Вершина отчаяния

Солнечный свет проливался сквозь листву, играя бликами на лицах друзей. Прогулка началась с живописных видов и веселого смеха. Фотографии щелкали одна за другой - телефоны и камера ловили каждый момент летнего дня. Тоу, как всегда, был центром внимания, корча забавные рожицы и вызывая бурный смех у всех. Они гуляли по лесу, наслаждаясь свежим воздухом и красотой природы.

Вдруг Тоу окликнул их, указав куда-то в заросли кустов. Все с любопытством приблизились. Среди густой зелени скрывался заросший мхом памятник, похожий на забытую могилу.

- Видимо, чья-то могила, - заметил Цу Гэ, оглядываясь вокруг.

- Не удивительно, во многих местах так же, - согласилась Чэн Линь.

Друзья продолжили прогулку, но Хай остановился у могилы, вглядываясь в нее с необычным вниманием. В его памяти всплыл образ солдата из его сновидения. Он отшатнулся, чувствуя резкий удар в сердце, опираясь на ствол дерева. Сердце заколотилось бешено, и он, не в силах удержать тревогу, поспешил догнать друзей. Стараясь не выдавать своего испуга, он включилcя в их разговор, но всё ещё чувствовал этот удар в грудь, свидетельствующий о том, что видение в лесу было реальным, и солдат из его сна - не просто фантазией. Легкость летнего дня сменилась неуловимым чувством нарастающего непонимания и неизбежного страха.

Продолжая спокойно идти, всех резко останавливает парочка Си и Тоу. Те, коварно улыбаясь, посмотрели на всех.

- Нам нужны уникальные кадры! - с радостью произнесла Си, указывая на фотоаппарат в своих руках.
- Да, самые уникальные! Поэтому... - Тоу помедлил, отводя взгляд в сторону, - нам нужно... туда! Будем первыми открывателями! - с усмешкой сказал он, указывая на заросли, скрывающие совершенно непроходимую местность. Даже тропинки не было видно. Все выглядело сомнительно. Хай сразу же отказался, но, поддавшись на уговоры Си и Тоу, и даже Цу Гэ, в итоге согласился.

Все двинулись сквозь заросли, осматриваясь по сторонам. С одной стороны, всем было весело, а с другой... чувство беспокойства не покидало не только Гуаня, но и остальных. Это беспокойство усиливалось с каждой минутой, нарастало, как снежный ком.

Пройдя километр, они стали натыкаться на заброшенные могилы. С каждым метром их становилось всё больше и больше. В лицо ударил холодный ветер, солнце скрылось за свинцовыми тучами. Все продолжали идти, но Хай остановился, чувствуя на себе ледяной ужас, пронизывающий до костей.

Удар. В голове Хая застучал барабан. Раз. Два. Сердце колотилось в груди, как бешеное.

К нему тут же подошла Линь, её лицо выражало тревогу: - Хай? Всё хорошо? Что с тобой?

Хай поднял взгляд, лицо его стало болезненно бледным. Дыхание перехватило, ветер стих. За спиной Чэн, словно дым, колыхались тени. Они были повсюду! Не просто тени, а... сущности, прозрачные и зловещие. Хай видел их с жуткой ясностью, видел их искаженные лица, их протянутые к нему руки. Ужас сковал его, парализовал.

Пошатнувшись, он закрыл рот рукой, чувствуя подступающую тошноту. Мир вокруг исказился, закружился в безумном вихре. Он не мог дышать, не мог кричать. Лишь ужас, глубокий, ледяной ужас, парализовал его.

- Мне кажется, нам пора идти, - проговорил Цу Гэ, придерживая шатающегося Хая за плечо. Его голос был полон тревоги, в глазах читалось беспокойство. Остальные кивнули, их лица были бледны.

Быстро повернув назад, они вышли на тропу. Спустившись вниз, Гуань остановился, жадно вдыхая воздух. - Извините, мне резко стало плохо, - пробормотал он, украдкой оглядываясь - Давайте пойдём домой, - сказал он и, быстро идя, пошёл вперёд, за ним - остальные. Каждый шаг отдавался в сердце глухим ударом, а взгляды - снова и снова - возвращались к Хаю, искаженном страхом, по которому было видно, что пережитое им - нечто ужасающее.

Дойдя до дома, ребята разошлись по комнатам, не желая говорить о прогулке. Тишина повисла в воздухе, тяжелая и напряженная. Си и Линь молча переносили фотографии с фотоаппарата на флешку, лишь изредка обмениваясь короткими, без эмоциональными фразами. Цу Гэ сидел на заднем дворе с Хаем, медленно потягивая чай. Молчание между ними было более глубоким, чем слова. Цунь Тоу заперся в своей комнате и не выходил оттуда весь оставшийся день. Вина давила на него, он понимал, что именно его предложение стало причиной случившегося.

Так прошел остаток дня. Каждый занимался своими делами, но тяжелая атмосфера не исчезала. Хай, сидя на крыльце, смотрел в глубь леса, в его глазах отражался страх. Вспоминая прогулку, он видел перед собой эти тени, слыхал глухой удар барабанов в своей голове. Образы всплывали в памяти резкими, яркими вспышками. Поёжившись от нахлынувшего ужаса, он поднялся, взял со столика чашку и, не оглядываясь, ушёл в свою комнату, оставляя за собой тишину, пропитанную невыразимым страхом.

Минуты тянулись медленно, мучительно долго. Хай, не дожидаясь темноты, лёг на матрас, пытаясь заснуть. Но сон не приходил. Тревога, холодный, липкий ужас, сжимали его грудь. Он ворочался, меняя положение, но беспокойство не отпускало. Пролежав так какое-то время, он, глубоко дыша, стал мычать, напевая мелодию, которая сама собой заиграла у него в голове. И наконец, сон, тяжёлый и тревожный, наконец-то погрузил его в страну Морфея.

Казалось, он только что заснул, как его выдернул из сна мужской крик, пронзительный и полный ужаса. Вскочив, Хай откинул одеяло и, поспешил к двери. Выйдя из комнаты, он направился к комнате Тоу. Сердце глухо колотило.
Крик разбудили остальных; все собрались у двери, лицо каждого выражало тревогу. Рядом с Тоу сидела Си, стараясь успокоить его. Обеспокоенно осмотрев друга, Хай отвел Цу Гэ в сторону.

- Что произошло? - спросил Гуань, оглядываясь на бледного Цу Гэ.

- Да я сам толком не знаю, проснулся, подбежал, а он... забившись в углу, смотрел в пустоту, - прошептал Цу Гэ, закусив губу. Оба парня замолчали, погруженные в тревожные мысли.

Вернувшись к Тоу, они пытались успокоить его, вывести на разговор, но тот отказывался говорить, лишь тряс головой, не в силах произнести ни слова. В итоге, пара осталась наедине, а остальные, так и не узнав причину крика, разошлись по своим комнатам, оставляя друзей наедине с непонятной тревогой и ужасом.

Зайдя в свою комнату, Хай упёрся спиной в дверь, запрокинув голову. Тяжелый выдох вырвался из его груди, словно он пытался вытолкнуть наружу давящий его ужас. Он опустился на пол, зарываясь пальцами в волосы, словно пытаясь вырвать из головы мучительные образы.

- Прошу прощения... - прошептал он, голос его дрожал, словно тонкий лед на весенней реке. Он чувствовал на себе чей-то взгляд, холодный и пристальный, и от этого ещё сильнее сжалось сердце. Сглотнув комок в горле, Хай остался сидеть неподвижно, чувствуя прилив боли и тревоги за друга. Ещё одна ночь предстояло провести в бессоннице, в ожидании нового ужаса.