Проклятие Нептуна

Капли дождя скатывались с потолка и звонко, словно отбивая ритм, стучали в железное ведро. Потолок протекал, и по полному ведру было ясно, что снаружи идет сильный дождь, который вскоре превратился в настоящий ливень. Шторм снизошел на «Ворона» несколько часов назад и до сих пор не прекратился.

Габриэлла обреченно вздохнула, вновь оглядев небольшую кухню, в которой находилась. С верхней палубы доносились грубые возгласы пиратов – погода совсем не щадила корабль и его капитана. Порой голоса заглушали раскаты грома, которые плавно сливались с прибоем волн, и Гэби все больше желала подняться наверх, понаблюдать за обстановкой на судне, но дверь была заперта снаружи, не давая возможности подняться на палубу.

За день, проведенный на «Вороне», Габриэлле удалось осмотреть всю нижнюю часть корабля. Без помощи Ноэля, который с радостью готов был оказать услугу, можно было легко заплутать, повредить ногу об торчащие повсюду доски или того хуже – наткнуться на одного из верзил команды. Под вечер Гэби выдалась возможность умыться и переодеться в более удобную и привычную для нее одежду: светлую рубашку с открытыми плечами, которая оказалась ей немного велика, но корсет на лямках изящно обтянул тонкую талию, неудобные, но единственные коричневые рейтузы, по всей видимости, принадлежавшие Жаннет, и высокие ботфорты, тянувшиеся до самых колен.

Девушка закрыла глаза. Сон потихоньку подступал, но такие ненужные, гнетущие мысли засели в голове, и казалось, что избавиться от них уже не получится. Габриэлла пыталась понять все происходящее. Но сотни пришедших в голову вариантов показались смешными и глупыми, и девушка пришла к тому же безнадежному, сильно задевающему заключению, что ее предали и отдали в рабство. От этого на душе становилось невероятно тоскливо, и желание вновь коснуться горячих и бесстыжих губ любимого человека только возросло. Несмотря на всю обиду, которая успела затаиться в душе девушки, несмотря на слова Джонатана, несмотря ни на что – хотелось просто оказаться в объятиях Фредерика, услышать его такой родной и успокаивающий шепот, услышать, что все произошедшее лишь сон, самый страшный сон в ее жизни.

Нет, не время сдаваться. Гэби никогда не поверит Джонатану. Девушка была уверена, что вопреки всему она выберется из плена, найдет Фредерика и сама убедится в словах Джонатана. А пока остается мирно ждать, когда «Ворон» прибудет в Лондон. Там среди обычных английских вельмож будет намного безопаснее, нежели на Джербе в окружении пиратов и разбойников.

– Чего не спишь?

Габриэлла вздрогнула от неожиданности, все мысли тут же покинули ее. На камбуз незаметно прошла Жаннет.

– Не спится, да? – сонным голосом спросила она, но поняла, что задала очевидный вопрос, и достала из старого кухонного шкафчика почти пустую бутылку рома. – Знаю средство от бессонницы и заодно от печали.

Жаннет поставила два глиняных стакана на стол и, не дожидаясь ответа от Габриэллы, разлила содержимое бутылки пополам.

– Не стесняйся. – Жаннет пододвинула стакан к Гэби и присела на стул рядом.

Повисла тишина. Габриэлла с подозрением осматривала девушку – такое внезапное поведение Жаннет ее слегка смутило. Казалось, от неприступного и сурового лекаря, который предстал перед Гэби еще этим днем, не осталось и следа.

– Слушай, – спустя некоторое время молчания начала Жаннет, – я все думаю, на что ты капитану. – Она не сводила пристального взгляда с Гэби, словно старалась найти ответ на свой вопрос. – Вот с чего бы вдруг он обменял самое быстроходное судно, которому, возможно, не уступает только сам «Ворон», на девушку? Явно не для того, чтобы ты драила полы на палубе.

– Он сказал, что может продать меня работорговцам или оставить для своих утех, – буркнула в ответ Гэби.

– Это полнейший вздор. Ни один работорговец и даже все они вместе взятые, не смогли бы дать Джонатану ни шиллинга, в то время как «Дриада» принесла бы ему небывалый доход и успех. Ну, а для утех... Капитан никогда не позволял себе отвлекаться на женщин. Так что этот вариант тоже отпадает.

– Да какая теперь разница? Джонатан Кьюберри лишил меня свободы, но я обязательно добьюсь справедливости. Разве ты и остальные не желают того же?

– Не знаю, какое начало у твоей истории, и что капитан сделал тебе, но могу сказать уверено, что благодаря Джонатану я могу дышать полной грудью и вольно ступать по земле. – Жаннет выпрямилась, гордо расправив плечи. – Еще до того как наши с ним пути сошлись, я жила в Сингапуре и работала на благо народу лекарем. Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что однажды угораздило мне попасть на корабль пиратов. И обращались там со мной так, как я не пожелала бы даже злейшему врагу. Стоило раз провиниться – меня одаривали десятью ударами плетью.

Жаннет тяжело вздохнула, каждое слово ей давалось с большим трудом. Она посмотрела на Габриэллу и, уловив ее внимательный взгляд, продолжила:

– Я утратила смысл жизни и уже не верила в лучшее, пока на горизонте не появился он – величественный галеон с черными парусами, которые несли его, подобно крыльям, на корабль врага. Кьюберри взял вражеское судно на абордаж и не помиловал ни одного пирата, осмелившегося преградить ему путь. Он оставил в живых невольных матросов и предложил им служить на своем корабле. И мне тоже. Я очень хорошо помню этот момент: мужчина в черном кафтане и саблей в руке подошел ко мне и присел на корточки рядом со мной так, что наши лица оказались на одном уровне. Он был так мужественен и уверен в себе, перед ним я не отличалась от убитой горем попрошайки. Кьюберри дал мне выбор: присоединиться к нему или последовать за теми, кто погиб. Не великий выбор, и я, конечно, согласилась на служение ему, полагая, что хуже уже некуда. С того момента я основательно убедилась, что пират – это лишь пустое слово, но никак не титул, который порочит имена людей. Джонатан, конечно, не отличается своей свирепостью и жестокостью, однако в нем уложились такие качества как честь и милосердие. Я восхищаюсь им и по сей день благодарна за свое освобождение.

– И это ты называешь освобождением – снова служить пирату? – спросила Габриэлла, отчего-то не веря в описанную доброту Джонатана, того, кто заставляет всех сжиматься в страхе и трепетать, как перед смертью.

– Я сама избрала свою судьбу, – безразлично ответила Жаннет. – Кьюберри давал мне возможность сойти на берег, но я отказалась. Ведь морская жизнь оказалась мне по душе.

– Почему же такой возможности нет у меня? – Пристальный взгляд Габриэллы, казалось, потух. Она вмиг помрачнела и с большим усердием старалась не пролить подступившие к глазам слезы. – Я люблю море и ясное небо над головой, но сейчас я ощущаю себя жертвой в клетке, а не птицей, которой вольно летать, куда она только пожелает.

– Не думаю, что смогу понять тебя, – Жаннет виновато опустила глаза.

– А я думаю, можешь. – Гэби вытерла едва не пролившиеся слезы тыльной стороной ладони и внимательно посмотрела на собеседницу. – Я нахожусь сейчас в том же положении, в каком находилась ты на корабле тех пиратов.

После слов Габриэллы в воздухе повисло молчание. Лишь с верхней палубы изредка доносились голоса, а потом вовсе исчезли. Капли перестали стекать с потолка, что значило, что корабль миновал шторм.

– Я пойду спать. – Жаннет поднялась из-за стола. – Ром плохо на меня влияет... Ты тоже не засиживайся.

Она в последний раз окинула Габриэллу взглядом и вышла из камбуза.

***

Дождь утих, и вода вновь заиграла холодными оттенками. В лунном сиянии море, словно живое, и ходит, и дышит, и блещет... Оно прекрасно всегда, в любом обличие. Джонатан считал море своим вторым домом, хотя первый дом он безвозвратно утратил. Но именно сейчас оно казалось каким-то чужим и ненужным, именно сейчас оно так предательски потешалось над своим властелином.

Джонатан вдруг почувствовал неприятное раздражающее тепло внутри себя, духоту, подкатывающую к горлу тошноту. Казалось, его поразила морская болезнь. Но он определенно знал, что это никакая не болезнь, а состояние, которое угнетает его уже многие годы. Он ощутил, как по венам заструилась невероятная сила, норовящая поглотить его с головой, подчинить себе и никогда с ним не расставаться. Это было явно не к добру. Что-то должно было произойти, что-то очень нехорошее. Джон всем нутром чувствовал это. Ведь сила, которую он с большим трудом удерживает в себе, не часто пытается вырваться наружу самостоятельно. Да, для Джонатана она была словно отдельным существом, и спустя многие годы скитаний он принял тот факт, что эта сила – его плоть, что монстр, живущий внутри него – это отражение его самого.

Джон облокотился о борт корабля и взглянул в морскую гладь воды. Снова увидев отражение, с которым он никак не мог расстаться, он злобно скорчился и немедля покинул палубу.

Джонатан спустился на камбуз и резко остановился в проходе. Никак не решаясь пройти вперед, Джон мгновение разглядывал спину девушки, которая мирно посапывала, уложив голову на стол. В помещение горел единственный подсвечник. Он должен был вот-вот погаснуть, и Джон, пройдясь ближе к столу, ненароком оглядел спящую. Ресницы ее слегка подрагивали во сне, а черные пряди спадали на лицо, что придавало девушке совершенно беззащитный вид. Джон осторожно поправил одну из прядей и провел пальцами по щеке спящей Габриэллы.

«Словно невинное дитя», – мелькнуло в мыслях у Джонатана, и он улыбнулся. Да, она была словно нежный и желанный цветок, который не осмеливался распуститься в окружении зарослей и ободранных веток. И единственное, что ей оставалось – это полагаться на шипы, дарованные ей при рождении.

Джонатан настолько увлекся, рассматривая девушку, что очнулся только от сильного толчка и удара об стену. Гэби, которая уже давно проснулась от прихода капитана, пользуясь моментом, подставила кухонный нож к горлу Джонатана.

Кьюберри встретился с ней взглядом. Настолько уверенной в себе она показалось ему, что он не сразу пришел в себя и еще с минуту глядел в ее глаза, которые светились, как два самых ярких янтаря, гневом и решимостью. Никогда более он не сталкивался с подобным человеком, способным так твердо и гордо смотреть на него, без страха за свою жизнь, словно Джонатан был для нее слабым юным мальчишкой.

Однако мужество Габриэллы было, разумеется, показным. На самом деле ее сердце сжималось только от того, что капитан на нее смотрит, и никогда в жизни она не испытывала такого страха, как сейчас. Преобладая последними остатками мужества, она старалась не опускать глаза и не показывать, как сильно боится его реакции на столь отважное с ее стороны действие.

– Вы не перестаете меня удивлять, – наконец прошептал Джонатан как-то хрипло, но даже шепот его был пронизан иронией. – Своими опрометчивыми поступками вы едва похожи на леди, – мужчина усмехнулся. Голос его звучал низко и тягуче, отчего Гэби на мгновение забылась, но тут же опомнилась и сильнее прижала лезвие ножа к его шее.

– Я не люблю шутить, капитан.

– О, ну какие могут быть шутки? Ну же, не медлите, мисс. Убейте меня. Вы ведь так страстно этого желаете.

Джонатан оскалился, как только почувствовал, что рука девушки предательски дрогнула, а вся ее смелость вмиг испарилась.

– Все не может быть так просто. – Гэби опустила руку с ножом и отступила от мужчины. На лице ее читалось презрение. – Иначе вы давно бы тонули в луже собственной крови.

– В таком случае страх перед смертью остался только у вас. – Джон ловко перехватил руки Габриэллы и, подтолкнув ее, прижал к стене. – Мисс, мы с вами во многом схожи. К примеру, я тоже терпеть не могу, когда кто-то позволяет себе надо мной шутить.

Нож выскользнул из руки Гэби, звонко ударяясь об деревянный пол корабля. А саму девушку с ног до головы окутала дрожь, но вовсе не от слов капитана, которые были произнесены с нескрываемым гневом, а от того, что он так близко, и кто знает, что взбредет в голову этому, как считала Гэби, безумцу.

– Вам не запугать меня, капитан. Рано или поздно, но Фредерик вернется за мной.

– Мисс, вы ослеплены любовью к Фредерику и даже не замечаете, как ловко он превратил вашу жизнь в грязную ложь.

– Не смейте так отзываться о нем!

Голос девушки сорвался на крик, что слегка удивило Джонатана. Интересно, подумал он, как долго она сможет защищать имя своего возлюбленного?

– Он может и пират, но в отличие от вас Фредерик честный и благоразумный человек!

– В отличие от него я всегда говорю правду. И вам бы не следовало сравнивать меня с ним, ничего при этом не зная обо мне.

– Хорошо, – удивительно спокойно произнесла Габриэлла. – Тогда скажите мне правду.

– Что? – Джонатан иронично изогнул брови. Такая перемена настроения Гэби ему сильно не понравилась.

– Вы всегда говорите правду. Тогда скажите мне, капитан, зачем я вам нужна? Даже если ваши слова насчет Фредерика правдивы, почему вы не отпустите меня? Почему продолжаете держать на корабле, словно я... – Габриэлла запнулась. Она определенно знала, что сейчас в глазах Джонатана выглядит жалко. С трудом сдерживая слезы, она продолжила: – Словно я никчемная цыганка, которая перешла вам дорогу.

Габриэлла тяжело вздохнула. Слезы высохли, так и не пролившись. И взгляд ее показался Джонатану пустым. Он не знал, что сказать, и настолько был обескуражен ее поведением, словно узнал новую сторону такой всегда гордой и упрямой девушки. Она смотрела на него долго и испытывающе, ожидая ответа на поставленные вопросы. И он был уже готов ответить, готов был сказать правду.

Но корабль вдруг тяжело качнулся, как будто налетел на айсберг. Последовал резкий толчок и почти одновременно раздался грохот где-то в кормовой части судна. Джонатан, не удержав равновесие, всем весом навалился на девушку, сильнее вдавливая ее в стену. Он тут же отпрянул от нее, но произошел очередной толчок, и Джон повалился на пол.

– Проклятье. – Воздух выбило из его груди, как только на него упала Габриэлла. – Женщина, ты тяжелая.

– Что? – Гэби с возмущением подняла на него глаза, но не осмелилась говорить дальше. Выражение его льдисто-голубых глаз поразило ее до глубины души. Ни один мужчина не смотрел на нее с такой жадностью. Ей казалось, что он видит насквозь и знает о ней все. Сладостная дрожь пронзила тело Габриэллы, сердце ее гулко забилось, и она поторопилась скрыть свою неприличную реакцию. Она не могла испытывать подобные чувства к такому мужчине. Джонатан Кьюберри пират, разбойник, убийца. Он ведет себя безрассудно и творит, что ему вздумается. Но он чертовски привлекателен.

– Мы налетели на риф! – раздался голос с палубы.

– Да чтоб его, – шикнул Джон, с трудом отводя взгляд от янтарных глаз. – Поднимайтесь, мисс. Мне очень приятно ваше внимание, но я вынужден удалиться.

Габриэлла молча поднялась. Потупив глаза и чувствуя, как щеки ее горят, она ждала, когда Джон уйдет. Но буквально спустя мгновение ощутила прикосновение теплой и сильной руки.

– Мы обязательно продолжим. – Джонатан ухватил руку Гэби, поднес к губам и, легко поцеловав ее ладонь, ухмыльнулся. – А пока ступайте обратно в кубрик и спите спокойно.

Девушка не успела ничего проговорить в ответ – Джон быстро покинул камбуз. Габриэлла стояла в полной тишине и не могла сказать точно, от чего ей было трудно дышать: от возмущения или обольстительной улыбки капитана.