I need you. (Larry)

Ба­рух Спи­ноза пи­сал: «Не мо­жет быть ни стра­ха без на­деж­ды, ни на­деж­ды без стра­ха». Та­кое чувс­тво, что я за­ранее про­иг­рал. Я бо­рюсь со сво­ими стра­хами, но они всё рав­но раз­ру­ша­ют мою на­деж­ду. Они силь­нее ме­ня, они мо­гут вы­тер­петь и огонь, и во­ду. Я не знаю, как их унич­то­жить». (с) Луи.

Я всег­да ду­мал, что са­мое слож­ное - это влю­бить­ся. Най­ти се­бя сре­ди мил­ли­ар­дов дру­гих лю­дей. Встре­тить­ся, уз­нать друг дру­га, по­любить.

Ду­мал, что са­мое важ­ное про­ис­хо­дит в са­мом на­чале.

Ведь во всех этих пу­шис­тых филь­мах, ко­торые так обо­жа­ют де­воч­ки, вся ис­то­рия кру­тит­ся вок­руг то­го, как глав­ные ге­рои влюб­ля­ют­ся. Они два ча­са зна­комят­ся, це­лу­ют­ся, ру­га­ют­ся, и как толь­ко они ста­новят­ся па­рой - фильм за­кан­чи­ва­ет­ся. Ко­нец ис­то­рии. Принц це­лу­ет Бе­лос­нежку - ко­нец. Ру­салоч­ка бе­жит на ко­рабль Эри­ка - ко­нец. С са­мого детс­тва нас учат, что ес­ли мы наш­ли то­го са­мого че­лове­ка, то всё ос­таль­ное не име­ет зна­чения. Что как толь­ко мы по­нима­ем, с кем хо­тим быть - жизнь ста­новит­ся мё­дом.

Ка­кой же это бред. Са­мое тя­жёлое в лю­бов­ной ис­то­рии сов­сем не это. Влю­бить­ся - это прос­то. Лю­бить - ещё про­ще. Но лю­бить че­лове­ка так, как он это­го зас­лу­жива­ет - од­на из са­мых слож­ных ве­щей в ми­ре. Я не знаю пра­вил, мне ник­то не да­вал инс­трук­ций. И, ка­жет­ся, мы с Луи сде­лали всё сов­сем не так, как на­до. Я влю­бил­ся в не­го задолго до то­го, как осоз­нал это. Я да­же не по­нял, как это про­изош­ло. Прос­то в один прек­расный мо­мент я по­чувс­тво­вал, что ме­ня­юсь. Что он мне ну­жен. А по­том я от­крыл гла­за и по­нял, что люб­лю его. Про­ще не­куда. Уви­дел - поз­на­комил­ся - по­любил. Об этом не нуж­но сни­мать фильм. Это чувс­тво по­яви­лось са­мо по се­бе, и я не ду­маю, что оно ког­да-то уй­дёт. Это как прос­ту­да. Ве­чером ло­жишь­ся спать аб­со­лют­но здо­ровым, а ут­ром про­сыпа­ешь­ся с ужас­ной тем­пе­рату­рой. Ник­то не зна­ет, что про­изош­ло ночью. Прос­то есть ты, есть прос­ту­да и те­перь это толь­ко твои проб­ле­мы. Я ус­нул, а прос­нувшись по­нял, что люб­лю его.

И я знаю, что он то­же лю­бит ме­ня. Вот и всё. По су­ти, здесь всё дол­жно за­кон­чить­ся. Сей­час на чёр­ном эк­ра­не дол­жна по­явить­ся над­пись "The End", и все си­дящие в за­ле де­воч­ки гром­ко за­рыда­ют. Мы влюб­ле­ны, мы вмес­те, фильм за­кон­чен. Толь­ко вот жизнь - не ки­но. Сце­нарис­ты пря­чут от нас са­мую важ­ную часть ис­то­рии. Ту, в ко­торой мы учим­ся лю­бить. Я хо­чу на­учить­ся лю­бить Луи. Хо­чу, что­бы он чувс­тво­вал се­бя нуж­ным, до­рогим, бес­ценным. Но я не знаю, как это сде­лать. Белль по­цело­вала Чу­дови­ще, и оно ста­ ло прек­расным прин­цем. На этом всё за­кон­чи­лось, и ник­то не ска­зал, как ей уда­лось сде­лать так, что­бы он чувс­тво­вал се­бя лю­бимым. Ну и как в этом ми­ре мож­но на­учить­ся лю­бить, ес­ли все вок­руг уве­рены, что жизнь бе­лая и пу­шис­тая?

Мы прос­ну­лись в мо­ей ма­шине все­го три дня на­зад и пер­вым же де­лом ре­шили вмес­те сте­реть все на­поми­нания о том ве­чере. Мы на­чали ре­монт в его ком­на­те. Ведь за­меняя всё то, что он раз­ру­шил, пе­рек­ра­шивая сте­ны, при­думы­вая но­вую об­ста­нов­ку, мы как буд­то на­чина­ем с ну­ля. Мы на­чина­ем с чисто­го лис­та, не вы­рывая пре­дыду­щий. Его ста­рая ком­на­та сим­во­лизи­рова­ла прош­лое, а но­вая - бу­дущее. Это все­го лишь ме­тафо­ра, но мы в неё ве­рим.

Мне страш­но, так страш­но знать, что он бо­лен, что он при­нима­ет нар­ко­тики, что он раз­ру­ша­ет се­бя. И это пу­га­ет нас­толь­ко, что я не знаю, что де­лать. Я всё вре­мя об этом ду­маю, но ни­ког­да ни­чего не го­ворю. Да и что я мо­гу ска­зать? «Хэй, дет­ка, пе­рес­тань-ка ты ко­лоть­ся и ре­зать се­бя, это не­хорошо». Он всё это уже зна­ет. Так что, вот. Я чувс­твую се­бя аб­со­лют­но бес­по­мощ­ным, и это бе­зум­но бе­сит. Я бы так хо­тел по­мочь ему, вы­тащить его из все­го это­го дерь­ма, но я по­нятия не имею как. По­это­му я прос­то люб­лю его. Я ста­ра­юсь изо всех сил, по­казы­вая, как он мне до­рог. А ещё я всё вре­мя сле­жу за ним. Прос­то, что­бы убе­дить­ся, что всё в по­ряд­ке. Мы не рас­ста­вались уже три дня. Его отец на ка­кой-то кон­фе­рен­ции в Нью-Й­ор­ке, и мы всё вре­мя за­нима­ем­ся ре­мон­том. Хо­дим по ма­гази­нам в по­ис­ках но­вой ме­бели, за­казы­ва­ем её, со­бира­ем -НА ПО­МОЩЬ- и рас­став­ля­ем по мес­там. Сла­ва Бо­гу, что в сбор­ке ме­бели он по­луч­ше ме­ня. По­тому что с ме­белью я дру­жу ещё мень­ше, чем с уме­ни­ем мол­чать.

И мне нра­вит­ся де­лать всё это с ним. Он всег­да ря­дом, со­бира­ет оче­ред­ной стул, а не за­нима­ет­ся... этим. С то­го ут­ра в ма­шине он боль­ше ни ра­зу не про­сыпал­ся со мной, но он был ря­дом. Ли­бо ле­жал в кро­вати (ну, или точ­нее, на мат­ра­це, ко­торый мы по­ложи­ли в гар­де­роб­ной), ли­бо кра­сил сте­ны. Он всег­да в до­ме и ни­куда не убе­га­ет. Я так гор­жусь им.

Но иног­да мне ка­жет­ся, что он ус­коль­за­ет сквозь паль­цы. Не знаю, как объ­яс­нить. Прос­то иног­да он зак­ры­ва­ет­ся в сво­ём ма­лень­ком ми­ре и не да­ёт мне вой­ти в не­го. Как этим ут­ром.

Ког­да я прос­нулся от то­го, что Джек раз­лёгся у ме­ня на жи­воте, я уви­дел, как Луи за­ходит в дом. Мы спим с от­кры­той дверью, что­бы нам све­тили гир­лянды со спаль­ни. Бы­ло око­ло се­ми ча­сов ут­ра. Он снял паль­то с бо­тин­ка­ми, и по его ли­цу я по­нял, что что-то не так. Он впер­вые вот так ухо­дил пос­ре­ди но­чи. Из­да­лека я за­метил, как он вы­тер сле­зу тыль­ной сто­роной ла­дони и рез­ко ос­та­новил­ся, по­няв, что я прос­нулся.

- Прос­ти, я не хо­тел те­бя разбудить.

- Ни­чего страш­но­го, иди сю­да.

Я про­тянул ему ру­ку, и он лёг на кро­вать. Он по­ложил го­лову на мою грудь, и я об­вёл его пле­чи ру­ками. При­кос­нувшись к его хо­лод­ной ко­же, я ук­рыл его оде­ялом, креп­че при­жав к се­бе. Паль­цы на­чали мед­ленно пе­реби­рать куд­ри. Мы дол­го ле­жали в ти­шине. Я не ре­шал­ся спро­сить, где он был, да и это бы­ло не нуж­но. Я сра­зу по­нял, что он был на клад­би­ще. Ви­деть его в та­ком сос­то­янии и ни­чего не де­лать бы­ло прос­то пыт­кой. Но он - Луи, и ка­кая-то часть его всег­да бу­дет тай­ной, пок­ры­той мра­ком. Не нуж­но зас­тавлять его го­ворить, это лишь зас­та­вит его зак­рыть­ся еще боль­ше. По­это­му я прос­то ждал, дер­жа его так креп­ко, как мог. Я це­ловал его ви­сок и мол­ча про­сил его на­рушить ти­шину. Он это и сде­лал.

- Ты ду­ма­ешь, что у ме­ня получится?

Он ед­ва про­шеп­тал, но это бы­ло нам­но­го гром­че лю­бого кри­ка. К гла­зам на­чали под­сту­пать слё­зы, и сер­дце сжа­лось.

- Я ве­рю в те­бя.

Ведь да­же ес­ли я не знал, что он имел в ви­ду, я ве­рю в не­го. Я ве­рю в не­го так, как не ве­рил ни в ко­го ра­нее. Он под­нял го­лову, что­бы пос­мотреть мне в гла­за, и я за­метил, что он пла­чет. Он ти­хо пла­кал в мо­их ру­ках, и это бы­ло нас­толь­ко боль­но, что я не знаю, как у ме­ня по­лучи­лось не зап­ла­кать са­мому.

- Ты ве­ришь в ме­ня?

Я мед­ленно вы­тер боль­шим паль­цем сле­зу с его ще­ки.

- Я ве­рю, что у те­бя по­лучит­ся всё, что ты за­хочешь.

- Но что, ес­ли у ме­ня не­дос­та­точ­но сил?

Он выг­ля­дел как ре­бёнок. Ре­бёнок, ко­торый дав­но умел хо­дить, но ни­как не хо­тел вста­вать на но­ги, по­тому что бо­ял­ся упасть.

- У те­бя дос­та­точ­но сил для че­го угод­но.

- А ес­ли у ме­ня не по­лучит­ся?

- Я по­могу те­бе под­нять­ся.

И это был один из са­мых тя­жёлых раз­го­воров, ко­торый у нас был. Он дол­го смот­рел на ме­ня, пос­ле че­го об­ратно по­ложил го­лову на мою грудь и об­легчён­но вздох­нул.

- Я хо­чу, что­бы у ме­ня по­лучилось.

Его го­лос был нас­толь­ко слом­лен, что я лишь креп­че об­нял его и дал оди­нокой сле­зе ска­тить­ся по мо­ей ще­ке.

Тем ут­ром я дал са­мому се­бе обе­щание. В тот мо­мент я точ­но ре­шил, что по­могу ему выб­рать­ся, че­го бы мне это не сто­ило. Я смо­гу вер­нуть ему то счастье, ко­торое у не­го от­ня­ли. Пусть мы и са­мая стран­ная па­ра в ми­ре. Пле­вать. Мы бу­дем ид­ти впе­рёд, пусть и на кос­ты­лях или в ин­ва­лид­ной ко­ляс­ке, но мы не ос­та­новим­ся. Я хо­чу лю­бить его так, как он это­го зас­лу­жива­ет, по­тому что я ве­рю в не­го. Я ве­рю в нас.

Се­год­ня пят­ни­ца; ка­нику­лы за­кон­чатся уже в по­недель­ник. Мы поч­ти за­кон­чи­ли его ком­на­ту, ос­та­лись толь­ко не­кото­рые де­тали, но се­год­ня мы от­ды­ха­ем. То есть, «от­ды­ха­ем, кра­ся сте­ны», а не прос­то «от­ды­ха­ем». Он про­вёл день в ве­тери­нар­ной кли­нике, а я - с пар­ня­ми. Се­год­ня бы­ла пер­вая фут­боль­ная тре­ниров­ка, и тре­нер нас ни кап­ли не жа­лел. Он пос­чи­тал, что мы ста­ли ка­кими-то вя­лыми, так что за­дер­жал до де­сяти ве­чера. Пос­ле не­боль­шой ссо­ры меж­ду Найлом и Джо­шем в раз­де­вал­ке (ни­чего важ­но­го, прос­то Джош всё та­кой же урод, а Найл всё та­кой же... Найл). Око­ло один­надца­ти я НА­КОНЕЦ-ТО при­ез­жаю к Луи. Не чувс­твую ни ног, ни рук, у ме­ня все бо­лит, и я да­же не ус­пел схо­дить в душ. Зак­ры­ваю стек­лянную дверь и, сняв крос­совки, быс­тро иду в гар­де­роб­ную. Ос­та­нав­ли­ва­юсь при вхо­де, хму­ря бро­ви. Он си­дит пе­ред компь­юте­ром, со Джеком в но­гах и... бу­тыл­кой вод­ки в ру­ке. В ком­на­те иг­ра­ет му­зыка, и ког­да он за­меча­ет ме­ня, то уны­ло под­ни­ма­ет взгляд. Па­даю на мат­рац воз­ле не­го и при­жима­юсь как мож­но бли­же.

- Что слу­чилось?

Он ка­ча­ет го­ловой и де­ла­ет гло­ток.

- Джои не вы­жила.

Оу... Я не знаю, что ска­зать. Это... По­чему ме­ня так это за­дело? Джои бы­ла прос­то ма­лень­ким ко­тён­ком, ко­торо­го я ви­дел все­го раз. Но... Это ведь Джои. Она дол­жна бы­ла быть на­шим ко­тён­ком. На­шим.

- Мне очень жаль.

Он сно­ва ка­ча­ет го­ловой и це­лу­ет ме­ня в ви­сок.

- Это ни­чего.

И я знаю, что он врёт. Это не «ни­чего». Осо­бен­но для не­го.

- Что про­изош­ло?

- Она бы­ла слиш­ком сла­бой.

Он неп­ре­рыв­но смот­рит на эк­ран сво­его но­ут­бу­ка, а я це­лую его в под­бо­родок, об­во­дя шею ру­ками. Он ска­чива­ет ка­кие-то филь­мы, и, по­ложив бу­тыл­ку в сто­рону, мед­ленно гла­дит мои во­лосы. Мы ми­нут де­сять си­дим так. Я не знаю, что ска­зать. Не ду­мал, что смерть Джои ме­ня нас­толь­ко пот­ря­сёт, я да­же на­чинаю злить­ся на всех лю­дей, ко­торые хоть как-то вре­дят жи­вот­ным. Джои бы­ла та­кой ма­лень­кой, та­кой ми­лой и оча­рова­тель­ной. Ка­кого чёр­та она не вы­жила? Ес­ли мне так пар­ши­во, то я бо­юсь пред­ста­вить, ка­ково Луи, ведь он при­вязал­ся к ней ку­да боль­ше, чем я.

- Ты...

Он вы­тас­ки­ва­ет ме­ня из мыс­лей, под­ни­маю на не­го взгляд.

- Я?

- От те­бя пло­хо пах­нет.

Не мо­гу сдер­жать еле слыш­ный сме­шок, тол­кая его в пле­чо.

- Всё, по­нял. Я по­шёл в душ.

Он ки­ва­ет и не­весо­мо це­лу­ет ме­ня в гу­бы. Он прав: от ме­ня во­ня­ет. Пос­ледний раз смот­рю на не­го, преж­де чем вый­ти из гар­де­роб­ной. Он сно­ва хва­та­ет бу­тыл­ку и ус­трем­ля­ет взгляд на эк­ран. Сер­дце сжи­ма­ет­ся. Не люб­лю, ког­да он та­кой.

Лад­но, душ был и прав­да не­об­хо­дим. Тра­ва бы­ла да­же в бок­се­рах. Я дав­но при­нёс сю­да сум­ку со сво­ей одеж­дой, не каж­дый же раз брать у не­го. Хо­тя... Всё рав­но вы­бираю его спор­тивные шта­ны. Мне нра­вит­ся пах­нуть им. Пол­ча­са ду­ша ме­ня пол­ностью вы­мота­ли.

За­хожу в гар­де­роб­ную, вы­тирая во­лосы по­лотен­цем. Стою у две­ри и, толь­ко за­метив его взгляд, по­нимаю, что на мне нет фут­болки. Он не дви­га­ет­ся, вре­мя как буд­то ос­та­нови­лось, и я в ко­торый раз те­ря­юсь в его взгля­де. Во взгля­де, вы­ража­ющим... вос­хи­щение. Ка­жет­ся. Его гла­за пе­ребе­га­ют от мо­его ли­ца к те­лу, и я ещё ни­ког­да в жиз­ни не чувс­тво­вал се­бя та­ким же­лан­ным. Мое сер­дце на­чина­ет бить­ся с бе­шеной ско­ростью, и я не мо­гу от­вести от не­го взгляд. Он уже ви­дел ме­ня без фут­болки рань­ше, да­же в ниж­нем белье, но сей­час все ина­че.

- Я... - он мед­ленно под­ни­ма­ет на ме­ня гла­за, и я пы­та­юсь не за­быть, как ды­шать. - Я мо­гу на­деть фут­болку, ес­ли хоч...

- Нет, - его го­лос ни­же и бо­лее хрип­лый, чем обыч­но. Я ещё ни­ког­да его та­ким не слы­шал. - Иди сюда.

Он от­став­ля­ет компь­ютер и по­лупус­тую бу­тыл­ку в сто­рону, под­ни­мая оде­яло. Кла­ду по­лотен­це на зем­лю и ло­жусь на мат­рац, ни на се­кун­ду не прек­ра­щая смот­реть ему в гла­за. Под­ни­ма­юсь к не­му, он ук­ры­ва­ет нас оде­ялом и ло­жит­ся на бок. По­ка в ком­на­те ре­монт, у нас нет звез­дно­го по­тол­ка, толь­ко гир­лянды. Они ос­ве­ща­ют его ли­цо: его гла­за се­год­ня се­рые, и он нас­толь­ко кра­сив, что у ме­ня пе­рех­ва­тыва­ет ды­хание. Прядь во­лос спа­да­ет ему на лоб, и я каж­дую се­кун­ду люб­лю его ещё боль­ше.

- При­кос­нись ко мне.

Его ли­цо так близ­ко, что я чувс­твую его ды­хание на сво­их гу­бах. Этот за­пах мя­ты со спир­том. В мо­ей все­лен­ной боль­ше не су­щес­тву­ет ни­чего, кро­ме его глаз. Ни­чего, кро­ме не­го. Он стал цен­тром мо­его ми­ра. Знаю, я дол­жен бо­ять­ся лю­бить ко­го-то так силь­но, так силь­но нуж­дать­ся в ком-то, но я не хо­чу. Я не хо­чу бо­ять­ся, по­тому что мне это нра­вит­ся. Он при­каса­ет­ся к мо­ему бед­ру, и я на­чинаю дро­жать. Эта смесь вос­хи­щения и же­лания в его гла­зах прос­то сво­дит с ума. Ка­жет­ся, он то­же дро­жит. Его паль­цы гла­дят мою ко­жу, и по все­му те­лу про­бега­ют му­раш­ки. Он об­во­дит ли­нию воз­ле пуп­ка, под­ни­ма­ет­ся к гру­ди, и моя ко­жа буквально го­рит. Луи как буд­то пы­та­ет­ся уз­нать каж­дую часть ме­ня. Это нас­толь­ко мяг­ко и неж­но, что я по­нимаю, нас­коль­ко же жал­кой бы­ла моя сек­су­аль­ная жизнь. Та­кого ещё ни­ког­да не бы­ло. Это не по­хоже на ца­рапи­ны Сфои, на рез­кие дви­жения всех тех де­вушек, с ко­торы­ми я спал. Его паль­цы под­ни­ма­ют­ся по мо­ей шее, и я оп­ро­киды­ваю го­лову. Мое сер­дце бь­ёт­ся нас­толь­ко силь­но, что мне труд­но ды­шать.

- Ты прек­ра­сен.

От­кры­ваю гла­за и ви­жу, как он гла­дит моё пле­чо, про­жигая ме­ня взгля­дом. В нём нет ни­чего пош­ло­го. Толь­ко лю­бовь. Лю­бовь в чис­том ви­де, и я кла­ду ру­ку ему на ще­ку, гла­дя его гу­бы боль­шим паль­цем.

- Поз­воль мне при­кос­нуть­ся к те­бе.

Его ру­ка па­да­ет на мат­рац, и он винова­то опус­ка­ет гла­за.

- Гарри...

Его го­лос слом­лен. Я не хо­чу, что­бы он го­ворил мое имя та­ким го­лосом. Он не дол­жен чувс­тво­вать боль, про­из­но­ся его.

- По­жалуй­ста.

Как же я хо­чу на­конец-то раз­ру­шить эту чёр­то­ву прег­ра­ду. Хо­чу уб­рать ткань, скры­ва­ющую то, че­го он сты­дит­ся. Я не хо­чу, что­бы он сты­дил­ся ме­ня. Он мо­жет сты­дить­ся сво­их по­резов с кем угод­но, но толь­ко не со мной. Я не дам та­кой че­пухе встать меж­ду на­ми. Мне нуж­но, что­бы он от­крыл­ся мне так же, как я от­крыл­ся ему.

Он нес­коль­ко се­кунд мол­ча смот­рит в пол. Бо­юсь пред­ста­вить, что тво­рит­ся у не­го в го­лове. Во­лосы зак­ры­ва­ют его ли­цо, и я прос­то жду. Я бу­ду ждать столь­ко, сколь­ко пот­ре­бу­ет­ся. Ви­жу, как он пы­та­ет­ся най­ти сме­лость, но...

- Я не мо­гу.

Его от­вет нас­толь­ко прав­ди­вый, но и од­новре­мен­но лжи­вый, что моё сер­дце сжи­ма­ет­ся.

- Луи...

Мед­ленно пе­река­чива­юсь на не­го. Он кла­дёт ру­ки мне на спи­ну и вы­рисо­выва­ет кру­ги на мо­ей ко­же. Мое ли­цо все­го в нес­коль­ких сан­ти­мет­рах от его, и я на­мерен­но иг­но­рирую эту боль в его гла­зах. Я ус­тал от бо­ли.

- Я бо­юсь.

Про­вожу ру­кой по его во­лосам, и по­нимаю, что он ещё не го­тов. А я ни за что не зас­тавлю его это сде­лать. Ес­ли он ещё не го­тов по­казать мне его те­ло - я по­дож­ду. Ще­кочу его гу­бы сво­ими, и про­вожу ру­кой по его ще­ке.

- Всё в по­ряд­ке, у нас пол­но вре­мени.

Как бы я хо­тел ус­по­ко­ить его, ска­зать, что нич­то не зас­та­вит ме­ня раз­лю­бить его, но он мо­жет пло­хо на это от­ре­аги­ровать. Он зак­ры­ва­ет гла­за и тя­жело взды­ха­ет. От­пуска­ет мою та­лию и на­чина­ет под­ни­мать край сво­ей фут­болки. Нем­но­го прив­стаю, рас­те­рян­но на не­го смот­ря. Его гла­за все ещё зак­ры­ты, и я чувс­твую, как он дро­жит.

- Что ты дел.. - он мед­ленно под­ни­ма­ет ткань, и ког­да я по­нимаю, что он со­бира­ет­ся сде­лать, то то­же на­чинаю дро­жать. - Ты.. Ты не обя­зан это­го де­ла...

Я за­мол­каю при ви­де его жи­вота. Сер­дце прек­ра­ща­ет бить­ся, и я прив­стаю до та­кой сте­пени, что прос­то си­жу на его бёд­рах. Не мо­гу от­вести глаз от ко­жи, ко­торую впер­вые ви­жу так близ­ко. Он стя­гива­ет фут­болку че­рез го­лову и мяг­ко па­да­ет на по­душ­ку. От­кры­ва­ет гла­за. Они блес­тят. Черт, как же он на­пуган. Кла­дёт ру­ки на мои бёд­ра и сжи­ма­ет так силь­но, что мне поч­ти боль­но. Мы оба дро­жим. Мои гла­за бе­га­ют по его тор­су, и ды­шать ста­новит­ся прак­ти­чес­ки не­воз­можно. Как он мо­жет тво­рить та­кое с со­бой. Ка­жет­ся, я оши­бал­ся. Я не сов­сем го­тов уви­деть всю эту боль.

- Прос­ти.

Он тя­жело шеп­чет и сно­ва бе­рет фут­болку в ру­ки. Толь­ко я не поз­во­ляю ему это­го сде­лать. Нак­ры­ваю его ру­ку сво­ей и пе­реп­ле­таю на­ши паль­цы.

- Нет. По­жалуй­ста.

По гла­зам ви­жу, что в его го­лове сей­час прос­то не­чело­вечес­кая борь­ба. Что ему хо­чет­ся толь­ко одеть­ся и убе­жать, как мож­но даль­ше. Но он от­пуска­ет ткань и сжи­ма­ет мои паль­цы в от­вет. Он ни­ког­да не пой­мёт, как же я им гор­жусь. Не знаю, по­мог ли ему в этом ал­ко­голь, но я ещё ни­ког­да так не вос­хи­щал­ся им. Кла­ду ру­ку на его сер­дце.

- Я люб­лю твоё те­ло.

Он от­во­дит взгляд.

- Я не­нави­жу его.

Слы­шать, как он го­ворит это, очень боль­но. Но ещё боль­нее осоз­на­вать, как же силь­но он не­нави­дит се­бя.

- Тог­да поз­воль мне лю­бить его за нас обо­их.

Он мед­ленно по­вора­чива­ет­ся ко мне и смот­рит пря­мо в гла­за. Я люб­лю те­бя. Эти сло­ва рвут­ся на­ружу, я уже го­тов ска­зать их, но он ме­ня опе­режа­ет.

- Ты - весь мой мир, Гарри, - в его го­лосе так мно­го стра­ха, ис­крен­ности и люб­ви, что у ме­ня от­ни­ма­ет дар ре­чи. Это всё не­ре­аль­но. Че­ловек не спо­собен чувс­тво­вать столь­ко все­го. Так силь­но. Так по-нас­то­яще­му. - Я так бо­юсь те­бя по­терять...

- Ни­ког­да.

Ни­ког­да. Он ни­ког­да ме­ня не по­теря­ет. Я ни­ког­да его не бро­шу.

- По­целуй ме­ня.

Нак­ло­ня­юсь впе­рёд и при­каса­юсь к его гу­бам. Они мяг­кие, он неж­ный, его язык та­кой при­ят­ный. Чёр­то­ва мя­та. Я впер­вые чувс­твую его ко­жу. Его грудь под сво­ей. Он тёп­лый, его сер­дце бь­ёт­ся вмес­те с мо­им. Нет ни­какой фут­болки, толь­ко он. Это нас­толь­ко силь­но, что я прак­ти­чес­ки за­дыха­юсь. В жиз­ни не чувс­тво­вал ни­чего при­ят­нее.

Ле­жа в его ру­ках, я по­ложил го­лову ему на пле­чо, по­ка его паль­цы иг­ра­ют с мо­ими во­лоса­ми. Вы­рисо­вываю кон­тур каж­дой его та­ту­иров­ки. Ни­ког­да не мог по­думать, что у не­го их так мно­го. Я как буд­то чи­таю его сек­ре­ты, не по­нимая их смыс­ла. Мы на­ходим­ся в ка­ком-то пу­зыре и мень­ше все­го хо­тим вы­ходить от­сю­да. Его те­ло ещё нем­но­го дро­жит, но он бро­сил свою фут­болку да­леко в угол. У не­го по­лучи­лось от­крыть­ся мне. Да, он всё так же не­нави­дит се­бя. Да, он луч­ше за­ново пос­мотрит все час­ти «Пи­лы», не­жели на свой жи­вот, но мы сде­лали ог­ромный шаг впе­рёд. Я смот­рю на каж­дый его по­рез и даю са­мому се­бе ещё од­но обе­щание. Од­нажды все эти по­резы бу­дут прос­то шра­мами. Вся его боль бу­дет прос­то ста­рым, не очень кра­сивым, но дав­но за­жив­шим шра­мом. А я всег­да дер­жу свои обе­щания.

По­вора­чиваю го­лову и бе­ру ку­сок тка­ни, ле­жащий воз­ле мат­ра­ца. Он да­ёт мне свою ру­ку, я це­лую её и пе­реп­ле­таю на­ши паль­цы. Об­во­жу все­го два ра­за, силь­но не за­тяги­вая. Так ему бу­дет лег­че её снять, ес­ли он за­хочет уй­ти. Его ко­жа тёп­лая, и мы ещё ни­ког­да не чувс­тво­вали се­бя так спо­кой­но и у­ют­но. Он всё ещё гла­дит мои во­лосы, и ус­та­лость по­нем­но­гу бе­рет своё.

Зак­ры­ваю гла­за и за­рыва­юсь ему в шею. Он об­ни­ма­ет ме­ня, и я мед­ленно за­сыпаю. Его ко­жа, соп­ри­каса­юща­яся с мо­ей, его ру­ки, гре­ющие мои, его сер­дце, бь­юще­еся воз­ле мо­его. Да, они сре­ди ан­ге­лов. Мы - здесь.

«Я люб­лю те­бя». (с) Луи