Проклятие Нептуна

Новое долгожданное путешествие по бескрайнему океану началось для команды Джонатана Кьюберри внезапно. Все необходимое для долгой поездки – запасы пресной воды, провиант, пушечные и мортирные ядра, абордажные сабли и порох для пистолетов – было собрано в считанные часы, и Джонатан даже позавидовал той слаженной и быстрой работе, которую проделывали матросы из команды Фредерика. Хотя люди Джонатана, устав от безделья, тоже с радостью приступили к выполнению своих обязанностей, помогая остальным и сокращая время, которое могло бы уйти на сборы без их помощи.

И вот, «Дриада» уже четвертые сутки плавно рассекала носом воды Атлантического океана. Лондон, страшная казнь и потеря родных остались позади, а впереди – лишь неизвестность. Джонатан не понимал, что ему необходимо делать дальше. За один день он смог потерять всех, кем дорожил, так же как и все, что делало его капитаном. Его люди смотрят на него уже не с тем уважением, как прежде. В их глазах нет жалости, они не знают, что он испытал. Они лишь осуждают взглядом, не говорят ни слова вслух. Боятся.

Да, Джонатан знал, что матросы из его команды страшатся его. Даже Жак старался меньше попадаться ему на глаза, все прятался в лазарете, ссылаясь на плохое самочувствие. Джон не осуждал его. Он понимал, что Жак был единственным, кто смотрел правде в глаза, видел все наперед. Жак рассуждал и делал четкие выводы, а Джонатан видел только одно – остров, где, возможно, прячется его спасение.

Как же ему очерствело гоняться за свободой. Он устал постоянно искать то, что должно быть в жизни каждого человека. Он устал от несправедливости, устал терять того, кого любит. Но винить всех Джонатан не мог. Вина лежала на нем одном – он это прекрасно знал. Только не предвидел, что плата за ошибки будет столь высока.

Джонатан медленно выдохнул и открыл глаза. Каюта боцмана, которую выделили ему в первый же день плавания, была залита светом полуденного солнца. Джон лежал на койке и глядел в потолок, свесив одну ногу на пол и заложив руки за голову. Он старался как можно меньше подниматься на палубу; ловить осуждающие взгляды матросов ему наскучило. Порой к нему наведывалась Жаннет. Девушка тщательно следила за самочувствием капитана, сидела с ним в каюте допоздна, увлекая его забавными историями, смеялась и читала ему книги, стараясь отвлечь его от душевной боли. Ей это удавалось. Джонатан был благодарен ей за ее доброе отношение к нему и каждый раз с трудом отпускал ее в лазарет, где она ночевала.

Похоже, что только на четвертые сутки Джонатан немного успокоился, посмотрел на происходящее под другим углом и, наконец, собрался с духом. Несколько минут назад, когда один из матросов принес ему еду, он приказал передать капитану корабля, что ждет его у себя в каюте. В ожидании капитана, Джонатан размышлял, с чего начать допрос. Сложившиеся обстоятельства не позволили ему еще в первый день встречи разузнать все тонкости намерений Фредерика. Джон желал знать каждую мелочь, понять, чего его давнишний товарищ добивается, узнать у него, какую цель преследует герцог.

Наконец, раздался стук. Дверь резко распахнулась, и в каюту не спеша вошел Фредерик. Джонатан привстал, сел на кровать и осмотрел недовольное лицо капитана судна. Тот словно сгорал от нетерпения высказать Джонатану все, что думает о нем, выплеснуть все недовольство, что накопилось за время их знакомства. Но он стойко держался перед этим безумным желанием, понимая, что не сможет противостоять Джонатану. Никто не сможет – Фредерик знал об этом.

Судорожно сглотнув, он произнес:

– С каких это пор капитан должен являться по зову пассажира, словно это он командир корабля?

– С тех самых, Фред, как ты первый раз взял у меня в долг, – усмехнулся Джонатан. – Ты же помнишь, что все еще должен мне?

– Мне казалось, я расплатился с этим долгом, когда вытащил тебя из Ньюгейта.

– О, нет. – Джон покачал головой и поднялся с койки. – Ты всего лишь загладил вину передо мной за то, что позволил герцогу забрать с собой мою собственность.

Джонатан взял со стола бутылку бренди и, откупорив ее, наполнил два бокала темно-золотистой жидкостью.

– Выпьем?

– Я на посту, – раздраженно бросил Фредерик.

– Ой, да брось. С каких это пор ты превратился в одного из тех, кого мы презирали всю жизнь? В одного из тех, мой друг, кто заковал тебя в цепи и хлестал плетью по два раза на дню?

– Не все люди жестоки, Джон. – Фредерик взял бокал из рук Джонатана и с неохотой сделал глоток. – Не все знатные люди жестоки.

– Власть, деньги, могущество... Все это ослепляет. Ты перенял у знати все самые плохие качества. Ты алчен, жаден, тебе всегда и всего мало. Вот только...

– Вот только – что?

Лазурные глаза Фредерика сверкнули любопытством, а лицо Джонатана вмиг приняло серьезное выражение.

– Вот только ее тебе оказалось слишком много.

Фредерик нервно сглотнул, сразу поняв, о чем идет речь. От волнения он сделал еще несколько глотков и не заметил, как опустошил бокал.

– Я не вижу смысла говорить сейчас... о моих чувствах к ней...

– Да кому сдались твои чувства, – прервав речь Фредерика, недовольно проворчал Джон. – Ты же прекрасно знаешь, что я хочу узнать. И не вздумай перечить. Этот корабль... – Джонатан показательно развел руками и, окинув небольшую каюту взглядом, продолжил: – В любую секунду он может снова стать моим. Но сейчас у меня нет ни желания, ни настроения вставать за штурвал и руководить твоими людьми. Поэтому начни уже свой увлекательный рассказ.

Фредерик поколебался некоторое время. Он посмотрел в смеющиеся глаза Джонатана и насупился, совсем не понимая, как у того получается держаться так стойко и одними лишь словами заставлять дрожать от страха. Фред видел только смех – смех, который уничтожал в нем гордыню, и не желал принимать во внимание то, что Джонатан все еще не оправился от душевной боли, и что ироничная улыбка на его лице – лишь искусно надетая маска.

– Что ты хочешь узнать? – сдался Фредерик и опустился на деревянный стул возле стола.

– Для начала то, что связывает тебя с герцогом, – сказал в ответ Джон, сев на койку напротив Фредерика и опершись локтями о колени.

– Как ты и сказал, я жажду лишь денег. С герцогом я заодно только из-за выгодного положения. Он обещал мне достойную награду, если мы доберемся до... – Фред на мгновение замолчал, поймав внимательный взгляд Джонатана, а затем, с трудом подбирая нужные слова, продолжил: – Если мы доберемся до острова. Рольф раздобыл карту какого-то острова, не помню его названия... По легенде там спрятаны сокровища, такие несметные богатства, которые и во снах не снятся. Он пообещал отдать мне половину того, что мы найдем, если я помогу ему.

– Если ему поможешь – ты? – Джонатан иронично изогнул бровь. – Черт возьми, да ты что же лучший моряк в этих водах или пахнешь слаще остальных? С чего бы это вдруг он просил помощи у капера?

– Я не пират как ты, Джон. Я бывал на балах, где был сам король Георг, был удостоен чести вести с ним беседу. Я капер на священной службе Его Величества и вполне сносный капитан. Нет ничего удивительного в том, что Рольф, будучи вассалом короля, выбрал именно меня.

На лице Фредерика было такое самодовольное выражение, что Джонатан невольно хмыкнул.

– Тебе есть чем гордиться, – усмехнулся он.

Фредерик недовольно сжал челюсти, нахмурился и, оставив без ответа колкость Джонатана, продолжил:

– Больше я ничего не могу тебе сказать. В общем-то, мы с герцогом никогда не разговаривали на эту тему слишком долго. Он отдавал приказы, я выполнял их.

Джонатан задумался. То, что Рольф не ставит Фредерика в тонкости своего путешествия, его совсем не удивляет. Фред оказался лишь одним из средств достижения цели. Он и не ведает, что ждет его на пути к этому острову, не знает и не хочет знать об истинных планах герцога; жажда власти затмевает его разум. Джон понял, что Рольф тщательно продумывает все свои действия, и посвящать в свои дела одного из немногих помощников герцог явно не собирался.

– А ты не думал о том, что он мог обмануть тебя? – спросил вдруг Джон.

– Зачем ему это? В любом случае, что я теряю от этого путешествия? Даже если этого острова и вовсе не существует, я хотя бы заслужу его уважение и уважение короля.

– Да... Ты низко пал, Фред, и не заметил, как стал одним из тех, кто обычно подтирает задницу таким как Рольф.

– Не вижу ничего зазорного в том, чтобы встать на сторону сильных людей, – в тон Джонатану бросил Фредерик.

– Сильных людей... – Губы Джонатана тронула кривая улыбка. Он выпрямился и произнес: – Не мне судить тебя. Каждый из нас еще предстанет перед своим судом, и там уже будет оправдываться. Но позволь спросить еще кое-что... Ты говоришь, что ничего не теряешь от этого. Но так ли это на самом деле? Тебе не кажется, что ты потерял ее и причинил ей боль? – Джонатан вдруг со злостью сжал пальцы в кулаки и злобно окинул Фредерика взглядом. – Она страдала по твоей вине. Я не спорю с тем фактом, что согласившись на обмен, я сделал только хуже... Но есть ли достойное оправдание твоему поступку, Фред? Скажи мне, чтобы при встрече с Габриэллой я смог ответить на немой вопрос, который она задавала мне каждый раз, когда смотрела на меня.

Фредерик поник. Он опустил взгляд и нервно заерзал на месте, невольно давая понять, что сбит с толку. Джонатан ясно видел, что Фреда гложет совесть. Тот ощущал тревогу из-за чувства нравственной ответственности за свой поступок, но не желал говорить об этом вслух. Фредерик, не поднимая взгляда, произнес:

– Мне нужен был корабль, Джон. Таково было условие Рольфа. Ему нужна была «Дриада», он хотел ощущать поддержку от сильного и быстроходного судна.

– Стало быть, ему нужен был только корабль, а не ты, – заметил Джон.

– Да, ты прав. Он мог конфисковать его у меня, но не стал этого делать, потому что я капер, а не пират.

Джонатан недовольно сощурился, немного повертел в руках бокал и сделал пару глотков бренди.

– Не могу назвать это достойным оправданием. Мерзко и низко. Продать любимую... – Джон невольно оскалился и, поймав взгляд Фредерика, спросил: – Почему ты предложил именно ее в обмен на фрегат? Откуда ты знал, что я соглашусь?

– Я не знал, – тут же ответил Фред. – Но ты всегда был немного непредсказуем. Я мог предложить тебе долю в деле, но тебя бы это не сильно заинтересовало. А Габриэлла... – Фредерик вздохнул и сжал пальцы рук в замок. – Помнишь наши посиделки на Нассау, Джон? Ты присутствовал почти на всех встречах. Сомневаюсь, конечно, что Габриэлла видела тебя среди остальных и твой интерес к ее персоне. Но я заметил. Заметил, что Габриэлла тебя заинтересовала. Но так было поначалу, потом твой интерес перерос в нечто большее. Я могу ошибаться, но мне показалось тогда, что она стала тебе дорога. Ведь так? – уверенно спросил Фредерик, но не заметил никакой реакции на свой вопрос – ни один мускул не дрогнул на лице Джонатана. – Я подумал, что поступаю правильно, – продолжил он. – Габриэлла видела меня не тем, кем я являюсь на самом деле. Она ничего обо мне не знала. Но я любил ее. Ты можешь мне не верить, но, тем не менее, это правда. Похоже, что я до сих пор люблю ее. Иначе пошел бы я на такое ради нее? Она неосознанно вынудила меня полюбить ее, околдовала... Но я не мог рушить ее будущее. Ее место не рядом со мной.

– А с кем, Фред? – колко спросил Джон. – Со мной? Так ты решил? Решил все за нее?

– Гневайся, сколько угодно. Но я чувствую себя виноватым лишь в том, что она оказалась в руках Рольфа.

– В этом как раз таки ты не виноват. Жаль, что для тебя она оказалась разменной монетой.

Фредерик недовольно скривился и резко поднялся со стула.

– Говоришь так, словно ты сам благодетель, а я единственная среди всех никчемная тварь, – грубо произнес он, смотря прямо в глаза Джонатана. Когда Джон поднялся с койки и поставил пустой бокал на стол, Фредерик добавил: – Если вглядеться в суть происходящего, то ты мог отказаться от этой сделки. Поначалу я даже не поверил в свой успех. Ответь же, Джон, что заставило тебя пойти на это? Ты согласился на это абсурдное предложение и потерял не только фрегат, но и уважение своей команды.

Джонатан молчал. Он глубоко вздохнул и попытался унять гнев, внезапно накативший от слов Фредерика. Он не отрицал того, что сказал его товарищ, и определенно знал ответ на его вопрос. Знал его еще с самого начала, но не говорил об этом даже Габриэлле. А она была, как казалось Джонатану, единственной, кто заслуживал получить ответ.

И все же после долгого молчания, после долгой внутренней борьбы Джонатан возжелал выговориться. Появилось острое желание сказать все вслух, и ему было безразлично на то, кто услышит его слова, кто будет свидетелем его слабости.

– Я испытал к ней чувство... – едва слышно сказал Джонатан, сверля взглядом деревянный пол корабля.

– Чувство? – удивленно переспросил Фредерик. Брови его взмыли вверх, а напряжение на лице сменилось недоумением. – То есть...

– Да, – подняв глаза на Фредерика, сказал Джон. – Черт возьми, да. Я полюбил ее.

Повисла тишина. Фредерик не выдержал испытывающего взгляда Джонатана и забегал глазами по каюте. Нервно почесав шею, через мгновение он шепотом, словно боясь быть услышанным, произнес:

– Тогда я искренне желаю тебе поскорее найти ее, Джон.