Проклятие Нептуна

Сквозь двойное стекло иллюминатора видно было огромное, густо-синее ночное небо, усыпанное тысячами звезд. Все они яркие и необычные, не такие, какие освещают землю. Свет от звезд пробился в кубрик, играя на иссиня-черных волосах Габриэллы. Она лежала на гамаке и задумчиво смотрела в иллюминатор. Заснуть не получалось. И это вовсе не удивительно. Перед глазами вновь и вновь возникал образ капитана, его лицо, залитое водой, его взгляд - пустой, отрешенный и чужой.

Она так и не объяснила Ноэлю, что произошло в тот вечер, да и он не настаивал, напротив, старался не напоминать ей об этом. Рядом с этим человеком Габриэлла чувствовала себя в безопасности. Они часто разговаривали по мелочам, часто смеялись, вспоминали и делились этими воспоминаниями друг с другом. Девушка доверяла ему, но все чаще ее посещала мысль, что все это может быть хитростью, уловкой. Он наверняка хочет, чтобы она прониклась к нему доверием. Но разве может такой светлый и добрый человек оказаться лжецом и предателем? Неужели он способен причинить ей вред?

Габриэлле стало трудно доверять людям. С каждым днем она теряла надежду и все думала о том, что будет, когда она, наконец, встретится с Фредериком. Он обнимет ее ласково и нежно, как делал это всегда, когда ей было тяжело, и скажет, как невыносимо ему было жить в разлуке, или посмотрит виновато и смущенно и уйдет, словно и не знал ее никогда?

В кубрике постепенно стало жарко и душно, несмотря на прохладный в этот раз вечер и дождь, который лил уже несколько дней, наводил щемящую смертную тоску. Корабль медленно покачивался на волнах, и на душе было одиноко. Хотелось просто поговорить, но Ноэль, единственный, с кем можно было разделить горести, где-то запропастился.

Габриэлла перевернулась на бок и заметила, как Питер, сидевший недалеко у стены, внимательно за ней наблюдает. Он выглядел странным и подозрительным, но взгляд его светло-карих глаз казался таким теплым и успокаивающим, что девушка решила первая с ним заговорить.

- Мне сказали, что вы испанец, - начала она.

Питер удивленно посмотрел на нее, явно не ожидая того, что девушка умеет говорить на испанском языке, но в ответ ничего не сказал.

- Вы тоже лишились свободы или же сами избрали свою судьбу? - осторожно спросила Гэби, и на мгновение ей показалось, что глаза мужчины сверкнули ненавистью. Габриэлла от волнения закусила губу, осознав вдруг, что своим вопросом могла задеть Питера за живое.

- Я не лишился свободы, - с бесстрастным видом ответил он, - но и не избирал такой путь. Может, я и выгляжу как пленный, но внутри я свободен, и эту свободу не в силах отобрать даже капитан Кьюберри.

Габриэлла изумилась, с какой твердостью в голосе произнес Питер эти слова. Сколько же боли скрывает этот человек под маской безразличия? Сколько дней он уже провел в море вдалеке от родных и близких? И есть ли у него вообще те, кто с нетерпением ждут его возвращения?

Все эти вопросы крутились в голове Габриэллы с настойчивостью белки, посаженной в колесо. Но задавать подобное было превыше ее манер, поэтому она молча присела на гамаке и с неким сочувствием оглядела мужчину.

Как и отметила она в первый день их знакомства, один только вид этого человека говорил о его аристократическом происхождении. Действительно, несмотря на потрепанную рубаху и изношенные рейтузы, Питер выглядел как настоящий аристократ. Габриэлле не составило труда представить его элегантного и подтянутого в жюстокоре без украшений и чрезмерной декоративности, в белоснежной рубашке из тонкого полотна с пышными кружевными манжетами и разрезом, спереди украшенным кружевными оборотами, в бриджах длиной до колена или может чуть ниже его и белых шелковых чулках. Осталось дополнить этот костюм шпагой на поясной портупее - и вот он, настоящий военный или, стало быть, служащий в морском королевском флоте.

Гэби и не думала менять сложившееся об этом человеке мнение, ведь сколько ей приходилось глядеть на таких важных персон со стороны. Не с какими-то туманными намерениями, а чисто из любопытства. Она изучала их своим пытливым взглядом, смотрела, как уверенно и гордо они держатся в строю, как они интеллигенты и воспитаны. Ей было интересно узнавать о солдатах, и может причиной этого интереса послужило то, что ее отец по рассказам матушки был именно таким человеком - честным и мудрым военнослужащим.

- Вы так искусно владеете испанским языком, - прервав размышления девушки, сказал Питер. - И говорите без акцента. Признаться честно, меня это немного удивило. Один из ваших родителей испанского происхождения?

- Мой отец.

- И кто же ваш отец?

- Военный, возможно... Простите меня, Питер, но, к моему сожалению, это все, что я знаю. Матушка не часто рассказывала о нем, но она хорошо знала как испанский, так и английский языки. Мне не составило труда изучить их.

- Мне жаль. - Питер понимающе кивнул.

- Ноэль рассказал мне, что вы тоже оказались на корабле в тот роковой день, - решив сменить тему, сказала Габриэлла.

- Но он не поведал вам, как это случилось. - Питер склонил голову. Этот невинный, такой обычный жест показался девушке настолько трогательным и скорбным, словно мужчина склонился перед самой смертью. - Я никому об этом не рассказывал, но мне отчего-то так хочется рассказать об этом вам...

Питер опустил глаза, делая вид, будто рассматривает свои ботинки, но краем глаза заметил, что девушка поднялась с гамака и направилась к нему.

- Тогда я внимательно слушаю вас. - Она присела на пол рядом с Питером так, что их плечи едва касались, и действительно посмотрела на него внимательно и чутко, ожидая, когда он решится заговорить вновь.

- Я даже не знаю, с чего мне стоит начать.

Питер был настолько обескуражен поведением Габриэллы, что на мгновение забылся и, подняв взгляд, долго смотрел на нее. Она была такой спокойной, что ему показалось, будто она насмехается над ним. Но в ее глазах он заметил какую-то детскую невинность и простоту, и странные домыслы в тот же миг покинули его.

- Мой отец был испанцем, - наконец начал Питер, слегка улыбнувшись, и отвел взгляд в сторону. - Уверенный в себе, он не знал ни страха, ни сомнения. Это был человек чести и слова. Как же я мечтал быть похожим на него. Но видимо мои мечты были разрушены в тот день подобно моей жизни.

- Джонатан Кьюберри убил вашего отца? - с ужасом спросила Габриэлла.

- Я не могу обвинять его, ведь сам недостаточно уверен в этом - был ли это капитан Кьюберри или же нет. Я не смог разглядеть лицо убийцы в ту ночь. Но я все задаюсь одним вопросом... - Питер посмотрел на Габриэллу, отчего та дрогнула под тяжестью его стального взгляда, и тут же отвернулся. - Почему же я не сдвинулся с места, чтобы помочь отцу, заслонить собою от пули? Не знаю даже отчего... Наверное, я струсил. Да, я определенно струсил! Как... как... - Питер замолчал внезапно, тяжело дыша, а в глазах его читалась глубокая скорбь и мука. Он взглянул зачем-то на Габриэллу и, заметив, как завороженно она смотрит на него, боясь, наверное, сказать что-либо, продолжил: - Прошу прощения, сеньорита. Кажется, я напугал вас своими эмоциями.

- Питер, - глухо прошептала Габриэлла и почувствовала вдруг, как сердце ее пропустило пару ударов.

Она словно ощутила всю ту боль, которую испытывает этот человек. Возможно, она не способна была до конца его понять, ведь Габриэлла ни разу в жизни не чувствовала боль утраты. Но Питер в сердцах рассказал ей о том, что гнетет его столько дней, он доверился совершенно незнакомому человеку, и Гэби отчаянно захотелось помочь ему, разделить с ним все страдания и тяготы.

- Знаете, сэр, моя матушка никогда не проявляла ко мне должной любви, но в любой трудной, казалось бы, безвыходной ситуации она всегда говорила мне одни и те же слова: борись до конца, Элла, борись, пока жива, дышишь и слышишь стук своего сердца. - Гэби нежно улыбнулась, вспомнив, как любила, когда мама называла ее очень ласково Эллой, словно говорила она это от чистого сердца, со всей теплотой, которая была в ее душе. - Вы не должны сдаваться, Питер.

Габриэлла, замолчав, посмотрела на мужчину и затаила дыхание, не смея даже шевельнуться. Питер смотрел, но ей казалось, что он смотрит не на нее, а куда-то вдаль, сквозь нее. Напуганная такой реакцией, девушка хотела было что-то сказать, но Питер ее опередил.

- Ваша мать сказала поистине воодушевляющие слова, - произнес он, выйдя из оцепенения.

Повисла тишина. Но не давящая, а наоборот непринужденная. Питер ощутил легкость и улыбнулся так искренне, будто рядом была не Габриэлла, а близкий ему человек. Спустя мгновение они уже разговаривали обо всем, что им вспоминалось. Разговор их был простым, понятный друг другу. Казалось, что они давние друзья, наконец встретившиеся после долгой разлуки. Питер не сказал девушке, кем он является, но это не помешало ему рассказать, как он любил проводить время, как увлекался охотой и рыбалкой, что обучался и служил в испанском флоте, что отец его все норовил женить сына на хорошенькой молодой девушке, но так и не успел.

Их беседа могла длиться еще долго, но за дверью вдруг послышались шаги и громкий задорный смех. Гэби точно знала, что этот смех принадлежит Жаннет. Жаннет смеялась редко, но так искренне, словно делала это в последний раз, наслаждаясь каждым мгновением нелегкой жизни.

- Нет, ну что за дерзость? Бросил мне вызов! А что в итоге? Ощутил всю горечь поражения. Вот болван...

Жаннет отворила дверь и вошла в кубрик. За ее спиной суетился Ноэль, видимо, желая поскорее избавиться от назойливой собеседницы и ее пылких речей.

- Гэби! - воскликнул он. - А мы за тобой. Идем скорее, а то, небось, ты умираешь здесь со скуки.

- Вовсе нет. - Девушка мотнула головой и в подтверждение своим словам посмотрела на Питера, будто показывая, что совсем не скучала.

Питер отвернулся. Может, ему было неловко, непривычно в компании, может, он почувствовал себя так, словно его застали врасплох, но Габриэлла не задумалась об этом, а посмотрела вдруг на Жаннет. Вся радость лекаря вмиг улетучилась. И Гэби заметила, как Жаннет стала серьезной, будто и не смеялась вовсе. Брови ее нахмурились, на лбу появилась едва заметная складочка. Как быстро меняется ее настроение. И ведь не поймешь, о чем она мыслит, отчего сердится и почему смотрит так сурово, переводя взгляд то на Питера, то на Габриэллу.

- Ну что, пойдем? - спросил Ноэль, не заметив эту напряженную паузу и смену настроения Жаннет. - Пит, пойдешь с нами? Там такое творят, это нужно видеть!

Питер покачал головой и вместо каких-либо слов сонно зевнул.

- А куда идти? - встрепенулась Гэби и поднялась с пола.

- Увидишь. - Ноэль улыбнулся добродушно, взял девушку за руку и потянул к выходу. - Жаннет, ты с нами?

- Нет, пожалуй, - тут же ответила лекарь. - Мне нужно заняться делами, которые мне поручил капитан. Будет плохо, если не выполню все до утра. - Жаннет улыбнулась. Но на этот раз ее улыбка показалась неискренней, и что она означала, Габриэлла так и не поняла.

- Только не засиживайся. Не хватало, чтобы и лекарю стало дурно, - заявил Ноэль и вышел из кубрика вместе с Габриэллой.

А Жаннет мгновение смотрела на закрытую дверь, закусив губу и боясь отчего-то повернуться к Питеру и задать терзающий ее вопрос. Услышав вдруг, как мужчина поднялся с пола, она обернулась к нему резко и застыла. Питер улыбался так искренне, так нежно и беззаботно, что девушка забыла все, о чем хотела его расспросить. Он подошел к ней вплотную, отчего сердце Жаннет несвойственно затрепетало, наклонился к ней и шепотом, словно от страха быть услышанным, произнес:

- Я нашел ее.