Проклятие Нептуна

Тиканье часов раздражало. Габриэлла не могла собраться с мыслями и, сидя на мягком диване, лишь бессмысленно оглядывала все вокруг. Просторная гостиная, светлая и уютная совсем не приносила умиротворения, какого она всей душой желала. И даже Уильям Шекспир не способен был отвлечь ее.

Гэби горела желанием действовать, но все шло не так гладко, как хотелось бы. Если она уйдет сейчас, служанки наверняка забьют тревогу. Выжидать подходящего момента было невероятно мучительно. Габриэлла закрыла глаза и откинула голову назад.

Интересно, о каком острове говорил дядя Джонатана? Габриэлла расслышала это необычное слово, которое прочно засело в голове: «Синитис». Так вот, что ищет капитан? Остров? Помнится, Сара говорила, что капитан ищет того, кто способен будет избавить его от дара. Так какова его реальная цель?

Гэби вздохнула. И почему эти вопросы так нещадно заглатывают ее разум? Все чаще и чаще в мыслях крутится имя одного человека, а перед глазами появляется его образ, ни на минуту не оставляя ее в покое.

– Да сколько уже можно! – вдруг вскричала она.

– Довольно интересно знать, что вы имеете в виду: мое появление или вообще все происходящее?

Габриэлла вздрогнула и открыла глаза. Напротив нее стоял Джонатан, с шутливым укором оглядывая ее с головы до ног.

– Вашим бесшумным движениям и необыкновенной грации позавидует даже кошка... – удивленная таким внезапным появлением, колко бросила Гэби.

– Отнюдь... Как обычный моряк я отличаюсь от многих размашистой и шаткой походкой. Вряд ли походку моряка можно назвать грациозной, – безразлично проговорил в ответ капитан. – Готовы отправиться дальше? – спросил он.

Габриэлла хмыкнула. Зачем спрашивать, если независимо от ее ответа он потащит ее за собой? Девушка встала с дивана и только после заметила букет нежно-розовых цветов, что так усердно прятал Джонатан за спиной.

– Что это?

– Цветы.

– Я прекрасно вижу, что это цветы, – огрызнулась Гэби. – Вот только зачем они понадобились такому, как вы? Они совершенно не красят ваш образ пирата.

– Не волнуйтесь. Скоро они будут использованы по назначению. – Джонатан улыбнулся и не спеша направился к выходу.

– Только не говорите, что мы едем к вашей любовнице, – догоняя Джона, едко усмехнулась Габриэлла. – Я этого не переживу.

– Вы волнуетесь о том, что на меня могут заглядываться другие женщины? – Капитан внезапно остановился и, обернувшись, посмотрел на Габриэллу.

– Другие женщины?.. О чем вы вообще думаете! Да мне бы никогда в голову не пришла такая мысль! Я... я просто не желаю видеть то, что мне будет неприятно.

– Я вас прекрасно понял. – Джонатан улыбнулся, заметив румянец на щеках девушки. – Вам не о чем волноваться. Сегодня вы единственная, с кем я желаю провести время.

Он развернулся и вышел на улицу, где их двоих уже мирно ожидали кучер и карета Джеймса. Джонатан открыл дверцу кареты и помог Габриэлле забраться внутрь. Сказав кучеру, куда нужно держать путь, он примостился рядом с девушкой и положил цветы на другое сидение.

– Эти цветы я сорвал в саду дяди, – сказал Джон, когда карета тронулась с места. – Каждый цветок в этом саду вырастила его жена. Думаю, миссис Уотсон наградила бы меня оплеухой, узнав, что я посмел сорвать эти лилии... И сразу же простила, если бы узнала, кому они предназначены.

– Ваш дядя очень добрый человек, – неуверенно начала Габриэлла. – Мне кажется, что миссис Уотсон абсолютно такая же, и она бы не осмелилась ударить вас.

– Да, вы правы. – Капитан посмотрел на Гэби. Она не смотрела на него, но Джон видел, как она борется с желанием посмотреть в ответ. Ее смущение постоянно вызывало улыбку. – Вы, должно быть, удивлены, что меня связывают родственные узы с такими людьми.

– Совсем немного... Вы так похожи на своего дядю. Мне подумалось на мгновение, что он ваш отец.

– Это оттого, что мой настоящий отец и дядя – близнецы. Внешне они похожи, но характеры и жизненные принципы у них совершенно разные. Так же, как и у меня с моим старшим братом. – Джон посмотрел в окно и продолжил: – У нас всегда были напряженные отношения друг с другом, и я часто сбегал из дома. Сбегал с мыслью, что мне есть куда отправиться. Джеймс с распростертыми объятиями принимал меня в свой дом. Поначалу его жена относилась ко мне скептично, но в скором времени лелеяла меня как родного сына. К большому сожалению, миссис Уотсон не может иметь детей. Поэтому я оказался ее спасением, и ее материнская любовь досталась мне.

– Значит, мистер Уотсон и миссис Уотсон знакомы уже так долго... Как они познакомились? Ведь ваш дядя был пиратом, – с неподдельным любопытством сказала Габриэлла, но вмиг пожалела о сказанном и от волнения закусила губу.

– Не сомневался, что вы подслушивали наш разговор. У вас острый слух, мисс.

– Если вы знали, что я подслушиваю, почему позволили продолжить это делать?

– Вы услышали лишь то, что было дозволено. Рано или поздно вы бы все равно из меня все вынудили, – обреченно сказал капитан. – Трудно, наверное, представить Джеймса пиратом. Но он им был и, как бы ни старался это отрицать, является им по сей день. Но даже тогда мой отец и дядя были не дружны. Военно-морской флот Англии давил на пиратов Средиземного моря, и мой отец сдался первым. Он принял предложение короля и стал капером. А дядя вскоре решил навсегда покончить с разбоем. Как говорил сам Джеймс, он одумался. Награбленного добра хватило, чтобы начать жить с чистого листа. Джеймс не упустил свой шанс.

Джонатан замолк. Последние сказанные слова резанули его по ушам. Он отвернулся в противоположную от Габриэллы сторону и задумался. Все эти годы он гнался за мечтами, ставил себе в пример своего отца, так страстно желая быть похожим именно на него. Стать капером и капитаном собственного корабля. Он восхвалял и боготворил человека, который всей душой его ненавидел, и совсем не замечал, что рядом есть тот, кто действительно достоин его уважения.

– Джеймс познакомился с Гарриет в харчевне. Да, вы не ослышались, – сказал он, заметив вдруг, как Габриэлла приоткрыла рот от удивления. – Безродная, работавшая в харчевне подавальщицей... Джеймс влюбился без памяти и вытащил ее из всей грязи, в которой она успела увязнуть. Гарриет покорила моего дядю простотой и добрым сердцем, и он никогда в жизни не пожалел о своем выборе. Хотя, признаюсь, в то время его влияние в обществе было настолько велико, что он мог позволить себе жениться на благородной девушке с богатым приданым. Но, как я уже сказал, он ни о чем не жалел. И теперь я его понимаю, – Джон вдруг усмехнулся. – Я бы на его месте поступил точно так же.

Габриэлла затаила дыхание. Отчего-то слова капитана всколыхнули все внутри нее, и по ее коже пробежали мурашки. Гэби призналась самой себе, что не ожидала такой душевности от Джонатана, не ожидала, что он способен с такой теплотой рассказывать о ком-либо.

– Вы любите их? – тихо спросила Гэби, не глядя на капитана и гадая, как он отреагирует на ее вопрос.

– Да, – без сомнений ответил он.

Габриэлла подняла взгляд. Джонатан все это время не сводил с нее глаз. Поняв, что он следил за ней, девушка нервно сглотнула. Воздух в легких сдавило, Габриэлла почувствовала невероятное напряжение рядом с капитаном.

– Я... – начала она, но внезапно почувствовала, как стянуло желудок. Воцарившуюся тишину прервало урчание живота. – Я голодна... – выдавила из себя Гэби.

Губы Джонатана дрогнули, и он прыснул от смеха, обескураживающе проговорив в ответ:

– Ты не представляешь, насколько голоден я...

Фраза капитана показалась необычайно двусмысленной, и, почувствовав, как щеки запылали от смущения, Габриэлла отвернулась.

– Потерпите, – продолжая улыбаться, сказал Джон. – Как только мы закончим одно дело, где-нибудь остановимся перекусить.

Еще около получаса они ехали в полной тишине. Габриэлла смотрела в окно, с настороженностью отмечая, что они все дальше и дальше удаляются от города. Вскоре они выехали на узкую дорогу, по обе стороны которой находились одни лишь деревья. Что за место хочет посетить капитан в такой глуши? Похоже, о голоде все же придется на некоторое время забыть: вряд ли здесь найдется местечко, где можно сытно поесть, добираться до города долго, и неизвестно, сколько еще времени займут дела капитана.

Наконец кучер остановил лошадей. Габриэлла выпрыгнула из душной кареты, в этот раз не полагаясь на чью-либо помощь, и, подобрав юбки, прошла немного вперед. Перед ее взором раскинулся огромный каменный забор, за которым девушка рассмотрела длинную цветочную аллею. Место, скрывшееся в глуши от незваных гостей, было настолько тихим, что казалось, каждый вошедший сюда принимает обет молчания. Девушка прошлась до ворот, отворила их и переступила порог, отделявший это странное и красивое место от всего остального мира. Вдалеке она разглядела статуи из белого мрамора и гранита, так сильно напоминающие склонивших голову ангелов. А совсем рядом с ними бесчисленное количество надгробий и каменных плит.

– Это...

– Кладбище.

Джонатан остановился рядом с Габриэллой. Крепко сжимая в руке букет лилий, он окинул взглядом могилы. Кажется, что их количество увеличилось после того, как Джон покинул Лондон год тому назад. По крайней мере, на одного усопшего здесь стало больше. Вот только Джонатан совсем не знал, где теперь среди всех этих надгробий найти могилу отца.

Габриэлла закусила от волнения губу. Чувство очень похожее на стыд закралось в сердце. Как же она корила себя за то, что затронула тему цветов и осмелилась ляпнуть про любовницу. Капитан держал путь сюда, чтобы навестить одного из погибших; неясно, как тяжко ему было переступать порог кладбища. И своей глупостью Гэби лишь задела его за живое. Все смешки и улыбка капитана оказались масками, чтобы скрыть истинные чувства.

– Мне так жаль... – прошептала она, лишь бы только прервать это гнетущее и раздирающее все внутри молчание. – Извините меня.

– Вы не сделали ничего плохого, чтобы приносить свои извинения. Полагаю, это мне следует извиниться за то, что посмел привести вас сюда, – тихо сказал Джон, словно боясь нарушить все спокойствие, царившее вокруг них, и посмотрел на Габриэллу. – Если желаете, можете остаться в карете.

– Нет, – резко ответила Гэби, лишь после осознав, что упускает тот самый мучительно ожидаемый момент для побега. – Я хочу пойти с вами. Мне не по себе оставаться одной в этом месте...

– Вы не одни. С вами бы остался мистер Остин. – Джон кивнул в сторону кучера, полагая, что это вполне весомый аргумент, чтобы остаться в карете. Джонатан отчего-то не изъявлял желания идти к могиле в сопровождении Габриэллы. Он понимал, что этого бессмысленно избегать, ведь для девушки это будет отличный шанс, чтобы сбежать. Но Джон еще ни разу не посещал кладбище с кем-либо. И отчаянно просил Габриэллу остаться лишь потому, что рядом с ней чувствовал мучительную неловкость.

– Вы не понимаете, – едва слышно проговорила Гэби. – Только рядом с вами я чувствую себя в безопасности. Разве смогу я в этом наряде защититься от разбойников? А мистер Остин? Он старый человек...

– Так вот в чем дело.– Легкая улыбка засияла на лице капитана. – Вы боитесь за свою жизнь.

– Почему этот факт вызывает у вас смех? – Гэби нахмурилась. – Место настолько глухое... Здесь наверняка где-то поблизости шастают воры и разбойники.

– Я встречал здесь лишь одного вора, – серьезно сказал Джон и окинул девушку взглядом. – Он сейчас стоит прямо передо мной. Мисс... вы бессовестно похитили мое внимание. Теперь оно обращено только к вам.

Капитан одарил Габриэллу обворожительной улыбкой и направился вдоль аллеи, совсем не понимая, что своими словами все больше разрушает то, что девушка считала неприкосновенным, – ее чувства. Но на месте старых чувств, подобно новому хозяину, он зарождает другие – необъяснимые, глубокие и противоречивые.

– А вы бессовестно похищаете мое... – шепнула Габриэлла ему вслед и поспешила догнать его.

Они шли недолго, вдоль аллеи, лишь один раз повернув направо, и вскоре оказались в небольшом саду. В центре сада возвышалась статуя женщины, полностью увитая плющом. Деревья, казалось, проросли только с ее появлением: они возвышались над ней, словно укрывая от внешнего мира, уберегая от всех бед. Дивные и ароматные кусты цветов восхищали своей красотой. От их изобилия у Габриэллы закружилась голова.

Джонатан, так и не вымолвив ни единого слова, прошел к памятнику и возложил цветы на мраморный выступ рядом с ним. Столько мыслей крутилось в голове, так много хотелось рассказать, поведать о своих тяготах, попросить совета, зная все же, что ответа ждать бесполезно. Так хотелось узнать, почему именно ему досталось это испытание. Неумолимая жажда познать себя, познать тайну дара и научиться управлять им. Так хотелось... Но единственная, кто мог избавить Джонатана от всех забот и проблем, научить жить, покинула его еще при его рождении.

– Она так красива.

Шепот Габриэллы вернул Джонатана в сознание. Он оглянулся на нее и заметил, как она с любопытством осматривает лицо статуи.

– Салация, – внезапно начал капитан, – морская богиня. Не знаю, так ли она выглядела на самом деле.

Габриэлла оторвала взгляд от статуи и посмотрела на мужчину, совсем не понимая, о чем он говорит.

– Супруга Нептуна, богиня источников и своевольная женщина, не побоявшаяся осуждения со стороны богов и ушедшая в мир людей. Разве вы не знаете известную всем сказку? – озадаченно спросил Джон. Гэби мотнула головой, искренне не понимая смысла его слов. – Сказка о богине, что влюбилась в человека, – продолжил капитан. – Салация приняла облик человека и, не терзаясь совестью, поселилась на суше рядом с любимым. Вскоре она родила ему здорового мальчика, и они жили так, как мечтала Салация, так, что каждая одинокая женщина и холостой мужчина завидовали их счастью. Все было хорошо, пока Салация не узнала, что из-за ее отсутствия на море тонет множество кораблей. За свое счастье нужно бороться, но Салация не предполагала, что цена ее счастья будет столь высока. Морские боги гневались на нее, но гнев свой выплескивали на людей. Из-за своей доброты богиня не смогла долго терпеть. Она уже приняла решение покинуть своих родных, когда узнала, что снова беременна. Салация родила своему суженому еще одного мальчика и... погибла. – Джон остановился и перевел дыхание. Пряча от Габриэллы свой взгляд, через мгновение он продолжил: – Пошли слухи, что супруг Салации убил ее и бросил тело в море. Ведь ничего официального о ее смерти оглашено не было. Она просто исчезла. Всей душой отец возненавидел младшего сына, все последующие года виня его в смерти супруги. Но разве я желал появляться на свет при таких обстоятельствах?.. Она ушла, а взамен обрекла меня на вечные оковы, оставив свой безнадежный дар, который для меня стал одним лишь проклятием.

Внезапно накатившая злость, как удар кнута, хлестнула по всему телу, разжигая внутри огонь ненависти и презрения. Любовь к женщине, подарившей жизнь, постепенно угасала, уступая место бесконечной боли. Он больше не мог терпеть. Что-то оборвалось внутри, появилось желание крушить и убивать. Невинных или виновных... Какая разница, когда тебя одолевает невыносимая жажда мести?

Дрожащей рукой Габриэлла коснулась плеча Джонатана. Он посмотрел на нее, не на шутку напугав такой резкостью, и вдруг почувствовал неимоверное облегчение. Девушка глядела на него так невинно, что в ее глазах он увидел столько чистоты непорочного ребенка, столько бесхитростной прелести полевых цветов, тут же забывая о злости и боли, что так долго не желали его отпускать.

– Я оставлю вас, – на одном дыхании сказала Гэби и отступила от капитана, но тот резким движением перехватил пальцы ее руки и несильно сжал их.

– Спасибо, – едва слышно сказал он и отпустил.

***

Несколько минут Габриэлла бродила вдоль аллеи, боясь выходить за пределы кладбища и возвращаться к Джонатану, и, поднявшись по каменным ступенькам на небольшой холм, нашла скамью. Мысль о побеге оттеснило в сторону необузданное желание остаться. Жалость и сострадание как некстати поселились в ее юной и девичьей душе, за что Габриэлла уже успела себя не раз проклясть. Доброта, кою девушка имела, часто ставила ее перед выбором. И сейчас вновь: сбежать, пока есть шанс, или же остаться, чтобы... Вот тот самый вопрос, на который Габриэлла тщетно искала ответ. Почему же, почему, желая избавиться от оков, она медлит и бездействует? Неужели причина кроется только в этом человеке, человеке, который нагло обманул и согласился на обмен из-за своих корыстных целей, желая лишь выяснить, для чего был предложен такой обмен?..

Габриэлла тяжело вздохнула, почувствовав вдруг, как к глазам подступили слезы. Что же это получается?.. За всей ненавистью, словно под дамским зонтиком от солнца, скрывалась привязанность к Джонатану Кьюберри? К этому... пирату?

Нет! Гэби невольно мотнула головой и вытерла слезы, что так бегло успели скатиться по щекам. Это всего-навсего жалость. Жалость к человеку с тяжелым прошлым. Возможно, рассказ капитана впечатлил ее до такой степени, что она прониклась к нему состраданием. Конечно, любой человек достоин сострадания. И Джонатан не исключение.

Габриэлла облегченно выдохнула, пытаясь собраться с мыслями и составить все в единую картинку. Получается, капитан – сын человека и богини? Габриэлле с трудом в это верилось, но с другой стороны, зачем Джонатану лгать и опускаться до такой степени? Слова его были произнесены довольно искренне. И теперь Гэби, наконец, нашла объяснение столь странному поведению капитана и его могуществу, которое она тоже успела улицезреть за время их знакомства.

Гэби вдруг с обреченностью поняла, что не знает о капитане ровным счетом ничего. Да, одним лишь именем он наводит страх на каждого человека из любого уголка мира. Да, это связано с его силой и безграничными возможностями (или все же ограниченными?). Он славится тем, что без промедления способен потопить несколько вражеских судов одной только волной. Но что таит капитан в душе никому так и неизвестно. Габриэлла даже невольно подумала, что может она первая, кому Джонатан рассказал о своих родных? Или она вновь услышала лишь то, что было дозволено?

– Я было подумал, что вы сбежали.

Девушка вздрогнула от неожиданности, почувствовав, как холодная рука капитана несильно сжала ее хрупкое плечо. Джон присел на скамью рядом с ней и устремил свой взор вдаль, на лежащий, словно на ладони, Лондон.

– Всегда дух захватывало от такого вида, – признался он. – Но вид этот стал столь привычным, что каждый раз, когда я смотрю на Лондон с такой высоты, меня одолевает грусть. А сейчас... я даже рад, что вы рядом. Вы не сбежали. Почему? – спросил Джон, не глядя на Габриэллу, словно вовсе не ей предназначался этот вопрос. Он продолжал смотреть на город, немного щурясь, будто стараясь разглядеть каждое здание, каждую мелкую деталь.

Гэби молчала и с интересом осматривала лицо капитана, определенно зная, что он чувствует ее пристальный взгляд. Она гадала, о чем он мыслит и правда ли рад, что она сейчас рядом, или он всего лишь попытался развеять напряженную атмосферу вокруг них. На мгновение ей показалось, что взгляд Джонатана потух, в нем не было ни осуждения, ни строгости, а главное – не было той смешинки, которая обычно пряталась у него на лице. Его взгляд был настолько пустым, что Габриэлла, сама от себя не ожидая, нежно обхватила кисть его руки.

Джонатан внимательно посмотрел на девушку, удивленный от подобного действия не больше ее, и заметил это скромное выражение лица – улыбку, еле коснувшуюся ее пухлых коралловых губ и проницательный, будоражащий кровь взгляд янтарных глаз. В этот момент у Джона возникло странное чувство дежавю; ему вдруг показалось, что он когда-то уже, совсем давно, видел эти очаровательные глаза. Но не мог вспомнить, где и когда. Слишком много было наполненных обидой воспоминаний.

Мгновение они смотрели друг на друга: одна пыталась подобрать слова, а другой лишь наблюдал, затаив дыхание и осознавая, что готов вечность просидеть вот так, под ясным небом, лишь бы не отпускать ее хрупкой теплой руки и не терять из виду ее невинный взгляд.

– Вы же знаете, – неуверенно начала Габриэлла, – что я ни на минуту не упускала мысли о побеге. Но я не понимаю, почему осталась.

– Или вы просто не желаете принимать ту правду, что вас ранит, – сказал в ответ Джон и медленно наклонился к лицу Габриэллы, оставляя жалкое расстояние между их губами. – Я готов принять эту правду. И я подожду, когда вы будете готовы сделать то же самое. А сейчас, – он вдруг осторожно коснулся ее подбородка второй рукой и, удивляясь столь непривычной покладистости, заставил ее посмотреть ему прямо в глаза, несмотря на то, что она тщетно пыталась отвести свой смущенный взгляд, – позвольте мне еще раз почувствовать этот головокружительный вкус ваших губ.

Он обхватил ее лицо ладонями, но не успел первым коснуться столь желанных уст, как Габриэлла ухватила его за мундир и с силой притянула к себе, без доли сомнения припав к его губам жадным поцелуем. Джон обомлел всего на миг, потрясенный такой решимостью, но обнял девушку за талию, медленно и непреклонно притянул ее к себе так близко, что меж ними не осталось и сантиметра.

Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, предупреждающая об опасности, протестующая против подобных действий, вызванных одним лишь желанием. Но близость Габриэллы пьянила. Джон знал, что остановится только в том случае, если этого захочет она. Но ее податливое тело, ее жадный пьянящий поцелуй говорили о том, что останавливаться она не собирается.

И почему-то именно в этот момент капитан вспомнил слова Жака, что Габриэлла оказалась той самой, которая смогла вскружить ему голову, и только из-за нее он готов сбиться с пути. Да, кажется, он желает этого больше всего на свете, больше свободы. Джон забылся в поцелуе, все его сомнения и тревоги растворились в сладости девичьих губ.

– Мисс... – прошептал он, с трудом прекращая поцелуй и заглядывая в ее широко распахнутые глаза. – Вы не представляете, как сильно сводите меня с ума.

– Отчего же... – шепнула Гэби, одурманенная и очарованная волнующей близостью капитана. Его шепот пробирал до костей, заставлял дрожать под сильными мускулистыми руками. Габриэлла вновь потянулась к губам Джонатана, но остановилась на мгновение. – Кажется, я тоже... потеряла голову, капитан.

Едва ощутимо она коснулась губами его щеки, медленно и с особой осторожностью прокладывая дорожку из поцелуев к шее и вновь возвращаясь к манящим устам. Она восхищалась его мужеством и внушительным видом. Наслаждалась его остроумием и духовной силой. Ей совсем не хотелось жалеть о своем безрассудном поведении, о своих, возможно, глупых, но таких будоражащих кровь действий. Единственный раз страсть восторжествовала над рассудком, и девушке было откровенно плевать на то, что будет дальше. Нет, наверняка после придет осознание случившегося, придет стыд и неясные до сих пор для нее чувства, но сейчас все это было так далеко и неважно. Сейчас рядом был только он – такой красивый и мужественный, с пылким характером, так сильно похожим на ее собственный. Ей не нужно было скрывать от него свой гнев. Он принимал каждый ее вызов с особым чувством, весело и без сомнений отвечал на ее злые тирады и вмиг заставлял замолкнуть. Он злил, возбуждал и безжалостно занимал все ее мысли. И совсем не понимал, что теперь она полностью, без остатка принадлежит только ему.

– Мисс. – Джон внезапно оторвал девушку от себя и, торопливо приложив палец к своим губам, предупреждая, чтобы она молчала, прислушался.

– Что случилось?..

– Тише.

Джонатан поднялся и резко вынул из ножен шпагу. Задержав на мгновение дыхание, он осмотрелся и с быстротой молнии взмахнул рукой. Шпага со свистом срезала большую часть листьев рядом растущего со скамейкой высокого куста.

– Черт возьми, Джон! – раздался громогласный крик квартирмейстера, разом нарушив все спокойствие и тишину, царившую на кладбище. – Ты рехнулся?! – Жак нервно сглотнул, бегло осмотрев оружие, так нещадно упирающееся ему прямо в глотку. – Чуть не убил, проклятье!

– Но ведь не убил, – весело улыбнулся Джон, убирая шпагу обратно в ножны. – Я не думал, что это ты.

– Разумеется... Кому же еще, кроме меня, бродить в этой глуши, – огрызнулся Жак и невольно перевел взгляд на Габриэллу, все это время сидевшую на скамье. — Рад вас видеть, миледи.

Он усмехнулся вдруг, заметив, как девушка смущенно отвела взгляд. Габриэллу обдало жаром от осознания происходящего, и до ломоты в пальцах она сжала ткань платья, тщетно стараясь вести себя привычным для всех образом – безразлично и хладнокровно.

– Есть новости? – спросил Джонатан и загородил Габриэллу собой, пытаясь так отвести от нее внимание Жака.

– Да. – Квартирмейстер быстро отвлекся от девушки и настороженно взглянул на капитана.

– Идем.

Джонатан кивнул и прошел немного вперед. Он остановился у дерева и, облокотившись на него, с особым вниманием посмотрел на Жака.

– Я узнал немного о Рольфе и его роде занятий. Такой себе человек, на самом деле.

– Да, в это меня уже посвятил Джеймс. Интереснее мне узнать о торжестве, которое намечается у него во дворце завтра вечером. Я должен на нем присутствовать, Жак.

– Как раз к этому и шел мой разговор. Хозяин таверны рассказал мне, что к нему на днях заходила важная персона. В пьяном бреду он-то ему и рассказал о грандиозном празднике в честь сестры Рольфа и о том, что будет присутствовать на нем вместе со своим сыном. Сын его прибыл неделю назад в Лондон. Насколько известно, он еще не был представлен Рольфу и вообще всему его обществу. Парень провел все детство в Кингстоне, а потом поступил на службу. Думаю, это отличный шанс.

– Пожалуй, – Джон кивнул и задумчиво спросил: – Знаешь имена этих людей?

– Да. Эндрю Джонс, губернатор Ямайки. Сын его, Уильям, недавно был назначен на должность офицера королевского флота.

– Отлично. Вверяю их тебе, пока не закончится это представление. Мне нужно описание внешности Уильяма и его отца, чтобы не кануть на дно при встрече с герцогом.

Джонатан, решив закончить на этом, оттолкнулся от дерева и направился к Габриэлле, но Жак резко ухватил его за плечо.

– Это не все, Джон. – Жак с опаской оглянулся на Гэби и, убедившись, что она ничего не слышит, продолжил: – Я не уверен насчет правдивости слов хозяина таверны, но, по всей видимости, он знает тебя, чему я собственно не удивлен — ведь именно поэтому ты и отправил меня к нему. Он просил передать тебе... Передать, что один из твоих людей предатель.

– Что?

– Женщина, Джон. Он сказал, что это женщина.

Джонатан нахмурился и проследил за взглядом Жака. А затем, уловив суть сказанного, дернул плечом, освобождаясь от его хватки.

– И даже мысли не допускай, что это она, – процедил вдруг капитан.

– Джон, но ведь, как ни посмотри, это странно. Она появилась в такой неподходящий момент. Она женщина Фредерика и наверняка с ним заодно. Очнись же!

– Заткнись, – грубо отдернул его Джонатан. – Не желаю больше слушать подобные речи. Довольно упрекать меня в моих действиях. Займись Джонсами, а после приезжай в дом Джеймса. Нужно будет до мелочей продумать план.

– Да, кэп, – не решаясь больше перечить, Жак покорно кивнул.

Джонатан нервно сглотнул, заметив, как Жак борется с желанием продолжить спорить и настаивать на своем. Поведение квартирмейстера раздражало, но Джон понимал, что все его слова сказаны из лучших побуждений. Он выдохнул и, смягчившись, продолжил разговор в другом тоне:

– Я отправлюсь с тобой после того, как отвезу Габриэллу в дом Джеймса. Как ты добрался сюда?

– Я раздобыл лошадь, – последовал резкий ответ. – Оставил ее рядом с твоим экипажем под присмотром кучера. Роберт и Милтон ждут меня на окраине. Я возьму еще людей с «Ворона» и буду ждать тебя на пристани.

– Будь по-твоему.

Джонатан без промедления, стараясь больше ничего не говорить в ответ, чтобы невольно не вернуться к разговору о предателе, но надеясь продолжить его в более спокойной обстановке, подошел к Габриэлле и, взяв ее, смущенную и тихую, под руку, направился к выходу из кладбища.