Проклятие Нептуна

Напряженное молчание повисло в капитанской каюте. Фредерик вдруг остро ощутил, как по спине прошел озноб от холодного отчужденного взгляда Джонатана, направленного на него. Он даже успел пожалеть, что решился рассказать ему и Жаку о своем плане действий по прибытии в колонию, хотя в ином случае они не оставили бы его в покое.

Фредерик мысленно выругался, вновь поняв, что не может выдержать тяжелого взгляда своего товарища. Уже в который раз он проигрывал ему в этом немом состязании. Но помимо постоянных поражений Фредерика раздражало то, как Джонатан держался на палубе на виду у всех. На его ожесточенном лице не было ни единого намека на тоску, страдание или боль. Он показывал себя как человека жесткого, бесчувственного. Порой Фреду казалось, что в один момент Джонатан отнимет у него власть на корабле. И он отчего-то не верил, что его команда не дрогнет под предводительством капитана Кьюберри. Когда они поймут, что Джонатан – отличная замена нынешнего капитана, они предадут Фредерика, как однажды он точно так же предал своих товарищей.

– Повтори, – вдруг сухо бросил Джонатан, сидя в мягком кресле. – Я правильно понял: мы будем мирно ждать тебя на «Дриаде», пока ты будешь вести светскую беседу с герцогом?

– Да... Но не совсем так. Мне необходимо время, чтобы узнать, что с Габриэллой и что герцог намерен делать дальше.

– Ты ополоумел, Фред? – раздраженно произнес Жак, опершись на стол обеими руками и взирая на Фредерика сверху вниз. – Можно подумать, ты не знаешь, что он сделал с ней. Этот мерзавец до полусмерти ее довел, я даже не сомневаюсь в этом. И лично я не собираюсь отсиживаться на твоем чертовом корабле. Я вырву твоему герцогу сердце и прибью его к его мерзкому лбу.

– Жак, – отдернул его вдруг Джон. Он поймал недовольный взгляд квартирмейстера и покачал головой. – Незачем сейчас спорить. Фред прав. Нужно действовать осторожно, пока в руках Рольфа находится девушка, а его спину прикрывают десятки солдат.

Жак резко оттолкнулся от стола и с вызовом посмотрел на Джонатана.

– С какой стати ты доверяешь ему? Думаешь, он не предаст тебя, когда получит то, что ему нужно? Да у него на лице написано, что он кретин.

Фредерик медленно поднялся из-за стола.

– Успокойся, Даниэль, я не собираюсь предавать ни Джонатана, ни тебя...

– Не смей! – Жак выпрямился, жестко схватил Фредерика за ворот кафтана и резким движением притянул его к себе. В его темных глазах блеснул гнев. – Никогда не смей называть меня этим именем, – сквозь зубы процедил он.

Когда Жак оттолкнул его, Фредерик, стараясь сохранять самообладание, аккуратно поправил ворот кафтана и перевел взгляд на Джонатана.

– Я хочу обговорить с герцогом все детали путешествия где-нибудь за пределами его судна, – сказал он. – Пока его не будет на корабле, вы проберетесь туда и вытащите Габриэллу. Но для начала я должен узнать, в каком она состоянии. Мы ведь даже не знаем, возьмет он ее с собой в колонию или оставит под присмотром на корабле. Если оставит, наша задача будет упрощена. Вот только...

– Что? – с явным раздражением спросил Жак, нервно сжимая и разжимая пальцы рук.

– Рольф упоминал, что в колонию помимо моего корабля прибудет еще одно судно. Оно будет сопровождать его на всем пути, ведущему к острову. Я не знаю, чье это судно и кто его капитан. Но полагаю, что герцог заручился поддержкой влиятельных людей. Просто так на его корабль не проберешься.

Джонатан поймал озадаченный взгляд Жака. Они оба подумали об одном и том же, и Жак поспешил первым озвучить свои мысли.

– Думаешь, это «Ворон»? – спросил он.

Джонатан пожал плечами:

– Возможно. Но кто капитан – мы так и не знаем. Следует все выяснить, перед тем как что-то предпринимать.

– Собираешься выжидать подходящего момента? – как-то грубо спросил Жак и подошел ближе к капитану. Когда тот поднялся с кресла, он наклонился к его лицу и, глядя прямо в глаза, процедил: – К тому злополучному моменту она уже будет мертва, Джон.

Фредерик после этих слов нервно прокашлялся и оттянул ворот рубахи, словно тот его душил. Он наблюдал, как двое крепких мужчин прожигают друг друга взглядом, и боялся произнести хоть какое-нибудь слово, чтобы прервать воцарившееся молчание.

– Вернись на палубу, квартирмейстер, – спокойно произнес Джонатан.

Жак усмехнулся и отошел от капитана. Он знал, что Джон из последних сил сдерживает свой гнев, и то спокойствие, которое отразилось на его лице, было показным. Но больше Жака интересовало собственное поведение. Он скривился, не понимая, что послужило причиной его агрессии. В последние дни он стал раздражительным, нервным и враждебным ко всему. Любая мелочь могла вывести его из себя. Жак знал, что меняется, но не имел представления, как далеко его заведет нарастающая злоба ко всему живому.

Он склонил голову, почувствовав, как сдавило легкие, а в глазах внезапно помутнело. Из груди Жака вырвался громкий удушливый кашель, что он едва устоял на ногах. Он схватился за горло, с силой сдавил его, но оказался не в силах остановить тяжелый кашель. Прошло несколько напряженных секунд, прежде чем Жак замолк. Тяжело дыша, он выпрямился и прерывисто вздохнул.

– Ты в порядке?

Тревожный голос достиг разума Жака. Он поднял взгляд на Джонатана и заметил его нахмуренное выражение лица.

– Да... – хрипло прошептал Жак, отвернувшись. – Мне нужно на воздух.

Мужчина не стал дожидаться вопросов от Джонатана и Фредерика и быстро вышел из капитанской каюты. Оказавшись на палубе, он жадно вобрал в легкие воздух и огляделся.

Тепло палящего солнца показалось ему невыносимым, словно с него содрали кожу и прижигали раны раскаленным железом. Жак подошел к борту корабля, вгляделся в океан, но, почувствовав подступающую к горлу тошноту, резко отпрянул от фальшборта и, не обращая внимания на недоумевающие взгляды матросов, направился прочь с палубы.

***

Жаннет ощутила вдруг, как по ее телу пробежала дрожь. Грудь обдало жаром, а воздуха стало не хватать, когда Питер наклонился к ее лицу и осторожно обвил рукой ее стройную гибкую талию.

– Питер... – глухо прошептала Жаннет, сжимая пальцами ворот рубахи мужчины, и плотнее прижалась к нему. Она коснулась рукой его щеки и без доли сомнений припала к его губам долгим жадным поцелуем.

Мужчину отчего-то не удивила характерная для этой девушки резкость. Ее движения, ее действия были преисполнены невероятной уверенности и изящества. И он, привыкший считать женщин слабым полом, привыкший уступать им и вместе с ними радоваться их маленьким победам, привыкший обращаться с ними нежно и аккуратно, ощутил вдруг прилив уверенности. Питер резко ухватил девушку за ягодицы и, не отрываясь от ее сладких манящих губ, приподнял ее, позволяя ей обхватить его бедра ногами.

С уст Жаннет сорвался стон наслаждения. Ее пальцы скользнули в каштановые волосы мужчины, прижимая его ближе. Девушка поддалась к нему, чувствуя, что теряет над собой контроль. Она бы никогда в жизни не подумала, что так сильно будет желать прикосновений этого воспитанного джентльмена, никогда бы не подумала, что он будет наведываться к ней в лазарет каждый вечер на протяжении всего пути в колонию и задерживаться там до утра. Она не могла представить, что он способен будет своими ласками доводить ее до безумного желания быть с ним вечно. Он был так далек от ее реальности, но он с таким чувством открывал ей двери в свою жизнь. Нет, она знала, что это было не увлечение. Это была страсть, жажда обладания.

И любовь.

Да, он любил ее так сильно, что это заставило ее полюбить его в ответ. И Жаннет ни разу не пожалела о своем решении отдаться ему полностью, без остатка принадлежать только ему.

– Вы сводите меня с ума... – томно прошептал Питер, прервав поцелуй.

Они жадно хватали ртом воздух, неотрывно глядя друг на друга. Питер нежно улыбнулся, внимательно изучая прекрасные черты лица девушки. Она была так красива и так желанна, красива так, что каждый раз при взгляде на нее у него перехватывало дыхание. Да, Жаннет была совсем не юна, она давно познала горечь утраты, познала, что такое быть женщиной. Она была старше его на пять лет, но для него оставалась самой молодой и прекрасной. Для всех она грубая и черствая, для него – нежная и обжигающе манящая.

Горячее дыхание девушки обожгло шею Питера, и он, подхваченный вихрем желания, уносившим его все дальше за пределы здравого смысла, резко усадил ее на стол и, не обращая внимания на опрокинутые на пол и разбившиеся склянки с жидкостью, принялся жадно снимать с нее матросскую рубаху. Как только такая лишняя в данный момент часть одежды оказалась на полу, Питер, задержав на мгновение взгляд на оголенной вздымающейся груди девушки, медленно провел рукой по ее плечу и приник губами к пульсирующей жилке на длинной шее.

Жаннет ухватила его за плечи, намереваясь стянуть с него рубаху, но вдруг резко распахнула глаза, услышав за дверью какую-то возню. На смену любовной страсти вдруг пришло замешательство; Жаннет не заметила, как вмиг остыла. Она попыталась осторожно оттолкнуть от себя Питера, но как только дверь распахнулась, она резко прижала его к себе, стараясь скрыться от глаз незваного гостя.

– Рэкхем! – злобно воскликнула Жаннет, окинув взглядом отчего-то тяжело дышащего квартирмейстера. – Черт тебя побери! Тебя стучаться не учили?!

Жак, ничуть не смущаясь представшей перед его глазами картины, прошел внутрь, оставив дверь открытой.

– Пошел вон, – бросил он хмуро глядящему на него Питеру, с трудом прошел к койке у стены и без сил повалился на нее.

Питер серьезно посмотрел на Жаннет, желая уйти только по ее просьбе. Когда она кивнула ему, он подал ей рубаху и без лишних слов покинул лазарет.

– Что с тобой? – спросила девушка, когда дверь за Питером закрылась, и натянула на тело рубаху.

– Это ты мне скажи, – огрызнулся Жак. – Я именно поэтому и пришел к тебе, своим появлением прервав ваше... прелюбодеяние.

– Не строй из себя святого, Рэкхем, – в тон ему бросила Жаннет и присела на койку рядом с ним. – Я ведь знаю, что после высадки на берег ты впереди всех мчишься в бордель.

Жак усмехнулся и закрыл глаза, снова почувствовав подступающий к горлу комок. Едва Жаннет коснулась его лба, как его снова сразил кашель.

– Жуткий звук... – серьезно сказала Жаннет, нахмурившись. – Давно тебя мучает кашель?

– Может, неделю... или две.

– Или весь месяц, да? Помню, еще в доме Уотсонов ты кашлял как дьявол. Черт, Жак... И почему ты не пришел ко мне сразу?

– Я не привык тревожить людей своими заботами.

– Какие заботы, Жак? Ты в своем уме? Ты болен, черт ты поганый. Приподнимись, я осмотрю тебя.

– Что, прямо так сразу? – с трудом приняв сидячее положение, произнес Жак, ухмыльнувшись. – Мне раздеться полностью или только рубаху снять? А ты прыткая, Жаннет... Твой кавалер только отчалил отсюда, а ты уже к вышестоящему по должности тянешься.

Жаннет тяжко вздохнула, совсем не разделяя радости квартирмейстера. Ей очень хотелось наградить его оплеухой, а лучше без лишних сомнений ударить прямо в нос. Но она лишь сдержанно улыбнулась ему, поняв вдруг, что за смехом он скрывает адскую боль.

– Помимо кашля что тебя еще беспокоит? – спросила лекарь, уверенно и без стеснений снимая с мужчины кафтан и рубаху.

– Днем на палубе я чувствую, как мое тело горит. Я не могу долго находиться под открытым небом, с меня постоянно льется пот... А в последнее время стало тошнить и рвать, словно от морской болезни. И еще эти... отметины...

Жак задержал на мгновение дыхание, когда Жаннет коснулась его оголенного торса, а затем шеи. Он наблюдал, как резко меняется выражение ее лица. Равнодушие и налет агрессивности вмиг исчезли. На ее лице отразился неподдельный испуг.

– Не может быть... – выдохнула она, осматривая и осторожно ощупывая на шее мужчины темные бугорки с мягкими краями и кровоточащим дном. Такие темные круги были разбросаны вокруг его горла и вблизи шеи – на плечах и груди. Рука Жаннет непроизвольно дрожала, пока она ощупывала каждый сантиметр выступающей кожи. – Жак...

Девушка подняла на него свой взгляд и несильно сжала его плечо.

– Черт, ты смотришь на меня так, словно я сейчас умру, – недовольно произнес Жак и накрыл ладонью ее руку, сжимающую его плечо. – Говори как есть, Жаннет. Я не боюсь последствий своего безрассудства.

Не опуская взгляда ни на секунду, Жаннет постаралась успокоиться и глубоко вздохнула. Но ее сердце все равно билось в груди сильно и тяжело, руки были холодны как лед, а дышать становилось все труднее. На ее глаза внезапно навернулись слезы.

Жак нахмурился, совсем не ожидая подобной реакции от такой всегда серьезной и непреклонной девушки.

– Эй... – мягко произнес он, нежно обняв Жаннет за плечи. – Что такое, Жанна?

– Я не знаю, Жак... Я не знаю, как это вылечить...

Голос девушки непривычно дрожал. Жак почувствовал нарастающее внутреннее напряжение. Реакция Жаннет на темные отметины, образовавшиеся на его коже, заставила его всерьез задуматься о своем здоровье. Как же он возненавидел свое упрямство и безрассудство, возненавидел самого себя за то, что принял решение держать ото всех в тайне свой недуг, полагая, что в скором времени все болезни отступят от него.

Теперь он боялся. Он боялся смерти, что вдруг оказалась за его спиной, тревожа своим тяжелым хриплым дыханием. Боялся уйти из жизни и оставить в беде своего друга. Боялся больше никогда не увидеть любовь всей своей жизни, родителей, маленьких кузин. Он боялся умереть никем.

– Жак, – тихо начала Жаннет и отстранилась от мужчины, – прости, что так отреагировала... Мне так жаль, Жак. Но, кажется, сейчас я совершенно бессильна. Мой муж... – Жаннет вдруг запнулась, когда Жак резко посмотрел на нее. Она нервно сглотнула и продолжила: – Когда его поразила лихорадка, на его коже образовались подобные темнеющие с каждым днем круги. Лекари делали все возможное, говорили, что ему нужно дышать свежим воздухом и пить как можно больше воды... По их совету я заваривала ему чай из травы пустырника. Это облегчало кашель, но поразившая его болезнь оказалась сильнее. Мой муж умер спустя несколько недель... А следом за ним от меня ушла и моя дочь.

Жаннет рвано выдохнула, понурив голову. В груди щемило и жгло огнем, но глаза ее были сухи. Терзающие на протяжении нескольких лет воспоминания о счастливой семье ударили девушку с новой силой. Ее сердце разрывалось от боли.

Она сидела молча несколько тягостных минут, глядя на свои дрожащие руки и сжимая пальцы с такой силой, что было слышно хруст. А Жак смотрел на нее, изучал, старался не думать о том, что ждет его впереди. В его душе росло странное давно не испытываемое чувство жалости. То, что произошло с Жаннет, оказалось зверским наказанием для столь прекрасного создания, и Жак, никогда прежде не слыша от нее подобных рассказов, проникся к ней сочувствием.

– Ты никогда не говорила, что была замужем и что у тебя была дочь, – наконец, хрипло сказал Жак, не вынеся гнетущую тишину. Он накрыл ладони Жаннет своими и осторожно сжал ее пальцы.

– А ты никогда и не интересовался, – шепнула в ответ Жаннет и, встретившись с взглядом мужчины, слегка улыбнулась ему.

Жак легко улыбнулся в ответ, а затем, сев поудобнее и свесив с койки ноги, прислонился спиной к деревянной стене.

– Знаешь, я ведь тоже был женат. Вернее сказать, я все еще женат.

– Ты оставил ее одну? – спокойно спросила Жаннет, опустив голову на плечо Жака, и переплела свои пальцы рук с его измученными, обескровленными пальцами.

Мужчина закрыл глаза и тяжело выдохнул:

– Да.

– Это подло, – с неохотой вымолвила Жаннет. – Только если таким образом ты не спас ей жизнь.

– Может, и спас. Спас ее от самого себя. Я никогда не буду достоин ее и не заслуживаю называться ее мужем.

– Тебе не кажется, что ты слишком жесток к себе?

– Никто не знает меня лучше, чем сам я. – Жак аккуратно опустил голову на голову Жаннет, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от ее близости. – Я жестокий человек, Жаннет. Я много убивал, терзал людей, пытал их. Я пират. Во мне не осталось ничего от моей прошлой жизни.

– Но тогда почему ты вспоминаешь о своей жене? – тихо спросила девушка. – Разве терзающие тебя воспоминания не означают, что в тебе еще осталась частичка прежнего тебя? Если бы твои слова о самом себе были правдой, ты бы никогда не сказал мне о том, что был женат.

Губы Жака искривились в странной улыбке. Он открыл глаза, почувствовав вдруг подступающую к горлу тошноту. Но спустя несколько напряженных секунд тошнота отступила, и он облегченно выдохнул.

– Ты настоящая бестия, Жаннет, ты знала? – усмехнувшись, сказал Жак. – Заставляешь людей чувствовать себя неловко, взываешь к их совести. Только вот какой во всем этом смысл? Мы жалкие люди, Жаннет. Нам суждено скитаться по миру, потому что у нас нет дома. И те, кто ушел из родных мест, никогда не смогут вернуться к прошлому.

– Ты же ушел не по собственной воле, – прошептала в ответ Жаннет. – Ты сбежал. Сбежал от ответственности, Жак. Мне кажется, не поздно все еще изменить.

– Я не могу.

– Нет, можешь. – Жаннет резко приподнялась и взглянула в глубокие темные глаза мужчины. Ее сердце пропустило пару ударов, когда она прочла в его взгляде страшную муку и безысходную тоску. – Чего тебе стоит попытаться все исправить? Ты боишься, что она прогонит тебя, не пустит на порог, что она давно с другим мужчиной? Даже если так и будет, то разве после этого ты не почувствуешь себя лучше? Сейчас все твои сомнения давят на тебя камнем, и чтобы избавиться от тяжелого груза, который ты сам водрузил на себя, ты обязан вернуться к ней и узнать, ждала ли она тебя все эти долгие годы и сможет ли простить. Если ты жаждешь избавиться от прошлого, ты должен для начала избавиться от всех своих сомнений на ее счет.

– Больше всего я сейчас боюсь не успеть вернуться, – тихо сказал Жак и опустил взгляд, больше не в силах смотреть на Жаннет от жгучего чувства стыда, раздирающего его сознание. Он прерывисто вздохнул. Казалось, он изо всех сил сдерживается, чтобы не разрыдаться в теплых успокаивающих объятиях девушки. – Может, это расплата за все мои грехи, за все содеянное зло.

– Нет... – Жаннет ласково обхватила руками лицо мужчины, заставив его посмотреть на нее. – Я даю тебе слово, Жак, что у тебя будет время. Будет время встретиться со своей любовью и попросить у нее прощения. И она простит, Жак... Она простит тебя, я знаю. Я сделаю все, что в моих силах. – Жаннет резко поднялась с койки, подбежала к рабочему столу и принялась искать необходимые ей склянки с травами. – У меня было небольшое количество травы пустырника... Я не уверена, что это поможет. Но, по крайней мере, ты не будешь чувствовать постоянную тяжесть от кашля. Нужно чаще выходить на палубу, хотя бы два раза в день... Больше воды... Фруктов... Их, конечно, сейчас не так много на корабле, но я скажу коку, чтобы он лично приносил тебе в два раза больше фруктов...

– Жаннет.

Горячее дыхание обожгло кожу девушки, что она чуть не выронила из рук склянку. Она резко обернулась к Жаку и едва не задохнулась от того, что он стоял к ней так близко, прожигая ее странным тяжелым взглядом.

– Если ты знаешь, что это безнадежно, – хрипло начал Жак, – то не нужно пытаться спасти меня.

– Нет... Нет, это не безнадежно. – Жаннет коснулась рукой оголенного торса мужчины, а после обвила руками его талию и прижалась к его груди. – Я не хочу сдаваться. Я потеряла мужа и дочь, но они ушли не напрасно. Их смерть послужила мне уроком. Я сделаю все, чтобы спасти тебя.

Жак ответил на объятия и крепко прижал Жаннет к себе, зарываясь носом в ее волосы.

– Той травы, что есть у меня сейчас, хватит до прибытия в колонию. В дальнейшем останется полагаться лишь на тебя. К сожалению, я не знаю надежного средства от твоего недуга... Надеюсь, тебе будет это помогать, и по прибытии в Северную Каролину мы найдем там пустырник.

– Ты слишком много берешь на себя, Жаннет, – медленно поглаживая девушку по спине, прошептал Жак. – Я не хочу, чтобы в случае чего ты взвалила вину на себя. Пообещай мне, что не будешь винить себя. Пожалуйста, Жаннет.

– Обещаю, – едва слышно выдохнула лекарь и вновь ощутила, что к глазам подступают слезы.

– И еще кое-что... Не говори о моей болезни Джонатану и кому-либо еще. Если он будет расспрашивать, скажи, что меня сломила легкая лихорадка и что это скоро пройдет.

– Но Жак... Капитан единственный, кому ты можешь доверять, – сказала Жаннет, осторожно отстранившись от мужчины.

– Дело не в доверии. Джону и без того хватает проблем. Он думает сейчас только о спасении Габриэллы. Жаннет, дай мне слово, что будешь молчать, пока я сам не решусь сказать ему.

Жаннет нервно закусила губу, совсем не желая давать того слова, которое требует от нее Жак. Сейчас она ощущала себя меж двух огней. Лгать Джонатану она совсем не хотела, но и предавать его квартирмейстера у нее не было никакого желания. Она боялась, что у нее ничего не получится – не получится исполнить обещанное и спасти Жака от смерти. Чем больше Жаннет думала об этом, тем сильнее страх опутывал ее своими темными и вязкими нитями. Она знала, что должна во что бы то ни стало сохранить ему жизнь. Но как же ей было сложно уверовать в собственные силы, ведь, назвав себя лекарем, она не стала ближе к создателю, к тому, кому она сейчас так неистово молилась о спасении.

– Я обещаю, Жак, – еле слышно произнесла Жаннет.

Жак облегченно выдохнул и, прикрыв глаза, снова прижал к себе девушку.

– Спасибо, Жаннет. За все. Мне не хватало этого...

– Чего? – спросила она, глубоко вдыхая запах трав, распространившейся по всей каюте, и слушая ровный стук сердца мужчины.

На узких губах Жака мелькнул слабый намек на улыбку. Он расслабился рядом с Жаннет, крепко прижимая ее к своему телу.

– Друга. Мне не хватало друга.