Part 4. Weirdness.
PART 4. Weirdness.
Для настроения / аудио:
Twenty One Pilots - Lane Boy
Ты знаешь только то, что хочешь знать. Ты видишь только то, что хочешь. Ты чувствуешь то, что не чувствует никто другой. А это значит, что ты единственный человек, который живет с собственными чувствами. У тебя свои моральные принципы и мысли, так что тебе мешает жить своей жизнью? Чего ты боишься? Дай-ка угадаю, ты боишься показаться странным в глазах других, но почему? Что плохого в том, что ты не будешь таким, как сотни тех, кто только копируют тот придуманный ими идеал? Странный человек не тот, кто не боится отличиться от других, а странный лишь тот, кто является тем, кто боится отличиться. Ты этого боишься?
11:14 / время для того, чтобы совершить маленькую глупость.
Ощущение тепла губ Луи не покидало мальчика уже целую неделю. Но после того дня Томлинсон так и не появлялся в школе, он не посещал ни единой тренировки по словам Найла. И тот вовсе не знал, что с ним могло случиться. Но мальчик в глубине души, возможно, догадывался, но пока еще не знал, как сильно он мог все разрушить для Луи.
И вот абсолютно каждый день, что Гарри не видел Луи, он все больше и больше терял надежду на то, что Томлинсон вновь появится в коридоре и пройдет мимо него возле биологии, где мальчик будет каждый раз так терпеливо ждать его.
Это только его вина. Это была вина одного маленького мальчика не смыслящего того, как некоторые необдуманные действия или же поступки могут сделать так, что в дальнейшем абсолютно все может покатиться в пропасть. Стоило лишь только раз зацепить маленькую дощечку, как упадут все разом, постепенно, но все равно упадут – это лишь принцип домино, но Гарри мало волнует это сейчас. Его волнует сейчас только то, когда он наконец снова сможет почувствовать уже столь забытый в его голове вкус губ Луи. Мальчик просто еще не понимал, что уже тянется в пропасть, идя за Луи по тонкому льду, думаете, это опасно? Да, это так опасно, что вовсе неизвестно то, можно ли когда-то выбраться живым после того, как ты падешь. Только это падение будет равно маленьким, совсем непримечательным провалам, что ты, возможно, даже не примешь в серьез в то время, как постепенно тебя уже будет утягивать под лед, откуда ты уже никогда не выберешься, стоило тебе лишь только вступить на него.
Мысли о Луи вновь не дают мальчику бывать в реальности, даже сейчас он думает о том, согласился бы тот на секс. Но, Гарри, как ты не можешь понять то, что в этой жизни реальным может быть далеко не все?! Даже маленькая подростковая фантазия и та не может быть реальной! Ты ведь прекрасно помнишь об этом, малыш. Так что же ты творишь?
Сосредоточься на нем. Ты ведь видишь, что он что-то говорит. Давай же, ты должен узнать, что он сейчас сказал, Гарри! Перестань держать Луи в своей голове! Нужно уже завязывать с этим, иначе это превратится в наркотическую зависимость от Луи Томлинсона.
Сейчас мальчишка, полностью погруженный в свои раздумья, стоит облокотившись о свой шкафчик, что вовсе уже не удивительно, ведь пареньку не в первой то, что он вовсе не слушает то, что происходит вокруг него, а лишь снова живет в своих облаках. И, наверное, вы будете правы, если скажите то, что он никогда не посмеет спуститься оттуда.
– Сегодня тренер обещал порвать нас на куски, если мы не--
Пытается донести информацию до Гарри Найл, но тот в свою очередь замечает, что мальчик снова потерялся где-то там, в своем мире, поэтому решает тут же прервать себя на так и незаконченном предложении, хотя сам же горел желанием рассказать действительно волнующую его информацию. Но вот только нужны ли проблемы друга малышу? Нет, вовсе не нужны.
– Хаз, ты вообще меня слушаешь? - спрашивает друг, и тут же Гарри с быстротой секундной стрелки переключается, чтобы посмотреть на друга, медленно стягивая все еще ту по-детски глупую, хоть и уже пронзительно взрослую, улыбку с лица. Прости, Найл, но, кажется, ты вновь вел диалог сам с собой. И почему ты прощаешь это ему?
– М? - медленно протягивает Гарри в то время, как в его голове вновь застряли картинки столь упругой, скорее всего такой в то же время очень мягкой попки Луи. Ох, у этого мальчика скоро, правда, не хватит спермы для кое-чего важного, что он планировал так давно, верно, Гарри? Думаю, что тебе стоит завязывать тратить свою сперму попусту, на самую обыкновенную дрочку.
– В последнее время ты меня вообще не слушаешь, - роняя тяжелый вздох, проговаривает Найл, и уже можно заметить, как разочарование в чем-то...в этом мальчике вернее на долю секунды застряло в мыслях у Найла, но мы не можем судить его за это, ведь мы и сами понимаем то, что наш Гарри больше не станет Беби Боем, который во всем слушался всех, он больше никогда не станет таким, кем был прежде и, наверное, это разочаровывает, да? Что там, наверное, от этого по правде, можно сказать, немного грустно, ведь если представить то, что когда-то человек, с которым ты общаешься достаточно долгое время, к которому ты так привык, где все его действия и поступки уже столь привычны тебе, вдруг начинает меняться, и ты его в последствии просто-напросто не узнаешь – он станет всего лишь незнакомцем для тебя. Это печально осознавать, я думаю.
– П-прости... Просто... я задумался. Еще раз прости, у меня сейчас биология и нужно готовиться. Ты ведь придешь вечером? - быстро тараторит Гарри, тут же вспомнив о том, что именно сейчас у него будет та самая биология, на которой он должен пойти вместе с Луи.
Но мальчик, вероятнее всего, снова забыл о том, что Луи все еще не готов к этому. Он, наверняка, даже не появится в школе, не говоря уже о разговорах с Гарри, с которым он ни за что не заговорит вновь... Ты все испортил, малыш. Ты все испортил.
– У меня сегодня тренировка. Я ведь уже говорил тебе об этом, - с некой грустью в голосе говорит Найл. Ему, видимо, тоже так надоело это. Почему же Гарри теперь такой? Что в нем изменилось? Этого не понимал как и Найл, так и не понимали и мы.
– Еще раз прости! Я знаю, что я придурок! - кричит Гарри, тут же ударяясь о кого-то из учащихся, и тут же принимаясь надоедливо и приставуче извиняться, на что Найл просто не может не засмеяться. Да, видимо, что-то в пареньке все-таки осталось прежним, что никак нельзя было изменить – его неуклюжесть.
– Иди уже, - смеясь говорит Найл, на что Гарри тоже не может не улыбнуться другу в ответ. И в эту секунду Найл почувствовал, что сейчас, действительно, все в порядке, в Гарри еще остались те прежние его черты, – значит, все хорошо.
Мальчик быстро мчится в уже так хорошо изученное за все это время ожиданий место, где ему каждый раз то и дело оставалось только то, что ждать, когда объект его желаний вновь пройдет мимо и даже не обратит внимания на мальчишку, на что тот просто будет счастлив. Ощущение его рядом, так близко, уже достаточно для Гарри.
И, знаете, эту историю сложно понять. А именно сложно понять самих героев: Гарри и Луи. Где Гарри – неопределившийся в себе подросток, который не знает своих желаний, не знает того, как глубоко могут разъедать необдуманные и, порой, столь пугающие вещи или же поступки, которые он, как наивный ребенок, кем уже давно перестал являться все-равно совершает. И где Луи – тот парень, который просто бесчувственный кусок дерьма. Но было ли оно так с тем учетом, что Луи – тот, кого можно легко ранить, но ему приходится это скрывать, так как жизнь его уже давно научила не показывать своих ран, потому что если показать их, то это же и погубит тебя. Мы не знаем его историю так же, как и не знаем самого Луи, да и он не хочет рассказывать на самом деле. Луи любит бывать в одиночестве, правда его жизнь уже практически отняла у него это. И каждый раз он, словно хочет превратиться в кого-то очень маленького, чтобы можно было легко ускользнуть и остаться незамеченным, в то время как мальчишка только и делал, что жаждал внимания, но у Луи его было столько, что он с радостью бы отдал все, чтобы только избавиться от этого.
Теплая пастельно-персиковая краска на стенах коридора была не очень любима мальчиком. Это всегда заставляло его чувствовать хоть и малейшую, но нотку грусти в этом коридоре, даже не смотря на то, что именно этот коридор был столь любимым для него. Любимым потому что именно здесь он встречал Луи. Минуту после глаза мальчишки тут же кидаются на силуэт возле окна. Такой одинокий и, словно тысячи мечт и желаний этого человека были унесены чём-то или может даже кем-то. Он был подавлен и полностью разбит. Подойдя ближе, в этом некогда счастливым, не привыкшим показывать настоящего себя человеке, можно было узнать самого Луи. Поникший взгляд и катившиеся по его щекам, совсем не идущие его острому с характерными чертами и мягкими плавными линиями лицу, слезы. Шаг за шагом Гарри все ближе подходит к своей некогда главной пошлой фантазии. Мальчик, действительно, напуган. Еще бы, кто-нибудь когда-нибудь видел Луи, стоящего в абсолютном одиночестве и тихо плачущего? Который наблюдал, как капельки дождя пытаются ворваться к нему, но тут же разбивались об окно. Даже у них не получалось пробить эту стену, их попытки были ничтожны с тем, чтобы пробить толстую стену, который выстроил сам Луи за все те моменты, что некогда плевавшему на все и на всех парню удалось пройти. Но не будем пока углубляться в подробности прошлого этого парня, ведь если пойти впереди паровоза, то он тебя обязательно собьет, поэтому, давайте, пока не будем забегать вперед?
– Привет. У тебя биология? - тихо спрашивает мальчишка, осторожно подходя к парню, чьи глаза уже вовсе не было видно из-за слез, что парень так и не мог остановить. Это слишком серьезно и в тоже время слишком больно для Луи, только в этот раз он предпочел сдаться, ведь далеко не каждый может являться сильным для всего этого.
– Чего ты хочешь от меня? - вытирая рукавом, столь большой для него толстовки, слезы говорит Луи. Его взгляд в эту же секунду становиться столь ясным и грубым, что тело мальчишки трепещет, и его сердце уже вновь хочет покинуть его тело. –Из-за тебя, блять, что-то пошло не так! - заметно повышая голос продолжает Луи. Он зол. И зол он на мальчишку из-за всего того, что он посмел сделать с ним, и как после этого нагло стал пользоваться этим положением Луи, несмотря даже на то, что парень вовсе не был против действий малыша на тот момент, но только никто из них вовсе тогда не мог думать о том, что является большим разрушением для них обоих. – Не смей прикасаться ко мне больше!
Постепенно все сильнее, повышая голос, Луи выплескивает всю злость так быстро накопившуюся в нем за столь малый промежуток времени наружу. Что же произошло с тем, кто так боялся показать все свои истинные эмоции и чувства? Кажется, мы уже начали терять не только малыша, но и Луи. Да, мы теряем их обоих.
– Л-Луи, - мальчишка пытается дотронуться до плеча парня, но Гарри до такой степени был напугал, что его дрожащие от волнения руки просто-напросто ничего не смогли сделать. Он тут же понимает как налажал, но сдаваться поздно, ведь мальчишка уже выбрал свой путь, и ему он понравился, так что вряд ли он задумается над тем, чтобы свернуть с уже любимого им до боли в его члене пути.
– Что ты хотел доказать мне всем этим?! Что, Гарри?! - Луи тут же со всей силы бьет кулаком в стену так, что хруст его костей можно было услышать даже находившись на большом отдалении от него. Мальчишка, как самый обыкновенный ребенок бы повел себя на его месте, громко вскрикивает и, словно все в эту секунду перевернулось внутри него. Луи был так зол на него, что уже не мог контролировать себя во всем этом. Остается лишь мысленно считать в голове, чтобы успокоиться, верно Луи? Отсчеты отсчеты на самоконтроль. И все это было в его голове, но что будет, когда это однажды перестанет помогать?
– В 19 я буду ждать тебя вот по этому адресу, - мальчишка тут же протягивает свернутый еще недели две назад, подготовленный им листок для Луи. Мальчик четко знал свою цель, но подчиниться ли ей Луи? Парень разворачивает листок, пытаясь медленно вчитаться в каждую букву или же цифру аккуратно выведенным столь ровным и красивым почерком мальчишки, опять же пытаясь поглотить внутреннюю злость, сдерживая ее самоконтролем.
– Ты все разрушил, когда оставил свою сумку в раздевалке, малыш, - на глубоком выдохе говорит Луи, сворачивая листок, и бросая его в свой рюкзак.
– Я рассеянный, - Гарри пожимает худыми плечами, тут же опуская голову, что делало его столь миленьким, что на месте Луи кто-либо другой явно не смог бы устоять. Это было его самой поражающей и подчиняющей к себе особенностью, что могла подействовать на каждого, даже на такого как Луи.
– Это адрес твоего дома? - спрашивает Луи практически неслышимым мальчиком голосом. Еще немного и тот совсем не будет злиться, вся его злость рассеется. Как можно злиться на ребенка? Столь милого с красными щечками и очаровательной мягкой улыбкой, украшенной парой ямочек.
– Да, - повторяя действие Луи, мальчик тоже заметно понижает свой голос, делая его таким глубоким и хриплым. Шаг первый на сегодня, чтобы выстроить хорошее отношение, когда все должно было разрушиться воспользуйся: 1) методом повторения за партнером. Это должно вам обоим помочь наладить сложившуюся ситуацию, так как это способствует столь расслабленному продолжению ситуации в целом.
2) Слушай партнера.
– Я приду туда, только если ты вновь попытаешься доказать мне, что достоин права носить эту сумку на своем плече, и мне не стоит отбирать ее снова, - усмехается Луи, хитро смотря на Гарри, и уже на лице его не было ни малейшего остатка грусти, ничего больше не было написано у него на лице. Нет ни слез, ни боли, нет обиды, но что было внутри по-прежнему останется загадкой. Загадкой, которую знает только он сам.
– Заметано, - 3) говори медленно и мягко. – Мы ведь оба знаем насколько тебе это понравилось, верно? - 4) опусти свой взгляд и улыбнись. Это был самый нелепый в мире флирт, который только мог слышать в свой адрес Луи. Но сейчас на него это действовало.
– Ты омерзителен и не смей садиться рядом со мной на биологии, если не хочешь, чтобы я увидел твой стояк, - быстро, как только умеет делать это Луи, говорит он и принимается уходить в кабинет.
– А я и не собирался скрывать его от тебя. Мне хочется посмотреть на твой, - 5) шути. Подмигивает ему Гарри, тут же следом идя за Луи.
– Мудила, - Луи закатывает глаза, но ему нравится эта, достаточно необычная для него, даже скорее испытательная, игра. Испытание на проверку его прочности, но только вот выдержит ли ее Луи?
– Мы встретимся еще с тобой сегодня, - подмигивает мальчик, тут же хватая свою сумку и пытаясь догнать Луи, кричит ему вслед.
– Не будь таким уверенным, - оборачивается парень, показывая мальчишке средний палец.
Чем кончится для них эта игра –нельзя предугадать, но они оба точно знают, чего хотят от этого дня. Но вот только приведет ли это к чему-то хорошему или же нет – никто так и не узнает, по крайней мере сейчас.
***
19:24 / время для девственных пошлых помыслах. Один-два-три... Ты уже не убежишь, Луи.
Для настроения / аудио:
America - XYLO
Его маленькие ножки идут практически не оставляя какого-либо шума после себя. Он, словно осторожен во всем, пока медленно идет за Гарри, разглядывая фотографии маленьких Гарри и Джеммы, которые были абсолютно повсюду. Гарри краснел, когда тот переодически останавливал его, показывая на фотографии маленького Стайлса, сидящего на горшке, но Луи не смел смеяться, всегда подтверждая это словами: "очень мило, Гарольд".
И вот Луи снова останавливает столь торопливого мальчика возле очередной фотографии маленького, практически голого Гарри.
– Интересно, как думаешь что-то изменилось в этом мальчике с тех пор?
– Могу утверждать, что его член стал значительно больше, чем на этой фотографии, где он писает на цветочки, - говорит Гарри, прерывая все это напряжение скопившееся между ними минуткой дикого смеха.
– Оу, правда? - немного отойдя от своего нервного, но столь искреннего смеха, что было достаточно редким явлением для Луи, спрашивает он.
– Хочешь убедиться в этом? - слегка приподнимая одну бровь, спрашивает мальчик. Пронзительно, как всегда он умел это делать, глядя Луи прямо в глаза.
– А разве твоя мама не дома, малыш?
– Не-а, - слегка пожимая плечами, тут же натягивая легкую и столь по-детски красивую кривую улыбку, почти шепотом произносит Гарри так, как будто боится того, что его мама вдруг окажется позади него и все будет слышать. Но у нее сегодня такой напряженный день на работе, так что она вряд ли что-то может услышать, находясь в километрах отсюда.
– Хм, так чего же мы ждем? Покажи мне--
– Член? - неровно сглатывая и быстро опуская свой взгляд в пол, затем тут же краснея, произносит мальчик по-прежнему не осмеливаясь поднять свой взгляд на уже усмехающегося Луи. Хотя чего этот мальчишка стесняется, когда самого уже давно бьет желанием раздеть парня, стоящего перед ним?
– Нет, дурак, это позже я имел ввиду--
– Презервативы, смазку? - опять перебив Луи, быстро пробормотал Гарри. Все, этот парень уже точно не вернется в зону стеснительности, ведь он уже посмел переступить эту грань. Назад уже дороги нет, так что придется подчиниться воле своего больного разума и фантазии в целом, и может быть тогда воображение, которое было лишь плодом фантазии, сможет стать неизбежной для мальчишки реальностью.
– Кхм, твою комнату для начала, малыш, - не ожидая того, что он слышал от Гарри ранее, потеряно, но все же говорит Луи, когда желание уже так сильно бьет его изнутри. Лишь бы только мальчик не догадался об этом сейчас. Лишь бы только он не узнал.
– Упс, точно, - вновь по-детски глупая улыбка появляется на лице мальчика, когда он толкает дверь в свою комнату, как бы заманивая Луи за собой. И у него это, кажется, получается. – Проходи.
– Значит, ты хочешь от меня секса? - тут же только переступив порог комнаты мальчишки, Луи задается этим вопросом, хотя сам же уже давно знал на него ответ.
– Эм...
– Почему для начала ты решил, что я могу быть геем?
– Ну.., - минута напряженности и молчания становится невыносимой. Мальчик явно не ожидал этого вопроса. Теперь и он чувствует себя потерянно, опуская свой взгляд в пол, уже ни на что не надеясь больше, пока этого не замечает сам Луи, который уже спешит исправить ситуацию, притягивая мальчика за талию ближе к себе.
– Знаешь.., - сладостный шепот губ Луи, и трепетание сердца мальчишки теперь – все стало едино. Мальчик уже ничего не смел различить за биением своего сердца в этот момент. – Для тебя я могу быть кем угодно, малыш, - пальцы Томлинсона тут же зарываются в кудрявые волосы Гарри, слегка оттягивая их, на что приглушенный стон мальчишки тут же срывается с его алых губ, пока Томлинсон продолжает. – Ты так чертовски возбуждаешь меня, - его пальцы спускаются по худым плечам Гарри, вызывая дрожь его бледной кожи, под его столь белоснежной футболкой, пахнущей чем-то сладким, напоминающем томный запах лаванды. И Томлинсон уже не в силах оторваться от столь желанного им тела хрупкого мальчишки. Легко потянув футболку за края, он с легкостью снимает ее с мальчика, тут же рассматривая каждый изгиб его тела. И ему оно нравится. Все эти плавные изгибы и мягкие бедра. Хорошо, что Луи одел сегодня именно эти джинсы, которые как раз отлично справляются со своей работой, прикрывания стояка, но и это не мешает ему. Он медленно вдыхает запах мальчика, зарываясь носом в его шею, оставляя нежные поцелуи на ней, – и это то, о чем Гарри так давно мечтал, и это то, что он чувствует прямо сейчас. – Твоя кожа.., - мальчик вновь стонет, когда Луи медленно проводит горячим языком по ней, словно стараясь вырисовывать какую-то столь ровную линию на ней. – Этот запах, - Луи больше не в силах сдерживать себя. Он так сильно хочет войти в столь тугую и девственную попку Гарри, что не в силах побороть свое желание, когда мальчик тоже так сильно желает этого. Но он должен ответить всего лишь на один вопрос, что так важен для Луи. – Тебя трахали раньше, малыш? - шепчет Луи, тут же опуская свою теплую ладонь на промежность мальчика, слегка сжимая через плотную ткань джинс затвердевший член. Он знает, что является столь желанным для Гарри.
– Ч-черт.., - и то, что произошло сбивает мальчишку с толку. Он уже так чертовски возбужден, что покалывание и пульсация в его члене становится невыносимой, когда Луи касается его даже через столь плотную ткань, он чувствует тепло его ладони. – Я-я.., - и как сказать Луи о том, что он ни разу ни с кем не спал? Как признаться в этом сейчас?
– Девственник? - и Луи, словно знает уже все ответы мальчика наперед, помогает ему в признании с этим.
– Угу.
На этой секунде Луи тут же отстраняется от мальчика, убирая теплые ладони и поворачиваясь к окну. В нем можно заметить глубокое разочарование в том, что только что он услышал, но он ведь и так догадывался об этом. И что с того?
– Ох, я не трахаю девственников, Гарри, - опустив взгляд в пол, с грустью в голосе говорил Луи.
– П-почему?
– Потому что я не тот человек, которого должны запомнить как того, кто лишил девственности, если ты понимаешь о чем я.
– А если я хочу, чтобы это был ты? Ты можешь трахать меня сколько захочешь и ничего за это не иметь, - шепчет Гарри, и его ладонь тут же скользит к промежности Томлинсона. Тот даже не сопротивляется, потому что он думает над предложением Гарри и понимает, что все-таки не сможет устоять и с легкостью, забыв о своем запрете, принимает его для себя.
– С условием того, что об этом никто и никогда не узнает. Даже твоя мама, или твой дружок Найл, понял? Никакой привязанности, чувств, поцелуев, держаний за руку и нежности. Просто жесткий трах. Ты понял меня, Гарри? - именно эти условия должны были стать их главной сделкой.
– Д-да, - не подумав, с легкостью говорит Гарри, но как бы он об этом потом не пожалел. – Так ты трахнешь меня сейчас?
– Нет. И поменьше разговоров, - со всей серьезностью в своем голосе говорит Луи. Что-то в нем поменялось, и это что-то плохо отразится на мальчике, но вот только что это?
– Почему ты не сделаешь этого сейчас? - тихо спрашивает столь наивный мальчишка, кладя свою ладонь на плечо Томлинсона, на что то тот, с резкостью в своем движении, тут же сбрасывает ее со своего плеча. Ведь Луи так ненавидел прикосновения к себе хоть кого-либо. И, кажется, это пошло в нем еще с детства. Луи всегда был именно таким: грубым, неподатливым и скрытным, только вот не каждый за этой оболочкой мог увидеть в нем то, что он, действительно, чувствует, а не пытается скрыть это за очередной маской. Никто не способен понять его, даже он сам. Но только вот сейчас мы не о нем.
– Ты не готов. И что я только что сказал насчет разговоров? - отрывая свой взгляд от окна, небесные глаза тут же смотрят прямо на мальчишку, пока тот в свою очередь снова теряется. Мальчику пора понять то, что реальность может быть чуточку другой, вовсе не похожей на очередную твою дурацкую фантазию.
– Прости.
– На кровать, Гарри, - указывает Луи, тут же принимаясь снимать с себя футболку, пока мальчик, пытаясь хоть немного придти в себя, подчиняется ему и аккуратно садится на край кровати. И знала бы только Энн, что же сейчас так страстно хочет сделать на своей кровати ее, еще столь не повзрослевший, сын. Его ярко-зеленые глаза в сотый раз пробегаются по идеальному загорелому торсу Луи. Черт, как же он сейчас хочет этого парня. Только вот, что потом? – Так, хорошо, теперь разденься и покажи мне свою попу, милый ребенок, - и сейчас, казалось, мальчишка должен обидеться за эти слова на Томлинсона, но только вот он уже готов быть для него кем угодно, лишь бы только исполнить свое желание.
– З-зачем? - голос мальчика дрожит и вновь приобретает столь хриплые и низкие нотки, которые так завораживают Луи.
– Потому что я сказал, а ты должен подчиниться, если хочешь меня, - Луи очень пристально наблюдает за тем, как столь дрожащие руки Гарри принимаются расстегивать пряжку ремня на его черных и столь обтягивающих его худые ноги джинсах. Мальчик громко и не специально стонет, когда у него наверное все же с сотой попытки получается расстегнуть этот ужасный ремень и стягивает с себя джинсы, оставляя на себе лишь красные боксеры с Человеком-Пауком. Да, вы правы, Томлинсон конечно же постебаел его за это, но только вот мальчишка ни чуть не обратил на это внимания, когда сильные руки с резкостью толкнули его за плечи, и он тут же упал на кровать. Мальчишка замер, как какая-нибудь римская статуя, которой он любил пририсовывать пенисы в учебнике по истории, но Луи знает что делать, пока столь пронзительный взгляд зеленых глаз мальчика продолжает проходится по всему его телу. Томлинсон переворачивает Гарри на живот, тут же заставляя выпятить свою попку и прогнуться в спине как можно сильнее.
Теплые руки парня тут же проходят обвивая худые плечи до самых бедер. Луи не может надышаться этим, столь сладостным запахом малыша. Даже все сотни тех, с кем он спал – никто не пах так, как пах этот малыш.
– Мм, черт ты наверняка такой узкий, - шепчет Луи, стягивая ненужные и такие детские, что, наверняка, купила для него его мама, боксеры мальчика по стройным ногам, чему может позавидовать совершенно любая девушка, до самых согнутых коленей, обнажая его худую, как и все остальное, попку, точнее, даже можно сказать, ее отсутствие. Резкий и неожиданный удар по попе заставляет мальчика громко вскрикнуть, ведь он вовсе не ожидал этого поступка Луи, к которому в дальнейшем нужно будет тоже привыкнуть. Но ты ведь сам хотел этого, малыш. Ты сам этого хотел, помнишь?
– Это была проверка твоей громкости, милый. Постони для меня, Гарри, - приказывает Луи, снова ударяя мальчишку по попе, отчего, словно электрический разряд вновь проходит по его телу, заставляя снова, но уже более приглушенно и хрипло вскрикнуть. – Громче, - шепчет Луи на ухо мальчишки, пока сам медленно ловит его вздохи и хриплые протяжные стоны. Мальчишка умеет это делать. Он таким образом уже скоро сможет довести Луи до оргазма. – Давай я помогу тебе? - руки парня начинают медленно то сжимать, то резко разводить ягодицы мальчишки в стороны. Гарри уже так не хватало воздуха в легких, чтобы в сию же секунду не потерять сознание, но ему так чертовски нравилось стонать для Луи, особенно тогда, когда рука парня коснулась его эрекции. Из уже так до крови искусанных губ Гарри срывается громкий и столь протяжный стон. – Кхм, а вот то, что у тебя уже стояк только от того, что я говорю – это неправильно. Нужно будет поработать над этим. Тебе нужно научиться сдерживать себя... Потому что, если я сейчас проведу пальцами по головке, то ты кончишь. Я прав, малыш? - пальцы Луи обвивают член Гарри, медленнее чем нужно скользя вверх по всей длине, не доходя пальцами до головки.
– Д-да, - все тело Гарри покалывает мелкой дрожью так, что он уже не готов сдержаться больше, и Томлинсон знает об этом, сию же секунду убирая руку с члена Гарри, закончив играть с ним в эти нежные игры.
– Умеешь делать минет? - встав с кровати, тут же резко поднимаясь на ноги, спрашивает Луи. – Оу, хотя о чем это я? Ты же девственник, - еще один стеб защитан, Луи Уильям, но вот только ты ведь еще не знаешь каким может быть шикарным в постели этот малыш. Ты знаешь, что хочешь этого. Ты знаешь, что прямо сейчас готов тряхнуть его, Луи.
– Я-я тренировался на бутылке, - тихо говорит мальчик, слегка улыбаясь. Румянец, появившийся в эту же секунду на его щеках, не может не привлечь. Этот ребенок безумно милый. Милый и узкий, да Луи?
– Что прости? - усмехаясь предложению, сказанным мальчиком, переспрашивает Луи, делая вид, что он только что не понял то, что сказал малыш, пока уже сотни картинок Гарри сосущего бутылке уже возбуждают его, так что не трахнуть мальчишку сейчас будет непосильным трудом для него. Но только вот он знает, что не должен делать это сегодня. Только вот где вероятность того, что он продержится? Правильно, абсолютно никакой.
– Я делал минет бутылке, - бормочет Гарри, садясь ближе к краю кровати, перебирая свои тонкие пальцы, пока Луи осматривает его. И что, казалось бы, в нем было такого необычного, что так возбуждало Луи?Мальчишечья милая глупость.
– Хорошо, сможешь мне показать каким удачным был твой опыт? - все еще с той же по-прежнему коварной и пугающей улыбкой, спрашивает Луи.
– Н-на бутылке? - еще секунду и мальчик и вовсе перестанет дышать, его голос дрожит, а все тело уже бьет мелкая до боли в костях судорога.
– На моем члене, малыш, - непоколебимым голосом, смотря прямо в глаза ребенка, произносит Луи столь четко, что ослышаться здесь просто не представляло никакой возможности.
Луи более нежно, чем в предыдущий раз, легонько толкает мальчика за плечи, заставляя его упасть на мягкие серые простыни, пока сам же, ни чуть не медля, наваливается сверху, коленями сжав бедра мальчика. Луи смотрит ему прямо в глаза, пока расстояние между их телами постепенно все сокращается, пока вовсе не исчезает. Луи мягко толкается бедрами в мальчика, тут же шипя и поднося свой указательный палец к губам Гарри.
– Без лишних звуков, сладкий, - на этой своей фразе Луи тут же резко слезает с мальчика, уже до невозможности раздразнившего его, довольно внушающим по своим размерам, даже для такого мальчика как он, членом. – Давай посмотрим как ты умеешь сосать, детка.
Луи тут же расстегивает молнию на своих джинсах, и резко спускает их с себя. Взгляд Гарри в сию же секунду переместился на столь явно видную через ткань черных боксеров Луи его полустояк. Осталось только довести его, но ты ведь знаешь как это сделать, Гарри?
Придвигаясь ближе к Луи мальчишка, сразу же почувствовав себя главным, толкает Луи на кровать, пока сам же легонько дотрагивается губами до резинки боксер и, опускаясь со своими поцелуями все ниже, постепенно начинает доводить Луи свой нежностью до чего-то совсем не нежного, ведь Луи не бывает нежен в таких интимных вещах, в них он слишком жесткий. Но сейчас он готов отдаться мальчику, лишь бы тот только никогда не останавливался. Громче, чем это предполагалось, сглатывает мальчик в очень раз поцеловав член Луи через ткань боксер.
– Малыш, смелее.
Аккуратно стаскивая боксеры с Луи, Гарри не отрывает своего взгляда от голубых глаз, смотрящих прямо на него. И вовсе перестало быть понятно, что в них можно разглядеть: то ли безумную страсть и желание или же просто обычную для Луи ночь, где ему не откажут в том, чтобы пососать.
Дрожащая рука мальчика скользит к тому, чтобы взять твердую венистую плоть. В жизни мальчика – это самый первый пенис, что он держит в руках, не считая своего собственного. Его губы оставляют мягкие поцелуи по всей длине, слыша в это же время слова одобрения от Луи, что мальчишке на самом деле очень важны. Томлинсон жестко оттягивает мальчика за волосы, чтобы тот посмотрел ему в глаза. Томлинсон всегда был помешан на том, чтобы его очередная жертва смотрела прямо на него для того, чтобы никогда не забыть. Мальчишка, заглатывая все глубже, смотрел на Луи, на то, как тот то медленно закрывал свои глаза, то тут же широко раскрывал их, чувствуя удовольствие, который доставлял ему ротик этого неопытного ребенка. И странно было то, что у паренька практически не было рвотного рефлекса, что удивило Томлинсона, ведь как это нужно было тренироваться на бутылке, чтобы этот рефлекс и вовсе мог исчезнуть? Видимо, слишком хорошо.
Мелкая дрожь пробегает по всему телу Луи, когда малыш набирает темп, заглатывая уже полностью его член.
– Н-назови меня своим папочкой, малыш, - его сильные пальцы тут же резко сжимают кудри паренька в кулак. Он чувствует, что сейчас готов излиться прямо в глотку этого сладенького мальчика.
– Кончи в моем ротике, папочка, - и слова, что вылетели из уст Гарри не заставили долго ждать, так как при новом заглоте раздалось еще более грубое и тяжелое рычание Томлинсона, и мальчик почувствовал это. Он почувствовал вкус Луи в своем проказном ротике.
Аккуратно и при том достаточно жадно, обсасывая член Луи, Гарри не может не наслаждаться противным не для него солоноватым вкусом спермы. Он, словно стремиться вылизать все до последней капли, чтобы надолго запомнить этот вкус. Луи продолжает постанывать, поглаживая мальчишку по волосам, что минуту назад готов был вырвать.
– Я хочу познакомиться с твоим учителем сосания на бутылках, Стайлс, - все еще задыхающийся Луи пытается обратить внимание мальчика, притянув его за подбородок к себе, отстранив от так любимого им дела.
– Я хорошо постарался, папочка? - такие невинные больше зеленые глаза ребенка так любопытно осматривают того, кто являлся всей мечтой глупого паренька, на что тот просто не может удержаться. Луи резко притягивает мальчика к себе, целуя его мягкие пухлые губы, пошло проникая своим языком внутрь и сплетая его с языком мальчика, тут же чувствуя свой вкус на языке. Это был первый настоящий поцелуй для этого ребенка. И первая ошибка для Луи.
И эта секунда перевернула все. Луи сам же нарушил правила игры, только начав вводить их.
***
Если ты хочешь спрятаться, то постарайся сделать это так, чтобы тебя не смогли найти даже звезды. Но ведь и они тебя найдут даже сквозь ночную мглу. Ты знал об этом? Если они найдут, то каков шанс на то, что не найдет кто-нибудь другой? Правильно, никакого. Перестань пытаться спрятаться от собственных страхов и от того, что чувствуешь. Это может с легкостью найти тебя, вновь пересиливая все твое желание так и остаться непойманным, потому что это уже никуда не сможет деться от тебя, а уж тем более у тебя не получится скрыться.
