Проклятие Нептуна

– Черт меня дери! Этот гад обо всем знал!

Суровый голос Жака эхом прокатился по низким сводам Ньюгейтской тюрьмы. Он стоял у ржавой решетки, до боли в пальцах сжимая толстые прутья и пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в темноте. Два подсвечника, висевшие по бокам от решетки, едва могли осветить длинный тянущийся, казалось, в саму бездну коридор. С разных сторон доносились тяжелые хрипы и кашель заключенных. В воздухе висел запах сырости, плесени и невыносимое зловоние от сотен немытых тел.

– Полагаешь, это он подослал шпионов на корабль? – мрачно спросил Джонатан, сидя на полу у стены.

– А как иначе он мог узнать про нас? Все это провернули эти жалкие крысы, готовые предать нас за крупную сумму денег. – Жак вгляделся в камеру напротив и, заметив, как две пары глаз жадно рассматривают его, слегка отшатнулся. Он развернулся, стянул с головы темный парик и швырнул его в дальний угол камеры. – Кэп, – продолжил Жак, облокотившись спиной о решетку, – я одного только не пойму. Чем ты насолил этому типу? Тебе не кажется все это странным? Он подослал к тебе шпионов и дожидался подходящего момента, чтобы разоблачить тебя.

– Много тех, кто недолюбливает меня и люто ненавидит за мое безрассудство на море. Я не знаю даже больше половины тех, кто желал бы мне смерти. Возможно, Рольф лишь пытается избавить свои суда от разорения пиратами.

– И пытается найти остров, который кишит золотом, – усмехнулся Жак. – Он ведь влиятельный и богатый человек. Зачем ему сдались эти сокровища, которые возможно и вовсе не существуют?

– Ты прав, – согласился Джон, задумчиво глядя в пол. – Он больше рискует погибнуть во время этого плавания, чем добиться успеха. Я допускаю вариант, что Рольф ищет предмет куда более весомый, чем золото.

Джонатан замолчал и взглянул на Жака. Он поймал его тревожный и непонимающий взгляд и тяжело вздохнул, потирая виски. Угнетающие мысли давили на него каменным сводом, медленно сводя с ума. Он потерпел настоящий крах, потерял драгоценное время, поставил под угрозу жизнь своих товарищей и родных людей. И почему-то, несмотря на обилие возникших проблем, Джон все думал о Габриэлле. Смогла ли она сбежать? Если да, то куда держит путь? А если нет... О таком Джонатан даже не решался думать.

– Джеймс предупреждал, чем может обернуться эта вылазка, – уныло проговорил Жак. – На рассвете нас ждет виселица. Нас даже не будут судить, черт побери!

– Суд только оттянет время до неизбежного.

– Может, ты и смирился со своим концом, а я нет. К тому же мы даже не знаем, что случится, когда на твоей шее затянется петля.

– Я явно буду обездвижен, – усмехнулся Джон. – Кстати говоря, – насупившись, продолжил он, – Джеймс сказал, что поедет следом за нами, но другой дорогой. Ты видел его во дворце?

– Черт, Джон... – Лицо Жака вдруг исказила гримаса ужаса. – У меня совершенно вылетело это из головы.

– Что?

– Перед тем как меня задержали, я пытался найти Джеймса. Его экипаж подъехал как раз таки тогда, когда я вышел из дворца. Но не успел тот и на землю ступить, как карету окружили гвардейцы. Они задержали его. Я хотел предупредить тебя, но стража Рольфа и меня нагнала. Прости, Джон. Я сожалею, что так вышло.

– Проклятье! – шикнул Джонатан, ударив кулаком по полу. – Его задержали из-за связей со мной. Теперь старику грозит то же самое, что и нам.

– А его жене и племяннице?

– Их тоже могут повесить, – выдохнул Джон. От осознания этого у него пересохло в горле, задрожали пальцы рук. – Любого, кто будет уличен в содействии лицам, уличенным в пиратстве.

– Что будем делать?

– Ждать. – Джонатан поднялся с пола. – Ждать, пока нас всех не повезут на казнь. Надеюсь, нам представится шанс обездвижить стражников после того, как они выведут нас из камеры.

– Ты бредишь! – воскликнул Жак. Услышав, как его слова эхом пронеслись по тюрьме, он добавил тише: – Я не желаю себе скорой смерти, Джон.

– Значит, ты не против разжиться пеньковым галстуком чуть позже? – злобно проговорил в ответ Джонатан. – Я стал свидетелем того, как храбрый человек превратился в труса.

– Не вздумай меня больше называть трусом, – угрюмо бросил Жак, сжав от злости кулаки. – Из-за твоей прихоти мы оказались здесь. И только из-за тебя мы скитаемся в море как отшельники уже несколько лет! Ты загорелся идеей найти остров, загорелся до такой степени, что многие из команды уже утратили надежду вообще отыскать его! – Жак замолчал на мгновение, пытаясь успокоиться и восстановить дыхание, а затем продолжил уже спокойнее: – Ты знаешь, что я буду предан тебе до последнего, Джон. И пойду за тобой хоть в пасть к морскому дьяволу. Но ты же видишь, к чему ведет твое стремление. Невинные не должны страдать.

Жак отвел взгляд в сторону, когда заметил, что Джон не смотрит на него. Обоих душила злость и чувство беспомощности. Но ни один из них больше не осмелился что-либо сказать. Они разошлись по разным углам и замерли в тишине.

Джонатан снова сел на пол и прислонился спиной к стене. Откинув голову, он закрыл глаза и медленно выдохнул.

Все сказанные Жаком слова были до ужаса правдивы. Джон и сам понимал, что слишком увлекся поиском острова, позабыв о том, что рядом с ним находятся живые люди, нуждающиеся в нем. Но как же тяжело ему остановиться, зная, что где-то в мире есть что-то, способное помочь ему. Это было эгоистично, как казалось Джонатану, что он видит в своей цели большую выгоду для себя, чем для остальных. Его не так сильно волновала безопасность беспомощных людей, которых он спасет, когда лишится своей силы; его не волновало, что члены его команды получат вознаграждение, когда они, наконец, добьются поставленной цели. Больше всего его волновала свобода, которую он так сильно жаждал получить. Осознание того, что он не монстр и не способен на что-либо сверхъестественное, – было бы бесценной наградой для него. Но стоит ли его свобода таких жертв?

Джонатан просидел в таком положении бессчетное количество времени, лишь изредка притягивая к себе обе ноги или выпрямляя одну из них. Порой он слышал, как Жак тяжело кашляет, кажется, из-за всей сырости в камере, но начать разговор с товарищем так и не решался. Джон не знал, сколько времени прошло с тех пор, как их привезли в Ньюгейт; возможно, скоро будет рассветать.

– Черт, – вдруг раздалось в противоположном углу камеры.

Джон открыл глаза и взглянул на товарища: тот встал с пола и прошелся до решетки.

– Крысы, – ответил Жак на немой вопрос капитана. – Мерзкие твари не боятся находиться рядом с человеком. Едва не укусила.

– Думаю, ты слишком расслаблен, раз они так смелы, – предположил Джон. – Меня они сторонятся.

– Это от того, что у тебя рожа страшная. – Жак с вызовом посмотрел на Джонатана. Но стоило его губам дрогнуть в улыбке, как оба товарища залились веселым смехом. – Но дамы не оставляют тебя без внимания.

– Жаль, что я не могу ответить им тем же.

– А что насчет мисс? – вдруг спросил Жак, после чего сам удивился от того, что вообще задал такой вопрос. Заметив, что Джонатан колеблется и тянет с ответом, он добавил: – Кажется, за время плавания ты привязался к ней.

– А ты возненавидел, – заметил Джон. – Не поведаешь мне, почему тебя так сильно раздражает эта девушка? Дело ведь не только в том, что я часто отвлекаюсь на нее?

– Ты ловко ускользнул от моего вопроса. – Жак усмехнулся и сел на пол, облокотившись об решетку. – Неужели со стороны видится, что я ненавижу ее?

– Ты стараешься изо всех сил, чтобы так казалось.

– Кажется, я перестарался. Теперь она боится меня больше, чем тебя.

– Хоть и старается этого не показывать. – Джонатан улыбнулся, когда в голове возник образ упрямой девицы.

– Знаешь, ты ведь единственный, кто знает о моей прошлой жизни, – вдруг заметил Жак. – Я не часто вспоминаю о ней, но все же порой воспоминания застают врасплох. Почему я испытываю ненависть к мадемуазель? – спросил он, глядя на противоположную стену в камере, словно задал этот вопрос сам себе. – Она напоминает мне мою жену.

– Ты говорил, что у Сильвии волосы рыжие, как пламя.

– Да. – Жак едва заметно улыбнулся. – Рыжие кудри, обрамляющие ее невинное лицо. Но я не говорю про внешность. Их схожесть состоит в характере. Сильвия гордая женщина. Возможно, эта гордость постепенно меня и изменила.

– По всей видимости, не в лучшую сторону.

– Разумеется. Учитывая, во что я превратился, кем стал. – Жак снова тяжело закашлял, а затем, задумчиво потерев пальцами переносицу, продолжил: – Она была такой невинной, такой искренней и любящей. Хоть убей, я не мог понять это фамильярное переплетение гордости и наивности. Мисс Габриэлла пробудила во мне давно забытые чувства. Чувства к моей жене. Джон, – Жак посмотрел на друга печальными глазами, – я так тосковал по ней после этого. Черт возьми, я и сейчас тоскую.

– Если ты только пожелаешь, Жак, – хриплым голосом начал Джонатан, – ты всегда можешь вернуться.

– Я рад, что ты можешь мне это позволить. Но я не смогу этого сделать. Она не простит меня и никогда не примет.

– Ты по-прежнему являешься ее мужем.

– Возможно, только в своих снах. Уверен, наш брачный договор был давно сожжен, а любовь всей моей жизни греет постель другого мужчины.

– Ты не можешь заставлять ее ждать тебя вечно, – с неким осуждением произнес Джон, стараясь, чтобы его слова не звучали слишком грубо.

– Да, ты прав. Даже такая женщина не способна на эту пытку. Я не знаю наверняка, но может перед своим безобразным уходом я подарил ей ребенка. Или обременил ее им.

Повисла давящая тишина, изредка прерываемая доносящимися с разных сторон мольбами заключенных и едва уловимой на слух беготней крыс. Джонатан был слегка удивлен откровенными признаниями Жака. Обычно для того, чтобы развязать другу язык или увидеть его раскаяние, приходилось дожидаться, когда тот изрядно выпьет спиртного. В нетрезвом состоянии Жак был непредсказуем. Выпить и вести себя как самый последний кретин, ввязываясь в драки и флиртуя с продажными женщинами, или же забиться в угол и размышлять о том, как сурова эта жизнь, – Джон не знал наверняка, что от него можно ожидать. Поэтому чаще Жак пил в компании своего верного друга, зная, что тот не осудит его, поддержит и возможно тоже разделит с ним выпивку.

Джонатану было интересно, что заставило Жака раскаяться на сей раз. Может, тот и выпил два бокала шампанского на празднике, но этого было мало, чтобы привести его к такому состоянию. Должно быть, Жак окончательно отчаялся. Или предчувствие близкой смерти подталкивает его на неподходящее для него поведение.

– Ты слышишь? – встрепенулся Жак и резко поднялся с пола. – Кто-то идет. Должно быть стража.

– Не похоже, – сказал в ответ Джонатан, поднимаясь на ноги. – Один человек.

Джон подошел ближе к решетке и всмотрелся в темноту. Вскоре он заметил слабый огонек. И чем ближе приближался к их камере незваный гость, тем ярче становилось пламя сальной свечи, вставленной в железный подсвечник.

– Думаешь, это за нами? – тихо спросил Жак.

– Если так, то приготовься.

Жак взглянул на Джонатана и, поймав его взгляд, уверенно кивнул.

– С одним уж мы справимся.

– Все не может быть так просто. – Джон покачал головой. – Вряд ли бы за двумя опасными преступниками отправили одного нерадивого солдата.

Через мгновение тишину прорезал взволнованный голос:

– Джон? Ты здесь? Отзовись.

– Якорь мне в глотку, – прошептал Жак, сплюнув на пол. – Никогда бы не подумал, что встречу черта в тюрьме.

– Жак? Это ты?

Названный Жаком черт быстро оказался напротив их камеры и приподнял руку с подсвечником, чтобы осветить лица заключенных.

– Какого дьявола ты здесь делаешь, Фред? – мрачно спросил капитан, взирая на товарища с неким раздражением.

– Ваши шкуры спасаю, конечно, – в шутливой манере ответил он и достал из кармана связку ключей.

– Интересно... – протянул Жак и, удивленно изогнув бровь, спросил: – Как ты узнал про нас?

Фредерик поколебался, крепко сжав в руке ключи.

– Сейчас точно не подходящее время для таких вопросов.

– Нет, – вдруг вмешался Джон. – Я хочу знать. Я не верю в совпадения, Фред.

– Вам что, не дороги ваши жизни? – раздраженно бросил Фредерик. – Я, между прочим, рискую своей, спасая вас.

– Ты его прихвостень. – Лицо Джонатана вмиг приобрело суровое выражение. – Ведь так?

– Джон, сюда с минуты на минуту спустятся солдаты.

– Ведь так?! – гневно выкрикнул капитан и, резко просунув через прутья руку, схватил Фредерика за шею. – Отвечай, чертов предатель!

Пальцы капитана сжимали горло Фредерика все сильнее и сильнее, пока тот не опрокинул на пол подсвечник и ключи. Свеча вмиг потухла, а звон ключей эхом прокатился по тюрьме.

– Д-да... – еле выдохнул Фредерик. Когда Джонатан ослабил хватку, он добавил: – Я пришел из-за Габриэллы.

– Что? – Капитан резко разжал пальцы, и Фредерик судорожно закашлял. – Что с ней?

– Ты разве ничего не знаешь? – выговорил тот, тяжело дыша. Он слегка коснулся пальцами шеи и сжал челюсти от пульсирующей боли. Хватка Джонатана оказалась настолько сильной. Фредерику показалось, что от его пальцев останутся синяки. – Ты лучше меня должен знать, что с ней случилось. Ведь она была с тобой.

– Говори по делу, пока между нами стоит эта решетка, – шикнул Джон.

Фредерик недовольно фыркнул.

– Она с Рольфом. Он взял ее с собой в плавание.

– Черта с два! – Джон со всей силы ударил кулаком по решетке, а после тяжело вздохнул. – Не трудно догадаться, как ты повел себя, когда встретил ее, – добавил он, злобно глянув на Фредерика.

– Я ничего не смог бы сделать против Рольфа. Узнай он, что мы знакомы, дело приняло бы не самый лучший оборот.

– Ты всегда пекся лишь о своей шкуре, Ройсс, – подметил Жак.

– Джон, если бы не она, я бы сюда не пришел, – не обратив внимания на колкие слова Жака, продолжил Фредерик. – Мой корабль должен был сопровождать его судно, но он отплыл раньше времени. «Дриада» будет готова отправиться в путь только к вечеру. Мы договорились встретиться в Северной Каролине.

– Тебе нужна помощь, чтобы вернуть ее? – На лице Джонатана появилась недовольная усмешка. – Какую авантюру ты придумаешь на сей раз? Что скажешь своему чертову хозяину? Что я вынудил тебя нагнать его?

– Тебя не должно волновать, как я буду отчитываться и что намерен делать дальше. Тебе нужно выбраться отсюда не только, чтобы спасти свою жизнь, но и ее тоже.

– Мне казалось, ее судьба перестала тревожить тебя с того момента, как ты продал ее.

– Моя тревога лишь утихла. Я был уверен, что ты сможешь позаботиться о ней.

– О, вы мне льстите, капитан Ройсс, – саркастично произнес Джонатан. – Открывай решетку, кретин, и молись, чтобы то, что принадлежит мне, осталось целым и невредимым.