Проклятие Нептуна

Лишь стук колес прерывал тишину, наступившую с тех пор, как Габриэлла села в карету. Высадка на берег прошла благополучно. Дальнейшие действия пролетели для девушки незаметно: пираты работали складно и дружно, не было слышно каких-либо ругательств и пререканий, каждый знал свое дело на зубок. Большинство людей Джонатана остались на корабле, чтобы воспроизвести его починку и очистку днища от ракушек. Остальные разбились на группы и довольные удалились пешим ходом в город. Капитан же умудрился где-то раздобыть карету с кучером, чему Габриэлла не могла не обрадоваться. Все же до города путь был далекий.

Как оказалось, у этой небольшой бухты, в которой капитан надеялся оставить свой корабль, не страшась за его обнаружение солдатами, появился хозяин: неприметный старичок, одинокий и со скудным достатком. Габриэлле подумалось, что он тут же побежит доложить о прибытии странного галеона страже, но такового не произошло. Дело уладил капитан всего пару монетами, пообещав заплатить больше, если старик изволит довезти их до города. Этот человек оказался на удивление довольно сговорчивым, может, из-за большого скопления людей, которые ясно давали понять, что в случае отказа ему несдобровать, а может, из-за дружелюбного тона капитана, обещавшего ему щедро заплатить.

Сейчас Габриэлла сосредоточенно смотрела в окно кареты, изредка лишь обращая внимание на сменяющиеся перед глазами пейзажи. Куда больше ее волновала мысль о побеге. Все усложнилось, как только капитану пришла идея держать ее вблизи себя. Впрочем, Гэби не надеялась, что все будет легко, и даже сейчас думы ее прерывал внимательный слегка прищуренный взгляд отчего-то холодных, как студеная зимняя пора, глаз. Какая-нибудь колкость так и норовила слететь с языка, но Габриэлла не решалась заговорить. К сожалению или, быть может, к величайшему счастью, в карете они были не одни. Капитан предложил Жаку и еще двоим сопровождающим поехать вместе с ними и остановиться по пути. Напротив Габриэллы восседали капитан и Жак, а рядом устроился тот самый пират, который ночью по приказу капитана отвел ее в каюту. Другой корсар по собственной воле решил присоединиться к кучеру.

Девушка нервно сжимала пальцами ткань платья, иногда бросая небрежный взгляд на капитана. Он и не думал прекращать смотреть на нее, словно наслаждался ее замешательством и искренним недопониманием. Все чаще Габриэлла ловила себя на мысли, что уступает Джонатану, дает слабину и позволяет ему управлять ее чувствами. Ей казалось, что таким образом она проигрывает не только ему, но и самой себе.

Но вскоре напряжение отступило, карета остановилась. За окном Гэби разглядела оживленную пристань, горожан, что так торопливо метались по узким вымощенным булыжниками дорогам. Дверца кареты приоткрылась и Габриэлла увидела того самого старичка, хозяина бухты. Он учтиво поклонился и улыбнулся:

– Сэр, мы прибыли на пристань.

Капитан кивнул в ответ, но не поторопился выйти. Вместо этого он посмотрел на Жака; тот, будто поняв его без слов, молча кивнул и вышел из кареты вслед за своим товарищем.

Дверца закрылась и не успела Габриэлла опомниться, как карета вновь тронулась с места.

– Разве мы не должны были выйти вместе с Жаком? – наконец прервала молчание Гэби. – Куда мы едем?

Равнодушие, отразившееся на лице Джонатана, ударило Габриэллу в самое сердце. В самом-то деле! Прилизал волосы, надел мундир и теперь мнит себя каким-то благородным господином!

– Какой вздор, капитан, – не выдержала Гэби. – Вы изволите объяснить мне, куда мы направляемся? Я буду этому безумно рада.

Джонатан вздохнул. Ироническое выражение блеснуло в его острых и умных глазах и отразилось на смуглом молодом лице с тонкими изящными чертами.

– Я не обязан вам ничего объяснять, – сдержанно сказал он. – Уймите свое любопытство, оно вас явно портит.

– Оно не способно испортить меня настолько, насколько испортило вас ваше тщеславие.

– Тщеславие, говорите?

Усмешка, сорвавшаяся с губ капитана, заставила Габриэллу отступить. Она покорно опустила глаза, понимая, насколько опасно может быть ее своенравие. Она помнила каждый вечер, в который ей приходилось оставаться наедине с Кьюберри. Каждый такой вечер заканчивался для нее провалом.

– Я удивлен, что вы так быстро сдаетесь, – с долей сарказма бросил Джон. – И огорчен.

– Прошу простить, что огорчила вас своим страхом, – тихо проговорила Габриэлла в ответ, не надеясь, что капитан придаст ее словам значения.

– Я вовсе не собирался вас пугать. В этом нет никакого смысла.

– Отчего же? Запугать жертву до такой степени, чтобы она даже не отважилась и мыслить о побеге – разве не этого вы добиваетесь последние несколько дней?

– Я не хочу, чтобы вы боялись меня.

– Признайтесь же, вы издеваетесь надо мной? – Гэби нахмурилась и сложила руки на груди. – А сегодня ночью вы говорили совершенно иные слова. Кажется... «скажите, что боитесь меня». Так вот! Да! Я боюсь вас, капитан. Больше всех на свете, я боюсь вас больше всех на этом свете!

– Полно, миледи. – Искренняя улыбка заблистала на лице капитана. – Ежели это так, то я могу с уверенностью сказать, что ваш страх граничит с безумием. Стал бы благоразумный человек бросаться колкостями в мой адрес, зная, чем это может обернуться для него?

– Вот! – Габриэлла аж подпрыгнула на месте от переполнившего ее вдруг восторга. – Вы с потрохами выдали себя, капитан! Вот, к чему вы стремитесь всю свою никчемную пиратскую жизнь. Вы желаете навести страх и ужас на каждого. Так вы пробиваете себе дорогу к известности? Знаете ли вы, что вас ждет в конце? Ваша слава вас погубит!

Габриэлла замолкла на мгновение. Внутри нее бушевала ненависть наравне с гордостью. И даже помутившийся с невероятной скоростью взгляд Джонатана не остановил ее поток изречений:

– Вы посмели обозвать меня безумной. Как же мне тогда называть вас? Вы ставите себя выше других, управляете чувствами людей, делаете все, что вам заблагорассудится. Как нелепо мнить себя богом, капитан! Вы...

Боль, мелькнувшая во взгляде Джонатана, заставила Габриэллу остановиться. Она не понимала, что вдруг его так изменило. Неужели ее слова были произнесены столь громко и отчетливо, что смогли задеть всегда такого стойкого и непримиримого капитана? Гэби ясно заметила мучительное состояние Джонатана из-за чувства неведомой для нее вины. Его грызет совесть.

– Я...

– Вы правы, – перебил ее Джонатан. – Абсолютно во всем. Я давно перестал думать о своих людях, готовых пойти за мной, куда я только прикажу. Я перестал думать о других в угоду своей прихоти, своим желаниям. Ослепленный единственной целью – найти спасения, я своими же руками вырыл себе яму.

Он опустил взгляд, и пылкость Габриэллы вмиг утихла.

– Вы единственная, кто так смело пытается открыть мне глаза на мир. Но спешу вас огорчить, – Джон резко посмотрел на девушку и глубоко вздохнул, – ваши старания напрасны.

Душимые оба неясными чувствами, в оскорбленном молчании они ехали еще несколько минут, пока карета окончательно не остановилась. Оживленный и единственный из всех улыбающийся старичок тотчас открыл дверцу, опустил подножку и, произнеся заветные слова: «Прибыли, сэр», подал даме руку.

Не церемонясь, Джонатан отдал обещанные ему деньги и, взяв Габриэллу под руку, направился к большой белой усадьбе с серой, как тучи, крышей.

Габриэлла едва успевала все осматривать и восхищаться неподдельной красотой дома. Каменный фасад с террасой произвели на нее неизгладимое впечатление. Слева виднелись конюшня и дорожка, которая, по всей видимости, вела на задний двор, а справа находился небольшой фонтан, охваченный яркими цветами. Всю постройку окружали высокие деревья, из-за чего казалось, что дом спрятан в чаще леса. Но оглянувшись, Габриэлла поняла, что они находятся в черте города. Совсем рядом были видны дома крестьян и несколько подобных этой усадьб.

Дом был окружен забором с широкой металлической калиткой, откуда сразу, завидев гостей, выскочил приятной наружности молодой человек. Он поклонился и вежливо улыбнулся:

– Добрый день, сэр, миледи. Мистер Джеймс Уотсон не упоминал, что ждет гостей. Не могли бы вы обождать пару минут, пока я не оповещу его о вашем прибытии?

– Нет необходимости. – Джонатан улыбнулся в ответ. – Я оповещу его об этом сам.

Паренек, явно не ожидавший такого поворота событий, замялся, но не стал перечить. Гость по виду был важный, не хватало еще наживать себе лишних проблем из-за недопонимания между прислугой и господином.

– В таком случае, позвольте вас проводить, – сказал молодой человек, пропуская Джонатана и Габриэллу вперед.

Они прошли к входу в усадьбу, но не успел парень открыть им дверь, как из дома выскочил зрелый мужчина, как показалось Гэби, его хозяин. Возможно, кто-то из прислуги уже успел доложить ему о прибытии гостей, иначе как объяснить сияющее от радости лицо этого господина?

– Джонатан! Мой милый Джонатан! – воскликнул он, своим тяжелым хриплым от возраста голосом распугав всех птиц в округе. – Кто бы знал, что ты почтишь меня своим приездом сегодня! А я чувствовал, чувствовал это еще со вчерашнего вечера. Как же на душе радостно видеть тебя целым и невредимым, мой милый племянник!

– Полно, дядя. Ты пугаешь даму. – Не устояв, Джонатан улыбнулся в ответ.

Не зря он упомянул о Габриэлле. Та действительно была не столь удивлена, сколь напугана. Как же она могла не заметить! Джонатан так сильно похож на этого господина, что она, не узнай она об их истинном родстве, смело бы предположила, что они отец и сын. Черные как смоль волосы, ясные голубые глаза и правильные благородные черты лица – они были похожи друг на друга как две капли воды. Возможно, именно таким был бы Джонатан в зрелом возрасте – статным, с гордой осанкой, высоким и широкоплечим, по-прежнему красивым и не утратившим блеска в глазах.

– Я думал, что большего удивления, чем от моей женитьбы на миссис Уотсон, я в жизни не испытаю, – рассмеялся Джеймс. – Ты с дамой, Джон! Да еще и с дамой, чья красота затмила весь мой разум. Мисс...

Мужчина осторожно взял Габриэллу за руку и невесомо коснулся ее губами.

– Мисс Габриэлла, – поспешил добавить Джон. – Дядя, она... Она моя спутница на некоторое время.

– На некоторое время? – Джеймс удивленно приподнял брови. – Брось же эту чепуху! С такой леди грех не провести всю жизнь! Я был бы счастлив, но... жаль, что уже женат.

Он добродушно рассмеялся, а Габриэлла слегка улыбнулась. Ей откровенно льстило такое поведение дяди Джонатана, но юмор, с каким блистал этот человек, не мог оставить ее равнодушной.

– Мисс, – напряженно начал капитан, – позвольте представить вам моего дядю, мистера Джеймса Уотсона, самого благородного человека, которого я знаю, отличного охотника и мореплавателя.

– Полно, мой мальчик. Ты явно завышаешь мои качества перед леди, – улыбнулся в ответ Джеймс. – Рад нашему знакомству, – добавил он.

– И я очень рада с вами познакомиться, сэр. – Габриэлла ласково улыбнулась и заметила за этим, как оттаял в своей напряженности капитан.

Опомнившись, Джонатан прокашлялся для видимости и прервал молчание, воцарившееся после знакомства:

– Что ж, дядя. Может, стоит зайти в дом? Уверен, мисс Габриэлла была бы рада осмотреть его изнутри, да и дорога была не из легких. Мне нужно многое тебе рассказать.

– Да-да, простите меня за мою забывчивость, я слегка оцепенел от нашей встречи... Проходите, мои дорогие, внутрь.

Все трое поспешили скрыться от палящего солнца внутри усадьбы. Стоило им зайти, как к Габриэлле тотчас подбежала миловидная служанка, поклонилась и приняла в руки ее шляпку.

– Кэтрин, – позвал ее мистер Уотсон, – вели на кухне подать чай гостям. Проходите, мои дорогие, в гостиную.

– Дядя, думаю, нам лучше будет обосноваться в твоем кабинете, – решительно сказал Джонатан. – Есть несколько вопросов, которые мне стоит обсудить с тобой наедине... А мисс Габриэлла с радостью бы осмотрела твою библиотеку. Не так ли, мисс? – Лукаво улыбнувшись, Джон посмотрел на девушку в ожидании положительного ответа.

Габриэлла наигранно улыбнулась:

– Вы читаете мои мысли, сеньор.

– Что ж, это правое дело. Кэтрин, чай в мой кабинет, пожалуйста!

Джеймс сопроводил гостей в кабинет, усадил Джонатана в кресло, в котором обычно любил сам проводить время за чашечкой ароматного зеленого чая, и провел Габриэллу вдоль стеллажей, заставленных бесчисленным количеством книг, в самый дальний угол, откуда, он надеялся, не будет слышен их разговор с племянником. Показав девушке свою лучшую коллекцию книг, он неуклюже воротился к Джонатану и примостился в рядом стоящее кресло.

– Светлые боги, – прошептал он. – Лишь один раз в жизни мне приходилось быть таким любезным. К слову, это было на приеме у королевы несколько лет назад... Чувствую себя непомерным лжецом.

– И зря, Джеймс. Ведь все поведение мисс лишь умелая актерская игра. Но ей не стоит об этом знать. Пусть будет в неведении и продолжает вести себя соответствующим образом, ибо ее наглость мне очерствела.

– Джон, объяснись же, в конце концов... Кто эта девушка? – Джеймс напрягся и оперся на ручки кресла, надеясь, что племянник изволит как можно скорее унять его любопытство.

– Помнишь Ройсса, ирландца с Уэст-Кантри?

– Фредерика? Забудешь этого черта!

– Тише ты, тише, – шепнул Джон и оглянулся на Габриэллу. Та с интересом осматривала книжные полки.

– Чертов капер, – продолжил Джеймс. – Его давно пора вздернуть на рее, не за пиратство, так за предательство.

– Так-то ты тоже ведешь двойную игру, – улыбнувшись, заметил Джон.

– Отнюдь. Выбор спокойной жизни под старость лет – это вовсе не двойственность. Я не отрицаю, что служу Его Величеству... Но иначе смог бы я жить так, как живу сейчас: вместе с моей обожаемой миссис Уотсон, в доме, полном благ, владеть большой чайной плантацией и быть при этом в достатке? Смог бы я разве жить так, чтобы не стыдно было показаться людям, в высшем обществе? Обо всем этом я не мог бы и мечтать, если бы вовремя не отступил и не завязал с пиратством. Сколько не уговаривал я твоего батюшку поступить подобным образом... Ничто не могло его остановить дальше изведывать моря, коих он уже обследовал вдоль и поперек, надеясь глубоко в душе встретить ту, что завладела его сердцем и душой. – Джеймс тяжело вздохнул. – Ты должно быть уже знаешь о кончине своего отца?.. Мне очень жаль, Джон.

– Да, мне тоже, – единственное, что смог вымолвить в ответ капитан.

Мистер Уотсон усердно потер виски и, смягчившись, спросил:

– К чему ты напомнил-то про ирландца с Уэст-Кантри?

– Кроме любви к золоту была у Фреда еще одна страсть, – ответил Джонатан и незаметно кивнул в сторону Габриэллы.

– Да будь я проклят! – вскричал Джеймс, но под суровым взглядом Джона тут же демонстративно закрыл себе рукой рот. – Будь я проклят, ежели это так. Небось, вскружил девчонке голову, а та и повелась. Но... я все же не до конца понимаю. Причем же тут ты?

– Фред нашел меня спустя несколько месяцев после нашей последней встречи в Нассау. Заявился на мой корабль под предлогом отдать должок и вернуть «Дриаду». Вот теперь составь все в целостную картинку, Джеймс, и угадай, что Фред предложил взамен?

– Быть того не может... Он еще тот мерзавец, но чтобы... Нет, не верю я.

– Изволь, мне тебя обманывать нет нужды.

– И ты согласился? Джон, да это же чистой воды обман. Не думалось ли тебе, что это начало заговора, а мисс, что сейчас с нами, шпион?

Шпион... Такое Джонатану думалось, и не раз. Но искренность в поведении Габриэллы и частое ее неведение в делах Фреда убеждали его в обратном. Девушка была абсолютно обманута Фредериком и лишь оказалась пешкой в его игре.

Джон покачал головой:

– Нет, я убежден, что мисс к этому не причастна.

– Но согласиться на обмен с такими условиями...

– В том-то и дело. Я не мог отказаться. Поступи я подобным образом, упустил бы возможность все выяснить. Фред хотел, чтобы я согласился на обмен, и он наверняка знал, что я не откажусь. Ему нужна «Дриада», но я пока не могу понять для какой цели.

– А может он вот таким образом просто избавился от мисс, – предположил Джеймс. – Вот так лис. И корабль получил, и от надоедливой девчонки избавился.

– Не дури, Джеймс. Я в замешательстве.

– Мой мальчик, вся твоя жизнь сплошная загадка. Так есть ли смысл искать ответы? Принесут ли они пользу, о коей ты мечтаешь? Скажи мне, ты еще не забросил эту идею с поиском острова? Синитис, кажись... Остров богов. Ты все еще намерен отыскать его?

– Это одна из причин, по которой я держал путь в Лондон. Мне необходима твоя помощь.

Джеймс обречено вздохнул. Этот мальчишка пошел весь в своего отца! С любезностью выслушает, но никогда не прислушается. С долей сожаления, но больше с искренностью и уверенностью Джеймс произнес:

– Ты же знаешь, я всегда сделаю все, что в моих силах. Но чем старик, вроде меня, может помочь тебе на сей раз?

– Тебе известен некий Кристофер Рольф?

Мистер Уотсон поперхнулся, стоило услышать имя из уст Джонатана, имя, которое всегда и везде вселяло страх в сердца недальновидных людишек.

– Чай, господа. – Кэтрин появилась внезапно и быстренько поставила поднос с чаем на столик, находившийся между креслами. – Что-нибудь еще, господин?

Джеймс усердно покачал головой и махнул рукой, чтобы она удалилась, а сам схватил чашку чая и сделал несколько глотков. По комнате разнесся запах свежезаваренной травы. Джеймс с наслаждением втянул воздух и, наконец, придя в себя, удостоил Джонатана вниманием.

– Негоже так людей пугать. Это имя всегда сулит беду. Я надеюсь, у тебя найдется веская причина... Впрочем, я знаю этого человека. И очень хорошо. Я работаю с ним и являюсь его постоянным поставщиком своего изысканного чая. Я не раз бывал у него на балах, и скажу тебе честно, это не тот человек, с кем желательно иметь дело. Что тебя сподвигло спросить о нем?

– У него есть вещь, которой я желаю обладать.

– Забудь об этом сию же минуту, – несвойственным для себя тоном проворчал Джеймс. – Связываться с Рольфом – себе дороже.

– Умоляю, дядя, – не решаясь сдаваться, взмолился Джон. – Расскажи мне все, что тебе известно об этом человеке.

Мистер Уотсон посидел мгновение в раздумьях, устало потер глаза и обратил свое внимание на притихшую девушку, все это время находившуюся с ними в одной комнате.

– Милочка, не испробуете ли вы чаю с моей великолепной плантации? – со всей любезностью, на какую был способен, громко спросил Джеймс. — У него такой дивный тонкий аромат.

Немного погодя из-за стеллажей вышла Габриэлла.

– Буду очень рада, – улыбнулась она и взяла из рук хозяина дома чашку чая.

– Гляжу, вас привлекает Уильям Шекспир? – с любопытством спросил Джеймс, заметив книгу в руках Гэби.

– Да, Гамлет, – растерянно шепнула Габриэлла. – Прекрасный вкус, – отпив чаю, добавила она.

Джеймс улыбнулся, а затем позвал Кэтрин и приказал ей сопроводить мисс в гостиную, где она могла бы уединиться и спокойно почитать.

Допив чай, Габриэлла вышла из кабинета, и Джеймс вновь принял напряженное выражение лица.

– Герцог Кристофер Рольф, вассал короля. Его мать давно покинула этот мир, а отец скончался несколько месяцев назад. Его фрегат захватили пираты. Поэтому отпрыск Рольфа так ненавидит нас – он не может простить нам гибель отца.

– Найди мне хоть одного человека, который любил бы пиратов, – усмехнулся Джон.

– Ты прав, конечно. Но ненависть Кристофера Рольфа нескончаема... Он перебил несколько десятков наших собратьев. Придет время, и он достанет до таких мест как Нассау, Джерба, Тортуга и Голуэй. Помяни мое слово.

– Это вся опасность в его лице?

– Не насмехайся над этим с таким наслаждением, Джон. Рольф – безумец. Знал бы ты, как он мучает заключенных... Он не дает им погибнуть быстрой смертью. Все, что ему скажешь, будет использовано против тебя.

– И все же стоит попытаться сделать хоть что-нибудь, – Джон откинулся на спинку кресла и задумчиво продолжил: – Я не намерен сдаваться. По крайней мере, сейчас. Меня не пугает этот человек; ты знаешь, на своем пути я повидал и не таких нелюдей.

– Разумеется... Но он умен и хитер и невероятно непредсказуем для своих лет...

– Сколько ему?

– Не скажу наверняка. Возможно, где-то тридцать два или тридцать три года.

– А какие у него слабости? – немного погодя, спросил Джон. – Должно же быть хоть что-то, перед чем даже Рольф склонит голову.

– Святой Нептун, ты всерьез это удумал... Отговаривать тебя бесполезно, я прав? Ясное дело... Что ж, отказать тебе в помощи я никогда не мог, и вряд ли уж смогу это сделать сейчас, – сдался Джеймс и с важным видом сложил пальцы рук в замок. – Рольф грешит таким делом, как развлечение с молоденькими и хорошенькими девицами. Но это всего лишь веселое времяпровождение, страсть на время, так сказать. Для Рольфа существует лишь одна женщина, которую он действительно любит – его сестра, мисс Элизабет Рольф. Я не имел возможности познакомиться с ней лично, но, насколько мне известно, завтра вечером во дворце Рольфа пройдет бал в честь ее дня рождения. Я, разумеется, приглашен.

Джонатан серьезно посмотрел на дядю. Джеймсу вовсе не понравился его решительный вид. Он чувствовал, что добром это не кончится.

– Я мог бы тебя ему представить как своего племянника... Не уверен, что кто-то из его общества знает тебя в лицо. И все же это неоправданный риск.

– Прости, дядя. Я, конечно, не могу тебя об этом просить. Пойди что не так, ты тоже окажешься под ударом и вся твоя жизнь, которую ты с таким трудом добился... Извини.

Джон раскаялся. Он узнал достаточно; просить о большем у него не хватило духу. Джон знал, как Джеймс дорожит всем, что имеет сейчас. Будь у него только выбор, он предпочел бы своей пиратской жизни жизнь дворянина, кою выбрал его дядя.

– Ох, твое выражение лица угнетает меня, – простонал Джеймс. – Знаешь... Я что-нибудь обязательно придумаю. Не отчаивайся.

– Ты как всегда чересчур добр ко мне, дядя, – искренне прошептал Джон. – Стоит ли что-то предпринимать лично тебе?

– Зная тебя, ты не отступишь, пока не добьешься желаемого. Без меня ты наделаешь много глупостей, поэтому я осмелюсь помочь тебе.

Легкая благодарная улыбка засияла на лице Джонатана.

– Слушай, – продолжил Джеймс, – неплохо было бы, если бы мисс Габриэлла нам немного посодействовала.

– К чему ты клонишь, Джеймс? – напряженно спросил Джон, выпрямившись и настороженно оглядевшись по сторонам.

– Ну, для Рольфа смуглянки как запретный плод. Они определенно в его вкусе.

– И откуда же ты все это знаешь... Ты сплетничаешь с его женой, ежели такая есть? – Джон закатил глаза. – Предлагаешь использовать ее как приманку?

Джеймс простодушно улыбнулся и, немного помедлив с ответом, сощурился.

– Я такого не говорил. Но другого способа подобраться близко к Рольфу я не вижу. Мисс Габриэлла будет лишь отвлекающим маневром, так у тебя будет больше шансов вступить в разговор с герцогом и не закончить его на одном лишь приветствии.

– Подвергать ее опасности не входило в мои планы, – резонно заметил Джонатан и насупился.

– Но не тебе же, мой милый друг, надевать платье! Предоставь это дело профессионалу.

– Профессионалу... Ты чокнутый.

– Конечно! А иначе, думаешь, я стал бы тебе помогать? Идти против Рольфа то же самое, что прыгнуть в жерло вулкана. Если нас поймают, то гарантирую, грозит нам это все виселицей. Но насчет мисс все же подумай...

Наступило молчание, каждый погрузился в мутные размышления. Джеймс допил свой чай, глубоко в душе все еще восхищаясь его вкусом и считая его чуть ли не самым лучшим чаем во всей Англии, и посмотрел на часы.

– Надо же, как быстро пролетело время. Совсем скоро вернется миссис Уотсон и мисс Тейлор с рынка. Останетесь на обед? – любезно спросил Джеймс.

Джонатан замялся, но спустя мгновение решительно ответил:

– Извини, дядя, но мне нужно встретиться с Жаком.

– Конечно-конечно. Тогда жду вас к ужину. Миссис Уотсон и мисс Тейлор будут вне себя от счастья, когда увидят тебя.