Проклятие Нептуна

Что чувствует человек, когда теряет кого-то из близких людей? Наверное, это одна из самых глубоких тайн его души. Возможно ли пережить это горе, принять утрату и жить дальше? Или боль будет преследовать до конца дней, окажется бременем – непосильным, тяжким, мучительным до чертиков?

Ясно лишь одно – это никогда не забудется. Однако смерть родного человека можно принять как данность, либо жить с тяжелым сердцем всю свою жизнь.

Жаннет знала, насколько это тяжело – научиться жить заново после потери близких людей. Она знала, что чувствовал Джонатан, когда он смотрел на мертвые тела Джеймса, Гарриет и Джейн. Она знала, что с этим тяжело смириться. Знала, что это не просто принять, и понимала, что капитан может долго приходить в себя, если ему не помочь, не разделить с ним тягость этого бремени, не выслушать и не утешить.

Жаннет поежилась, когда услышала очередной гневный крик Джонатана – он прогонял из кабинета Жака, который пытался поговорить с ним. Девушка сбилась со счета, сколько раз Жак и Фредерик пытались объяснить ему, что медлить нельзя и нужно поскорее отправляться в путь. Но тот не слушал; он закрывался в кабинете дяди и сидел там подолгу, не позволяя кому-либо тревожить его. Возможно, его товарищи и понимали, что ему тяжело сейчас покинуть дом, сложно что-либо предпринять. Но уже прошло два дня после казни, и шансов нагнать Рольфа в море становилось все меньше и меньше.

Все усложнилось, когда к вечеру того же дня в усадьбу мистера Уотсона пришло несколько человек с «Ворона». Весть, которую они принесли, потрясла каждого. Судно Джонатана конфисковали солдаты, скорее всего, по указу герцога, а людей, которые не успели скрыться, взяли под стражу. Когда Жаннет с большим отрядом отправилась в бухту, они уже не обнаружили там судна, так же как и на пристани Лондона. Потеря корабля и части команды навела страшную панику на всех моряков, которые в итоге остались ночевать в усадьбе. Их души рвались в море, им была не по нраву такая долгая задержка. Два дня бедолаги скитались по дому и на его территории, а по вечерам опустошали погреб покойного мистера Уотсона.

Жаннет и самой хотелось поскорее ощутить дуновение морского бриза и тепло палящего солнца. Она сидела на мягком диване в большой гостиной уже около часа. Ей очерствела обстановка этого дома: все было слишком роскошно, слишком идеально, слишком правильно. Она давно сняла ненавистное платье и надела удобную свободную одежду, но даже смена наряда не избавила ее от тошнотворной красоты.

– Когда вы чем-то недовольны, вы до боли сжимаете свои пальцы, что даже порой слышно хруст.

В гостиную не спеша прошел Питер, своим появлением вырвав девушку из плена тяжких раздумий. Жаннет бросила взгляд на свои руки: она действительно сжимала пальцы, но скорее не от недовольства, а от волнения.

– Я размышляла, – подняв глаза на Питера, начала девушка, – о том, как помочь капитану. Это не может продолжаться вечно. Бедняжка Гэби сейчас совсем одна. Овца среди волков. Как представлю, что она чувствует, так в дрожь бросает.

– Вечно вы стремитесь кому-то помочь, – с неким укором произнес Питер и сел в кресло. – Это, конечно, хорошо, но... как бы вам самой не пострадать по чьей-либо вине.

–Питер... – Жаннет бросила на мужчину возмущенный взгляд. – Как ты можешь так говорить? Ты не испытываешь жалость? Ведь Гэби... О, моя бедная девочка...

Лекарь резко отвернулась в сторону окна, чувствуя, как слезы застелили глаза. Сердце девушки изнывало от тоски. Перед глазами всплыл образ Габриэллы, но совсем не такой, какой привыкла видеть ее Жаннет – красивой, скромной и живой; разум четко рисовал безжизненную, изнывающую от жажды и голода девушку, измученную и униженную. Жаннет знала, что источником таких мыслей оказалось ее прошлое, те ужасающие моменты, которые оставили глубокий отпечаток в ее сердце, но не могла ничего с собой поделать – жалость давила тяжелым камнем.

– Да, – спустя какое-то мгновение тихо проговорила Жаннет, – я всегда стремлюсь кому-то помочь. Я испытываю слабость перед беспомощными людьми. И чувствую себя так гадко, когда не могу ничем им помочь.

– Я не хотел обидеть вас, – серьезно ответил Питер. – Я понимаю вашу тревогу и, конечно, хочу помочь сеньорите. Она же... она... – мужчина замолчал, тяжело вздохнул и опустил взгляд, о чем-то задумавшись.

– Ты все еще не поговорил с ней? – осторожно спросила Жаннет.

Питер покачал головой:

– Я ведь даже не знаю, правда это или нет.

– И не узнаешь, если не поговоришь с ней. Может, она знает что-то о твоем отце, может, больше расскажет о своей матушке, что поможет тебе убедиться в твоем предположении. В ином случае вы могли бы стать хорошими друзьями.

– Сомневаюсь, что она вообще когда-либо видела моего отца. Не хочу взваливать на девочку свои проблемы, она и так достаточно несчастна. Что будет, если внезапно в ее жизни появится брат?

– Возможно, она станет чуточку счастливей. – Жаннет слегка улыбнулась. – Ведь в ее жизни станет на одного близкого человека больше.

Питер нежно улыбнулся, так и не сказав ничего в ответ. Жаннет мгновение смотрела на Питера, а после, когда мужчина с неким интересом начал ее рассматривать, опустила взгляд. Девушка впервые за долгое время поняла простую, но порой тяжелую для понимания истину: улыбка меняет человека. Вот он был хмурый и серьезный, неспособный вести легкую непринужденную беседу, и в один момент уголки его губ поднимаются, на щеках появляются ямочки, от этого в ее душе становится так тепло, чувство защищенности наполняет каждую клеточку тела. И на губах играет ответная улыбка.

Жаннет, сложив руки на груди, неуверенно продолжила разговор:

– Питер... ты потерял отца, верно? Как ты смирился с такой утратой? Прости, что спрашиваю... Просто... капитану сейчас тяжело. Я понимаю, что он чувствует, но с другой стороны – он мужчина, и его боль может отличаться от той, что испытывала я.

– Боль утраты нельзя делить по группам. Просто разные люди воспринимают ее по-разному. – Питер откинулся на спинку кресла и, не сводя взгляда с лица Жаннет, продолжил: – Капитан силен. У него сильный дух. И, возможно, он смог бы вынести одну смерть, но сразу три... Да, на его долю выпало немало тяжелых испытаний. Когда мой отец умер, первое, что я почувствовал, – это жажду мести. Она была такой невыносимой. Я не знал, кого мне следует лишить жизни за смерть отца. Но... вскоре понял, что я не вправе этого делать. Я не должен был думать об этом. Такими мыслями я только порочил память о погибшем. Только после осознания этого на меня, наконец, нахлынули скорбь и страдания. Но постепенно боль начала уходить. Я ломал голову, почему же воспоминания об отце уже не так сильно терзают меня, почему я вспоминаю о нем с любовью и без желания мстить. И вскоре понял, что та забота и доброта, с которой вы ко мне относились, стали моим лекарством. Ваш заразительный смех, смелость и непривычная для меня бойкость помогали мне оправиться и забыться. Стать живым.

Жаннет резко подняла взгляд. Смущенная от внезапных слов Питера, она внимательно осмотрела его и заметила на его лице выражение заботы и нежности.

– Порой вы были такой серьезной, – продолжил Питер с улыбкой. – Я не знал тогда, способен ли вас рассмешить. Но когда мне это удавалось, я наслаждался проделанной работой и забывал о боли. Вы спросили, как я смирился с утратой. Могу с уверенностью сказать, что это вы помогли мне в этом.

– Разве такое возможно? – растерянно прошептала в ответ Жаннет.

– Когда человек влюбляется, весь мир для него перестает существовать.

– Питер, разве пристойно говорить об этом сейчас...

– Я лишь хочу, чтобы вы знали о моих чувствах. Я не хочу и не буду грузить вас ими, но знайте, что я всегда буду ждать взаимности. Даже если для этого потребуется немало времени. – Мужчина уверенно поднялся с кресла и присел рядом с Жаннет. – Расскажите, кого вы потеряли. Вы сказали, что понимаете, что чувствует капитан. Значит, вы тоже познали боль утраты?

Жаннет впервые за долгое время почувствовала слабость перед мужчиной. Она не могла отрицать, что Питер привлекал ее. Он красив, мужествен и, кажется, по-настоящему влюблен. От его бархатного голоса учащалось сердцебиение, девушку охватывало несвойственное ее натуре трепетное волнение. До какого-то момента она воспринимала бывшего аристократа просто как друга и долгое время мирилась с чувствами к нему. Но разве сердцу прикажешь – любить в ответ или молчать?

– Моя дочь, – тихо начала Жаннет. – Моя Минчжу погибла совсем крохой. Я не смогла спасти ее.

– И как же вы смирились с утратой? – Голос Питера дрогнул. Он был потрясен услышанным, но старался не выказывать своего удивления.

– Я забылась, изучая различные виды растений, узнавая об их свойствах. Я научилась лечить и спасать людей от смерти. Кажется, что я стала той, кто я есть сейчас, только благодаря Минчжу.

– Конечно. – Питер осторожно коснулся руки Жаннет и, не заметив с ее стороны возражения, легонько сжал ее пальцы. – Не сосчитать, сколько раз вы латали наших матросов после их пьяных драк или тяжких абордажей. Вы стали мастером в этом деле.

– Ты мне льстишь, Питер, – усмехнулась Жаннет, заглядывая в его глубокие карие глаза.

– Даже если так, то только для того, чтобы заполучить вашу благосклонность, – в шутливой манере ответил мужчина. – В любом случае, мне кажется, только вы сможете помочь капитану, избавите его от боли и его команду от тягостного ожидания.

– Я уже несколько раз заваривала ему ромашковый чай. Это ничуть не успокоило его нервы, – недовольно буркнула Жаннет.

– Я не говорю о лечении с помощью чая и всевозможных лекарств. Они не помогут залечить его душевные раны. Но слова... Они умеют и ранить, и лечить душу.

– Почему ты решил, что я смогу это сделать?

– Потому что вы целитель.

Жаннет тяжело вздохнула. Ей показалось, что Питер возлагает на нее слишком большие надежды и ждет от нее невозможного. Впрочем, девушка и так хотела поговорить с Джонатаном, только не знала, как правильно начать разговор. И все же слова Питера оказались ободряющими для нее.

– Если не помог ромашковый чай, то бутылка крепкого рома уж точно развяжет ему язык, – усмехнулась Жаннет и поднялась с дивана. – Собирай народ, Пит. Довольно пить и прятаться в чужом доме. Сегодня мы точно выйдем в море.

Жаннет уверенно вышла из гостиной и, завернув за угол, увидела возле двери в кабинет Жака и Фредерика. Они о чем-то бурно разговаривали, и Жаннет едва смогла вникнуть в суть их разговора, который больше был похож на спор.

– Мне надоело отсиживаться здесь! – недовольно кричал Фредерик. – С меня шкуру спустят, если я не прибуду в Северную Каролину в назначенный срок! – С каждым словом он говорил все громче, скорее всего, желая, чтобы его услышал Джонатан.

– Кретин, в тебе нет ни капли сожаления, – спокойным голосом отвечал Жак.

Жаннет заметила, как окаменело лицо Фредерика, и вздулись желваки на его скулах. Может, его злость была и не к месту, но он имел право злиться. Жаннет понимала, что Фред жалеет о том, что протянул руку помощи. После утраты корабля Джонатана Фредерик оказался в безвыходном положении и предложил отправиться в путь на своем судне. Кажется, он делал все это без особого энтузиазма. И как поняла Жаннет, он чертовски боялся герцога, боялся опоздать на встречу. Девушке было интересно, боялся ли он только этого или в его душе все же теснится небольшая тревога о судьбе Габриэллы?

– Эй, парни! – громко сказала Жаннет, заметив, как яростно смотрят мужчины друг на друга. – Нам только драки не хватало в этом доме! И без вас проблем достаточно.

– Это ваши проблемы, не мои, – раздраженно бросил Фредерик, а затем, тяжело выдохнув, произнес спокойно: – Я понимаю, что ему тяжело смириться, но и ждать больше не могу. Два часа. Я даю вам два часа, и после этого мы отплываем. С вами или без вас – это уже на ваше усмотрение.

Он развернулся и быстро ушел в сторону входной двери. Жаннет услышала, как громко захлопнулась дверь; в доме на секунду стало непривычно тихо, что по спине девушки пробежались мурашки. Но вскоре где-то в глубине дома раздались оживленные голоса моряков.

– Неуравновешенный кретин, – стальным голосом бросил Жак, прислонившись к стене возле двери и окинув недовольным взглядом лекаря, словно та прервала все удовольствие, получаемое им от злости Фредерика.

– Кто бы говорил, – усмехнулась вдруг Жаннет, даже не дрогнув от сверкнувших ненавистью глаз Жака, а после, глянув куда-то в сторону, едва слышно произнесла: – Что ж, в одном я уверена наверняка – Фредерик больше не пойдет нам на уступки. Сегодня мы можем упустить корабль с командой.

– Я пытался, – как-то с сожалением произнес Жак. – Пытался уговорить его. Но он меня даже не слушает. Никого не желает слушать и видеть. Черт, я самый паршивый друг – ведь умудрился даже надавить на него, сказать о мадемуазель. Но при одном упоминании о Габриэлле он... он так смотрит, словно готов порвать меня на куски.

– А чего ты ожидал? – с искренним удивлением спросила лекарь. – Что он будет тебя благодарить за прояснение ситуации? Ты же его знаешь, Жак. Он не статуя – у него есть чувства. И он прекрасно чувствует боль.

– Как бы от его чувств мы не почувствовали боль. Последнее время, – перейдя на шепот и косо глянув на дверь кабинета, неуверенно вымолвил Жак, – он совсем себя не контролирует. Срывается по малейшему поводу и снова... обращается в монстра.

– Сейчас у него нет на это сил. – Жаннет покачала головой, передернув плечами. – И его боль намного сильнее, чем жажда мести. В любом случае он не причинит нам вреда.

Брови Жака непроизвольно взмыли вверх.

– Большей глупости от тебя не слышал! Ты определенно его не знаешь, Жаннет. Когда он не в ладах с самим собой, он даже твоего лица не узнает. То обличие затмевает его разум, и поверь, другой Джонатан не будет разбираться, кто ты для него – друг или враг.

Что-то осело глубоко в душе девушки, что-то неприятное и досадное, когда Жак серьезно ответил на ее «глупость» и смерил строгим взглядом. Участился ритм сердца, и давящее, гадкое, высасывающая всю радость чувство словно пожирало изнутри. Страх. Жаннет почувствовала, как неприятный холодок прошелся по спине, и она снова до боли начала сжимать пальцы рук.

Впервые она почувствовала страх перед Джонатаном и его мощью, когда он ступил на корабль пиратов, когда он осмотрел ее безразличным взглядом, а потом предложил сделку, изменившую ее жизнь. С тех пор девушка знала, что этот человек ее не обидит. И в этом она была права. Джонатан стал для нее опорой, щитом, другом.

Но что сейчас так резко разрушило ее уверенность? Почему она боится того, кто стал для нее смыслом жизни?

– Ты не видела его, другого Джонатана, – тихим хриплым голосом произнес Жак, сверля взглядом узорчатую вазу на небольшом столике. – Никто из команды не видел. Поверь, я знаю, о чем говорю. Ведь сам едва не лишился жизни по его вине. По правде говоря, это было не единожды... Но этого было достаточно, чтобы сделать выводы, одуматься и уйти.

Жаннет внимательно посмотрела на Жака, не скрывая своего изумления – раньше они разговаривали только по делу, опуская лишние темы, и девушка абсолютно ничего не знала об этом человеке.

– И почему не ушел? – спросила она.

– Разве так поступают друзья? Признаюсь, я грешил такими мыслями, и не раз. Но вовремя понимал, что сделаю хуже не только ему, но и себе.

Жак замолк, почувствовав, как к горлу подкатил ершистый комок; из его груди вырвался громкий тяжелый кашель, не давая нормально вдохнуть. Кашель прекратился так же внезапно, как и начался, и мужчина захрипел, схватился за ворот рубахи и, оттянув его, жадно вобрал в легкие воздух.

– Ты в порядке? – Жаннет осторожно коснулась плеча квартирмейстера, но тот резко отшатнулся, будто от легкого прикосновения почувствовал обжигающую боль.

– Все нормально, – сипло и раздраженно бросил Жак, а затем, словно придя в себя, продолжил спокойно: – От нервов.

– Ты уверен? Мне совсем не нравится твое состояние.

– Нет, Жанна, даже не думай об этом. Мне наскучили твои травы, и я не собираюсь их пить. Единственное, что мне поможет, – бутылка хорошего рома из погреба хозяина дома. Джеймс знал толк в хорошей выпивке.

– Хорошо. Но если что-то еще будет тревожить – говори.

– Не скажу, – серьезно ответил Жак. – Телесные раны меня не волнуют. Другое дело, если бы ты могла лечить душу и сердце. Научишься – говори.

– Болван.

Жаннет опустила взгляд и едва заметно улыбнулась.

– Ты тоже прелесть, – лукаво улыбнулся Жак. – Может, присоединишься к пьянице, разделишь с ним выпивку?

– В другой раз, Жак. Я хотела поговорить... – Жаннет кивнула на дверь кабинета и решительно коснулась пальцами дверной ручки.

– Тогда удачи.

Жаннет проводила квартирмейстера взглядом и, когда тот свернул за угол, осторожно отворила дверь и прошла внутрь комнаты.

В нос тут же ударил неприятный резкий запах рома. Через плотно запахнутые шторы едва проникал свет, но девушка даже при такой темноте смогла разглядеть фигуру Джонатана. Он сидел за столом, понурив голову, и тяжело дышал. Звук закрывшейся двери не заставил его поднять взгляд на лекаря, Джон лишь задержал на мгновение дыхание и грубо выдохнул:

– Уходи.

Несмотря на сквозившую в голосе капитана злобу, он выглядел уставшим и полностью разбитым. Растрепанные угольные волосы ниспадали на его усталое, но все еще статное и красивое лицо. Хна практически смылась с волос мужчины, Жаннет заметила несколько белоснежных прядей, выбивавшихся из общей массы сальных волос. За два дня Джонатан быстро превратился в пьянчугу-матроса, позабыв о моральных устоях и чистоте. На полу рядом со столом лежали пустые бутылки, множество раскрытых конвертов и несколько свертков бумаги.

Капитан вдруг поднял голову, посмотрел в сторону Жаннет и медленно поднялся из-за стола.

– Черта с два, женщина! – прорычал он, сделав несколько шагов в сторону. – Я сказал – проваливай отсюда!

Жаннет вздрогнула и инстинктивно коснулась рукоятки ножа, спрятанного под толстым широким ремнем. Она готова была поклясться, что в этот момент в ее голове мелькнула мысль, не задумываясь, воспользоваться им. Маленький, хорошо заточенный нож совершенно не придавал уверенности и вряд ли бы смог обуздать капитана. Поэтому Жаннет немного расслабилась, опустила руку и облегченно выдохнула, заметив, что Джонатан с большим трудом пытается устоять на ногах.

Он смотрел на нее обезумевшим и в то же время печальным взглядом. Выражение глубокой скорби застыло на его лице, отчего сердце Жаннет сжалось, и по телу прошелся неприятный холодок. Она не сдвигалась с места, стояла у двери, опасаясь лишним движением вызвать новую волну ругательств со стороны капитана, но и готовая в любой момент выскочить прочь из кабинета и снова оставить его в одиночестве.

Джонатан сделал один шаг вперед, чуть качнувшись из стороны в сторону, словно вот-вот мог повалиться на пол. Что-то жуткое, нечеловеческое мелькнуло в его взгляде; казалось, что всего на мгновение перед девушкой предстал совершенно незнакомый и до ужаса кровожадный человек. Она вновь почувствовала это давящее чувство страха и боялась признаться самой себе, что разуверилась в здравом разуме своего капитана.

– Черт побери, – злобно бросил Джон, опуская взгляд. – Вот же мегера. Не смотри... не смотри на меня так, словно я самый жалкий из всех кого ты знаешь! – Он одним движением руки смахнул со стола книги, карты и бутылки. Стекла разлетелись в разные стороны, по полу разлилось дурно пахнущее пойло, и Джонатан, озадачено оглядев плоды своей злости, хрипло прошептал: – Весь ром к чертям...

Жаннет нервно сглотнула, подавляя желание выбежать из кабинета, громко хлопнув дверью, и забыть, забыть к черту этого человека – незнакомого, такого чужого и злого. Ее грела мысль, что поведению Джонатана есть оправдание, но все равно ощущала жуткий страх, словно к ее горлу приставили лезвие ножа.

– Я не жалею тебя, Джон, – шепнула она, сжав пальцы в кулаки и неуверенно направившись к капитану.

– Глупая... – бросил он в ответ и оперся одной рукой об стол. – Уходи. Я не хочу навредить тебе.

– Ты же знаешь, что не сделаешь этого.

Жаннет остановилась в одном шаге от него и протянула руку, желая коснуться его плеча, но Джонатан пресек ее неуверенное действие – схватил за локоть и прижал ее к себе.

– Когда я слаб, – тягучим хриплым голосом прошептал Джон, склонившись к лицу девушки, отчего та смущенно потупила взгляд, – он становится сильнее. Я не могу ничего с этим поделать. Понимаешь?.. Я не могу сдержать это. Не понимаю, почему ты уверена, что я не причиню тебе боль.

– Потому что... – Жаннет вздрогнула – дыхание Джонатана обожгло ее кожу. Ей стало не по себе, она почувствовала слабость, словно ее одурманил запах алкоголя, витавший в воздухе. – Я верю в тебя.

С губ капитана непроизвольно сорвалась усмешка.

«Глупая, – вновь подумал он. – Отчаянная».

– Твоя вера так ничтожна, Жаннет.

Джонатан нежно и медленно провел двумя пальцами по щеке девушки. Она прикрыла глаза, почувствовав вдруг волну наслаждения и неодолимое желание чего-то запретного и неподвластного ей самой. А затем, словно в ответ на свои желания, ощутила горячие слегка потрескавшиеся губы капитана на своих губах и, не в силах устоять, сразу же ответила на такой возмутительный поцелуй, прижалась к мужчине сильнее и вцепилась пальцами в ворот его рубахи. Он целовал ее жадно, горячо, словно изголодавшийся по женской ласке и удовольствию моряк. Словно это была не она.

От осознания этого больно кольнуло в груди. Джонатан осторожно отцепил от себя Жаннет, будто этот неподвластный им обоим порыв страсти отрезвил его и прояснил мысли. Он не хотел показывать свою тревогу, но Жаннет сразу поняла по его растерянному взгляду, о чем он думал в данный момент.

– Прости, – смущенно шепнула она, аккуратно убирая его руку со своей талии. Прерванный поцелуй ее немного огорчил, всколыхнул что-то внутри, заставляя почувствовать себя совершенно беззащитной, слабой женщиной перед обаятельным мужчиной. – Не хотела... огорчить тебя. – Она опустила взгляд, заметив, что Джонатан отвернулся от нее. – Скажи мне, Джон... Если бы не мысли о ней, ты бы не остановился, да? Даже сейчас она в силах была привести тебя в чувство. Я знаю, Джон. Знаю, что малышка тебе дорога. Но почему тогда ты бездействуешь? Ну почему ты желаешь потерять еще одного греющего твое сердце человека?

Жаннет не смотрела на мужчину, но увидела, как он резко сжал кулаки. Он молчал, и тишина, воцарившаяся в кабинете, давила с такой силой, что Жаннет буквально чувствовала ее цепкие пальцы, сжимающие ее голову.

– Уходи, – спустя мгновение раздраженно бросил Джон. – Пожалуйста.

Жаннет вдруг почувствовала такую невероятную злость, что едва сдержалась, чтобы не ударить капитана по лицу. Внезапно накативший, непонятный и лютый гнев душил ее – хотелось закричать, что есть мочи, – так сильно ей очерствело его поведение. Она не сдержалась: резко схватила его за плечо, развернула к себе лицом, показывая этим действием и своим грозным взглядом свою уверенность в себе, и сорвалась на крик:

– Это все, что ты можешь мне сказать?! Да пошел ты на дно к морскому дьяволу, капитан! Прогоняешь меня как какую-то шлюху в борделе, не угодившую тебе в постели! Послушай меня! – Девушка вцепилась в его плечи и слегка трясанула его, словно желая, чтобы он очнулся. – Больно?! Я знаю, слышишь меня?! Знаю, что тебе чертовски больно!.. Но ты не понимаешь... Чем больше ты поддаешься боли, тем меньше в тебе остается места для любви и радости! Это гадкое чувство высасывает из тебя все живое. Разве Джеймс и Гарриет хотели бы, чтобы ты пал духом? – При упоминании родных Джонатан передернул плечами, в глазах его блеснула злость, но Жаннет не обратила внимания на его недовольство и продолжила: – А Джейн? Боже, ты подумал о ней? Что бы она сказала, увидев, как ты губишь себя? Своим поведением ты только порочишь память о них!

Она, сама не осознавая, что творит, замахнулась на Джонатана, но тот перехватил ее руку, сжал несильно и тут же отпустил, заметив, как девушка вмиг остыла. Душимые оба неясными чувствами, они молча смотрели друг на друга, не сдвигаясь с места, боясь, что при любом движении или сказанном слове произойдет что-то страшное, необъяснимое.

Джон не выдержал ее пристального осуждающего взгляда, опустил глаза и задержал на миг дыхание. Из его груди вырвался тяжелый вздох, и с плеч, казалось, свалился водруженный им же камень. Где-то глубоко внутри тут же защемило с такой силой, что он скривился, прижал ладонь к груди и сжал до боли в пальцах ткань рубахи. Душевная боль доставляла дикий дискомфорт. Весь мир, казалось, стал мрачным и безжизненным, все вокруг потеряло всякий смысл. Два дня Джонатан боролся со своими эмоциями, не знал, куда деться от этой раздирающей его на куски боли – хотелось выть волком, но сейчас вдруг понял – что проиграл. Отдался в лапы отчаяния, гнева, тоски. Утратил разум.

Джон почувствовал, как глаза обожгло слезами. В недоумении и легкой истерике он усмехнулся, прижав ладонь ко рту, и пнул со всей злостью бутылку, лежавшую у его ног. Бутылка врезалась в стену, разлетелась вдребезги, по стене потек виски.

– Черт! – прокричал он отчаянно, вытирая тыльной стороной ладони обжигающие кожу слезы. – К черту все это!..

Джонатан вцепился двумя руками в стол и зарычал подобно рассвирепевшему зверю. Жаннет тут же попятилась от него, а он одним движением перевернул дубовый стол, отшатнулся назад и часто задышал, смотря на воцарившийся у его ног хаос. Боль внезапно затмило безумие. Оно не способно было заглушить ее полностью, лишь на какое-то время помогало почувствовать облегчение. А затем – вновь одолевала мука, все происходило по новой – отрицание, гнев, страдание.

Джон упал на колени и скривился вдруг – осколки вонзились в кожу ног. Он оперся руками о колени, понурив голову, вновь ощутил, как по щеке побежала слеза.

– Джон... – наконец вымолвила Жаннет, быстро опустившись рядом с ним на пол. Она крепко прижала его к себе, не думая о последствиях, и начала медленно поглаживать его по спине.

Джонатан почувствовал внутри слабую дрожь. Прикосновение девушки было столь ласковым, нежным, что он вздохнул с облегчением, словно освободился от рабских оков, и уткнулся носом в ее бледную длинную шею.

– Я так тоскую по ним, Жаннет, – выдохнул Джон. Голос его утратил былую резкость и злость, он стал поникшим, едва слышным и разбитым. – Черт меня возьми, мне их так не хватает. В сердце пусто...

Он вздрогнул, когда Жаннет коснулась его щеки и вытерла слезы. Теплый взгляд девушки согревал, как огонь в холодную январскую ночь, а нежная улыбка, едва коснувшаяся ее коралловых губ, была такой трогательной, такой искренней, манящей. Джон не удержался – улыбнулся в ответ.

– Пустота возникает там, где умирает надежда, – шепнула Жаннет, прижимаясь щекой к щеке мужчины. – Но надежда еще есть, правда же, капитан?

– Да, – легко ответил он. – Она умрет лишь со мной.

Примечания:

Огромное спасибо всем, кто читает! Мне приятно стараться ради своих читателей :3
Всем, кому интересно, - в Вконтакте есть мой паблик по данной истории. История там с иллюстрациями, а также есть биография героев :)
Ссылка на паблик в профиле.