Проклятие Нептуна

Они сидели на песке, не зная, сколько времени прошло с тех пор, как капитан Кьюберри скрылся в джунглях. Солнце клонилось к горизонту, лаская последними лучами мирно смотрящую вдаль пару, словно ожидающую увидеть паруса какого-нибудь проплывающего мимо судна.

Голова Габриэллы лежала на плече юноши, изящные пальчики нервно перебирали ткань сорочки, гладили ее, слегка сжимали. Девушке было неуютно от такой близости – она была не совсем дружеской. Рука Ноэля покоилась на ее левом плече; он медленно и нежно гладил его. И в то же время Габриэлла чувствовала умиротворение, слушая ровное дыхание юноши и легкий прибой волн.

Ей было тяжело до недавнего времени. В плавании, каждый раз открывая отяжелевшие веки и видя ядовитую ухмылку на губах герцога, девушку все чаще и чаще посещали мысли о собственной смерти. Она отчаялась. Начала забывать прошлое. Перестала жить настоящим. Не видела своего будущего.

Но когда очередной мутный сон отступил на время, она с трудом открыла глаза и увидела Джонатана. Черты его лица спустя несколько недель все еще хранятся в памяти, и лишь его ласковый голос постепенно забывается. Габриэлла знала, что это был не он. Но то обманное видение согрело ее изнывающее от тоски сердце. Небольшая надежда вновь поселилась в ее душе. Надежда увидеть его снова. Несмотря на всю ту боль, что причинил ей герцог, несмотря на горькие слезы, льющиеся из ее глаз каждый день подряд, несмотря на унижение и растоптанную гордость она желала видеть Джонатана живым.

А глаза у них, в самом деле, одинаковые. Но у Билла они излучают огонь, страсть, жестокость, у Джонатана – тепло и ласку. И все же Габриэлле показалось, что Билл находится в смятении. Взгляд его был странным, будто он глядел на призрака, словно пытался разглядеть в ней что-то необычное, выведать все ее тайны. Так ли он жесток на самом деле? Габриэлле захотелось узнать его получше. Ей казалось, что так она будет на шаг ближе к Джонатану, на шаг ближе к переменам.

Возможно, это знакомство не принесло бы ничего хорошего. Габриэлла это прекрасно понимала, ведь Билл, несомненно, был связан с Рольфом. По крайней мере до того момента, пока герцог не решил от него избавиться. Габриэлла видела непонимание на лице капитана Кьюберри, она была в сознании, когда ее вынесли на палубу. Тогда она впервые за долгое время оказалась на свежем воздухе. Гэби щурилась от яркого солнца, но все равно рассмотрела Билла, крепко сжимающего рукой плечо.

Должно быть, Билл показался герцогу преградой на пути к его цели. Габриэлла не знала точной причины поступка Рольфа, но в этом была уверена – Билл, как и она сама, наскучили ему.

– Долго его уже нет.

Тихий голос Ноэля вырвал Габриэллу из задумчивости. Она приподняла голову, посмотрела на него и спросила:

– Кого?

– Капитана Кьюберри. – Он поймал ее вопросительный взгляд и пояснил: – Старшего Кьюберри.

– Может, он решил заночевать там.

Ноэль медленно покачал головой:

– Сомневаюсь. Мы не можем знать, насколько безопасны эти джунгли. Капитан не кажется глупцом, он собрал бы сухих веток и вышел бы ближе к воде. Здесь прохладнее, но зато меньше шансов быть съеденным голодным диким зверем.

– В таком случае он мог выйти дальше от этого места, – предположила Габриэлла, бросив беглый взгляд в сторону, где находилась и плавно перемежалась со скалами южная береговая линия острова. – Может, где-то есть выход на другой песчаный пляж.

– Пусть будет так. – Ноэль медленно опустил руку с плеча девушки и поднялся на ноги, стараясь лишний раз не задевать хрупкое женское тело. – Нам бы тоже не помешало собрать веток, чтобы развести костер. Он не только согреет нас холодной ночью, но и послужит сигналом для проходящих мимо кораблей. А еще... – Ноэль вдруг виновато опустил взгляд. – Нам нужна пресная вода. Я совсем не подумал об этом и взял с собой только эль.

Он посмотрел на Габриэллу и заметил на ее губах легкую улыбку.

– Ты смеешься надо мной. Я знаю – я глупец.

– А может, ты просто очень любишь эль?

Габриэлла рассмеялась, тихо и искренне, отчего Ноэль улыбнулся в ответ. Он не думал, что у него получится так скоро застать ее сияющее от радости лицо. И пусть она еще таит на него обиду, и глаза ее порой до ужаса печальны, он был рад, что смог рассмешить ее.

Ноэль невзначай оглядел девушку с головы до ног. Вид у нее был уставший. Вряд ли она способна будет идти пешком по извилистым тропинкам тропического леса, да еще и босиком. Он и не обратил вначале внимания на то, что она была боса.

Юноша засмотрелся: ноги у нее были очень красивые, кожа такая гладкая на вид, что появляется желание коснуться ее. Заметив его взгляд, Габриэлла смущенно поджала ноги к животу и осторожно стряхнула с них песок.

– Надо что-то с этим сделать. – Он кивнул на ее ступни, а затем резким движением порвал сначала один рукав своей рубахи от плеча, потом другой.

Ноэль опустился на колени рядом с Габриэллой, аккуратно приподнял ее ногу и стал обматывать ее льняной тканью от самых щиколоток до пальцев ноги. От его прикосновений Габриэллу бросило в жар. Нежно и с особой осторожностью он касался ее кожи, тем самым заставляя девушку краснеть от смущения. Закончив, Ноэль не поторопился убрать руки, напротив, он медленно провел указательным пальцем по ее лодыжке, затем голени. Рука его замерла у края сорочки. Он посмотрел на нее, заметил, как она задержала дыхание, понял, что и сам не дышит в этот момент. Ему показалось, что его действия спугнут ее, что его поведение, его сумбурные мысли напугают ее. Но она смотрела на него с предвкушением дальнейших событий. Смотрела доверчиво, словно забыла все то, что испытала на корабле герцога.

– Скоро сядет солнце, – наконец, выдохнул Ноэль, с трудом выйдя из оцепенения. Он отпустил ногу девушки, встал с песка и помог ей подняться. – Забирайся ко мне на спину, – уверенно добавил он и, слегка присел и наклонился вперед, опершись руками на колени.

Габриэлла покачала головой и выдавила из себя:

– Не стоит... Я могу пойти сама.

– Не спорь, Гэби. Ты еще очень слаба. И так будет намного быстрее. Лучше нам поторопиться и вернуться на пляж до того, как зайдет солнце.

Габриэлла не стала спорить. Она действительно с трудом стояла на ногах и еще была не в состоянии ходить слишком далеко. Гэби подтянула подол сорочки и аккуратно забралась на спину парня.

– Тебе не тяжело? – спросила она смущенно, когда Ноэль обхватил ее ноги руками и, выпрямившись, уверенно пошагал к зарослям.

– Тебе не следует задавать такие вопросы матросу, Габриэлла, – улыбнулся Ноэль.

Он прав. Несмотря на юный вид Ноэль был хорошо сложен. Постоянная работа на судне сделала его ноги крепкими, руки сильными, привыкшими таскать тяжести в виде бочек, тянуть толстые канаты и плести узлы.

Каждая минута блужданий по джунглям стала для Габриэллы испытанием. Она чувствовала через тонкую ткань сорочки сильные мышцы спины Ноэля, чувствовала, как они напрягаются, когда парень слегка наклонялся и поворачивался в сторону, чтобы не задеть свисающие с деревьев лианы. Девушка ощущала себя совсем нагой, и это ощущение сковывало все внутри, обдавало жаром и заставляло чувствовать себя крайне неуютно.

Ноэль шел прямо по тропинке, ни разу не свернув с нее. Чтобы отвлечься от непристойных мыслей, Габриэлла начала считать шаги и заметила, что через каждые десять шагов зарослей вокруг них становится все больше и больше. Пышные деревья тянулись высоко ввысь и стояли так близко друг к другу, что за ними ничего нельзя было разглядеть. Гэби осторожно посмотрела наверх: из-за густой листвы деревьев едва проникал свет. Совсем скоро на джунгли должна опуститься ночь.

– Ноэль... – спустя пару минут позвала Габриэлла. – Может нам лучше повернуть назад? Я сомневаюсь, что если все время идти по этой тропе, мы выйдем к воде.

– Ты не заметила? – спросил Ноэль, остановившись. – Мы медленно спускаемся вниз. Уверен, скоро мы выйдем к реке или ручью. К тому же эти москиты... Сплошь и рядом. Кажется, один из них успел побывать на моей руке. Если этих паразитов становится больше, значит рядом источник воды.

Ноэль продолжил идти. Со временем он почувствовал усталость; жара и влажность джунглей обрушились на него со всей силы, а дополнительная нагрузка в виде Габриэллы еще больше изматывала его. Дыхание его участилось, тело вспотело, он почувствовал, как по виску скатилась капля пота. Земля под ногами вдруг стала сырой, что Ноэль едва не упал. Сапоги его слегка скользили, поэтому он стал более осторожно продвигаться вперед, уверено полагая, что перед ними вот-вот предстанет небольшой пруд или река.

Так и случилось. Шагов через тридцать они вышли к небольшой реке. Над головой, наконец, было открытое небо, и Габриэлла удивилась, что сумерки еще так прозрачны и светлы.

– Ну вот, – радостно произнес Ноэль. – Наберем воды и пойдем обратно.

Юноша прошел ближе к реке и слегка присел, чтобы девушка спустилась с его спины. Оказавшись на земле, Габриэлла сразу же почувствовала, как ткань на ногах пропиталась влагой. Не смея двигаться, словно боясь потревожить жителей тропического леса, она молча начала следить за Ноэлем. Он блаженно потянулся, а затем достал из льняного мешка бутылку эля, вылил на землю ее содержимое и набрал в нее воды из реки. То же самое он проделал с еще одной бутылкой эля.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Ноэль, подойдя ближе к Габриэлле и коснувшись ее руки.

– Все хорошо, – выпалила она тут же. По его внимательному взгляду Гэби поняла, что Ноэль догадывается о ее волнении. Только она не знала, спрашивал ли он о ее физическом самочувствии или речь все же была о душевном состоянии. – Правда, я очень голодна, – добавила она, услышав тихое урчание пустого желудка.

– Вот же дурак! – вдруг воскликнул юноша, ударив себя по лбу. – Как же я раньше не додумался предложить тебе. У меня есть пара свежих фруктов. Вот, – он достал из льняного мешка зеленое яблоко и протянул его Габриэлле.

Она не успела взять его в руки. Уловив движение за спиной Ноэля, Габриэлла вгляделась в кустарники у воды. Листья кустарников зашевелились, и из-за них, крадучись, вышел зверь. Тихие грациозные движения дикого зверя не выдавали его, и только внушительный размер и яркий пятнистый окрас делали его заметным среди зелени.

– Ноэль... – шепотом произнесла девушка, не сводя глаз с большой дикой кошки, которая в свою очередь, не шевелясь, внимательно следила за людьми. – Не двигайся и не оборачивайся, – спокойным приказным тоном сказала Габриэлла.

Ноэль послушался. Он стоял неподвижно, словно солдат, и смотрел на Габриэллу. Лицо ее исказилось от страха, губы задрожали, она боялась шевельнуться и что-либо произнести. Наконец, прислушавшись, Ноэль услышал за спиной хриплое, мощное, тяжелое дыхание. Казалось, что зверь находится прямо у его ног.

Но на самом деле ягуар лишь сделал несколько шагов к ним и продолжил наблюдать за ними. Габриэлле показалось, что он раздумывает о своих дальнейших действиях – напасть на незваных гостей или же испугаться их и уйти прочь. Нет, он точно не боялся их. Его темные глаза блестели любопытством.

Габриэлле показались эти минуты разглядываний мучительно долгими, она шумно выдохнула и, пытаясь унять дрожь в пальцах, медленно коснулась руки Ноэля, в которой он держал яблоко. Это движение не укрылось от внимательных глаз ягуара – он перевел взгляд на фрукт, теперь находившийся в руке девушки. Когда она начала медленно поднимать правую руку, держа в ней яблоко, зверь оскалился и зарычал. Габриэлла на мгновение остановилась и, когда ягуар замолк, резким движением бросила яблоко к его мощным мускулистым лапам.

Это действие потрясло не только Ноэля, но и дикую кошку, которая в тот же миг отскочила от яблока, словно ошпаренная. Раздался глухой рык.

– Что ты творишь, Гэби? – шепнул Ноэль, осторожно поворачиваясь лицом к зверю.

– Импровизирую, – так же шепотом ответила Габриэлла, следя за тем, как могучий зверь подошел ближе к брошенному ему угощению и принюхался.

– Тебе не кажется, что фрукты его интересует меньше всего? Может, нам стоит броситься наутек?

– Я слышала, что ягуары невероятно быстры... Мы либо завоюем его доверие, и, побродив около нас, он потеряет к нам всякий интерес, либо мы окажемся на месте этого яблока.

Пару раз коснувшись лапой яблока и понюхав его, ягуар решил, что это достойное угощение, быстро захватил его пастью и проглотил. Затем он резко поднял голову, но посмотрел не на Габриэллу и Ноэля, а куда-то в сторону, словно его настороженный слух уловил чьи-то шаги.

Ноэль не преминул воспользоваться замешательством зверя – он резко достал из подпоясанного мешка пистолет и нацелился на него.

– Ноэль, стой! – прокричала Габриэлла, ухватившись за руку юноши, когда тот, наконец, нажал на курок.

Раздался оглушительный выстрел, и Ноэль не успел опомниться, как большая кошка, рыкнув во все горло, прыгнула на него и повалила на сырую землю. Ягуар, выпустив когти, занес свою большую лапу над его лицом, но не успел ударить своего противника – послышался еще один выстрел. Зверь качнулся в сторону и бездыханно повалился на землю.

– Вас ни под каким предлогом нельзя оставлять одних, – недовольно произнес Билл, выходя из-за густых зарослей и пряча свой пистолет в кобуру. Он окинул взглядом перепуганную девушку, осмотрел пораженного зверя и, наконец, посмотрел на Ноэля. – Тебе бы следовало прислушиваться к мнению женщин, щенок. Я знаю, о чем говорю. Несмотря на их переменчивое настроение, вредность, умение управлять мужчинами и порой до ужаса надоедающую глупость они умеют хорошо анализировать ситуацию. И миледи была права: зверь оставил бы вас в покое, если бы, конечно, не почувствовал с вашей стороны опасность.

Габриэлла облегченно выдохнула. Появление Билла было столь же неожиданным, как и его скрытая похвала. Его умение управлять чувствами было схоже с умением Джонатана. Оба брата знали, как надавить на жалость, призвать совесть собеседника или заставить бояться своих недоброжелателей.

Ноэль ничего не ответил капитану. Он молча поднялся с сырой земли, отряхнулся, поднял пистолет и спрятал его обратно в мешок.

– Не нужно жалеть зверя, миледи, – глухо произнес Билл, заметив, как Габрриэлла внимательно осматривает мертвого ягуара. – Вы не виноваты в его смерти и не желали его убить. Вместо того чтобы напасть первой, вы решили сохранить ему жизнь и предприняли попытку защититься иным путем. Храбро с вашей стороны. И весьма благородно.

Габриэлла встретилась с взглядом мужчины. Она пыталась разглядеть в его глазах ложь или лесть, но была поражена, когда увидела в лице столь неприступного человека почтение. Он говорил совершенно искренне.

– Конечно, это было рискованно, но в отличие от вашего друга вы подумали не только о своей жизни, – сказал Билл, переводя взгляд на Ноэля. – Мужчины всегда защищаются с помощью оружия. Так же поступил и я. Но эта жертва не будет напрасной. Бери ягуара, щенок. Нам пора возвращаться обратно на пляж, иначе нарвемся на других диких животных.

– Зачем он нам? – удивленно спросил Ноэль, когда Билл присел на корточки рядом со зверем.

– Он послужит нам едой на сегодняшнюю ночь, – ответил тот, внимательно осматривая большую кошку.

– Мне нужно нести Габриэллу. Она слаба и не сможет долго идти.

– Черт побери, да ты еле стоишь на ногах! – возразил Билл, выпрямившись. – Уж лучше по пути ты уронишь дохлого зверя, чем недавно ожившую девушку.

Капитан оттолкнул Ноэля, подошел к пугливо сжавшейся Габриэлле, обнявшей себя руками за плечи, и резко поднял ее на руки.

– Я пойду сама, – смущенно прошептала она, потрясенная такой внезапной близостью.

– Не отставай, щенок, – не обратив внимания на слова Гэби, сказал Билл и уверенно пошел обратно к тропе.

Обратная дорога показалось девушке намного длиннее, нежели недавний путь к реке. Усталость быстро сморила ее. Поначалу она внимательно слушала, о чем болтали мужчины: они спорили, кажется, о том, как правильно охотиться; но со временем их разговор наскучил ей. Их слова с трудом достигали ее разума. Габриэлла устало прижалась головой к плечу мужчины и утонула в мягких объятиях сна.

***

Сквозь сон Габриэлла услышала слабое потрескивание костра. Она медленно открыла глаза и осмотрелась. Над островом царила ночь. Прохладный ветерок коснулся ее неприкрытых ступней, девушка поежилась и натянула до шеи накинутый на нее кем-то кафтан. Рядом с ней мирно спал Ноэль, свернувшись в клубок, а напротив нее на песке сидел Билл, сложив пальцы в замок, и о чем-то сосредоточенно размышлял.

Рукава его рубахи были закатаны, и Габриэлла разглядела на его предплечьях татуировки. Они были схожи со знаками на теле Джонатана, но, казалось, имели совершенно иной смысл.

– С пробуждением, миледи, – глухо произнес Билл, посмотрев на девушку. Она нервно сглотнула под его пристальным взглядом и поудобнее укуталась в его черный кафтан. – Мне кажется, вы голодны. Присядьте, возьмите это.

Он протянул ей большой зеленый лист, на котором лежал небольшой кусок еще немного горячего мяса.

– Ваш друг чуть ли не подрался со мной за этот кусок, – усмехнулся мужчина, когда Габриэлла села на песке и взяла в руки еду. – Он не хотел вас будить, поэтому нашел лист и оставил мясо в таком виде.

– Спасибо, – едва слышно произнесла девушка и осторожно приступила к трапезе.

Билл не смотрел на нее. Он опустил взгляд на костер, попытался сосредоточиться на мыслях, которые совсем недавно заполняли его голову, но не смог. Девушка то и дело бросала на него взгляд, пытаясь внимательнее осмотреть его в слабом свете костра.

Он чувствовал ее.

Это было странно, как казалось Биллу, что он ощущает ее эмоции. До дрожи приятно и как-то совсем непривычно. Впервые он ощутил любопытство и толику страха незнакомого человека так четко, словно сторожевой пес, учуявший ароматный запах баранины.

– Вы хотите что-то узнать, миледи? – спросил Билл, продолжая сверлить взглядом огонь.

– Да, – тут же выпалила Габриэлла.

Мужчина усмехнулся.

– Про меня и герцога не спрашивайте.

– Вообще... я хотела узнать о Джонатане.

– Ну конечно... – Билл поднял на нее слегка удивленный, но отчего-то теплый взгляд лазурных глаз. – Мой брат вызывает большой интерес. Впрочем, как и всегда.

– Значит, вы позволите мне проявить интерес? – осторожно спросила Габриэлла, сложив зеленый лист пополам и отложив его в сторону.

– Позволю. Мне что-то подсказывает, что в ином случае вы не оставите меня в покое.

Мужчина встал на ноги, подошел к Габриэлле и подал ей руку. Уверенно обхватив его ладонь, девушка поднялась с песка. Такое резкое действие отозвалось болью в ее теле; Гэби на миг зажмурилась и стиснула зубы.

– Будьте осторожны, – тихо произнес Билл, накидывая на ее плечи сползший кафтан. – Пройдемся?

Габриэлла кивнула в ответ и неуверенно обхватила подставленную мужчиной руку. Они медленно пошли вдоль берега.

Слабые волны бились о камни и скалы, серебристые пенные гребешки блестели под луной. Тишина, царившая на берегу, была столь глубокой и ясной, что Габриэлла слышала напряженное дыхание капитана, с виду совершенно спокойного и неприступного. Она не спешила задавать ему интересующие ее вопросы, шла молча, полностью погрузившись в волшебную атмосферу этого острова.

Они дошли до отвесных скал, остановились и стали наблюдать за набегающими волнами.

– Что вы желаете узнать? – спросил, наконец, мужчина, не глядя на нее.

Габриэлла замешкалась, размышляя, о чем спросить в первую очередь, а затем тихо произнесла:

– Я знаю Джонатана. Но мне кажется, что он знает обо мне намного больше, чем я о нем. Я знаю о его семье, матери, силе, которую мне довелось видеть, или, возможно, всего лишь о части силы... Он рассказал о себе, кажется, все, что мог. Но я совсем не знаю о начале его истории, я ничего не знаю о вашей взаимной неприязни и вражде. Почему вы в ссоре? Почему многие считают его чудовищем? Почему Джонатан обладает неведомой силой, почему именно он, а не вы, сэр?

Габриэлла внимательно посмотрела на капитана и поймала его изумленный взгляд. Он ждал от нее нечто подобного, но не думал, что будет столь взволнован от ее вопросов, он не предвидел, что своим озорным, детским любопытством, искрящимся в ее глазах, она способна будет лишить его дара речи.

Билл прокашлялся и отвел взгляд в сторону.

– Чудовище, – едва слышно выдохнул он. – Именно таким он предстает перед многими, именно таким его видят люди и таким его видел я. Да, я ненавижу Джонатана. Ненавижу его абсурдную славу и само его существование.

– Но разве он достоин такого отношения? Разве он желал родиться...

– Монстром? – Мужчина выразительно посмотрел на Габриэллу, и она быстро остыла и опустила глаза. – Вы правы: Джон не выбирал такой путь. За него сделала выбор наша мать. Салация... Должно быть, вы уже знаете о ней. – Билл дождался кивка девушки и продолжил: – Я помню день рождения своего брата до сих пор слишком четко, что доставляет мне уйму неудобств в моей... душе. Моя мать была невероятной женщиной. Свободолюбивой, упрямой и дерзкой, но при этом очень нежной и покорной. Ее любовь по отношению ко мне была безгранична. Я рос в ее чрезмерной опеке и любви, не догадываясь о том, что могу со временем захлебнуться. Она была чересчур благосклонна ко мне. Поэтому, когда я узнал о том, что у меня появится брат, я почувствовал не радость, а некую злость. Я считал, что должен быть единственным. Единственным, кто будет достоин ее любви. Но я никогда в своей жизни так не ошибался.

Роды были страшными. Я сидел в своей комнате, трясясь от страха, слушая, как кричит мама, обливается слезами. Я не знал, какую боль она испытывает. Мне было страшно. В тот момент я, наконец, понял, как сильно боюсь потерять ее. Я боялся больше не услышать ее криков. Спустя некоторое время голоса в доме затихли, стало невероятно тихо, что на мгновение я перестал дышать. А затем я услышал детский плач. Первый звонкий крик моего брата вывел меня из оцепенения. Я со всех ног помчался в комнату матери, но не решился зайти внутрь. Я стоял у двери, наблюдая за тем, как ее уставший нежный взгляд блуждает по лицу младенца, как ее уста непрерывно напевают тихую ласковую мелодию. Лекарь, принимавший роды, и служанки оставили ее, а я так и остался стоять у косяка двери. Она так и не подняла на меня своего взгляда, все смотрела на младенца, хотя знала, что я наблюдаю за ней. Мама долго качала его, в ее руках он не издавал ни звука, лишь мирно посапывал. И, наконец, она посмотрела на меня. О, ее взгляд был настолько печальным, я видел, что она с невероятным трудом душила в себе слезы. Она улыбалась. Несмотря на ее измученный вид, бледность, совсем ей несвойственную, ее улыбка была такой красивой, искренней. А затем произошло то, что повлекло за собой невероятные последствия, то, что стало причиной моей лютой ненависти. Салация посмотрела на Джонатана, внимательно и сосредоточенно. Ее сухие губы безмолвно зашевелились, но я не слышал ни слова. Внезапно ее рука, лежавшая на щеке младенца, заискрилась, засветилась ярким светом, ослепляющим глаза. Я почувствовал невероятную силу, царившую в комнате; она давила на меня. Забыв обо всем, об отце, обо мне, мама отдавала все, что у нее было, ему. Она отдавала ему свою силу, свою жизнь, себя. Пожертвовала собой ради младенца. Я не знал причин ее поступка, но мне казалось, что кто-то из них должен был погибнуть. Она сделала этот выбор самостоятельно. Она умерла.

Билл неожиданно засмеялся. Сквозь боль, отчаяние, пряча застывшие слезы в глазах, он улыбался и смотрел на волны. В груди Габриэллы неприятно защемило. Видя его искренние эмоции и ударившие его с новой силой воспоминания, она корила себя за свое любопытство. Но кажется, что мужчине это было необходимо. Ему нужно было выговориться и, наконец, почувствовать облегчение.

– Теперь вы понимаете, миледи? – глухо спросил он и тяжко вздохнул. – Джон забрал у меня все, что было мне так дорого. Ее внимание, ее последнюю заботу и улыбку, ее сердце и силу. Он даже не догадывается, что стал частью ее самой. И каждый раз, глядя в его глаза, я вижу Салацию. Я не могу забыть ее, но вы не представляете, как велико мое желание забыть ее навечно. Я ненавижу своего брата. И все же теперь я не могу назвать его чудовищем. Ведь я отчасти стал таким же, как он.

Габриэлла вопросительно посмотрела на мужчину, а он вдруг резко взмахнул рукой. Над ними поднялась небольшая волна и тут же исчезла в океане, оставив после себя струю воды. Плавным движением Билл притянул ее к себе, превращая в водяной шар. Шар, озаренный светом луны, застыл над его ладонью. Мужчина глубоко выдохнул, расслабился, и шар утратил свою форму, вода медленно стекла по его руке.

– Как же так... – прошептала Габриэлла, пораженная увиденным. – Я думала, что вы... вы не способны на такое. Я считала, что Джонатан единственный, кто обладает такой силой.

– Да, – Билл кивнул. – Он единственный, кто обладает такой огромной силой. По крайней мере, я не встречал еще человека с такими способностями. И я не знал, что буду способен на такое. Моя сила долго таилась внутри меня. Лишь пару лет назад она открыла мне глаза на мир. В отличие от Джонатана я могу управлять этим, контролировать. Я подчиняю себе свою силу, а не она подчиняет меня.

– А Джонатан знает об этом? – спросила Гэби, внимательно следя за выражением лица мужчины, и от холода обхватила себя руками за плечи.

Билл покачал головой:

– Нет. Об этом знаете только вы и ваш неугомонный друг. Я не хочу, чтобы люди боялись моей силы. Они боятся меня, а не моей сверхъестественной части. Впрочем, во мне лишь половина силы богини, а не вся та мощь, что таилась в Салации. Я полукровка в полном смысле этого слова. О Джонатане нельзя такого сказать. Возможно, он полубог. Но с такой силой его трудно называть полубогом. Его тело отвергает силу, данную ему. Оно совершенно не готово прятать в себе такую мощь.

– Поэтому он не способен контролировать себя?

– Да. Это не в его силах. Хотя за последние годы он неплохо стал справляться с этим. И все же... – Билл, нахмурившись, склонил голову. – Я не представляю, как ему удается так жить.

Габриэлла отвела взгляд. Пытаясь осмыслить все услышанное, она смотрела куда-то за горизонт, чувствуя, как ветер играет с ее волосами. Как же тяжко было наблюдать за Биллом, слушать его рассказ, видеть, как ему трудно говорить и вспоминать о своем прошлом. Он несколько раз повторил, что ненавидит брата. Но Габриэлла не верила ему. Она не могла поверить в то, что он испытывает по отношению к Джонатану лишь ненависть. Если в Джонатане прячется сила их матери, если она стала частью своего младшего сына, то разве может Билл желать ему смерти? Возможно, он винил его в том, что их мать погибла, но тогда он был мальчишкой, тогда он был наивным ребенком. Сейчас же, как показалось девушке, Билл возмужал во всем, перерос свои детские предрассудки. Но почему-то он до сих пор таил в себе обиду. Обиду не на брата, а на свою мать. Билл все это время чувствовал себя ущемленным, обделенным в ее любви, несмотря на то, что до рождения второго сына она отдавала ему всю себя.

Габриэлла незаметно покачала головой и от волнения закусила нижнюю губу. Она знала, что Билл, тая в себе обиду, причиняет страдания себе сам. Он изъедает себя и не видит, во что превращается, и к чему приводят его собственные мысли и чувства. Девушка прониклась к нему сочувствием. И пусть другие говорят, что он не достоин этого, она знала, что он заслуживает того, чтобы его поняли.

Гэби вздрогнула от неожиданности, когда сильные горячие руки мужчины легли на ее плечи. Билл стоял за ее спиной, шумно вдыхая запах ее волос. Не заметив возражений со стороны девушки, он притянул ее к себе и несильно обнял со спины.

– Позволь мне постоять так немного, – сипло прошептал он ей на ухо, зарываясь носом в черные локоны.

Габриэлла не отстранилась. Она молча кивнула, попытавшись унять бешено бьющееся сердце, положила ладони на руки мужчины и застыла, вглядываясь вдаль и гадая, о чем думает сейчас капитан. А он думал о том, как ему надоело жить иллюзиями, как ему надоело обманывать самого себя в том, что он желает забыть самого дорогого на свете человека. Он думал о том, как приятно пахнет девушка, что без слов поддерживает его. Думал о том, что хочет побывать на могиле матери и, наконец, признаться ей, как сильно тоскует по ней.