощница, она тут тихонько посидит, – парень притянул девушку за руку и усадил рядом с собой.

– Очень приятно, Виолетта, – настороженно проговорила директор, оглядывая новую знакомую, – я главная в этом хаосе, как вы уже поняли. И когда-то была главной и над господином...

– Вот в чем загвоздка! – перебил ее тут же Мур, чем вызвал раздражение у обеих дам, – нам нужно разузнать об одном парне по имени Май, ему лет пятнадцать-шестнадцать на вид, предположительно учился тут, но фамилии мы не знаем. Возможно, он сбежал отсюда, и возможно ловко умел поделывать почерк.

– Хм, – призадумалась Виолетта, – с чего ты решил, что этот паренек учился именно здесь?

– У него до сих пор сохранилась пижама, которую выдает именно ваша школа, – ответил Мур.

Виолетта положила мундштук на стеклянную пепельницу, подошла к шкафу с документами и быстрым движением выудила оттуда одну из папок.

– Подделывал почерк? У нас таких не было, таким искусством здесь редко обладают, – она начала быстро листать содержимое папки, – но имя нынче редкое, был только один с таким – Май Филлини.

Она достала еще одну папку с подоконника, и, раскрыв ее, показала Муру с Эрикой прикрепленное внутри фото. С него глядел не кто иной, как Май, только здесь он был более юным и более невинным.

– Да это он самый! – воскликнул радостно Мур, беря папку в руки и начав ее лихорадочно просматривать.

– Только ему не пятнадцать, а почти семнадцать лет, – поправила Виолетта.

– Как он попал к вам? У него есть семья? – тут же в нетерпении спросила Эрика, пока Мур уткнулся в папку.

– Он попал к нам в тринадцать лет на перевоспитание, в шестнадцать сбежал из школы, – Виолетта манерно откинулась на спинку кресла и затянулась, – как и многие тут, попался на воровстве. Тебе ли не знать Мур?

Детектив, вдохнув судорожно воздух, тут же выдал:

– Да, конечно, я же бывший полицейский. Мне это известно. Не отвлекайтесь, пожалуйста.

Виолетта одарила его снисходительным взглядом, в котором Эрика узнала и взгляд самого детектива, будто он позаимствовал эту манеру именно у этой женщины.

– Если ты так просишь, – пожала плечами она насмешливо, – Май попался на воровстве, как я уже сказала. Родителей у него не было, и кто они нам неизвестно. Был он на попечении одной молодой девушки, которая держала лавку с травами и лечебными мазями на Мраморной улице. Он ей там помогал.

– Держала? А сейчас? – поднял голову Мур от папки.

– Она умерла вскоре, после того, как он сбежал. Мне неизвестно отчего, – покачала головой Виолетта, – в деле есть о ней некоторая информация, можете посмотреть. Что сказать о самом мальчугане, – она прищурила правый глаз, – учился он очень хорошо, соображал быстро, несмотря на то, что образования до этого никакого не получал. Его приемная мать не могла позволить оплачивать ему школу. В истории он не попадал. Умел ли подделывать почерк – ничего утверждать не могу. Учителя возлагали на него большие надежды, особенно господин Тредсон, учитель математики.

– Почему он сбежал? – спросил Мур, нахмурившись.

– Каждый, кто обладает хоть толикой смелости и жаждой свободы пытался сбежать, – хитро усмехнулась Виолетта, явно делая намек в сторону Мура. – Поэтому здесь нет ничего удивительного. Хотя он не получал наказаний, да и у того, у кого есть опекуны или родители вправе навещать их по выходным. Он часто ходил в лавку к своей приемной матери... сбежал он в свой день рождения в прошлом году. Ну как сбежал – ушел и не вернулся, вещей у него особо не было.

– Двадцать третьего ноября, получается, – подытожил Мур, глядя на дату рождения Мая в его личном деле. – И что же вы? Подняли шум?

– Его искали, но ни у кого не было в этом интереса – искать какого-то мальчишку, – вздохнула Виолетта, – сам понимаешь.

– С кем он дружил? Возле кого крутился?

– Часто видела его в компании Реглуса и его дружков, – припоминая, сказала директор, – если есть желание, могу провести к нему – пообщаетесь.

– Разве все еще не идут каникулы? – удивился Мур.

– Этот парень редкостная бестолочь, – закатила глаза Виолетта, – не сдал ни одного экзамена, поэтому никуда не выходит – сидит в комнате, учит и пересдает.

Они вышли из кабинета, подождали, пока директор закроет двери на ключ, и втроем проследовали в другой корпус, где располагались комнаты учеников. Эрика глядела по сторонам, рассматривая различные статуи и портреты, что были натыканы повсюду.

– И что же натворил наш Май, раз вы его ищите? – спросила Виолетта, когда они проходили мимо классных комнат.

– Да пока что ничего такого, нужно опросить его, – соврал Мур, дабы не углубляться в подробности.

Эрика в задумчивости чуть было не свернула не в ту сторону, и директор быстро остановила ее:

– Туда лучше не соваться, если тебе еще дорого твое личико, – предостерегла она, кивая головой на бордовую дверь, которая отличалась от остальных.

– Что там? – в ужасе покосилась Эрика, представляя себе, что за стенами находиться какая-нибудь невероятная пыточная.

– Женский корпус, – отрезала спокойно Виолетта и пошла дальше.

Наконец они дошли до дортуаров, ничем не отличающихся друг от друга. Оттуда доносился смех и беззаботная болтовня. Пара мальчиков лет семи, что встретились им в коридоре, завидев директора, мгновенно робели и постарались как можно быстрее скрыться с глаз этой женщины. Форма на каждом была черного цвета с эмблемой школы на курточке.

– Он живет здесь в комнате поменьше, рассчитанной на четырех учеников, – пояснила Виолетта, как только они миновали дортуары и поднялись по маленькой лестнице вверх. – Так как он уже выпускной курс.

– Ты тоже в такой жил? – шепнула Эрика на ухо Муру, хитренько улыбаясь, пока Виолетта стучала в одну из потертых дверей.

Лисц покосился на ведьму и фыркнул, выражая свое пренебрежение.

– Реглус, детектив Мур Лисц желает с тобой побеседовать, – грозно постучала в дверь Виолетта. Во второй руке она по-прежнему держала мундштук.

– Я готовлюсь к экзамену, мне некогда! – раздался рассерженный голос из комнаты. Директор уже было хотела бесцеремонно отпереть дверь, как Мур ее остановил.

– Мне очень нужно поговорить, – начал детектив миролюбивым тоном, – только ты можешь мне помочь.

– А мне наплевать, убирайтесь ко всем чертям! – крикнул Реглус еще более раздраженно.

Виолетта закатила глаза и к удивлению Мура с Эрикой со всей силой ударила ногой в дверь, отчего та беспрекословно отворилась.

– Реглус, дружок, если хочешь по окончании года выйти из этой комнаты, будь любезен поговорить с нашими гостями, – заговорила она, заходя внутрь.

Их взору открылась маленькая комната с четырьмя кроватями, высокой тумбой, круглым письменным столом, шкафом и камином. На одной из кроватей вальяжно разлегся Реглус с учебником в руках. Его вид был до того неряшливый и наглый, особенно это бросалось в глаза на фоне тех младших учеников, которых они встретили до этого в коридоре, что Эрика непроизвольно одарила его самым снисходительным взглядом.

– Чего надо? – отозвался грубо парень, даже не собираясь вставать, – это вы тот Мур Лисц, выпускник полицейской академии, – он закатил глаза и сел на кровати, – а девчонка кто?

– Твоя смерть, – презренно ответила Эрика, поморщившись.

– Вы не могли бы оставить нас? – спросил Мур с некой надеждой у Виолетты.

– Вы точно с ним справитесь? – подняла одну бровь она.

– Да, будьте уверены, – заверил ее Мур.

– Хорошо, но дело ваше, – с этими словами директор покинула комнату.

– Ну и? Быстрее можно? – лениво бросил Реглус, осматривая своих собеседников.

Мур, не обращая никакого внимания на парня, спокойно поставил стул спинкой вперед и опустился на него. Эрика села за круглый стол, дабы не мешать, и стала с интересом ждать, что же будет дальше.

– Что ж, Реглус, помнишь ли ты Мая Филлини, который учился с тобой здесь и сбежал год назад на свое день рождение? – наконец спросил детектив, непоколебимым тоном.

Парень с отвращением усмехнулся и, закинув ногу на колено, ответил:

– Допустим, и? Чего, подох что ли где? – злорадствуя, бросил он.

– Вынужден тебя разочаровать, – надменно приподнял брови Мур, – но он жив и здоров. Прошу отвечай по существу и не задавай лишних вопросов, ведь ты и сам хочешь быстрее покончить с этим.

Реглус закатил глаза, явно наслаждаясь своим преимуществом, на что Лисц слегка усмехнулся.

– Я так понимаю, вы с Маем не ладили? Ты же здесь сейчас главарь, Реглус? – размеренно спросил Мур, не сводя взгляда с парня.

– Как вы это поняли? – спросил он с безразличным видом.

– По твоему мерзкому поведению, – пожал плечами детектив, – и еще в этой комнате живет всегда лишь элита и ее приспешники, если так можно выразиться. Она оттапливается камином, в отличие от большинства других комнат.

– Вы что, жили тут? – прищурился Реглус.

– Май был тебе врагом? Вы оба боролись за лидерство? – проигнорировав вопрос, гнул свое Мур.

– Филин?! Этот Май Филин?! – насмехаясь, воскликнул Реглус, – этот дохлый червяк никогда бы не стал лидером! Да и вообще, я пришел раньше, так что еще до него претендовал на это место.

– Как вы боролись за лидерство? Игрой в карты «Прилс»?

– Ну да, – повел плечами парень, – чего спрашиваете, если сами знаете.

– На что играли? – сохраняя совершенное спокойствие, спросил Мур.

– На деньги, – процедил он.

– Врешь, – тут же парировал детектив, – откуда у вас могут взяться деньги, если каждый вечер все ваши вещи проверяют?

– Не твое дело, Лисц, – небрежно бросил Реглус, злорадствуя над безвыходным положением детектива.

Мур улыбнулся ему в ответ, не отводя от парня взгляда. Внезапно он со всей силы ударил Реглуса носом о тумбу. Раздался неприятный хруст, Эрика безмолвно прижала руки к губам от неожиданности. Парень застонал от боли, кровь заливала ему лицо. Мур встал, достав платок из кармана.

– Возьми и вытрись, не пугай девушку своим мерзким видом, – брезгливо произнес детектив.

Реглус взял платок и беспомощно прижал его к носу. Его лицо выражало жгучую обиду, и он стал невероятно жалким.

– Теперь говори нормально, хорошо? – Мур поглядел в окно. – На что вы играли с Маем?

– Кто проиграет, тот должен был стать прислугой другого, – шмыгая носом, жалобно ответил Реглус, боясь поднять глаза. Вся его спесь вмиг сбилась, а былая уверенность испарилась на глазах.

– Май проиграл, верно?

– Конечно, – промямлил плаксивым голосом паренек.

– Что значит «конечно»? Ты жульничал? – Мур бросил пренебрежительный взгляд на Реглуса.

– Только не бейте! – взмолился он, прикрывая голову руками, – это мое призвание. Все знали, что я шулер. А этот Филин пришел к нам и давай хвастать, как он круто умеет подделывать любой почерк и в «Прилс» лучше остальных играет. Ну как не проучить такого выскочку! Я с ним и поспорил, все знали, что я выиграю.

– И что же он делал после проигрыша? – надменно бросил Мур.

– Я заставил его делать домашку за меня и за всех парней, – проговорил Реглус, – он и, правда, почерк очень умело подделывал.

– И что же, он все безропотно выполнял? Отыграться, небось, хотелось, – Лисц сел обратно, глядя на паренька.

– Еще как захотелось, он азартный малый!

– На что же играли на этот раз?

– Ээ... только не бейте, пожалуйста, – потупил он взор, словно пристыженный ребенок.

– Будешь тянуть – точно получишь, – холодно проговорил детектив.

– Я сказал ему, если вновь проиграет, то я отрежу ему палец.

– Ах, ты ничтожество! – не выдержала Эрика.

– Ой, пусть заткнется, а? – огрызнулся Реглус, но тут же пожалел об этом. Кулак Мура прилетел ему прямо по челюсти.

– Что-то ты выводов не делаешь, – покачал головой Лисц, разминая руку, – продолжим. Ты выиграл, следовательно, палец ему отрубили. Поди, еще и измывались над ним всячески, пока он был у вас, как ты там выразился «прислугой». Дай угадаю, отрубленный палец вырос?

Реглус после удара продолжал валяться на кровати, корчась, будто в предсмертных муках.

– Как это вырос? – взревел он.

– Ну что ты там валяешься, первый раз получаешь что ли? – детектив взял парня за плечо и усадил его ровно. – Значит, палец не вырос... хм, странно. А какой именно палец отрезали?

– Безымянный на правой руке, – простонал Реглус, – он после этого всегда с перебинтованной кистью ходил, наверное, для того, чтобы учителя не приставали с расспросами. А так он им говорил, что запястье ноет от работы в лавке.

Мур впервые посмотрел на Эрику с тревогой, и девушка кивнула ему в ответ, подтверждая его догадку.

– Ладно, – протянул Мур, поворачиваясь обратно к Реглусу, – дальше, что?

– Ничего, этот гад украл мои деньги, которые мне отчим прислал! И пошил на них себе костюм у портного! – воскликнул в возмущении парень, – я его хорошенько тогда избил, он две недели в больничном крыле провалялся!

– Костюм черный с жакетом?

– Да.

– Зачем же ему понадобился костюм? Да еще и красть деньги для такого у тебя, это сомнительное предприятие, – иронично подытожил детектив.

– Откуда я знаю? Наверное, он после сбежать в нем хотел! Отомстить мне решил таким образом. Я слышал, как он в одну ночь вставал и уходил куда-то, потом вернулся весь помятый и пыльный в этом костюме. Я его хорошенько в свете луны рассмотрел, тогда впервые и завидел на нем этот костюм.

– Это примерно когда было?

– В конце октября прошлого года, за пару дней до Самайна. После в ноябре он сбежал.

– Отчего его мать приемная умерла, не знаешь?

– Нет, правда, не знаю, я о нем больше ничего не знаю, не бейте, прошу!

– Ох, ты просишь, – издевательски передразнил его Мур, – за что Мая сюда отправили?

– Он говорил, что воровал по карманам и вымогал деньги у элитных школьников.

– Хорошо, учителя любили его?

– Да, любили, – с досадой ответил Реглус.

Лисц наклонился к парню и тихонько спросил:

– А обо мне говорили, когда он тут учился?

– Конечно, все ученики знают о вас! Нам то и дело ставили в пример вас и Чарли Флен...

– Тише, тише, – перебил его Мур и украдкой покосился на Эрику, которая слегка приподнялась с места, чтобы услышать, о чем речь.

Детектив поднялся со стула, и, оглядев комнату в задумчивости, проговорил:

– Что ж, Реглус, – хорошо тебе сдать экзамены. Если ты мне понадобишься, я знаю, где тебя найти.

Мур как-то жутко ухмыльнулся, отчего паренек нервно вдохнул воздух. Эрика поспешно последовала за своим спутником, и когда детектив вышел за пределы комнаты, ведьма гневно бросила Реглусу напоследок:

– Желаю тебе испытать такие же муки, какие испытывал Май Филлини от твоих выходок! Будь проклят, мерзкий червяк!

И с этими словами девушка гордо покинула Реглуса, оставив сидеть его в полной растерянности.

3.

– Май умеет регенерировать, как мы убедились из того, что его синяк бесследно исчез, и ему пришлось его рисовать, дабы не вызвать подозрений, – рассуждал Мур, сидя за столиком в кафе «Артель» напротив Эрики. Девушка пробегалась глазами по меню. – Поэтому ему приходилось перебинтовывать руку все время, после того как он лишился пальца, ведь он вырос обратно. А это бы в свою очередь вызвало много вопросов у окружающих.

– Значит, он узнал о своих способностях благодаря жестокости Реглуса, – оторвалась Эрика от меню и наконец, взглянула на детектива, – только интересно, раз он умеет регенерировать, значит ли это, что он обладает бессмертием, так же как и Холодный принц?

– Склоняюсь к тому, что обладает, ибо ведет он себя весьма дерзко, ничего не страшась, только.... – в глазах Мура отразился пугающий блеск, – как он узнал, что бессмертен?

– Кто-то пытался его убить? – предположила Эрика.

– Или он сам пытался убить себя в ту ночь, когда Реглус видел его, полагая, что он хочет сбежать. Он вернулся весь в пыли, может он прыгнул с крыши здания? – лихорадочно развивал свою мысль Мур, – только это объясняет, почему Май решился украсть деньги у Реглуса. Он же знал, что за этим последует.

– Хм, он мог украсть деньги потому, что хотел сбежать, и предполагал, что гнев Реглуса его уже не застанет, – усомнилась Эрика.

– Нет, если бы так, то он бы сразу сбежал, – закачал головой Мур, – а он ждал, когда ему пошьют костюм, чтобы в нем умереть. Нелогично ждать в школе, где в любой момент Реглус обнаружит пропажу денег.

– В любом случае мы теперь знаем, почему он выбрал именно тебя, чтобы подставить меня, – хитро улыбнулась Эрика, – ты же был у всех на слуху в школе. Ты и Фленсик, так Реглус, кажется, сказал?

Ведьма ухмыльнулась, наслаждаясь всласть своим превосходством.

– Тебе послышалось, – отмахнулся Мур, стараясь сохранить невозмутимое лицо, – но как ему удавалось за мной следить, до сих пор не ясно. Наверное, тут имеют место быть всякие магические хитрости.

– Ты не очень-то церемонился с этим Реглусом, с другими ты себе такого не позволял, – откинулась на спинку стула Эрика, продолжая интересующую ее тему.

Мур поспешно подозвал официантку сделать заказ, и девушка с милой улыбкой, то и дело, роняя блокнот, записала все тщательным образом.

– Ты был главный, когда там учился, да? – наклонилась через стол ведьма, когда официантка ушла, – это вы с Фленсиком притворялись гэссами во время учебы, поэтому у него до сих пор сохранились костюмы?

– А как насчет тебя? – перевел стрелки Лисц, прищуриваясь, – мы сидим в кафе, в котором ты работаешь, но никто из персонала до сих пор не обратил на тебя никакого внимания, будто и не знают тебя. Странно, не правда ли? Ах, и еще, – с иронией произнес Мур, театрально распаляясь, – я же тут так часто бывал, но тебя за барной стойкой никогда не видел.

– Но я-то вас, господин Лисц, видела, – закивала головой ведьма, продолжая расплываться в хитрой улыбке, – я же не виновата, что вы так слепы.

Не успел Мур что-либо ответить, перебирая в своей голове моменты, когда он посещал кафе, как вернулась официантка с кофе и предложила гостям сигарету.

– Благодарю, но мы не курим, – отказался поспешно детектив, отчего ведьма еще больше прищурилась.

– Все еще не хочется курить? – тихо спросила она, будто говоря о некой тайне.

– Нет, – растерянно ответил Мур, – я же бросил, неделю как.

– И до сих пор не ломает, – проговорила девушка сама себе.

– О чем ты? – детектив все еще не понимал, к чему клонит ведьма.

Мимо огромного окна, возле которого сидели Мур с Эрикой, пронесся, словно ветер, Джонни в своей потертой куртке и замызганной фуражке. Паренек вбежал в кафе, чуть не врезавшись в пожилую даму и в официанта, и наконец, оказался возле своей цели.

– Господин Лисц! Я с ног сбился – искал вас! – проговорил он, задыхаясь, – это вам, срочно!

Он протянул слегка помятую телеграмму бежевого цвета, подписанную идеальным почерком.

– Печать принца? – удивился Мур, предчувствуя неладное, – с чего бы...

– Принесли прямо из поместья покойного его величества, – Джонни тут же размашисто перекрестился, – упокой его душу. Сказали, господин Кристофер Беднам желает вас видеть! Срочно! Поезжайте туда поскорее, прошу! А то я долго вас искал, вам нужно идти, раз господа просят!

Эрика приподняла брови в неком сомнении.

– Нам конец, – прошептал детектив, опасаясь прочитать послание. Он вздохнул и аккуратно развернул конверт, будто из него могла выскочить сама смерть. Мур пробежался глазами по тексту с видом, словно он нес на себе непосильную ношу.

– Чего там, не томи, – проговорила в нетерпении Эрика.

– Меня вызывают, как частного детектива, помочь в расследовании... – не веря в достоверность собственных слов, тихо проговорил Мур, еще раз внимательно перечитывая телеграмму. – Это шутка что ли... ничего не понимаю...

Эрика не в силах больше ждать, вырвала послание из рук парня, и вдумчиво уставилась в него.

– Да нет же, господин Лисц, они и правда хотят видеть тебя, как профессионала, – радостно воскликнула девушка, – и еще просят не беспокоиться о недавнем инциденте с господином Беднамом, ибо он нуждается в вашей помощи!

Эрика торжественно положила листок на стол, прихлопнув его рукой.

– С чего бы это? Вчера он обещал мне расправу, а сегодня просит совета... – поморщился Мур, – это ловушка...

– Джонни, присядь и закажи себе, чего хочешь, – распорядилась Эрика, – Мур, послушай, давай рискнем. Возможно, это твой единственный шанс побывать на месте преступления, поговорить с прислугой. Может, это единственный шанс узнать, как Май это провернул.

– Знаешь, ты права, – приобрел уверенность Лисц, – тем более, я не собираюсь прятаться от этого Беднама из принципа. Если что, ты же нам обеспечишь пути отхода? Замаскируешься, и словно это не ты. Надеюсь, они не станут проверять каждую девушку тем сомнительным оберегом.

Эрика наклонилась к Муру и тихо прошептала:

– Я уже замаскирована. Все эти люди видят перед собой совершенно другую девушку, которую проецирует их мозг. Но как только я уйду, моя внешность размоется в их памяти. А кого ты перед собой видишь?

Мур недоверчиво оглядел ведьму, не замечая в ней никаких изменений. Ее рыжие локоны по-прежнему вились, хитрые глаза, кажется, видели любого насквозь, а щеки все также становились розовыми от легкого мороза.

– Как-то я не заметил особых изменений... – неуверенно проговорил он.

– Вот именно, потому что тебя я не околдовывала, – подтвердила Эрика, – ладно, нам пора, а то опаздывать и так нехорошо.

– Подожди минутку, – сказал Мур, вставая со стула, – Джонни.

– Да, господин Лисц? – выглянул паренек из-за меню.

– Как поешь, поспеши обратно в бар, и попроси Зиги притащиться в поместье наследника и покараулить нас возле него. И если он услышит, как я скажу ему наше кодовое слово, то пусть тут же заберет нас с Эрикой, где бы мы, не находились. Все запомнил?

– Ха, ну вы даете, – отмахнулся паренек, – я, конечно, все передам, мне не составит труда. Но Зиги в последний раз говорил, что помогать он больше вам не намерен, тем более быть у вас на побегушках. Он мне так и сказал: «Джонни, долг мой выплачен, с меня хватит».

– Передай ему, что долг его в силе, потому что он поклялся своим мертвым хозяином, что готов служить мне до своей смерти, – возмущенно произнес Мур. – Вот, возьми деньги, а это на обед.

– Спасибо, господин Лисц! – обрадовался Джонни, сгребая монеты.

Тут Мур невольно заметил, как Эрика в этот момент как-то подозрительно вглядывается в монеты, словно она что-то заподозрила. Он окликнул девушку, и они поспешили оставить кафе.

Поместье наследника, покинутое вчера впопыхах, выглядело необычайно тихо, словно здесь и вовсе никто не обитал. На посту более не стояли величественные пугающие охотники, около парадных дверей благоговейно не замерли важные гвардейцы. Гробовое молчание здешних мест не развеял даже Кай Себастьян, который каждый раз так услужливо суетился возле гостей. Вся эта пугающая обстановка еще больше настораживала Мура, и сомнения в его душе порою брали над ним верх. Но он в тайне надеялся на старину Зиги, который никогда его не подводил.

Эрика ни на шаг не отставала от детектива, а он в свою очередь теперь все время следил за ней, как бы из какого куста не выпрыгнул на девушку охотник.

Двери перед ними распахнула мрачного вида служанка, облаченная в траур. Она еле слышно поприветствовала их, вид ее говорил о том, что девушка не сомкнула глаз, и что теперь каждый слуга под этой крышей находиться под подозрением.

– Господа ожидают вас в кабинете, – проговорила глухо она, и словно невзрачная тень от тусклого солнца повела гостей наверх.

В холле не видно было ни души – все будто по приказу растворились в воздухе. Стало так тихо, что Мур слышал собственное дыхание, отчего все кругом казалось ему еще более враждебным и сомнительным.

– Прошу прощения, господин, как представить мне вашу спутницу? – обратилась к ним служанка, как только они достигли своей цели и остановились возле деревянных лакированных дверей.

– Это моя помощница в агентстве, госпожа Лотсон, – на ходу выдумал Мур Эрике новое имя. Служанка присела в знак почтения и затем постучала в двери.

– Войдите, – донесся голос Беднама, такой же грозный и полный решимости, какой он был в последний раз, когда Мур подслушивал его в библиотеке.

Двери открылись, и служанка громко объявила:

– Господин Лисц и его помощница госпожа Лотсон, – затем она поклонилась и как только Мур с Эрикой переступили порог, она захлопнула за ними двери, покинув комнату, словно оставила их на съедение волкам.

Кабинет выглядел так, будто здесь собрался мафиозный клан решать какой-то очень серьезный вопрос. За столом в задумчивости, переплетя пальцы и подперев руками подбородок, сидел Кристофер Беднам. Рядом с ним, повернувшись к окну стоял Амнес Максималь. По другую сторону на столе сидел Ноэль Кипринс, походивший на цепного пса, его брат Лу находился подле, прислонившись спиной к книжному шкафу. Напротив него, нацепив очки и расположившись в кресле, что-то изучал Роджер Кипринс. Посредине кабинета застыл Альберт Разовски, видимо о чем-то говоривший, пока его не прервали неожиданным визитом. Возле него с прежней холодностью и надменностью, опершись на трость, стоял Руфус Хазен.

– Господа, – начал Мур с невероятной деликатностью, – я всех вас приветствую. Для меня честь видеть вас лицом к лицу. Примите также мои соболезнования. И позвольте узнать, чем моя персона обязана вам?

Ноэль Кипринс с нескрываемой ухмылкой уставился на Эрику, как только она переступила порог кабинета. Детектив, заметив это, все еще не мог понять, как этому типу удается так легко разоблачать девушку при любых обстоятельствах. Тревога запульсировала в груди Мура.

– Выйдете, мне нужно переговорить с господином Лисцем наедине, – приказным тоном бросил Беднам, пристально глядя на Мура.

Все поспешили беспрекословно убраться, только один Альберт Разовски не мог позволить себе такой роскоши – старика прямо распирало от возмущения, и он больше был не в силах сдерживаться.

– Я бы посоветовал вам, – начал он с невероятно напыщенным видом, наклонившись к Кристоферу.

– Я вас о совете не спрашивал, – отрезал Беднам, обдавая старика ледяным взглядом. – Выйдете, будьте добры.

Альберт Разовски ущемленный в своей гордости, глотая ртом безмолвно воздух, бросил ненавистный взгляд на своего бывшего ученика, и вылетел из кабинета, с треском захлопывая за собою дверь.

– Присаживайтесь, – повел рукой Беднам, указывая на стулья.

Мур, соблюдая совершенное спокойствие, беспечно опустился на стул. Эрика с настороженностью последовала его примеру.

– Не будем ходить вокруг да около, я прекрасно знаю, что это вы присутствовали на вчерашнем балу и на двух предшествующих ужинах под маской гэсса, – заявил Беднам, как бы вскользь.

– Вот как? – невинно удивился Мур.

– А вы, госпожа Лотсон, видимо были под маской Анабель Литсон-нэ, спутницы второго якобы гэсса, который сегодня утром оказал нам великолепную услугу в виде своей нелепой статьи, – сдерживая раздражение, продолжил Беднам.

– И чего же вы хотите? – ухмыляясь, спросил Мур, облокотившись на спинку стула, – подтверждения?

– Нет, мне вовсе не нужны никакие подтверждения, потому что мне и так все известно, – заверил детектива граф, – я вызвал вас совершенно по иному поводу. Это большая удача, что вы вчера лично присутствовали при столь печальных событиях, потому что я хочу, чтобы вы помогли нам найти убийцу несчастного Бельти, его величества, что не пробыл на посту и года. Тем более, как я заметил, вы неплохо поладили друг с другом и надеялся, что вы тоже будете в этом заинтересованы.

– Вы на полном серьезе это? – вздернул бровями Мур, внутри чувствуя превосходство.

– Да, господин Лисц, я редко позволяю себе шутить, – Беднам поднялся и начал расхаживать возле окна, приложив палец к губам. – Видите ли, полиция, под руководством Альберта Разовски, с которым тесно сотрудничал мой отец, когда заправлял тут всем до меня, ничего не могут найти. Потому что они уверенны, что ни одна ведьма не могла бы проскочить мимо охотника, а сам господин Разовски, кажется, вообще не верит в то, что ведьмы появились вновь.

– Но вы так не считаете? – спросил Мур.

– Нет, я не то что не считаю, я знаю, что это сделали ведьмы, и не одна, а несколько. – Беднам остановился, – видите ли, ведьмы, совершив любое колдовство, всегда теряют много сил. Для того они и объединялись в ковены, ведь по одиночке им не выжить. А чтобы провернуть такое непростое дело, как отравить принца, да еще и на глазах у всего высшего света, им нужно было несколько сильных ведьм, чтобы в случае чего обеспечить пути отхода и отбиться от охотников. Вы согласны со мной?

– Безусловно, – внимательно слушая, кивнул Мур.

– Вчера мы вынуждены были оставить всех слуг, даже приезжих в поместье, но хозяев их пришлось отпустить, сами понимаете. Мы же не могли держать взаперти всю знать, к тому же мы планировали не объявлять о кончине принца. – Граф вновь сел в свое кресло, глубоко вздохнув, – вчера, пока все гости были в большом зале, мы проверили каждого, нет ли среди них ведьм, с помощью одного способа.

– Вы уверены, что ваш способ действенный? – прищурился Мур, вспоминая тот сомнительный череп, что хранился в библиотеке.

– Абсолютно уверен, – стальным голосом подтвердил Беднам, видя недоверие детектива, – прислугу мы проверили этим же способом и среди них также не нашлось ведьм. Думаю, убийцы ушли раньше каким-то неведомым нам образом. Но есть одна вещь, которую я должен вам сообщить. После бала прибыл Кайл Джинкис – главнокомандующий отделом по борьбе с ведьмами. Он заявил, что днем ранее, то есть в четверг, к ним поступило анонимное послание, где указывалось время и место, для того чтобы поймать некую ведьму-воровку. Аноним утверждал, что эта девушка виновна в смерти шести повесившихся девушек, а также к посланию прилагались доказательства в виде дневника одной из жертв и записки, адресованные вам, господин Лисц. Еще этот аноним ссылался на свидетельницу по имени Элизабет Чейз – к камеристке одной из жертв. Увы, ведьме удалось сбежать, при ней были какие-то заколдованные люди, как я понял. Кайл, конечно, не уверен в ее виновности, однако проверить следовало. Но вам же должно быть что-то известно об этой загадочной ведьме-воровке?

– Впервые слышу о подобном, – нахмурился Мур, подавая вранье очень убедительно, – мне никто не адресовал подобных посланий, еще и таких подозрительных.

– Но я так понимаю, вы все равно расследуете это дело о самоубийствах, не так ли? – Беднам пристально взглянул на детектива, – иначе, зачем вам проникать в поместье к наследнику не под своей личностью? Когда я вчера вас заметил не в бальном зале, то сразу понял, что вы наведывались в бывшие покои принца осмотреть место, где повесилась Полианна Август.

– В этом вы правы, господин Беднам, – согласился без тени страха Мур, – меня признаться особенно заинтересовало данное дело, хотя полиция и не разделяет моего энтузиазма.

– Что ж, надеюсь, вы поймете меня, если я вас попрошу забыть об этом деле, и всецело сконцентрироваться на убийстве его величества, – надменно заговорил Беднам, тем самым стараясь подчеркнуть свое превосходящее положение, – к тому же, уверяю вас, в этих самоубийствах нет ничего подозрительного. Моя невеста Алиса была дикого нрава, никто не мог с ней совладать, даже ее грозный папаша. Она до того воспротивилась идти замуж, что назло всем выкинула подобное. Может она хотела лишь пригрозить и предполагала, что ее спасут, но ее затея в этот раз обернулась против нее же. – Кристофер обреченно вздохнул, будто говорил о чем-то постороннем для него. – Что же касается Полианны Август, этой служанки... Она жила прискорбной жизнью и думаю, последней каплей для нее стало то, что она до беспамятства влюбилась в его величество, а ему следовало жениться. Полагаю, она была любовницей почившего принца и имела доступ в его покои. Вот и решила повеситься там, чтобы придать своей жизни и смерти большего драматизма.

Мур вдумчиво слушал графа, не перебивая его. Он следил за его эмоциями и движениями, силясь понять – играет он, чтобы оставить эту тему, или же и впрямь так думает, ведь на днях он утверждал противоположное. Детектив краем глаза заметил, как Эрика все больше смотрела на Беднама с нескрываемым пренебрежением.

– Чарли Фленсик, – продолжал он, – совершенно распоясался. Он ухватился за больную тему о ведьмах и приплел всех этих несчастных девушек к этим злостным существам в своих статейках. Поймите, женщины такие хрупкие существа, такие спонтанные, требующие от тебя бесконечного внимания. Их так легко надломить лишь неверным движением, и в том, что все они повесились, нет ничего удивительного. Остальное лишь совпадение и шутка судьбы. К тому же, это расследование может невольно навредить правящим семьям, а этого делать не нужно. Поэтому я надеюсь, – внушающим тоном заговорил Беднам, – вы оставите эти бессмысленные попытки, и положите все свои усилия на действительно важное дело. Взамен, вам дадут волю действовать и выплатят хорошее жалование, что думаю очень выгодно при вашем положении.

– Конечно, – согласился Мур, – я полностью поддерживаю ваше решение. Вы должны понять, что я вел расследование о самоубийствах из-за скуки, дела у моего агентства и впрямь не очень. Но теперь, для меня будет честью вести дело его величества – это сейчас самое главное для всех нас.

Эрика нахмурилась, не понимая, врет Мур или нет. Девушка, полностью запутавшись, косилась на детектива, пытаясь высмотреть в нем его настоящие намерения. Но, увы, игра Мура Лисца всегда была на высоте, отчего даже ведьме порой было сложно разгадать его мотивы.

Договорившись, они вышли из кабинета, дабы направиться к месту, разыгравшийся на их глазах, трагедии. Под дверью, словно цепной пес, их ждал Альберт Разовски, переполненный чувством глубочайшего возмущения. Здесь же их поджидал Амнес Максималь, походивший на невзрачную тень – лицо его было белее снега. Видимо со вчерашнего вечера несчастный Амнес не только не смог прийти в чувства, кажется, они овладели им еще больше. Он в нервной манере стал сообщать Кристоферу, что слуги готовы к допросу. Они оба шли впереди, а Разовски, подумав, что он их предводитель, шел, выпятив грудь в начале процессии. Поэтому немного отстав, Эрика уличила момент и шепнула Муру:

– Ты что и впрямь собираешься прекратить мое расследование? Я заключила договор вообще-то и выплатила аванс!

Лисц бросил на нее любовно-насмешливый взгляд и лишь ответил:

– Какая ты иногда дурочка.

Эрика хотела было возразить, но призадумалась о том, что оба эти дела так или иначе связанны с помощью Мая, так что невозможно расследовать лишь одно из них. Девушка быстро отвела взгляд, делая вид, что никаких вопросов она не задавала.

Тем временем они дошли до бальной залы, которая в свете дня выглядела пустой и одинокой. Здесь ничего не изменилось со вчерашнего вечера – круглые столики, все также стояли, выстроившись в ряды, инструменты, покинутые музыкантами, тихонько лежали на своих местах.

Лисц осмотрелся, и сердце его сжалось при воспоминаниях о Бельти. Он старался подавлять в себе эти чувства, чтобы разум его оставался холоден. Но иногда эмоции брали верх. Эрика слегка коснулась его руки в знак сочувствия и поддержки.

– Вы говорили, что подозреваете ведьм, – сказал Мур, оглядывая столик принца, где все приборы остались в том же виде, в каком юный наследник их покинул. Только десерт изъяли, чтобы его изучить, – но его величество был отравлен. Зачем ведьмам прибегать к такому примитивному и людскому способу убийства? Не легче было бы наслать на него болезнь или же заколдовать?

– Ведьмы? – громко усмехнулся Разовски, и эхо его противного голоса отдалось в уголках залы, – ох, вы, господин Лисц, в своем репертуаре! Ведьмы! Ха! Они умерли давно! Хватит ими прикрываться!

– Вы все еще тут? – рявкнул на него раздраженно Беднам, – я не просил вас идти за нами! Выйдете и позовите Роберта Клера сюда с экспертизой и уликами против ведьмы-воровки. И да, не возвращайтесь с ним.

Разовски растерялся от такого тона, и не в силах что-либо возразить, грустно поплелся выполнять поручение. Амнес в бессилии опустился на один из стоящих неподалеку стульев. Он выглядел пугающе обреченным, словно его уже окружил ковен ведьм, готовый принести его в жертву в своем ритуале.

– Вы спросили, почему именно ведьмы? Все просто, – тихо заговорил Беднам, как только Разовски отошел подальше. Он оказывал такое доверие детективу, что тот терялся в догадках, с чего бы такому знатному вельможе вдруг снизойти до него? – Холодный принц был бессмертен, и ведьмам было очень нелегко найти способ покончить с ним. Ведьмы отравили его. Никто этого не знает, но эти стервы веками разрабатывали рецепт, чтобы убить Холодного принца, своего злейшего врага. И однажды им это удалось. Мы знаем этот рецепт, но обычный человек не сможет им воспользоваться из-за того, что к рецепту нужно применить заклятие. – Беднам покосился на Амнеса, который теперь смотрел на графа укоризненно, – вы же уже наверняка поняли, что Бельти не обладал никакими талантами Холодного принца, а, следовательно, он был смертен. Поэтому его достаточно было отравить самым обычным ядом, каким травят людей.

– И что же вы хотите этим сказать? – детектив не понимал, к чему клонит граф.

– Терпение. Эти ведьмы, знали, что Бельти фальшивый наследник, – жутким голосом произнес Беднам, – и отравили его составом из ядовитых трав, доведя его до нужной температуры при готовке десерта. Роберт Клер сейчас принесет вам результаты экспертизы, и вы все увидите сами. Но вот что самое ужасное, – распахнул глаза Кристофер, – в вино, что пил Бельти, эти стервы подмешали тот яд, который способен отравить только настоящего наследника Холодного принца. На обычного человека в свою очередь подобный яд не действует. То есть они, где-то раздобыли рецепт!

– Получается, ведьмы, таким образом, посмеялись над вами, давая понять, что смогут уничтожить и настоящего наследника? – в оцепенении произнес Мур.

– Да! Представьте себе, им хватило наглости, дать нам понять, что им все известно, и появись истинный наследник – с ним будет то же самое! – страх овладел на мгновение Беднамом и его лицо исказилось. Мур отчего-то испугался не менее.

– Но позвольте, если они знали, что Бельти ненастоящий, зачем же нужно было его травить? – недоумевал Мур. Грудь его обожгло так сильно, что он поморщился от боли.

– О, господин Лисц! Вы не знаете этих тварей, – шумно выдыхая воздух, закачал головой Кристофер, – им мало убить наследника, чтобы избавиться от отголосок Холодного принца. Им нужно было все это выставить напоказ! Чтобы люди это видели, чтобы боялись их!

– Но как же Прест?! Ладно, он выпил вино, которое на обычных людей никак не действует, но он же пробовал десерт и ничего! – тут поняв, что Преста детектив сегодня не видел, тихо проговорил, – или все же что-то произошло?

– Нет, нет, – заверил его Кристофер, – в том-то и загвоздка, что эти стервы, рассчитали дозировку яда в десерте таким образом, что если съесть не всю порцию, а лишь кусочек, то на тебя это никак не подействует. Но они знали, что Бельти обожал сладкое, и он съел почти все до крошки! Представляете... какое коварство...

– Значит, они давно к этому готовились, раз знакомы с подобными тонкостями, – подытожил Мур.

– Выходит так, господин Лисц, – в страхе проговорил Кристофер, косясь по сторонам, – ведьмы все еще могут находиться среди нас...

– Эти стервы, – подала голос Эрика, рассматривая стол, – тонко сработали, – в голосе ее звучала ирония, граф от неожиданности даже вздрогнул – так его поглотила эта тема, – очень изящно. Тот, кто приготовил этот десерт, должен быть чрезвычайно сведущ в кондитерском деле и скорее всего, обладает невероятным талантом.

В этот миг в зал ворвался полный решимости мужчина лет пятидесяти, сурового вида. Он был настолько грозен и величественен, что Мур невольно почувствовал себя невероятно молодым и робким. Этот господин наводил на детектива некое благоговение. Усы его злостно колыхались от его могучего дыхания, словно огнедышащий дракон мчался к ним на всех парах. За ним нелепо семенил Амнес, который видимо уже успел покинуть залу, пока детектив с графом увлеклись разговором.

– Кристофер! – прорычал он басом, подходя к Беднаму, который ничуть не смутился этого жуткого великана. – Позволь узнать, по какой причине ты раскрываешь тайны, так строго оберегаемые нами со времен падения Холодного принца, этому господину?!

– Раз говорю, значит, считаю нужным, – холодно ответил Беднам. Он укоризненно заглянул за плечо великана, где виновато прятался Амнес. Видимо это он наябедничал на друга. – Это господин Мур Лисц, и он теперь наше доверенное лицо в этом деле. Поэтому он вправе знать все тонкости, чтобы помочь нам в сложившейся ситуации.

– Альфред Максималь, – с невероятным достоинством представился великан, крепко сжимая руку детектива.

– Для меня честь познакомиться с вами, господин, – сквозь боль проговорил Мур, обдумывая, что совершенно не таким представлял себе отца Алисы Максималь.

– В таком случае, не смею мешать вашему расследованию, господин Лисц. Вам придется подписать бумаги о неразглашении, раз господин Беднам решил сделать вас своим новым Альбертом Разовски, – сурово произнес Альфред, и детективу показалось, что на имени Кристофера он сделал некое усилие, словно ненавидел его. – А вы, господин Беднам, советуйтесь с нами, прежде чем принимать решения, как это делал ваш отец.

С этими словами он повернулся всем телом и также решительно направился к выходу. Амнес побежал за ним.

– А вы посоветуйтесь с моим отцом, господин Максималь, – ехидно бросил ему в спину Кристофер, не переставая ухмыляться.

Альфред остановился, злостно проворчал себе под нос «щенок» и скрылся с глаз долой, сдерживая бурю негодования в своей могучей груди.

– Вам и правда придется подписать бумаги, господин Лисц, – сказал Беднам, глядя вслед Максималю, – но я думаю, вы это понимаете и без идиотских напутствий, какими любит разбрасываться этот старый ворчун.

– Безусловно, – согласился покорно Мур.

Вскоре пришел Роберт Клер и сухо поприветствовал детектива, как он это обычно делал на людях. Мур ответил ему тем же, принимая от пожилого инспектора дневник Антони Мармальд, записки, отправленные Маем и экспертизу десерта. Клер сообщил, что все готово для допроса, и попросил их пройти вместе с ним.

Пока они шли, Мур просмотрел экспертизу, и, убедившись, что приготовить это крайне сложно, как и говорила Эрика, он с жадностью стал пролистывать дневник Антони, чтобы удостовериться, что это копия, а не тот дневник, что отдал ему Май в самолете.

И как оказалось, Мур Лисц был прав – паренек не особо прикладывал усилий, буквы во многих местах съезжали, как будто к моменту его написания он порядком устал. Успокоившись на этом, детектив обреченно вздохнул, ведь впереди ему предстояло не особо приятное дело – дорос самых наглых и изворотливых слуг во всем городе.

4.

При опросе слуг его величества Мур Лисц испытал невероятную пытку. Каждый из них, видимо, считал себя как минимум аристократом, ведя себя крайне нагло и напыщенно, по сравнению с прислугой не таких важных персон. Кондитеры, что готовили десерт для принца и вовсе ничего не помнили, утверждая в страхе, что их околдовали злостные ведьмы. И как детектив не уговаривал и не упрашивал их сказать правду, они и под угрозой страшной смерти повторяли одно и то же. Роджер Кипринс, который присутствовал на допросе, шелестя невероятным количеством неизвестных Муру бумаг, хладнокровно заметил, что толку в допросе нет, ведь никто из них не признается. Он также бросил вскользь, что всех горе - кулинаров ждет казнь, ибо они, как и Прест не уберегли его величество. После, заплаканных кондитеров (из них– две молоденькие девушки и трое мужчин) увели из комнаты.

– Так господина Преста казнят? – осведомился с ужасом Мур, пока полицейские вызывали нового слугу для допроса.

– Нет, – также безразлично, просматривая бумаги, бросил старший Кипринс, – его лишь осудят на пожизненное, так как он имеет титул, в отличие от этих отбросов, что вы сейчас видели перед собой.

Эрика, которая сидела рядом с детективом, ибо он ее никуда не отпускал от себя ни на шаг, не в силах больше лицезреть высокомерие Роджера, закатила глаза.

– Нельзя ли его вызвать сюда для допроса? Ведь он был организатором бала, так что только он сможет прояснить мне кое-какие нюансы, – обратился Мур к Беднаму. Кристофер стоял подле камина с совершенно уставшим видом.

– Без проблем, – отозвался он охотно, – пока мы провозимся с прислугой, его доставят. Амнес, пойди и распорядись, будь добор. Я надеюсь, с этим заданием ты справишься без своего отца.

Максималь злобно посмотрел на своего друга и с совершенно гордым и нелепым видом вышел из комнаты.

– Еще я сегодня не видел господина Де-Филта, – вспомнил Мур, хотя встречаться с этим ужасным существом у детектива не было ни малейшего желания, – где он?

– Прошу прощения, кто? – растерялся Беднам.

– Антуан Де-Филт, психолог, – пояснил Мур, понимая, что его попытки бесполезны – все присутствующие забыли о его существовании.

– У нас не бывало никогда господ с таким именем, – призадумался Беднам, хмуря брови, – вы что-то путаете, господин Лисц.

– Прошу извинить меня, – глупо заулыбался детектив, и тут же наклонился к Эрике, шепча ей на ухо, – если они забыли его, то почему помню я?

– У тебя с ним незаконченное дело, – уклончиво ответила Эрика, – думаю, он вернется отомстить в Йоль.

– Что значит отомстить? – с ужасом проговорил Мур.

Наконец в комнату привели лакея Билли, который расслабленно уселся на стул, чувствуя себя как дома. Он с невероятным возбуждением оглядел всех присутствующих.

Казалось, будто паренек пришел на какое-то торжество и теперь ожидает чего-то невероятного.

– Я бы на вашем месте так не радовался, – серьезно произнес Мур, отчего-то оскорбленной неуместной веселостью лакея, – в вине, что вы подали его величеству, тоже содержался яд, так что вас может постигнуть подобная участь, как ваших коллег - кондитеров.

– Ну, вы для начала разберитесь во всем, – забавляясь, отвечал Билли, как ни в чем не бывало, – а потом уже предъявляйте обвинения. Я лишь подносил его величеству, что велено.

Мур обдал презренного лакея ледяным взглядом.

– Хорошо, – продолжил он, сквозь зубы, – кто именно вам отдал десерт и бутылку вина на кухне?

– Я, по-вашему, знаю? – демонстративно закатил глаза Билли, – готовые блюда ставят на стол, а лакеи их забирают. Кто именно его туда поставил – мне неизвестно. Бутылку мне подал сомелье.

– Бутылку открывали вы? – вздернул бровями, Мур.

– Неа, – кривлялся Билли, хитро прищурившись, – мне подали открытую, чтобы мне не пришлось возиться при его величестве, покойном принце... – внезапно он упал на колени и запричитал, чуть ли не обливаясь слезами, – боги, на кого же вы нас теперь оставили! Бедный принц! Сердце кровью обливается, его величество был так мил и так добр! На кого вы нас здесь покинули!

Тут Билли заметил гневный взгляд Беднама и мигом поднялся с колен, отряхнул их и сел, быстренько нейтрализовав истерику. Эрика не без отвращения шепнула Муру:

– Да он издевается над нами.

– Хм, – расплылся в улыбке Лисц, – сколько идти от кухни до залы? Пару минут? Если с десертом по пути вы ничего бы не смогли сделать, то поменять бутылку на заранее припрятанную или переданную сообщником, вполне.

Моментально ухмылка сползла с лица паренька, и он, весь побледнев, бросился на пол, вымаливая:

– Вы что, господин детектив! Я тут совершенно ни при чем! – плаксивым голосом ныл Билли, – зачем мне делать нечто подобное! Я так стремился быть лакеем в поместье его величества, и что же теперь?! Да если бы я менял бутылку вина, как вы сказали, я бы задержался и получил бы выговор от господина Преста! Все бы это заметили!

И хотя Билли валялся в ногах детектива, словно раскаивался на страшном суде, Мур чуял сердцем, что злосчастный лакей не перестает таким образом насмехаться над всеми присутствующими.

– Господин Беднам! – бросился к нему несчастный слуга и прижался к ноге графа, – не бросайте меня на произвол судьбы! Не позволяйте им обвинять вашего верного раба! Накажите меня самыми дьявольскими пытками! Прошу! Накажите меня!

– Что ты творишь? – пытался высвободиться от него Беднам, совершенно ошарашенный происходящим, – совсем из ума выжил?!

– Ах, что за боль! – вскинул Билли руки к небу, оттолкнув как бы невзначай от себя Кристофера (хотя Мур был уверен, что сделал он это намеренно), – родись я женщиной, добрый хозяин бы защитил меня! Впервые жалею, что я не прехорошенькая горничная!

Неизвестно сколько бы продолжалось данное унижение, ибо ни Роджер Кипринс, ни Роберт Клер, не собирались бросаться на помощь несчастному Беднаму, который кажется, был совершенно не в силах утихомирить слугу. Эрика спряталась за плечо Мура и давилась от смеха над последними словами лакея.

В комнату вошел Руфус Хазен, сохраняя невероятное спокойствие. Детективу вообще казалось, что его ничто не может вывести из себя. Руфус посмотрел на Билли, распластавшегося на полу, как на ничтожество, и тут же произнес своим томным голосом:

– Что здесь происходит?

Билли подполз на коленях к Хазену и умоляюще прошептал:

– Спасите, добрый господин! Прошу! Они обвиняют не того!

Руфус смотрел на лакея не моргая из-под своих тяжелых век, и не удостоив того ответом, влепил ему хорошенькую оплеуху. Билли вздрогнул, и молча встав на ноги, обиженно произнес:

– Ну, знаете ли, только хорошенькие девушки, обманутые мной, могут давать мне пощечины.

– Как ты себя ведешь! – грозно проговорил Хазен. От всей этой бессмысленной канители у Мура разболелась голова. Он предупредил, что выйдет на пять минут подышать свежим воздухом, но кажется, его никто не слышал. Эрика была поглощена сопротивлением прислуги и господ, и детектив не стал ее тревожить.

Свежий вечерний воздух трепал волосы Мура. Он намеренно вышел, лишь слегка накинув пальто, чтобы немного остудить голову, которая уже вспухла от такого количества безумцев на одно поместье. Все дышало прохладой, и морозный воздух колол детективу щеки.

Пройдя немного вдоль южной части дома, он заметил при свете фонаря на стене табличку, которая выглядела здесь совершенно неуместно. Она вся проржавела, и ее видно позабыли снять. Край этой таблички выглядывал из-под кустарника розы, который в летнюю пору заплетал здесь все своими листьями. Но сейчас ее было отчетливо видно:

«Поместье госпожи Лисандры и господина Энтони Орловски».

Мур еще долго глядел на табличку, не понимая, отчего все говорили, что это поместье принадлежало роду Сьюзен Серебринс-Лебедевой, если же здесь значиться совсем иная фамилия?

Рассуждения детектива прервали доносящиеся женские возгласы неподалеку. Он с любопытством побрел на шум, и увидел перед собою Барбару Юрусланову и горничную с атласной лентой на поясе. Обе девушки люто спорили о чем-то возле плачущей статуи ангела.

– Ты, мерзавка, смеешь перечить мне?! – гневно ругалась рассвирепевшая не на шутку, Барбара, – не смей даже приближаться к господину Беднаму, даже на глаза ему попадаться не смей, иначе я отправлю тебя в публичный дом, нести самое низменное существование!

Горничная смотрела на госпожу с отвращением и ноткой снисходительности одновременно. Ее вовсе не смутили, и даже не испугали угрозы.

– Я стану женой господина Беднама, – продолжала Барбара, словно выплевывая слова от злости, – я не Алиса и не потерплю всяких распутных девиц возле своего супруга!

Внезапно горничная залилась таким звонким, таким пугающим смехом, что у Мура, стоявшего неподалеку, волосы на голове зашевелились от ужаса.

– Ах, ты, тварь! – замахнулась на нее Барбара, чтобы ударить, как девушка, перестав хохотать, резко поймала ее руку.

– Заткнитесь, леди, будьте добры, – проговорила горничная, полная спокойствия. Он взяла Барбару за подбородок, отчего та беспомощно растерялась. – Какой милый ротик и какая грязь лезет из него. Может вы и не Алиса Максималь, но до меня вам далеко. Вы не прикоснетесь больше к графу, в противном случае, я опозорю вас. Та, кто станет госпожой Беднам, стоит сейчас перед вами, леди. Смиритесь и убирайтесь прочь, чтобы я вас больше не видела.

– Как ты смеешь! – от возмущения Барбара стала так часто дышать, что Мур испугался, что она сейчас вот-вот лопнет. – Ты нахалка! Я пожалуюсь на тебя Кристоферу!

– Вы плохо слышали, что я вам только что сказала? – с презрением бросила горничная, – господин Беднам полностью в моей власти, так что поищите себе другую игрушку.

Тут горничная с ненавистью отшвырнула Барбару в сторону, и зашагала прочь.

Мур Лисц знал, что нет ничего страшнее, чем разборки двух девиц, которые борются за одного мужчину. Он, словно заяц, поскакал обратно, стараясь убраться отсюда, как можно скорее. Он не на шутку был поражен сценой, свидетелем которой он невольно стал. Детектив с ужасом подумал, что сейчас предпочтительнее оказаться там, где Руфус Хазен бесчеловечно обращается даже не со своей прислугой, чем здесь – посередине этих мегер.

Не успел Мур добраться до безопасного холла и перевести дух, как к нему подошла служанка, что встретила их с Эрикой, когда они прибыли. Девушка тихо прошептала:

– Госпожа Серебринс-Лебедева желает вас видеть. Ваша помощница уже у нее, пройдемте я вас проведу.

– Госпожа Сьюзен? – удивился Мур.

– Да, господин.

Они тихо проследовали по лестнице, минуя молчаливые коридоры, облаченные в траур. Все зеркала и картины закрыли черной вуалью, под потолок подвесили черный атласные ленты. Все говорило о том, какое жгучее чувство скорби обжигало невесту его величества.

Сьюзен сидела с непоколебимо ровной осанкой за круглым столом в гостиной принца. Волосы ее были убраны в строгий хвост, завязанные черной лентой. Она была одета в скромные одеяния, держа в руках сложенный аккуратно платок. Здесь же, подле нее сидела Эрика, положившая свою руку на руку несчастной девушки. Вокруг не было больше ни души, и тишина разрывала сердце Мура.

– Госпожа, вы хотели меня видеть? – тихо произнес детектив, не понимая, что могло понадобиться ей от него.

– Я знаю, кто вы, господин Лисц, – спокойно промолвила Сьюзен, указывая сесть за стол напротив нее, – так что ведите себя, как и вчера, прошу вас.

Мур в растерянности поглядел на Эрику, и та утвердительно кивнула ему, давая понять, что не только господин Беднам раскрыл их.

– Я подумала, – вздыхая судорожно, продолжила Сьюзен, – вы захотите проститься с его величеством... пока он еще здесь.

При мысли, что Мур увидит мирно спящего Бельти вечным сном, страх закрался под его кожу. Он испытывал чувство стыда и отчаяния одновременно, словно боясь глядеть на принца, которого не смог уберечь от неминуемой гибели.

– Господин Беднам, – вновь заговорила Сьюзен, слега дрожащим голосом, – настаивал похоронить Бельти рядом с пустой могилой Холодного принца, я считаю по-другому. А так как я являюсь его невестой, и, следовательно, единственным здесь приближенным родственником, то и мне решать. Его величество похоронят на кладбище рядом с его отцом и матерью близ его фермы. Я уверенна, ему будет спокойнее лежать рядом с семьей. – Она тяжело вздохнула, словно воздух был наполнен свинцом, – и я решила сохранить ферму, что была так дорога его величеству. Это мой долг привести ее в порядок и наладить хозяйство. После похорон я займусь этим лично.

Тут Сьюзен окончательно потеряла над собой обладание и слезы заскользили по ее щекам. Эрика бросилась утешать девушку, которая прижалась к ней и беззвучно заплакала, дергая своими худыми плечами.

Муру стало совсем не по себе, вмиг, будто все помрачнело, и этот мир больше не ощущался привычным местом. Теперь же все вокруг казалось детективу чужим и холодным.

– Прошу простить меня, – зашептала Сьюзен, прикладывая платок к глазам, – со мной все это время сидели матушка с Рузанной и дядя, поэтому мне приходилось держать перед ними лицо, как и подобает леди. А сейчас, когда они ушли, я не выдержала. – Она проникновенно посмотрела на Мура и зашептала, словно боясь, что их услышат, – он лежит у себя в спальне. Вы можете сказать ему что-нибудь на прощание... а я... мне лучше остаться здесь.

Лисц, как в тумане, побрел в соседнюю комнату, где забвенным сном спал юный принц. Он прикрыл двери, все еще слыша, как Сьюзен всхлипывает на плече у Эрики.

Мур огляделся – тихая комнатка предстала перед ним. Он чуял здесь присутствие смерти, все кругом дышало пугающим умиротворением. Свет от ламп чуть касался молчаливой мебели, и грустный полумрак окутал сладкий покой когда-то такого наивного и беспечного Бельти.

Детектив, повидавший смерть на своем веку, отчего-то не мог принять ее в этот раз. Наследник, одетый в свои прекрасные и такие легкие одежды цвета лазури, лежал, безмятежно закрыв глаза, словно он просто спал. Не было ни следов крови, ни ужаса так и застывшего в его глазах – был только принц, который просто рано лег спать и заснул.

Сколько вот так простоял Мур возле кровати своего покойного друга – он не знал. Может, прошла вечность, а может лишь пара минут. В комнату неслышно проскользнула Эрика. Она тихо подошла и присела на колени перед Бельти, взяв его за бледную руку.

Детектив хотел было уже подсесть к ней, как заметил, что на одежде принца что-то блеснуло в полусвете лампы. Он, прищурившись, наклонился, чтобы лучше рассмотреть находку, и это оказалась серебряная цепочка, что небрежно лежала на груди Бельти, словно ее кто-то нечаянно обронил.

– Что это? – спросила Эрика, тоже заметив вещицу.

Мур аккуратно взял цепочку за один конец – посередине нее свисал кулон в форме полумесяца, сделанный из хрусталя. Второй конец цепочки зацепился за накидку наследника.

– Кто-то посторонний был здесь, – тихо проговорил Мур, разглядывая кулон. Внутри полумесяца было написано: «моей лисе от найденного ею мориона».

– Ты думаешь, – зашептала Эрика, – кто-то приходил к принцу в покои и обронил это украшение?

– Ничего не говори Сьюзен, – предупредил ее Мур, кладя кулон в карман. – Нужно у нее ненавязчиво узнать, в каком часу примерно его положили в покои.

– Хорошо, я могу завести разговор об этом, – вздохнула Эрика, полная решимости.

– Тогда я осмотрюсь пока что тут.

Условившись на этом, каждый занялся своей задачей. Эрика вышла из спальни, Мур же стал осматривать окна с подоконниками и пол. Но ничего более найдено не было. Детектив вновь достал хрустальную вещицу и стал прикидывать, что могли значить такие странные слова, запечатленные в этом кулоне. Однозначно, это был подарок, преподнесенный, скорее всего девушке от возлюбленного. Но кто это мог быть – Мур терялся в догадках.

Немного повременив, он вышел от Бельти, мысленно обещая своему другу отыскать его убийцу. В гостиной Сьюзен все также склонила свою голову на груди Эрики, и ведьма ее поглаживала, словно свое дитя.

Затем они простились с несчастной девушкой, оставляя ее с собственным горем наедине. Сьюзен на прощание сообщила, когда состоятся похороны принца и Эрика с Муром обещали ей там быть.

– Она сказала, что Бельти принесли в его покои примерно в три ночи, после того, как привели его внешний вид в порядок, – говорила шепотом Эрика, пока они возвращались в комнату допроса. – Также она сказала, что после трех точно не заходила к нему, потому что она не в силах видеть его таким. Она все это время сидела в гостиной в покоях его величества вместе с родными и более к Бельти никто не заходил.

– Получается у того, кто обронил этот кулон, было предостаточно времени наведаться туда, – в задумчивости проговорил Мур.

– Но зачем? – изумилась девушка.

– Кто знает, – вздохнул детектив. Сердце подсказывало ему, что чего-то он явно не знал о своем друге.

5.

Уличив минутку, пока несчастного Преста готовили к допросу, Лисц спокойно осмотрелся в зале, комнате слуг и кухне, чтобы лично убедиться, что полицейские ненамеренно или же умышленно не пропустили мимо своих глаз улик. Но ничего подозрительного детектив не заметил.

В ту же комнатку, где недавно многим посчастливилось наблюдать за представлением в лице одного актера Билли, привели заключенного.

Кай Себастьян Прест сидел в кресле в наручниках с совершенно отсутствующим видом человека, для которого все в этой жизни было кончено. Глаза его были до того пугающе пустыми и отстраненными, что детектив на мгновение замер. Опомнившись, Мур попросил всех выйти, кроме его помощницы, чтобы допрашиваемый не чувствовал себя неуютно. И хотя, Беднам и одарил его подозрительным взглядом, все же поспешно согласился покинуть комнату.

– Господин Лисц? – подал он голос, с некой надеждой, – вы теперь ведете это дело?

– Да, господин Прест, – тут же ответил ему Мур, – так пожелал господин Беднам. Не подумайте, я вызвал вас не для того, чтобы обвинять в смерти принца, я считаю, вы тут совершенно ни при чем. Но так как, вы распоряжались всей прислугой в этом доме, мне нужна ваша помощь.

Детектив сел напротив Преста, стараясь сосредоточиться, ибо мысли его все еще захватывали в плен Бельти и незваный гость его покоев.

– Вы готовы нам помочь? – с надеждой спросил Мур.

– Конечно, – отозвался безвольно заключенный, уставившись в пустоту.

– Итак, я знаю, что вы организовывали этот бал и были в курсе всех приготовлений. Сколько человек из прислуги работало вчера на кухне?

– Пятьдесят два человека в целом – из них пять кондитеров и один сомелье, – ответил Прест все так же равнодушно.

– Они давно на вас работают?

– Да, будьте уверенны, господин, эти люди проверенны временем. Они бы не стали травить принца, – он закачал как-то неестественно головой, – любой слуга душу продаст за место в этом доме, так что это очень глупо.

– То есть вы думаете, никто из прислуги его величества не мог пойти на такое? – вздернул бровями Мур.

– Только, если их околдовали, – Прест впервые посмотрел на Мура глазами полными отчаяния.

– Вы полагаете, что слуг могли заколдовать? – затаил дыхание Лисц, – кто-нибудь проверяет их перед работой?

– Да, – горько усмехнулся Прест, не сводя взгляда с детектива, – господа Беднам и старший Кипринс.

– Я так понимаю... – доходило постепенно до Мура, – они не выполнили своих обязанностей вчера?

– Да, господин Лисц, – пугающе спокойно отвечал Прест, – прислуга осталась не проверена.

– Господа, естественно, это вам никак не объяснили, – заключил детектив.

– И тут вы совершенно правы.

– Хорошо, – растерянно проговорил Мур, – лакей Билли давно у вас числиться? Устраивала вас его работа?

– Примерно месяц, – призадумался заключенный, – честно признаться делает он все превосходно, но манеры его оставляют желать лучшего.

– По чьей рекомендации вы его взяли? Сюда же не так просто попасть.

– Он служил в доме одной древней знатной семьи, а наш лакей заболел, поэтому я решился взять его.

– Чем же заболел предыдущий лакей? – приподнял одну бровь Мур, чуя неладное.

– Ни с того ни с сего разыгралась у него страшная аллергия, – воскликнул Прест, сам дивясь своим словам, – лекарь лишь головой качал, не имея понятия, что вызвало такую реакцию.

– Странно, – нахмурился детектив, – что вы можете сказать о Билли? Как он вел себя здесь, с кем общался? Кто-нибудь из господ ему покровительствует?

– Нет, никто, но он парень изворотливый – со всеми слугами болтает без умолку. Все горничные за ним бегают, но он внимание уделяет лишь Габриэль, эта та, девушка, которую вы должно быть уже заприметили. Она новенькая, но уже успела стать фавориткой господина Беднама.

– Горничная с атласной лентой? – выпалил Мур. Огонек озорства затеплился в его груди – парень чуял, что напал на нужный след.

– Да, она повязывает себе на талию ленту вроде бы... – растерянно проговорил Прест.

– Говорите она новенькая, и подружилась с Билли?

– Они всегда шушукались на кухне и на заднем дворе, – повел плечами Прест, – да, ее перевели из дома одной знатной леди, которая недавно покинула этот мир.

– Не слишком ли господин Беднам привязался к этой горничной, по-вашему? – заговорщически спросил Мур, слегка поддавшись вперед, – у него же всегда было много подобных поклонниц, разве Габриэль не пользуется особым положением?

– Знаете, – заговорил Прест обреченным голосом, словно ему уже было нечего терять, – если бы покойный его величество были бы живы, я бы ни за что вам ничего не сказал, даже под угрозой смерти. Но теперь, я потерял свою службу, своего принца, дом и репутацию, поэтому я расскажу вам все, что известно мне об обитателях этого дома. Надеюсь, это поможет отыскать убийцу его величества, только так я могу искупить вину перед ним. – Он выпрямился, и взгляд его более не был потерян. – Господин Беднам, как по мне, хотя это мнение многих, слишком увлекся этой Габриэль оттого, что она ему напоминает госпожу Алису Максималь, упокоят боги ее душу. Поклонниц, как вы выразились, у графа и, правда, было много, он не упускал ни одной хорошенькой девушки. Но никогда он еще не удостаивал ни одну подобным вниманием, как Габриэль.

– Мне казалось, их брак лишь формальность, и господин Беднам не особо жаловал свою невесту, – сказал детектив, вспоминая разговор в кабинете графа.

– Если бы не жаловал, расторг бы помолвку, – покачал головой Прест, – ведь, отец его больше был не в состоянии этому помешать. Видите ли, он слишком много позволял госпоже Алисе в своем поместье, когда она там еще не являлась хозяйкой. Также я знаю, что господин очень часто с ней советовался насчет политических вопросов, чего не делали мужчины в их семье ранее.

– Вот как... – удивился Мур.

– Алиса всегда была белой вороной в своей семье, – продолжал он, – она, хотя и старалась подрожать бабушке, делая вид, что ненавидит ведьм всей душой, думаю, это было далеко не так. В восемнадцать лет госпожа приехала после обучения в пансионе и только тогда появилась на общем ужине правящих семей. Пока она училась, она совершала редкие визиты на праздники и всегда избегала больших сборищ. Поэтому, вернувшись такой красавицей, она покорила немало сердец. Ноэль Кипринс влюбился в нее без памяти, умолял бросить Кристофера и выйти за него, но госпожа была верна своему слову и непреклонна. Ноэль не сдавался до самого конца – оказывал ей знаки внимания, писал письма, чем немало досадил старшему брату Роджеру. Кристофер был взбешен, и они с Ноэлем, вот низость, даже затеяли драку, представляете, какой кошмар?

– Вот это подробности, – лукаво проговорила Эрика.

– Ноэль ревел, как дитя, когда узнал о смерти госпожи. Естественно винит он в этом ее жениха. – Прест глубоко призадумался, – знаете, госпожа очень увлекалась изучением камней. Так он ей собрал лунные камни по всему городу и все это притащил в поместье господина Беднама! Удивительный малый!

Мур многозначительно посмотрел на Эрику, и та ответила ему таким же взглядом.

Прест вдруг сделался серьезнее прежнего и тяжело вздохнув, сказал:

– Господин Лисц, я хочу вам кое-что рассказать еще. Да, простит меня, мой покойный принц. Понимаете, хотя это к делу его величества отношения не имеет, но мне больше не представиться возможность сообщить кому-либо об этом.

– Я весь во внимании, – замер Мур, словно выжидая добычу.

– Алиса Максималь дружила втайне ото всех с Полианной Август, – тихо проговорил Прест.

– С чего вы это решили? Насколько я знаю, на допросе по этому делу все утверждали обратное, что ни одна из девушек не связанна с другими, – опешил детектив, стараясь не дышать, дабы не спугнуть полезного свидетеля.

– Я говорил об этом господину Беднаму, и он приказал мне молчать, дабы полиция не начала во всем этом копаться и тем самым вредить репутации семей. – Прест улыбнулся, – но теперь я никому не подчиняюсь и могу сказать то, что считаю нужным. В прошлом году, в конце октября, когда его величество еще не нашли, все семьи собрались накануне Самайна здесь, в поместье. Как известно Холодный принц ценил этот праздник, ибо именно в него он обрел свою жену Филицию, и она не замерзла от его прикосновения. Так вот, после праздника, когда все удалились в отведенные им покои, я по обыкновению проверял на сон грядущий все ли в порядке. И к своему удивлению, возле покоев, где остановились господин Беднам с госпожой Максималь, я услышал голос Полианны. Она упрашивала госпожу Алису явиться куда-то вместе с ней, твердила, что это ее долг. Говорила, что господин Беднам сделает ее жизнь несчастной, что ей придется родить ему детей и воспитывать их в одиночестве, сидя в поместье, подобно бесправной вдове, пока он будет развлекаться с девицами легкого поведения. Я аккуратно заглянул, чтобы меня не заметили – мне стало больно любопытно. Признаться, я был поражен, насколько Полианна оказывается красноречива. Сколько я ее знал, она была молчаливой и мрачной особой. А тут она так нежно и так искренне говорила с госпожой, словно ее сестра. Обе они сидели на краю кровати – Алиса положила ей на плечо свою голову, а Полианна заботливо гладила ее по волосам. Затем Полианна стала говорить о Ноэле Кипринсе, и что Алисе, будь она не таких строгих взглядов, стоило закрутить с ним роман, ради спасения своей женской гордости. Алиса ей что-то возразила – не помню. Полианна в ответ ей лишь усмехнулась, сказав, что с господином Беднамом считаться не стоит, мол, он должен быть для нее лишь игрушкой.

– О каком же долге шла речь? – лихорадочно прикидывал Мур.

– Я не особо понял, но честно меня больше поразило то, что они общались, словно были одного статуса. Алиса Максималь никогда себе такого не позволяла с прислугой, – нахмурился Прест, – это было ниже ее достоинства, а тут обычная служанка...

– Вы давно знали Полианну Август?

– Семь лет – столько, сколько я здесь служу. Меня определили сюда, в поместье, у которого был штат прислуги, но не было хозяина, – горько усмехнулся Прест, – ведь наследника стали искать, когда Кристофер занял место отца. Гарольд Беднам придерживался иных взглядов, нежели его сын. Полианна уже тут жила задолго до меня. Она, с четырех лет находилась здесь на попечении главной горничной. Она была очень замкнутым и невеселым ребенком. Друзей близких она не имела. Но я замечал, что Руфус Хазен проявлял к ней немалый интерес, даже хотел перевести ее к себе в поместье, но она ему очень грубо отказала.

– Неужели? Что же он в ней нашел? – вздернул бровями Мур, – он не похож на того, кто снисходит до таких низких слоев общества.

– Право не знаю... повода она никогда не давала, была строга и сдержанна... – призадумался Прест, – эта Полианна, да простит меня его величество! Я подозреваю, она имела с ним связь!

– В самом деле? – воскликнул Мур, притворяясь, что это для него новость.

– Но я никому своих подозрений не озвучивал, – смущенно проговорил Прест, – я только следил, чтобы его величество не питали ложных надежд в отношении Полианны. Чтобы ненароком он не ослушался господ – не то ему бы несдобровать.

– С чего же вы это заподозрили? – недоверчиво спросил Мур, боясь, что Бельти мог о чем-то умышленно умолчать.

– Помню однажды, его величество простыли и лежали всю ночь в лихорадке, при этом, даже не оповестив нас! – возмутился Прест искренне. – Он только наутро сообщил нам, что ночью чувствовал себя не очень хорошо. Ему вызвали лекаря, и доктор сообщил, что всю ночь ему делали обтирания, сбили температуру травяным настоем и даже напоили его куриным бульоном, который накануне готовили прислуге на обед. Он же всего этого сам не мог сделать, хотя и был крайне самостоятельным! Он просто-напросто не смог бы отыскать ни бульона, ни отвара! Чуть позже я зашел к нему после обеда проведать, как застал Полианну возле его постели! Она вообще не имела никого права там быть, ибо не являлась даже его горничной! Когда я ее спросил, что она тут делает, она спокойно ответила, что беспокоилась о здоровье его величества! Но она никогда не проявляла интерес к господам! А заводить роман из-за выгоды не стала бы – это не в ее характере.

– Выходит, она любила принца? – подала голос Эрика.

– Не знаю, как можно полюбить того, с кем ни разу и словечком не обмолвился? – самозабвенно воскликнул Прест, – не пробиралась же она к нему в покои ночью, чтобы просто поговорить?! Сами знаете, его величество, да простят меня боги, был столь неопытен и наивен, что соблазнить его такой умной и привлекательной девушке не составило бы особого труда.

– Вы сказали, – продолжал Лисц, – что Полианна никогда бы не завела роман ради выгоды. Разве господин Беднам не делал попыток ее заполучить? Это было бы упущением с его стороны.

– Я сам это замечал, ибо Полианна была очень привлекательной и фигуристой девушкой. Таких господин обычно не пропускал мимо... но ее же он наоборот сторонился, бывая в поместье, даже не смотрел в ее сторону.

– Хм, странно, – подытожил детектив, – но вот что еще. Как она попала сюда в таком возрасте, вы не знаете? Ее родители тут раньше служили?

– Об этом мне ничего неизвестно, господин Лисц.

Мур на некоторое время глубоко задумался, затем вновь спросил:

– Само вот это поместье, я так и не понял, кому оно принадлежит? Его называют поместьем Холодного принца, хотя мне известно, что его обитель разрушили давно. Еще тут было сказано, что поместье это принадлежало роду Серебринс-Лебедевым, тогда как на доме значиться иная фамилия, неких Орловски. Не знаете кто это такие?

– Я могу, конечно, ошибаться, – заговорил охотно Прест, – но по слухам это поместье на самом деле принадлежало семье аристократов, предки которых были приближенными Холодного принца. Говорят, Руфус Хазен был влюблен в молодую хозяйку поместья и, получив от нее отказ, вместе с отцом Барбары Юруслановой (он тогда был еще жив), обвинил их семью в якобы укрывательстве ведьм. Поговаривают, истребили всю семью, а, чтобы скрыть следы позора аристократии, это поместье и переименовали. Но, напоминаю вам, слухи могут оказаться всего лишь слухами.

– А вот это уже интересно, – улыбнулся Мур. И вновь, помолчав немного, он спросил, – не знаете, отчего умерли родители Барбары Юруслановой?

– Если не ошибаюсь, то от удушья, – нахмурился Прест.

– «Снежная лихорадка»? – глаза детектива расширились.

– Нет, что вы! – удивился заключенный таким выводам, – какая-то неведомая болезнь. Прислуга считает, что это происки ведьм.

Мур посмотрел на Эрику, ища ответа в ее реакции. Но девушка лишь слегка прищурилась, словно что-то заподозрила.

На этой ноте допрос был завершен. Кай Себастьян Прест, выполнив свой долг, откланялся. Мур Лисц поблагодарил его за столь ценную информацию и искренне обещал положить все силы на поиски отравителя. На прощание он добавил, что никто так верно и достойно не служил его величеству, как это делал преданный слуга.

Покинув комнату, Эрика с Муром были совершенно без сил. Девушку нещадно клонило в сон, и она засыпала на ходу. Но грозный бас, доносящийся из гостиной, мимо которой они проходили, моментально разбудил ведьму.

Альфред Максималь, словно гром в самую мрачную погоду, разразился в яростной речи, обращаясь при этом к Кристоферу Беднаму, который видимо, находил слова своего собеседника не особо пугающими. Он, прислонившись спиной к каминной полке, со скучающим видом глядел на Альфреда. Больше в гостиной никого не было.

– Я говорил тебе, что притаскивать сюда ложного наследника это плохая идея, но, ты, щенок, никого никогда не слушаешь! – басил, внушая немалый ужас Максималь старший, расхаживая огромными шагами по комнате. – У тебя не должно быть своего мнения, ты еще слишком зелен, чтобы что-либо решать! Тебе следует советоваться и спрашивать разрешения у меня, или, в крайнем случае, у господина Хазена! Ты хоть понимаешь, к чему привели твои капризы и прихоти?! И в такой момент ты еще имеешь наглость заикаться о том, чтобы переманить на свою сторону несколько ведьм!

Беднам беспечно усмехнулся, будто все эти упреки отлетали от него. Ему было настолько плевать на слова несостоявшегося тестя, что он со спокойным видом одной рукой, не сходя с места, взял бутылку виски с каминной полки и наполнил бокал.

– Ты хоть думаешь своей бестолковой головой?! – Альфред, наконец, остановился и, прищурившись, пристально посмотрел на Кристофера. Ох, сколько злобы и ненависти таилось в этих глазах! – Конечно, ты не думаешь, ты ни о чем не думаешь, кроме как о девках! Только расхаживаешь, упиваясь полученной властью! Если ты так продолжишь, я подниму вопрос на совете о назначении на твое место твоего младшего брата, которого ты отослал на север. Думаешь, я не в курсе твоих игр?! Все твои братья хорошо упрятаны, куда подальше, чтобы не приведите боги, не подвинуть тебя с места!

Но и эти угрозы не возымели нужной силы. Беднам по-прежнему смиренно слушал своего собеседника, преспокойно попивая виски. Он даже не поднимал на него своих глаз.

– Если ты, щенок, посмеешь связаться с ведьмами, я дух из тебя выпущу, учти это. – Он подошел близко и зашептал еще яростнее прежнего, махая указательным пальцем прямо перед носом Кристофера, который, наконец, удостоил Альфреда взглядом, смотря на него слегка приподняв брови. – Это ты виноват в смерти моей дочери, так что ты мне должен.

Внезапно бешенство охватило Беднама, и лицо его исказила невиданная злость вперемешку со страхом.

– Закройте пасть, – процедил он, – ваша семейка уже поперек горла мне. Не кусайте руку, которая вас кормит, господин Максималь.

Мур готов был поспорить, что эти двое могли наброситься друг на друга, как два хищных зверя, выясняя, кто из них достоин, встать во главе прайда. Дабы избежать подобного, детектив вмиг вошел в комнату, Эрика с нескрываемым любопытством последовала за ним.

– Мы не вовремя? – невинно произнес Мур, явно забавляясь сложившейся ситуацией. Максималь старший, как ошпаренный, вылетел из комнаты. Его злости и гнева хватило бы, чтобы отопить весь город.

– Вы закончили допрос Преста, господин Лисц? – понуро спросил Беднам, все еще отходя от предыдущего разговора. Он поправил рубашку, поставил бокал обратно на каминную полку и предложил им сесть на диван, на котором еще недавно сидела милая Сьюзен, а Бельти подле краснея, делал попытки ангажировать ее.

– Да, его только что увели полицейские, – отозвался дружелюбно Мур, располагаясь на диване. Эрика села рядышком, не отставая ни на шаг.

– Прошу прощения за данную сцену, – Кристофер сел напротив них, – у меня не особо хорошие отношения с тестем, как вы понимаете.

– Безусловно, – закачал головой Мур с ноткой сарказма.

– Что вы выяснили? – спросил он и тут же раздраженно крикнул, смотря в коридор, – куда все подевались?! Я что, сам должен себе прислуживать?!

Признаться, Лисц впервые видел графа в таком состоянии. Тут с гаденькой улыбочкой по комнате услужливо засеменил Билли, бросая лукавые взгляды на детектива. Выглядел он так, словно и не было той сцены на допросе, словно лакею все нипочем.

– Простите, господин, – заговорил он, раскланиваясь с наигранной театральностью, – что вам угодно, господин?

– Принеси нам выпить, мне как обычно.

– Нет, нам не нужно, мы еще на работе, – закачал головой Мур, пока Билли глядел на него заискивающе.

– Ну, как хотите, – вставил свои пять копеек лакей и, получив гневный взгляд Кристофера, поспешно убрался из комнаты.

– Мы узнали кое-что относительно вчерашнего, – заговорил Мур, как только Билли скрылся за дверью, – господин Прест сообщил нам, что вы вместе с господином Роджером Кипринсом должны были, как обычно, проверить обитателей кухни, не заколдованы ли они. Но вы оба этого не сделали. Отчего же?

Вначале, словно не совсем поняв вопроса, Беднам, нахмурившись, глядел на детектива, будто впервые его видел. Затем глаза его расширились, и он в отчаянии воскликнул:

– Черт возьми! – он схватился за голову, – я совсем забыл об этом! Роджер просил меня проверить, ибо сам он задерживался. Его новая подружка Жаклин слишком долго собиралась на бал, и они опоздали!

– Но почему же вы не проверили? Я так понимаю, вы никогда раньше не пренебрегали таким важным делом, особенно сейчас, когда ситуация с ведьмами обострилась.

Кристофер закрыл глаза и медленно потер лоб пальцами, словно он не знал, как ему быть дальше.

– Я не могу вам ответить, – он судорожно вдохнул воздух, испытывая жуткую муку совести.

– Послушайте, господин Беднам, я многое выслушивал от информаторов и свидетелей за свою практику. Поэтому, меня ничего уже не удивит, – заверил его Мур, – к тому же вы можете быть спокойны, ведь я что-то вроде священника или доктора – мне не позволено болтать о деталях дела.

– Ладно, обычно личная жизнь не мешала моей работе, но, – уклончиво заговорил Беднам, – я был с Габриэль, с горничной.

– Посреди дня прямо перед балом? – вырвалось у Эрики, и Мур одарил ее укоризненным взглядом.

– Признаю, виноват, сам не ведаю, что творю, – оправдывался он, не находя себе места, – слишком ею увлекся.

– И от вашей проверки многое зависело? – вернулся к теме детектив.

– Да, многое, – выдавил из себя Беднам, с горечью принимая свой промах.

– И вы очень ловко обнаруживаете заколдованных людей? – допытывался Мур.

– Обучен этому с детства, – подтвердил граф.

– Хорошо, – Лисц небрежно взглянул на свои часы, – тогда можем мы напоследок побеседовать с главной горничной?

– Конечно, ее как раз сейчас допрашивает Кайл Джинкис, – ответил Беднам, – мне также нужно к нему.

Понимая, что главнокомандующего отделом по борьбе с ведьмами, которому Лео сегодня утром прострелил плечо в баре, Мур видеть не особо желает, он тут же изворотливо заторопился.

– Хотя, пожалуй, поздний уже час. Лучше хорошенько выспаться и продолжить завтра на свежую голову, – детектив поднялся с дивана.

– Разве вы не хотите переговорить с Кайлом? Тем более вы же должно быть знакомы? – Беднам поспешно поднялся, – с ним как раз та свидетельница, которая утверждает, что во всем виновата ведьма-воровка.

– Элизабет Чейз? – тут же оживился Мур, забывая об опасности исходящей от Кайла.

– Да, она самая, – ответил Кристофер, направляясь к выходу, – пройдемте, они в бильярдной комнате. Мне кажется, вам должно быть интересно, послушать его версию происходящего.

– Вы даже не представляете насколько, – фальшиво улыбнулся Мур, предчувствуя что-то нехорошее.

Тут в дверях, словно из ниоткуда появился Билли с подносом. Беднам недовольно посмотрел на него:

– Тебя только за смертью посылать, – буркнул он.

– Точнее и не скажите, господин, – усмехнулся лакей, совершенно не смутившись.

– Пошли, отнесешь это в бильярдную, там сейчас идет допрос, – закатил глаза Беднам, которому уже порядком надоел столь наглый слуга.

Мур старался успокоиться, думая о том, что Джинкис вряд ли сможет узнать его, ведь он видел детектива ночью, да еще и в гриме. Трудно представить, что бывший полицейский прибегнет к такой низости – загримироваться под эльфлянского гэсса, лишь бы попасть на бал к наследнику. Кайлу же неведомо, что Мур проделывал такие трюки и будучи полицейским.

Пока Мур боролся со своими страхами, следуя по лестнице, Эрика шла подле него, сохраняя невероятное спокойствие. Он покосился на нее так, чтобы ведьма не заметила этого. Ее задумчивое лицо придавало некую безмятежность Муру, и в такие моменты вовсе не казалось, что девушка обладает столь скверным характером.

– Чего? – прошептала Эрика презрительно, тем самым разрушив ту прекрасную картину, какая рисовалась у парня в голове.

– Ээ, да ничего, – потупил взор Мур.

Они зашли в комнату, где Мур впервые увидел Бельти. Принц ему тогда показался глупым и наивным, из-за чего детектив поначалу был о нем не лучшего мнения. Но теперь, вспоминая все те фразы, брошенные Бельти невпопад, у Мура сжималось сердце – какой же он был забавный в своей непосредственности.

Зона бильярдной в этот раз была полностью открыта. Там царил полумрак и словно из своей пещеры, из самой ее глубины, оттуда выглядывал Ноэль Кипринс. Он, будто зверь поджидающий добычу, затаился и пристально наблюдал за допросом. От его хищного взора не мог спрятаться ни один обитатель комнаты. Посредине сидела женщина в форме горничной и нервно перебирала край своего передника. Ее лицо было взволнованно, а строго убранные волосы слегка растрепались. Напротив нее сидел Роберт Клер и по обыкновению тщательно записывал ее слова в свой блокнот. Рядом с ним находились двое незнакомых Муру полицейских. Кайл Джинкис стоял возле входной двери, облокотившись спиной об стену, и сложив руки на груди. Раны, что так дерзко утром ему нанес Лео в баре, было не видать под формой. Его цепкий взгляд, некогда видящий любого насквозь, оставался прежним, но сам Кайл выглядел довольно равнодушным к происходящему. Он думал о чем-то своем, изредка бросая взгляды на горничную.

В углу же, почти незаметная и непривычно тихая, нежели в их первую с Муром встречу, словно мышь, сидела Элизабет Чейз. Ее золотистые локоны падали ей на плечи, а черное платьице подчеркивало ее миниатюрную фигуру. Но при всем при этом, она невольно вызывала у детектива отвращение.

Кайл бросил на Мура безучастный взгляд, они поприветствовали друг друга, и Лисц наконец выдохнул – Джинкис не подозревает ни его, ни Эрику.

Билли живенько поставил бокалы и бутылку на стол, обнялся с подносом, как с родным, и вместо того, чтобы деликатно удалиться, он встал позади горничной подле камина, выжидая с превеликим удовольствием новых пикантных подробностей.

– Господин Беднам, – спохватился Роберт Клер, – мы уже закончили, прошу вас.

Кристофер устало обвел комнату глазами и, заметив, притаившегося Ноэля в зоне бильярдной, тут же недовольно нахмурился.

– В таком случае, вы можете идти, господин Клер.

– С вашего позволения, я бы хотел присутствовать на допросе госпожи Чейз, – тут он пронзительно взглянул в тот угол, где пряталась Элизабет, словно всеми загнанная. – Видите ли, я хочу услышать лично объяснения госпожи Чейз, где она пропадала, пока полиция сходила с ума, прочесывая весь город в ее поисках.

– Тогда и я с удовольствием послушаю, – согласился Беднам, вальяжно усаживаясь на диван. Он подлил себе виски, и по наблюдениям Мура, графу в этот момент было глубоко наплевать, как на Элизабет, так и на полицию в целом.

– Эта мышь, по твоему, ведьма? – язвительно зашептала Эрика на ухо детективу, привстав на носочки, – Мур Лисц, ну ты и идиот.

Детектив, чувствуя, что девушка права, подавил выросшее возмущение в своей душе, и одарил ее лишь молчаливым взглядом, полным упрека.

Тем временем старшую горничную отпустили, и Мур с ее уходом лишился возможности подробнее расспросить про Полианну. Женщина выбежала из комнаты так стремительно, будто ее здесь подвергали жутким пыткам.

Когда же все устроились, Кайл Джинкис торжественно пригасил Элизабет занять место горничной, и она неохотно опустилась на стул.

– Представьтесь для всех, госпожа Чейз, – попросил Кайл, пристраиваясь на край подлокотника одного из диванов.

– Элизабет Чейз, девятнадцать лет, работала камеристкой у Антони Мармальд год и пять месяцев, – торопливо заговорила она, словно ученица, которая боялась забыть выученный урок у доски. Глаза ее как-то тревожно блестели в свете лампы, а лицо было белым, как снег. «И куда только подевался тот яд, который она источала при первой встрече?» – думал Мур.

– Расскажите про свою хозяйку и о том, как она связана с так называемой ведьмой-воровкой? – бросил Кайл. Вид у него был усталый, складывалось такое ощущение, что его мало интересовала данная тема. Для Мура это казалось странным, ведь Кайл Джинкис всегда был яростным фанатом своей работы – он просто не мог без нее жить. Как только он чуял присутствие ведьмы в том или ином деле, он сразу становился одержим идеей поймать ее, во что бы то ни стало. Но сейчас он смотрел на Элизабет совершенно потухшими глазами.

– Моя госпожа Антони Мармальд встречалась с Джесом Оксфольтом. И он ее совершенно изводил ссорами и упреками. Дошло все до того, что он стал ей угрожать ведьмами, а госпожа их так боялась. А тут еще появились слухи о ведьме-воровке, которая похищает талант и вдохновение! – запричитала взволнованно Элизабет, то и дело запинаясь. Повествование ее было обрывистое и дерганое, особенно по сравнению с прошлым разом, когда она так уверенно и рьяно разбрасывалась обвинениями.

– А где сама ведьма-воровка? – как бы между делом поинтересовался Беднам, – вы же, Кайл, насколько мне известно, вчера гнались за ней? Она же была возле поместья?

– Да, мы ее обнаружили на том самом месте, где и сообщил аноним, тот, что прислал улики, – тяжело вздохнул Джинкис, – но, прошу извинить меня, она ускользнула из наших рук.

– Как так, Кайл? – посуровел Беднам, явно недовольный таким исходом.

– Что поделать, ведьмы-воровки всегда были неуловимы, даже Холодному принцу было тяжело с ними справиться, – пожал плечами он. Тут со стороны бильярдной донесся смешок, и все повернули в ту сторону головы.

– Ноэль, выйди отсюда! – рявкнул на него Кристофер, и молодой Кипринс, не переставая забавляться, выбрался из своего убежища.

– Как вам угодно, ваше величество, – съязвил он, и поспешил в сторону выхода дабы не получить еще одну порцию гнева от графа.

– Продолжайте, Элизабет, мы вас слушаем, – не смотря на девушку, сказал Кайл. Он даже не старался скрыть своего равнодушия.

Элизабет покосилась на Мура впервые, хотя до этого он словно для нее не существовал.

– Я видела рыжую ведьму-воровку, про которую все говорили, возле дома Антони... – неуверенно произнесла Элизабет, – она, по моим соображениям, была послана Джесом Оксфольтом. Он хотел избавиться от Антони, потому что она стала ему в тягость...

– Вот стерва, – прошептала Эрика, которую явно возмущала подобная клевета в ее сторону. Ведьма не сводила своего колкого взгляда с Элизабет ни на секунду.

– Неужели? – иронично спросил Мур, вступая в схватку. Этим он не на шутку перепугал Элизабет, которой, по-видимому, за свою ложь отвечать совсем не хотелось.

– Что... – дрожащим голосом пролепетала она. Все остальные уставились в изумлении на детектива.

– Господа, прошу прощения, что вмешиваюсь, – поднялся с дивана Мур. Он мельком заметил, как Эрика смотрит на него, при этом злорадно ухмыляясь. – Уж не знаю, рассказывала ли вам госпожа Чейз, что мы с ней хорошо знакомы. Она, видите ли, в день смерти Антони Мармальд, ночью изволила следить за мной от станции до самого моего скромного агентства. Объяснила она мне это тем, когда я ее поймал с поличным, что не знала, как ко мне подступиться. Мол, ей нужно было сообщить мне кое-что очень важное. Она, как и сейчас кидала обвинения в сторону Джеса Оксфольта и ведьмы-воровки, только голосок ее звучал более уверенно. Извините, господин Беднам, что не рассказал вам об этом сразу, хотел, чтобы и госпожа Чейз присутствовала.

Кристофер равнодушно кивнул, и Мур продолжил:

– Она любезно показала мне фотографию этой ведьмы-воровки, дала адрес и время вылета, сообщив, что эта загадочная девушка собирается улететь из города. Мне ничего не оставалось, как проверить данную информацию. И что же? Я никого не обнаружил, оставшись ни с чем. Сама виновница этого затем пропала бесследно, и вижу я ее теперь перед собою только сейчас. Зачем были все эти игры, я право не знаю. Но суть даже не в этом, – тут он остановился возле до смерти перепуганной Элизабет, – а в том, зачем Элизабет Чейз обвинила Джеса Оксфольта в смерти своей якобы любовницы Антони, когда она ему была вовсе не любовница, а жена.

– Чего? – недоверчиво протянул Кайл.

– Как?! Я не знала! – запротестовала Элизабет. Мур лишь рассмеялся ей в лицо.

– Конечно, только не вы ли это были свидетельницей на их венчании год назад? – Мур уселся на маленький столик, вытянув перед собою ноги и скрестив руки на груди, – или что, запамятовали?

– О чем вы говорите? – запищала она тоненьким голоском.

– Ох, не нужно прилагать столько усилий ради мнимого удивления. У меня имеется свидетельница, которая видела вас в церкви на венчании, и она быстро вас опознает, – закатил глаза детектив, – так что признавайтесь, что врали в личных целях.

– Не давите на нее, – возразил Кайл, явно сбитый с толку.

Беднама кажется, все эти страсти нисколько не удивляли. Он по-прежнему пил тихонько виски и мысленно находился где-то далеко-далеко. Роберт Клер был все так же серьезен и от его присутствия Мур чувствовал себя более уверенно. Один Билли, про которого все позабыли, даже не старался скрыть своей улыбки. Создавалось впечатление, что для него все это всего лишь игра, и он с упоением наблюдает за всем со стороны, пытаясь разнообразить тем самым свою скучную жизнь.

– Это не я! Это все ее брат меня заставил! – выпалила Элизабет, чуть ли не плача. Она так металась на своем стуле, что казалось, вот-вот перевернется вместе с ним.

– Какой еще брат? – вздернул бровями Беднам, вернувшись из своих мыслей. Кайл поражаясь происходящему, лишь развел в ответ руками, и, отвернувшись от подставившей его свидетельницы, начал нервно ходить позади остальных.

– У Антони Мармальд было шесть сестер и пять братьев, – спокойно пояснил Роберт Клер. – О каком именно брате вы говорите?

– О Мае Мармальде! – закричала в отчаянии девушка, – того, которого вы допрашивали в день ее смерти! Вы, – ткнула она пальцем в Мура, – вы еще застали его на месте преступления и он вам наврал!

Мур Лисц не понимал, правда Элизабет считает Мая братом Антони или же это ее очередные увертки.

– Так о чем же наврал этот юноша? – учтиво, со свойственным ему спокойствием, спросил Роберт Клер.

– Этот ее брат! Негодяй! Я ни при чем, я лишь поддалась его жуткому влиянию! – умоляюще запричитала девушка, – он заставил меня подыграть ему! Этот Май вечно отирался возле нее! Он единственный из всех братьев жил с ней и Джесом! Накануне ее самоубийства Антони сказала, что отпускает всех слуг. Я уходила последней, и впопыхах забыла одну из своих сумок, спохватилась уже на полпути! Конечно, пришлось за ней возвращаться. Захожу в квартиру – тишина! Я-то знаю, что Антони уже должна была вернуться из театра. Захожу на кухню и вижу – она в петле висит, а Май этот проклятый рядом в сорочке ночной отчего-то мечется. Он как меня увидел – весь побелел, испугался! А комната, хотите – верьте, хотите – нет, вся льдом стала покрываться! Я испугалась, что он нечисть какая-то, – тут Элизабет плюнула через плечо три раза и постучала по стулу, – упасите боги! Тогда я и плеснула на него святой водой, которая у меня была в сумке. Знаете, я так боюсь всякую нечисть, что всегда запасаюсь разными амулетами в лавке Ника Яшина! Вот и воду святую там беру в маленькой бутылочке, чтобы удобно было в дамской сумке носить! – тут она полезла в свою сумку и дрожащими руками продемонстрировала всем присутствующим фиолетовую квадратную пузатую бутылочку со святой водой. Как уверяла надпись на этикетке – одна лишь капля и нечисть загорится синим пламенем. Элизабет продолжила, – я сразу подумала, что Май ее убил! Я же знала, благодаря Чарли Фленсику, что ведьмы ведут охоту на девушек! Я и испугалась! А он плачет, и говорит, мол, ведьма-воровка его сестру убила, помогите, госпожа Чейз – пойдите вечером к господину Лисцу в агентство, скажите, что это все ведьма-воровка делает. Говорит, мол, ему одному не поверят, а господин Лисц в этом разбирается. Только просил на него не ссылаться, чтобы не посчитали наш уговор заговором. Дал мне фотографию ведьмы-воровки, время вылета и добавил, что работает она в кафе «Артель» за барной стойкой. Затем он весь вздрогнул и попросил меня уходить скорее, чтобы меня на месте преступления не застали! – тут она поглядела очень зло на Мура, – а адрес ведьмы я сама приписала первый попавшиеся! И сказала, что воровка первым дневным рейсом летит специально, хотя летела она первым утренним! Вы меня так разозлили своим отвратительным поведением! Но Маю это не понравилось, он на следующий день так наругался на меня! Затем спрятал меня в доме моей матери и тети, а их выдавал за иную семью! Только как – я до сих пор не поняла!

Мур с Эрикой обменялись многозначительными взглядами.

– А Джес Оксфольт? – строго спросил детектив, пока Элизабет обливалась слезами.

– Ну, я его приплела! Ненавижу его! Он так носился со своей глупой Антони! Так трясся над ней, все делал по первому ее зову! Ненавижу!

Тут она окончательно потонула в собственных рыданиях и без сил уткнулась лицом в колени.

– Что же это Май Мармальд убил всех этих девушек и хотел обвинить в этом ведьму-воровку? – растерянно произнес Роберт Клер. Мур же силился понять, что связывало Мая и Антони, что она выдавала его за своего брата. Или он все же ей брат на самом деле?

– Какая к черту разница?! – не выдержал Беднам, – меня больше интересует, это ведьма-воровка отравила Бельти или нет?! Джинкис, какого черта тут твориться?!

Кайл спокойно повернулся к Кристоферу, и лицо его показалось Муру каким-то таинственным. Он на минуту о чем-то задумался, словно что-то для себя решал, и затем, улыбнувшись, ответил:

– Знаете, я думаю, это не ведьма-воровка.

Лисца насторожила эта фраза – он все еще не понимал, какую игру затеял Джинкис и отчего он так изменился.

– Май точно был братом Антони? – украдкой спросил Мур у Элизабет, пока все отвлеклись на Кайла.

– Вы в своем уме? Конечно! Все об этом знали! – раздраженно ответила она и тут же разразилась новыми рыданиями.

– Ну и ну, вот это поворот! – усмехнулся громко Билли, все это время старающийся слиться с интерьером.

– Ты еще тут? – бросил Беднам, – принеси воды, успокой госпожу Чейз! Почему я должен говорить тебе, что делать, пока ты прохлаждаешься?!

– Простите, извините, хозяин, – фальшиво заулыбался Билли и радостно побежал за графином с водой.

– Что ж, Элизабет Чейз, прикидываетесь невинной овечкой, которую заставили делать плохие вещи, сколько вам угодно, – заговорил угрожающе Мур, при этом злорадно ухмыляясь, – но вы сядете за то, что оклеветали двух людей, и я об этом позабочусь, я вам обещаю. Пусть для остальных, кто открывает свой мерзкий рот для подобных целей, станет это уроком. Нельзя говорить, что вздумается – за все нужно платить. И вы ответите за свои действия.

Мур выпрямился и поглядел на Элизабет, как на ничтожество сверху вниз. Девушка, перепуганная до смерти, не могла шелохнуться от ужаса, переполнявшего ее. Тут Мур заметил, как Эрика смотрит на него, не отрывая своих карих глаз. Ему показалось, что ведьме очень симпатизирует такая устрашающая сторона детектива, ибо этот взгляд у нее был и во время допроса Реглуса.

Парень поспешил к выходу, надеясь избежать неприятного для него разговора. Но Эрика нагнав его, тут же зашептала со сладкой улыбкой на губах:

– Кажется эта девица не ведьма, или я ошибаюсь? – с иронией произнесла она.

– Ладно, ладно, я был не прав! – заворчал Мур, ускоряя шаг, будто стремясь сбежать от девушки.

– С удовольствием погляжу, как ты будешь объясняться с моей бабушкой, – продолжала потешаться Эрика, – помнишь, ты проиграл?

– Чего ты радуешься? Ты тоже ей врала, – скривился недовольно Мур.

– Я все свалю на тебя, глупенький! Для чего, по-твоему, еще нужны мужья? – она лукаво подмигнула. В глазах ее плясали игривые огоньки, и Мур невольно улыбнулся ей в ответ.

Кристофер Беднам проводил их к выходу. В холле они обнаружили, как Жаклин что-то говорит Роджеру Кипринсу, прильнув к нему, хотя тот этому не особо был и рад.

– Ты так долго, вот я и волновалась, – сюсюкала она с ним, как с ребенком, оттягивая ему щеку, – я не могу чахнуть в поместье совсем одна!

– Жаклин, мы договорились, что ты не будешь мешать мне работать, – пытался выбраться из ее объятий он, – ты должна только посещать со мной мероприятия. Зачем приехала сюда?

– Но я так за тебя переживала! – продолжила канючить она.

Мур невольно подумал, что Жаклин видно из таких надоедливых и глупых девиц, что раздражают своим поведением. Но он оказался не прав.

Они подошли уже совсем к ним близко, как Жаклин, словно скинув маску «милой куколки» приобрела свирепое лицо, завидев Эрику. Она оглядела платье девушки, будто увидела призрака из прошлого. Эрика же вздернула бровями, словно тоже о чем-то догадалась. Роджер бросился к Кристоферу, говоря что-то о ранении Кайла Джинкиса в баре, и упрекая графа, за безответственное отношение к его советам. Создавалась впечатление, что Роджер жить не может без того, чтобы не поговорить о законах с Беднамом. Мур невольно остался посередине двух бесед.

Тем временем Эрика оглядывала Жаклин с ног до головы. Она уже не казалась такой миленькой, какой хотела казаться при разговоре с Кипринсом.

– Откуда у тебя это платье? – грозно спросила она, понизив голос, чтобы мужчины их не услышали.

– А что такого, крошечка Джеки? – злостно ухмыляясь, спросила Эрика.

– Ничего, ведьма-воровка, – чудовищно глядя, ответила Жаклин все также тихо.

Мур не совладав с собою, выпучил глаза, не смея шелохнуться. Эрику же это ничуть не смутило, и она продолжала вызывающе глядеть на девушку.

– Господин Лисц, отдохните, и если что мы в вашем распоряжении, – заговорил Беднам, вырвавшись из лап Кипринса. – Надеюсь, мы придем к нужному результату.

Они пожали друг другу руки, и Кристофер попрощавшись с Эрикой, обратил свое внимание на Жаклин. Та настороженно заявила:

– Мы уже уезжаем, господин Беднам. Сладких вам снов. Пойдем Роджер. – С этими словами, она, похожая на императрицу направилась величественно к выходу, внушая, некое благоговение.

– Я говорил, я остаюсь тут, – раздраженно бросил Кипринс.

Жаклин обернулась, и жутко посмотрев на своего спутника, внушительно проговорила:

– Нет, ты едешь со мной.

Это подействовало моментально и Роджер, словно ничтожный слуга, побежал за нею, не имея собственной воли.

Мур был до того поражен данной картиной, что позабыл расспросить Эрику что значит их разговор, когда они остались одни. Он настолько был погружен в свои мысли, и перед ним все стояла Жаклин – величественная и пугающая, словно богиня, что он не в силах был что-либо говорить.

Как только он решился спросить Эрику, как заметил, что девушка давно мирно спит, положив свою рыжую голову ему на плечо. Он тихонько провел по волосам ведьмы, почти что, не касаясь ее. Свет фонарей мелькал в окнах, в поезде горели тихо лампы, создавая загадочный полумрак. Стук колес убаюкивал все живое вокруг.

Все в этом мире по-прежнему казалось таинственным Муру Лисцу.