Проклятие Нептуна

Мерное покачивание корабля убаюкивало. Габриэлла не могла сказать наверняка, сколько раз она пыталась разомкнуть веки перед тем, как сделать это окончательно. Сидя на холодном полу судна, она медленно и тяжело приходила в сознание. Руки ее были связаны за спиной и привязаны к высокой ножке кровати. Первым делом Гэби, немного щурясь от дневного света, огляделась по сторонам, а после, задрав голову, застонала от боли. Мышцы ломило от неудобной позы, в которой она заснула. Хотя девушка очень сомневалась, что погрузилась в сон по собственной воле.

Габриэлла находилась в совершенно незнакомой ей каюте. Мебель и изобилие декора поражали воображение своей роскошью и изяществом: на небольших окнах висели золотистые бархатные шторы, рядом стоял комод из дуба, выполненный с тщательной резьбой и заполненный различными шкатулками, фарфоровыми фигурками и небольшой стопкой книг; кровать с балдахином на деревянных опорах и с атласными простынями, расшитыми узором золотистого цвета, занимала практически все пространство в этой небольшой и богатой каморке. Арка цвета слоновой кости напротив кровати немного открывала обзор на огромную смежную каюту, похожую на кабинет. Гэби разглядела там большой стол, книжный шкаф, глобус и растянутую во всю стену карту.

Не трудно было догадаться, кому принадлежала эта каюта как, впрочем, и сам корабль. Любовь к роскоши была отличительной чертой Рольфа. Габриэллу охватила паника, когда она подумала о своем недоброжелателе. Последнее, что она помнила, – это то, как она стояла напротив довольно улыбающегося герцога. Из-за боли в затылке Гэби предположила, что один из гвардейцев стукнул ее чем-то тяжелым по голове, а дальше – все как в тумане.

Неизвестность страшила. Как далеко они успели отплыть от Лондона? Должно быть, время близится к обеду. А Джон?.. Что с ним?

От мысли о том, какая участь постигла его, Габриэлла едва сдержалась, чтобы не расплакаться. Неужели она всегда была такой бессильной, способной бесконечно тосковать, такой хрупкой как фарфор, готовый в любую секунду разбиться вдребезги? Или это осознание того, что она вновь оказалась в клетке, превращает ее в слабую натуру?

Габриэлла прерывисто вздохнула. Ей казалось, что бессмысленно сопротивляться в дальнейшем. Всего несколько дней назад она определенно знала, чего хочет. Но сейчас все казалось настолько запутанным, что девушка с трудом представляла себя на свободе. Удача покинула ее.

Гэби вновь окинула взглядом каюту. Ей показалось странным, что она оказалась связанной именно здесь, а не в затхлом трюме. Должно быть, у Рольфа имеются свои планы на нее. Эта удручающая мысль приводила в ужас. Гэби почувствовала, как по спине побежали мурашки; а когда дверь в каюту открылась, ее сердце едва не выпрыгнуло из груди.

Внутрь прошел один человек с подносом в руке, закрыл за собой дверь и тревожно огляделся. Его фигура и белокурые волосы показались Габриэлле до боли знакомыми.

– Ноэль?.. – хриплым голосом прошептала она.

Молодой человек обернулся и, едва не опрокинув поднос, замер в удивлении. Что-то кольнуло внутри при виде девушки с тоской в глазах. Странное чувство, которое Ноэль не смог описать словами. Возможно, его тревога и стыд смешались воедино.

– Так это правда, – произнес он с горечью и медленно направился в смежную каюту к Габриэлле.

Та не сводила с него глаз. На мгновение ей показалось, что она бредит. Но вот же он – из плоти и крови! Он выглядит немного иначе, словно за небольшой промежуток времени успел возмужать. Вместо грязной одежды на нем красовались чистая льняная рубашка, заправленная в светлые бриджи, белоснежные чулки и башмаки с серебряной пряжкой.

– Что ты... что ты здесь делаешь? – вырвалось у Гэби, когда Ноэль подошел к ней.

Он молчал. И это молчание давило на Габриэллу каменным сводом, забирая остатки сил. О, как же было невыносимо смотреть на его сожалеющее выражение лица! Она, не зная, какая боль мучительнее – душевная или физическая, едва не закричала.

Ноэль присел на корточки и поставил поднос на пол, а Габриэлла тут же отвернулась, пряча от него слезы.

– Гэб, я...

– Уходи! – громко, насколько хватало сил, прокричала Габриэлла, дрожа всем телом. – Катись к черту, Ноэль! Я не желаю видеть тебя!

– Ты должна выслушать меня, – настаивал юноша. Он неуверенно поднес руку к лицу Гэби, но она резко вскинула подбородок.

– Твои оправдания неуместны.

Габриэлле хватило мужества злобно взглянуть на предателя и смотреть до тех пор, пока он сам не опустил глаза в пол.

– Тогда дай хотя бы накормить тебя. – Ноэль взял в руки миску с овсяной кашей и серебряную ложку. – Его Светлость вряд ли будет так любезен.

– Вот значит как, – процедила в ответ Габриэлла, когда Ноэль снова взглянул на нее. – Я не ожидала, что и ты падешь к ногам этого мерзавца.

– Гэби, поверь, у меня и в мыслях не было как-то навредить тебе. Разве я мог знать, что герцог поступит с тобой так? Прошу, ты должна набраться сил.

– Я лучше умру с голоду, чем проиграю ему.

Габриэлла опустила взгляд. Умирать она вовсе не желала, но не могла переступить через свою гордость. Слова, брошенные ею в гневе, горячили как самый крепкий ром. Она действительно боялась быть сломленной Кристофером, но не надеялась, что в случае его дерзости, сможет постоять за себя. И все же изнывать от голода и бессилия ей хотелось меньше всего.

Габриэлла подняла голову и бросила взгляд на кашу. Ноэль, поняв все без слов, зачерпнул ложкой овсянку и поднес ее к слегка потрескавшимся губам девушки.

– Вряд ли найдется достойное оправдание, чтобы я простила тебя, – сказала Гэби перед тем, как съесть первую ложку каши.

Ноэль тяжело вздохнул:

– Я знаю.

– Значит, теперь ты получил повышение в должности? – язвительно спросила Габриэлла.

– Едва ли. – Губы Ноэля дрогнули в легкой улыбке. – Я по-прежнему кок. Вернее сказать, помощник кока на этом судне. Правда, разница заключается в достойной плате и приятной обстановке.

– И ты не жалеешь, что предал Джонатана?

– Предал? – На лице юноши отразилось искреннее удивление. – Я не клялся ему в верности, Гэб. Он уничтожил то, чем я дорожил. Я лишь...

– Мстил?

Ноэль замер с ложкой на весу, словно обдумывая свой ответ.

– Если тебе будет угодно описать мои действия словом «месть», – сдался он.

– А кому ты клялся в верности? – съев еще пару ложек каши, невзначай поинтересовалась девушка.

– Я полагаю, что никому. Я пытался выжить, хотел сбежать при первой возможности. Сара предложила мне более заманчивый вариант.

– Разве ты не сразу был с ней заодно?

– Нет, совсем нет. Она открыла мне свои тайны только после двух месяцев знакомства. Когда ты находишься в отчаянии и скитаешься по морям на корабле пиратов, это кажется единственным шансом начать нормальную жизнь.

– Но ничего не изменилось. Ты все так же скитаешься, разве что теперь по водам Атлантического океана.

– Разве не изменилось? Я чувствую себя свободным.

– А мне стало казаться, что свобода – это миф.

Горечь и боль, звучавшие в словах Габриэллы, изматывали и заставляли чувствовать себя невероятно гадко. Ноэль аккуратно поднес к губам девушки глиняный стакан пунша и, когда она жадно опустошила его, неуверенно продолжил:

– Гэби, я не скрываю от тебя то, что продал герцогу информацию о Джонатане Кьюберри, и не прошу простить меня. Я хочу лишь, чтобы ты проявила понимание. Разве ты сама не сделала бы что-то подобное, чтобы избежать участи, на которую обрек тебя пират? Помнится, ты тоже желала сбежать и быть свободной. Так я не понимаю, в чем же состоит моя вина, и чем я заслужил твою злость?

– Почему же ты не сбежал? – Гэби пристально вгляделась в лицо Ноэля. – Ты нашел выгоду для себя и поступил подло по отношению к другому человеку. Ты спрашиваешь, сделала бы я что-то подобное? Я хотела сбежать, но не таким способом. Не знаю, смогла бы я простить себе, что обрекла человека на верную смерть.

– Но разве он не заслужил этого?! – возмущенно воскликнул юноша. – Кьюберри вторгся в мою мирную жизнь и испортил ее бесповоротно, от его рук пострадали сотни людей, включая тебя. Разве он достоин жизни, неся такой грех на плечах?

Габриэлла тяжело вздохнула и отвернулась.

– Мы не вправе решать это.

– Ты защищаешь его? После всего, что он сделал?

На самом деле Габриэлла не знала, защищает ли она честь Джонатана. Возможно, так оно и было. Но признаться в этом она не могла.

– Ты любишь его? – вдруг спросил Ноэль.

Гэби вздрогнула от его разочарованного голоса и резко посмотрела ему в глаза. Взгляд мужчины был устремлен на нее, а выражение его лица было отнюдь не умиротворенным. Оно выражало тоску, охватившую мужское сердце.

– Гэби, не молчи, – взмолился он и, поставив на поднос стакан, нежно сжал ее плечи.

– Если это так, то я не вижу смысла дальше жить, – тихо ответила она, от волнения прикусив нижнюю губу.

– Как же ты смогла отдать ему сердце, зная, что он натворил?

– Он не сделал по отношению ко мне ничего, о чем бы я жалела. – Гэби передернула плечами. – Избавь меня от этого разговора. Спасибо за еду, – добавила она.

Ноэль не решился сказать что-либо еще. Тупая боль пронизывала его грудь. Его огорчало так сильно не только положение, в котором находилась Габриэлла на корабле Рольфа; он с трудом верил, что его любимая девушка оказалась во власти чувств к другому человеку.

Габриэлле показалось невыносимым долгим то время, когда Ноэль смотрел на нее, прежде чем забрать поднос и уйти прочь. Хотя на самом деле на это потребовалось всего несколько секунд. Она откинула голову и попыталась вытянуть ноги, но боль в мышцах и пышные юбки платья не позволили ей почувствовать себя чуточку комфортнее. Ей было интересно, сможет ли она выдержать пытку, уготованную ей герцогом. Сейчас она предпочла бы оказаться в трюме с большей свободой действий, чем в роскошной каюте связанной и униженной. Неужели Рольф намерен держать ее в таком состоянии все время, пока они не прибудут в Северную Каролину? А что ее ждет там – в неизвестном ей месте, таком чуждом и возможно небезопасном?

Ответы на эти вопросы вряд ли смогли бы ободрить Габриэллу. Ее участь не так сильно волновала ее сейчас; больше она думала о Джонатане, Жаке, Жаннет и остальных людях с «Ворона». Как поступит команда капитана Кьюберри, когда узнает о его гибели? А что если он не погиб, смог выбраться из тюрьмы и сейчас ищет способ найти Габриэллу? О, эта мысль казалась девушке бредом, неисполнимым желанием и самым сказочным сном одновременно.

***

Несколько раз Габриэлла вздрагивала, когда сон хватал ее цепкими лапами и резко отпускал в непроглядную тьму. Она потеряла счет времени. Боль во всем теле не утихала, напоминала о том, что она может быть нескончаемой. Когда дверь в каюту открывалась, Габриэлла инстинктивно напрягалась и с животным страхом наблюдала, кто заходит внутрь. И каждый раз, видя, что нежданным гостем оказывался не Рольф, она облегченно выдыхала. Он еще ни разу не зашел в каюту, и его внимание проявлялось в показушной заботе: по всей видимости, он с небольшими промежутками времени отдавал приказы проведывать Габриэллу и помогать утолять ее потребности.

Спустя некоторое время после ухода Ноэля в каюту зашел неприметный юнга. На вид ему было лет пятнадцать. Робкий мальчуган с копной рыжих волос немного застенчиво спрашивал Габриэллу о самочувствии; развязал ей руки и помог встать, подал ей ночной горшок, при этом, сгорая от стыда, вышел в смежную каюту и ожидал, когда девушка закончит свои дела. Гэби едва заметно улыбалась, когда он отчаянно извинялся перед ней, что ему придется снова связать ей руки и привязать к ножке кровати. В оправдание он единожды сказал про приказ герцога и его угрозу отсечь руку юнге за непослушание.

Застенчивый подросток еще несколько раз за день посетил Габриэллу. Пару раз принес ей воды, вытер ее лицо влажным лоскутом ткани, помог съесть показавшийся Габриэлле невероятно сладким десерт в виде яблока; в последний свой визит, когда за окном уже сгустились сумерки, принес ей летнее кремовое платье с цветочным рисунком и кружевным лифом на смену ее бальному наряду. А затем, когда Габриэлла переоделась, он ушел, вновь оставив ее связанной и забрав с собой ее изумрудное платье, которое напоминало ей о прошлой ночи.

Габриэлла опустила взгляд на красовавшийся на ее груди кулон, который подарил ей Джонатан, и ощутила волну тепла, словно в этот момент ее коснулся сам капитан. Она закрыла глаза, с наслаждением вспоминая его жгучие прикосновения. О, она бы никогда в жизни не подумала, что будет мечтать об этом – чтобы он вновь прикоснулся к ней, поправил ее локоны, поцеловал в шею и томно произнес пару непристойных вещей, а затем отпустил в ее адрес несколько глупых шуток и рассмеялся заразительно и искренне.

Габриэлла, чувствуя еще большую усталость, склонила голову и закрыла глаза в надежде вздремнуть. В это же мгновение дверь в каюту резко распахнулась. Гэби подняла взгляд, с замиранием сердца надеясь увидеть там юнгу, Ноэля или какого-нибудь матроса, кого угодно, только не Рольфа. Но зыбкие надежды вмиг разбились, когда внутрь прошел Кристофер и первым делом бросил на нее свой взгляд.

Довольная улыбка озарила его лицо. Должно быть, подумала Габриэлла, она выглядела довольно жалко, раз смогла своим видом доставить ему удовольствие. Она выдержала его долгий изучающий взгляд, а затем он прошел к небольшому шкафчику и достал оттуда бокал и бутылку бренди.

– Не желаете выпить, мисс? – с удивительным спокойствием на лице спросил герцог.

Он откупорил бутылку и наполнил бокал темно-золотистой жидкостью. Его медленные движения, спокойствие и равнодушие пугали Габриэллу. Она внимательно следила за каждым его движением и, когда он ненароком бросал на нее взгляд, вздрагивала и опускала глаза.

Когда Габриэлла вновь осторожно подняла голову, Рольф уже стоял в проеме арки с бокалом в руке. Он нарочито медленно изучал ее, отпивая при этом бренди. Его взгляд скользнул по ее глазам, губам, декольте; он изучал ее как женщину, отчего Габриэлла почувствовала, как замедлилось ее дыхание и по спине поползли неприятные мурашки. Она приоткрыла рот, медленно втянула в себя воздух и заметила после этого, как Рольф тяжело вздохнул. Гэби знала, что он и раньше смотрел на нее такими жадными глазами; изучал и заставлял ежиться под своим испытывающим взглядом. Но если тогда она была уверена, что Кристофер не посмеет прикоснуться к ней, то в данный момент не было никакой уверенности в том, что он устоит перед желанием. Сейчас Габриэлла ощущала себя совсем беззащитной. Любое лишнее движение с ее стороны, любое необдуманное слово могли привести к неконтролируемой ситуации.

– Мне нравятся молчаливые женщины, – задумчиво произнес Кристофер, проходя мимо Габриэллы. Он остановился возле комода и поставил пустой бокал на его поверхность. Медленно стянул с головы парик, открывая вид на короткие белые волосы, небрежно бросил его на рядом стоящий стул, а затем с такой же небрежностью снял жюстокор и камзол и отправил их вслед за париком. – Но, несмотря на мои вкусы, – обернувшись лицом к девушке, продолжил он, – я бы желал слышать ваш голос. Он доставляет мне непередаваемое удовольствие.

– Чертов безумец, – с отвращением бросила Габриэлла, глядя в его насмешливые серые глаза.

Обаятельная улыбка, от которой на щеках появились едва заметные ямочки, тронула губы герцога.

– Вы чертыхаетесь с особой мимикой, мисс. Признаться, – он слегка оттянул пальцами ворот белоснежной сорочки, словно тот душил его и не давал спокойно говорить, – ваша злость, отчаяние и страх вызывают во мне неописуемые эмоции. Мне это нравится.

Габриэлла нервно сглотнула, наблюдая за тем, как Рольф присел на кровать и стянул с ног сапоги. Он собрался спать? В общем-то, Габриэлла была бы несказанно рада, если бы он избавил ее от разговора и заснул. Тогда она слушала бы только его сопение и с наслаждением представляла, как душит его собственными руками.

– Вы, должно быть, устали? – вновь прозвучал его голос с нотками иронии. – Если вы будете послушной, я могу оказать вам небольшую услугу. Постелить на полу тюфяк, например.

Гэби злобно окинула его взглядом. Его раздутое самомнение было непоколебимым. Интересно, скольких женщин он прельстил подобными словами? Вряд ли, подумалось Габриэлле, девушки были бы рады такой невероятной заботе с его стороны. Или это он только с ней ведет себя как самый последний кретин?

– Это неслыханная дерзость, Габриэлла, – с наигранным недовольством произнес герцог и, поднявшись с кровати, встал напротив девушки. – Как только я вам сказал, что мне нравится слушать ваш голос, вы бессовестно лишили меня этого удовольствия.

Он вдруг склонился к ней и резко схватил рукой за подбородок, заставляя взглянуть на него. Гэби скривилась от боли. Она не отвела взгляда; напротив, взирала на него с презрением и брезгливостью. Молчаливо она осмотрела его лицо: светлые соболиные брови, прямой нос, небольшие тонкие губы, уголки которых немного приподняты, начисто выбритый подбородок квадратной формы, что говорит о сильном и твердом характере в сочетании с упрямством и своенравием своего обладателя; смуглая кожа из-за частого пребывания в море. Он был красив и молод. Но Габриэллу его внешность не прельстила. Герцог вызывал в ней лишь чувство отвращения.

– Интересно, вы были такой же покладистой на корабле пирата? О, я совсем забыл о вашей привязанности к нему.

Габриэлла вздрогнула. Когда она успела выдать себя? Неужели он смог разглядеть в ее глазах тоску по Джонатану, а сейчас так легко говорит об ее чувствах к нему?

– Я не понимаю... – неуверенно прошептала в ответ Гэби.

– Надо же, – усмехнулся Кристофер, сжав ненадолго пальцами подбородок девушки, чтобы на мягкой коже остались следы, и выпрямился. – Должен сказать, что я до последнего не верил этим сведениям, но похоже все действительно так, как мне и сказали.

Габриэлла опешила от его слов. Она не могла понять, от кого он узнал об ее чувствах. Неужто это Ноэль без зазрения совести посмел рассказать о ее маленькой тайне, которую узнал благодаря своей проницательности и ее слабости? Мысль об этом обжигала душу.

– Вы или ваши доносчики ошибаетесь, – сказала Габриэлла. – Иначе говоря, вы не вытяните из меня ни слова об этом пирате. Потому что мне нечего о нем сказать.

– Я не пытался этого делать и не буду. Все, что мне было нужно, я услышал от своих людей.

– Что же вам тогда от меня нужно?

– Безопасность. – Рольф медленно прошелся по каюте и, вернувшись к Габриэлле, присел на корточки рядом с ней. – Моя безопасность в случае побега Джонатана из тюрьмы зависит от вас, миледи.

– Что? – Брови девушки взмыли вверх от удивления, а сердце забилось чаще. – Разве его не повесят?

– Повесят? – Кристофер усмехнулся, словно услышал самые глупые слова в своей жизни. – Пожалуй, любой другой на моем месте возжелал бы его смерти и тотчас исполнил свой приговор. Однако у меня более гуманные планы.

– Например? – осторожно спросила Габриэлла, понимая все же, что Рольф не так глуп, чтобы раскрывать все свои секреты.

Лицо герцога приобрело серьезное выражение.

– Скажем так: Кьюберри поплатится за свои грехи, когда будет служить мне. Это ведь лучше смерти, согласны? К тому же такого ценного человека жалко отпускать на тот свет в таком раннем возрасте.

– С чего вы взяли, что Джонатан согласится на служение вам? Быстрее наступит конец света, чем он рассмотрит всерьез ваше предложение, – резонно заметила Гэби.

– А кто сказал, что это будет предложением? – Губы герцога вновь дрогнули в насмешливой улыбке, и он медленно начал отвязывать руки девушки от ножки кровати. – Стоит сказать, что от вас мне нужна не только безопасность. Я думал над тем, чтобы оставить вас в покое. Но прошу простить меня за мое переменчивое настроение – я понял, что не смогу этого сделать.

Рольф развязал руки Гэби, но только для того, чтобы связать их вновь спереди. Резко выпрямившись, он схватил девушку за плечи и поднял ее на ноги.

– Никогда бы не подумал, – бросил он совершенно иным для Габриэллы голосом, словно сгорал от нетерпения, – что так сильно буду желать обладать тобой.

Габриэлла поежилась под взглядом хищных глаз и не успела прийти в себя от страха, как Рольф схватил ее за горло и с силой прислонил к одной из деревянных опор, которые поддерживали полог кровати. Гэби скривилась от боли в спине.

– Единственное, что способно усмирить женщину, – это сила, – будто оправдываясь, сказал он.

– Ублюдок! – прохрипела в ответ Габриэлла и, не задумываясь о последствиях, плюнула ему в лицо.

Кристофер не отстранился. Еще сильнее сдавил шею девушки и вытер другой рукой свою щеку.

– Как глупо с вашей стороны, миледи, – сладострастно произнес герцог. – Вы можете сопротивляться и кричать, но, поверьте, ваши старания будут напрасны. Возможно, вы только сорвете голос.

Он не шутил. Габриэлла видела всю серьезность его намерений по его глазам – в них горело желание. И лишь одному всевышнему известно, насколько сильным оно было.

Кристофер разжал пальцы и с той же силой прижался к девушке всем телом. Горячие губы жадно коснулись покрасневшей от его хватки шеи. От столь резкого действия Габриэлла инстинктивно вздрогнула и уперлась связанными руками в живот герцога, но оттолкнуть его не получилось. Он был силен, а ее тело изнывало от боли.

– Прекрати! – прокричала Гэби, чувствуя, что не в силах противостоять ему. К ее глазам стали подступать слезы. Единственное, на что она надеялась, – это докричаться до его совести. – Прошу, остановись!

Бесполезно. Ее истошные крики и сопротивление только больше раззадорили мужчину. Он отстранился от нее, давая ей возможность жадно втянуть в себя воздух, а после, крепко прижав к себе, одним резким движением разорвал кружевной лиф платья.

– Оно вам не к лицу, – заявил Рольф, оголяя ее плечо и впиваясь в небо губами.

Грубые прикосновения, не приносящие никакого удовольствия, жадные поцелуи заставляли содрогаться целомудренное тело, его пальцы причиняли мучительную боль. Габриэлла зажмурилась и стала молиться всем светлым богам, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Ей было тошно. Тошно только от одной мысли, что она не способна оказать достойное сопротивление ненавистному ей человеку.

Кристофер грубо разорвал юбку, сорвал с Габриэллы платье и толкнул ее на кровать. Оставшись в одной сорочке, корсете и чулках, Гэби с трудом отодвинулась к спинке кровати и, поджав трясущиеся губы, настороженно наблюдала за своим мучителем.

Он глубоко вздохнул, запустил руку в волосы и на мгновение закрыл глаза.

– До чего возбуждающее зрелище, – прошептал он низким томным голосом. – Что же вы делаете, мисс? – Рольф открыл глаза, отчего сердце Габриэллы едва не выпрыгнуло из груди. Один взгляд – и ее словно обезоружили. – Быть может, это покажется вам абсурдным, но я хочу продолжать видеть ваш страх, пока не заполучу вас.

После этих слов Кристофер быстро стянул с себя кюлоты и, оставшись в одной рубахе, заполз на кровать. Гэби вскрикнула, когда он жестко схватил ее за ноги и притянул к себе. Дикий, животный страх захлестнул ее, она слишком поздно осознала, что не сможет мирно ждать, когда этот человек утолит свою жажду. Отчаянно защищая свою честь – вырываясь и толкая мучителя руками в грудь, девушка сделала только хуже. Такое безнадежное сопротивление окончательно затуманило рассудок мужчины.

Звук звонкой пощечины раздался на всю каюту. К щекам Габриэллы прихлынула кровь, и она замерла от шока, вызванного неожиданной болью. Изо рта вылетел придушенный, болезненный стон, а из глаз внезапно хлынули слезы.

– Прекрасно. – Издевательски-ласковый шепот герцога как лезвие ножа ударил прямо в сердце. Мужчина нежно погладил Габриэллу по спутанным волосам, но это прикосновение ничуть не облегчило ее страданий. – Приятно видеть, как ты сломалась, дорогая.

Пустые стеклянные глаза девушки глядели безо всякого выражения, словно глаза мертвеца. Да, Рольф прав. Она сдалась под его чудовищным натиском. Прижав связанные руки к груди, Габриэлла жадно хватала ртом воздух и не могла остановить слезы, обжигающие чувствительную кожу как раскаленное железо.

Ее рыдания не заставили герцога остановиться. Он не думал о ней и об унижении, которому подверг ее. Не думал о ее чувствах и не испытывал вины. Медленно провел руками по ее шее, плечам и рукам; коснулся ее бедер, отчего Габриэлла невольно вздрогнула, напомнив этим, что все еще жива, и, наконец, развел ее ноги в стороны.

Худенькие плечики трогательно вздрагивали. Габриэлла тихо плакала, закрыв глаза и сжав пальцы рук в замок с такой силой, что костяшки побелели. Она закричала так отчаянно, со всей болью в душе, когда он вошел в нее, грубо и резко, без жалости лишив ее самого сокровенного. Рыдания не смогли заглушить боль. Мужчина двигался быстро и яростно, думая только о своем удовольствии, все остальное было ему безразлично.

Спустя тягостное мгновение он закончил и, тяжело дыша, откинулся на подушку рядом с Габриэллой. Она медленно перевернулась на бок, продолжая всхлипывать и прижимать дрожащие руки к груди. Гордость ее оказалась сломленной, чувства подло растоптаны, а невинность украдена нелюбимым человеком. Единственное, чего Гэби яро желала в эту секунду, это раз и навсегда распрощаться со своей жизнью. Мучительное унижение так и подмывало прыгнуть за борт.

Вскоре девушка услышала тихое сопение герцога. Ей захотелось взвыть как раненный волк. Страх душил ее, понимание того, что ею нагло воспользовались, терзало душу и сердце. Ей было больно – физически и морально, что она долго не могла сомкнуть глаз, осознавая всю глубину своего падения.