I need you. (Larry)

Шекспир написал: « Я боюсь твоего страха, ведь с трудом несу я свой.»

Каждый раз, закрывая глаза, мне кажется, что Гарри шепчет эти слова. Я не хочу пугать его своими страхами. Их не должен бояться никто, кроме меня. Это мои страхи, а не его. Они не должны разрушить его так, как разрушили меня. (с) Луи.

***

Я часто представлял свое первое пробуждение рядом с Луи. Если честно, я представлял его каждый раз, когда его не было рядом. И каждый раз я представлял себе идеальное утро, такое, которое показывают в фильмах. Да, я знаю, что это слишком банально, но.. Я хочу наше утро. Счастливое утро.
Но все происходит не так идеально, как мне бы хотелось.

Открыв глаза , я вижу, как он свернувшись клубочком, прижимается ко мне и тяжело дышит. Ему плохо даже во сне. Сейчас я понимаю, что это все неправильно. Его не должно быть здесь. Рядом со мной. Он просто слишком устал, поэтому не смог уйти, прежде, чем я проснусь. Я запаниковал. Было такое, что если я останусь и заставлю его проснуться рядом со мной - это будет предательство.

Никто не забыл, что случилось вчера вечером. Мне стоит лишь посмотреть на него, чтобы понять, что раны еще не зажили. Что одна ночь не может все изменить. Это было бы слишком просто. «Я никогда не хочу тебя видеть.» Эти слова все еще звучат в моей голове, и мне страшно. Я последний трус, но если он проснется и снова произнесет эти слова, я не вынесу. Мне и в первый раз было до чертиков больно, если он повторит это еще раз, я умру. Во мне смешалось столько всего и я испугался. Поцеловав его в щеку, шепча в пустоту, чтобы он не отталкивал меня. А после этого встал и оставил записку на своей подушке, чтобы он заметил ее сразу, как только проснется.

« Я не ушел. Я в машине. Жду тебя. - Гарри.»

Я не смог уйти и остаться там я тоже не смог. Я сижу уже около часа в этой машине, внутри все неприятно крутит.

После еще тридцати минут, его стеклянная дверь наконец-то открывается. При виде Луи я чувствую такое облегчение, что сердце непроизвольно сжимается. Он выглядит ужасно сонным, скорей всего он только проснулся и сразу пошел ко мне. Он открывает дверцу и тяжело падает на пассажирское сиденье. Он ничего не говорит и я тоже. Каждый ждет, что кто-то другой сделает первый шаг, наконец он прерывает эту мучительную тишину.

- Я все еще злюсь на тебя.

Прекрасно, начнем с честности.

- Я тоже.

- Ты не должен был рыться в моих вещах.

- Ты не должен был ничего от меня скрывать.

Мы оба говорим слишком жестко, что мне даже становится противно. Это не мы.

- Почему ты ушел?

И когда его голос ломается на последнем слове, я ломаюсь целиком.

- Я боялся, что ты оттолкнешь меня.

Он наконец-то поворачивается ко мне и не сводит с меня глаз.

Кажется, мы злимся на самих себя больше, чем друг на друга. Жду, что он скажет что-то вроде «Я бы не оттолкнул тебя.» или « Я был неправ, когда сказал, что больше не хочу тебя видеть.», потому что именно это говорят его глаза, но..

- У меня болит живот.

- У тебя.. Болит живот?

- Да.

- Здесь? Сейчас? Посреди разговора?

- Да.

- Ты не считаешь, что сейчас не самый подходящий момент?

- Я не специально.

Он притягивает к себе колени, и я понимаю, что он не шутит.

- Хочешь вернуться и полежать?

Он покачал головой.

- Нет. Можешь просто ехать?

- Куда?

- Без разницы. Куда-нибудь. Это расслабит меня.

Я даже ничего не спрашиваю, завожу машину и выезжаю на трассу. Без особой цели. Если это сможет ему помочь, я должен ехать. Мы больше не говорим, ни я, ни он. Но самое странное, что эта тишина нисколько не давит, она, наоборот, успокаивает. Спустя пятнадцать минут, я чувствую, как он двигается. Приближается ко мне и берет за руку.

- Тебе лучше?

- Я устал.

- Спи.

**

Он так и не уснул, но все равно лежал на мне все это время. Он залез ко мне под футболку и гладил мой живот, а я играл с его волосами. Он улыбнулся мне в шею, когда увидел, что в магнитоле его флешка.

Мы проездили весь день, его боль прошла. Моя голова лежит на его плече, мы держимся за руки и в этот момент, мы оба понимаем, что пора заговорить. Его голос тихий и спокойный, в нем нет ни намека на злость. Мы начинаем говорить, потому что нам обоим это нужно.

- У меня нет шизофрении.

- Но ты болен.

- Да.

- Что с тобой?

- Врачи говорят, что у меня Синдром Бордерлайн.

- Синдром Бордерлайн?

- Пограничное расстройство личности.

- Но ты не сумасшедший!

Он поворачивается ко мне и мягко улыбается. Я знаю, что это всего лишь маска, ему трудно сейчас говорить.

- У меня есть проблемы.

- Ты не псих. Ты просто другой и я люблю это.

Его улыбка больше не мягкая, а грустная.

- Это лечится?

- Это психическое заболевание, от него нет лекарств, как от гриппа или чего-то другого.

-Но те таблетки которые я нашел..

- Они от моей болезни.

- Но ты же сказал, что от нее нет лекарств.

- От самой болезни нет, а от некоторых симптомов есть.

- Например?

- Депрессия.

- У тебя депрессия?

- Они так говорят.

- И давно?

- Что?

- Ты болен.

- Наверное, всегда.

- Как это «наверное»?

- Я всегда ощущал себя немного другим.

Я чувствую, что ему трудно говорить обо всем этом. Поэтому решаю немного сменить тему. Я не хочу делать ему больно, хватит уже.

- Почему ты проверяешь закрыты ли двери?

- Я не знаю. Мне просто это нужно. Нужно проверить хорошо ли они закрыты, чтобы чувствовать себя в безопасности.

- А что будет, если ты не проверишь?

- Я буду паниковать и думать, что случиться что-то ужасное.

- Хорошо.

- Хорошо?

- Да, хорошо.

- И это все?

- В смысле?

- Ты не считаешь это странным?

Поднимаю на него глаза и понимаю, что ему не просто сложно говорить об этом. Ему страшно. Он боится, что я стану по-другому к нему относиться. Но я не хочу, чтобы он чувствовал что-то подобное. Мне плевать на все это, я люблю его и это не изменится.

- Ты не странный.

- Правда?

- Правда.

Невесомо касаюсь его губ и вспоминаю его порезы. Его слова « Я тебе противен.» Нет, не противен, нет. Не буду врать, его порезы это ужасающее зрелище. На некоторых даже швы. Но он не противен мне. Я любил его тело, еще до того, как увидел, потому что здесь дело не в том, красивое оно или нет. Мне противны его шрамы лишь потому, что они не должны быть на нем. Они не на своем мете. Похоже, он заметил, что я хмурюсь.

- Гарри, все в порядке?

- Да, прости.

Он приподнимает мой свитер и начинает невесомо вырисовывать круги на моей спине.

- О чем ты думаешь?

- О том, что произошло вчера.

Чувствую, как он хмурится и напрягается. Умоляю себя не продолжать этот разговор. Но вот только я не могу... Я не могу допустить чтобы он думал, что противен мне. Ставлю руку ему на живот.

- Ты мне не противен.

Я всего лишь прошептал, а его глаза уже заблестели. Его голос сломан и у меня такое ощущение, что я сейчас задохнусь..

- Как ты можешь говорить такое....

Как он может настолько ненавидеть себя. Закусываю щеку, чтобы сдержать свои собственные слезы.

- А как ты можешь делать такое?

- Ты не понимаешь.

- Тогда объясни мне.

И тот момент, которого я боялся с самого начала, настал. Он открывает глаза и быстро встает. Он выходит, стоит ко мне спиной и закуривает сигарету. Не знаю, стоит ли мне пойти за ним, думаю, что нет. Ему надо побыть одному. Достаю телефон и захожу на форму. Пусть я потерял Луи, но Аноним может быть здесь...

«62»

Не­замет­но под­ни­маю го­лову, что­бы пос­мотреть на не­го. Ви­жу, как он дос­та­ет свой те­лефон и са­дит­ся на зем­лю. Чи­та­ет моё со­об­ще­ние, и ког­да мой IPhone виб­ри­ру­ет, я ещё раз убеж­да­юсь в том, что мне нуж­ны они оба. И Луи, и Ано­ним. По­тому что толь­ко че­рез од­но­го я мо­гу проб­рать­ся к дру­гому. Он здесь, все­го в нес­коль­ких мет­рах от ме­ня, но та­кое чувс­тво, что нас раз­де­ля­ет оке­ан. И ес­ли я мо­гу пре­одо­леть его с по­мощью Ано­нима и со­об­ще­ний, то я го­тов плыть всю ночь.

"Ты был чес­тен?"

"Ког­да ска­зал, что ты мне не про­тивен?"

"Ког­да ска­зал, что лю­бишь ме­ня."

"Да."

"Но ты ведь был пь­ян...и да­же ни­чего не пом­нишь."

"Я не пом­ню, как ска­зал те­бе это, но это не зна­чит, что я врал. Это прав­да, по­тому что я всё ещё так ду­маю."

"Ты со­жале­ешь?"

"О том, что ска­зал, или о том, что люб­лю?"

"Обо всём."

"Я со­жалею, что вот так приз­нался те­бе, но ни­ког­да не бу­ду со­жалеть о том, что чувс­твую."

"Да­же пос­ле вче­раш­не­го?"

"Осо­бен­но пос­ле вче­раш­не­го."

"Но ты дол­жен."

"Со­жалеть, что люб­лю те­бя?"

"Да."

"А мо­жет, я сам ре­шу?"

"Но что, ес­ли ты сде­ла­ешь неп­ра­виль­ный вы­бор?"

"Я до­веряю се­бе."

«Но как...»

"Что как?"

"Как я мо­гу не вы­зывать у те­бя от­вра­щения?"

"Я бы хо­тел, что­бы ты по­пал в мою го­лову хо­тя бы на один день. На один час. Что­бы ты уви­дел се­бя так, как ви­жу те­бя я. Тог­да, ты бы по­нял, что ни­ког­да не смо­жешь выз­вать у ме­ня от­вра­щения."

"По­чему твоя ма­шина крас­ная?"

"По­тому что я хо­тел крас­ную ма­шину. А что?"

И боль­ше ни­чего. Он всё ещё в се­ти, но боль­ше не от­ве­ча­ет. Слы­шу щел­чок его за­жигал­ки. Это уже пя­тая си­гаре­та. Не знаю, по­мог ли мне се­год­няшний раз­го­вор, по­тому что я всё ещё ни­чего не по­нимаю. Он не ши­зоф­ре­ник. Хо­рошо. У не­го пог­ра­нич­ное расс­трой­ство лич­ности. Пло­хо. И мы не по­гово­рили о нар­ко­тиках. Я не по­лучил ни од­но­го от­ве­та на ин­те­ресу­ющие ме­ня воп­ро­сы, но мне всё рав­но ка­жет­ся, что мы прод­ви­нулись. И это ог­ромное об­легче­ние. Сно­ва под­ни­маю го­лову, он всё ещё си­дит на тра­ве, спи­ной ко мне. Вре­мя бли­зит­ся к по­луно­чи. От­прав­ляю ему ещё од­но со­об­ще­ние.

«Мне хо­лод­но.»

«Хо­чешь до­мой?»

«Хо­чу в твои объ­ятья.»

И он вста­ёт мень­ше, чем за ми­нуту. Слы­шу ше­лест тра­вы и дви­га­юсь в сто­рону, что­бы ему хва­тило мес­та. Он дро­жит от хо­лода, по­это­му я нак­ло­ня­юсь впе­рёд и на­жимаю на кноп­ку под­ня­тия кры­ши. Я при­жима­юсь к не­му как мож­но бли­же, а он лишь креп­че об­ни­ма­ет ме­ня и за­рыва­ет­ся но­сом в мои во­лосы. Он по­нем­но­гу сог­ре­ва­ет­ся. Я пе­реп­ле­таю на­ши но­ги, мы це­лу­ем­ся и он сно­ва ще­кочет но­сом мою шею. Он об­ни­ма­ет ме­ня, я об­ни­маю его. И с по­мощью на­ших объ­ятий мы прос­то пы­та­ем­ся пос­лать судь­бу к чёр­ту.

И да­же не за­метив это­го, пос­ле тя­жёло­го вче­раш­не­го дня и бла­года­ря его ру­кам, я быс­тро за­сыпаю.

Хо­лод раз­бу­дил ме­ня нес­коль­ко ча­сов спус­тя. Ког­да я от­крыл гла­за, он сно­ва был здесь. Ря­дом со мной, и на этот раз, у не­го по­лучи­лось. У нас по­лучи­лось.

При­жав­шись ко мне, что есть сил, его сон­ное ли­цо выг­ля­дело спо­кой­но и уми­рот­во­рен­но. На ще­ках не бы­ло слёз. От не­го не ве­яло болью.

И в этот са­мый мо­мент, я по­нял, что да­же ес­ли бы он прос­нулся пер­вым, то всё рав­но бы не ушёл. Он бы ос­тался.

Луи хо­тел быть здесь. Вот и вся раз­ни­ца. Прош­лой ночью, он не ушёл, по­тому что не мог. А сей­час, по­тому что хо­тел.

И нес­мотря на то, что он не наб­лю­дал за мной, по­ка я сплю. Нес­мотря на то, что он ска­зал не «Доб­рое ут­ро», а «Мне хо­лод­но». Нес­мотря на то, что мы за­мени­ли кру­ас­са­ны и апель­си­новый сок чип­са­ми и ко­ка-ко­лой без га­за, по­тому что пло­хо зак­ры­ли бу­тыл­ку. Нес­мотря на то, что у ме­ня бо­лела спи­на, по­тому что зад­нее си­денье Lamborghini точ­но не соз­да­но для сна. Нес­мотря на то, что мы за­мёр­зли и, ско­рее все­го, под­хва­тили пнев­мо­нию...

На­ше пер­вое ут­ро бы­ло иде­аль­ным. Оно кар­ди­наль­но от­ли­чалось от то­го, что я се­бе пред­став­лял. Но, нес­мотря на всё это, на­ше сов­мес­тное про­буж­де­ние бы­ло иде­аль­ным.

По­тому что пер­вое, что он сде­лал, толь­ко от­крыв гла­за - это улыб­нулся.

Улыб­нулся так, что я впер­вые уви­дел ямоч­ки на его ще­ках.

Улыб­нулся так, как на сот­нях фо­тог­ра­фий с Лиамом.

Это бы­ла та улыб­ка, ко­торую я меч­тал уви­деть с са­мого на­чала.

Нас­то­ящая улыб­ка.

И сей­час, на ча­сах 8:03. Сол­нце толь­ко что вста­ло. Лё­жа на зад­нем си­дении мо­ей ма­шины, в ка­кой-то по­терян­ной и дав­но за­бытой ми­ром зап­равке, с чип­са­ми в во­лосах, моя го­лова ле­жит на его пле­че и я про­тяги­ваю ему те­лефон. Он смот­рит на эк­ран, и пе­реп­ле­тая на­ши паль­цы, мы вмес­те на­жима­ем на «от­пра­вить».

«163.»

Я знаю, что нас ждёт длин­ная и тя­жёлая до­рога, и что это толь­ко на­чало, но я боль­ше не бо­юсь. Не бо­юсь, по­тому что знаю, что пос­ле каж­дой бит­вы его улыб­ки бу­дут мо­ей наг­ра­дой.

Я знаю, что од­нажды, он сно­ва бу­дет счас­тлив. Мы оба бу­дем по-нас­то­ яще­му счас­тли­вы. Я до­веряю ему, се­бе. Нам. Я знаю, что у нас по­лучит­ся.

Мы смо­жем.

***

"У ме­ня... У ме­ня по­лучи­лось. На­конец-то по­лучи­лось. Бла­года­ря ему." (с) Луи.