Обойдемся без солнца

На агитационном плакате был изображён киборг. Женщина из-за количества внедренных имплантов больше походила на андроида, чем на человека. Из-за узкого топа на лямках виднелись металлические руки, на поясе тугие синтетические волокна образовывали мышцы. Но она была человеком. Голова с лицом у девушки не были заменены имплантами. Следовательно, — лишь предположительно, — мозг тоже.

На руках киборг держала младенца. Он радостно тянул крошечные ручки к лицу женщины. А та смотрела вновь куда-то вдаль, приложив ладонь ребром ко лбу. Оранжевый фон плаката, очевидно, олицетворял солнечный свет, перспективное будущее и, в конце концов, саму свободу.

Персонажи агитплаков становились для Ниссо семьей. Она давала им имена, придумывала истории. Иногда ей казалось, что те глядят на нее. Глядят, как люди, чувствуют и слушают ее разочарованные вздохи.

А что с ними становится позже, когда их развешивают? Кто-то обращает на них внимание и задумывается о том, чтобы вступить в Золотой путь? Ниссо так не думала. Они лишь висят и собирают пыль, обдуваемые холодными ветрами. Углы и рисунки стираются, клей высыхает и появляются вмятины. А потом?

Наверняка члены Нацгвардии их сдирают и сжигают. И все. Жизнь Антона Иванчикова, Боира Мухиддинова и Анаит Кулбаевой подходит к концу. Солнце — или на что они так любили смотреть вдаль, — становится для них слишком близким, слишком реальным. Оно их убивает. Буквально сжигает. Яркие краски и пылкие взгляды постепенно таят. Возможно, можно заметить, как вместе с улыбками сгорает их воля. И все что осталось после их духа и веры — лишь тлеющие угольки в ржавой металлической бочке, покрытой гарью.

А что после? А после будут новые Антоны, Боиры и Анаит. Которые тоже сгорят. Во имя чего? Свободы?

А что это?

Чем Хайриниссо будет заниматься, когда сбежит с сыновьями отсюда? Она не знала. Но наверняка чем-то лучшим. У нее будет живая семья. Родные мальчишки, которых она не видела уже три года. С каждым днем Хайри начинала нервничать еще больше: а вдруг конвой, перенаправляющий новобранцев, прошедших обучение, на фабрику для вживления имплантов Золотой путь не сможет остановить? Что если повстанцам не удастся пробить оборону?

Девушка вновь взглянула на плакат. Мнения по поводу вживления имплантов разделились практически поровну. Сама Хайриниссо не знала, почему ей не нравились киборги. Какую-то неведомую ей самой опасность видела в них.

Несмотря на то, что повстанцы активно пропагандировали лояльностьк киборгам, в их рядах не было ни одного из них. Киберлюди не особо стремились в Золотой путь, учитывая, что их сделали такими отнюдь не повстанцы. А киборгам зачастую нравились модерации в их телах.

Ниссо не хотела, чтобы ее мальчикам провели стерилизацию черепной коробки для внедрения искусственного интеллекта, как поступали со всеми новобранцами. Она не хотела, чтобы Анис и Амир становились андроидами. Вдруг они не узнают ее?

— Тебя тоже пугают все эти техночуваки?

Хайри не заметила, как Азиза Мурадова зашла в комнату. Но она не удивлялась этому. Лидер отряда пропаганды славилась своей боевой подготовкой. Ниссо покосилась на нее. Уж ее мышцы не были синтетическими волокнами. Азиза любила носить майки без рукавов, чтобы показывать крепкие предплечья, в первую очередь, мужчинам. Должно быть, она хотела, чтобы ее силу видели и принимали. Чтобы с ней считались. Может ли быть женщина сильной для других без физических достоинств?

Хайри не была воительницей. Она была слишком аккуратной, худощавой, хотя и имела широкие, но костлявые плечи. До присоединения к Золотому пути Ниссо была именно той, которую другие мужчины называли изящной, а женщины - ведьмой. Никакой вульгарности: пропорциональные, пусть и немного резкие, черты лица, высокий рост и небольшая грудь. Такие, как она носят платья с длинными рукавами и горловиной из чистого хлопка длиной ниже колен, потому что " талия и ножки позволяли". Такие, как она выглядят привлекательно даже с прокуренным голосом и короткой стрижкой из-за отсутствия условий ухода за волосами.

Не воин. Трусиха.

— Мы твоих пацанов вытащим, — Азиза улыбнулась и похлопала по плечу Хайриниссо. — Потом расскажешь им, что Золотой путь сделал для них.

— Для меня, — мать сдержанно улыбнулась.

— И для тебя.

Ниссо не хотела, чтобы ее мальчишки становились в зависимость от Золотого пути, как она. За их спасение должна отплатить она.

А они... они должны быть только свободными.

И счастливыми, в идеале.

— Ты что-то хотела?

Азиза сжала губы и убрала руку. Задрав брови, она ясно дала понять всем видом, что оценила по достоинству недружелюбный жест Хайриниссо.

— Вообще-то да.

— Я тебя слушаю, — Ниссо опустила взгляд на печатающий аппарат.

— Славик сказал, ты отказалась заменить его на этой смене.

Хайри нахмурилась, но лицо свое Азизе не показала. Вот он, значит, какой Слава, подумала она. Женщина ответила, не поднимая головы:

— Он мне не говорил про замену.

— Ну ты отказалась все равно пойти с нами, — Азиза отрезала. — Какая разница?

— Для меня — принципиальная.

— У него свадьба. Нас и так осталось шестеро вместе с ним.

— Я не могу.

— Да, я помню. Из-за сыновей боишься.

Хайри тон Азизы не понравился. Она чувствовала в нем нотки укора.

— Можешь назвать меня трусихой.

— Не трусиха. Хорошо устроилась просто. Ты в системе, в которой рискуют все. А ты рисковать не хочешь. Но пожинать лавры планируешь. Не забывай, что Золотой путь сделал для тебя.

Ниссо вскочила со стула и грозно уставилась на девушку. Ту ее ярость ничуть не смутила, она лишь ожидающе сложила руки на груди. Азиза была выше, шире и храбрее.

— Пусть Золотой путь не забудет тогда, как я три года не видела свет и штамповала ему миллион этих тупых плакатов.

— Штамповала не ты, а машинка.

Азиза сплюнула в сторону и ушла, намеренно задев плечом Ниссо.

— Славик мне ничего такого не сделал, чтобы я рисковала ради его свадьбы жизнью.

Мурадова остановилась у двери и отрезала, не разворачиваясь:

— Славик не сделал. А те ребята, которые умрут, спасая твоих мальчишек, сделают.

Хайри сжала челюсти и кулаки. Почему ради свободы других нужно платить кровью или своей свободой? Даже жизнью. В эпоху гуманизма-то.

А что это? Смерть одного для спасения двух считается гуманизмом? Или это новое название для закона Дарвина?

Красивое, ничего не скажешь.

Шумно выдохнув, женщина вытащила из кармана пальто платок и завязала вокруг шеи, прикрыв им нижнюю часть лица.

— Если со мной вдруг что-то случится, я убью тебя.

Азиза в ответ улыбнулась.

* * *

То что в стране практически не было нормальных дорог уже никого не волновало. Общественным транспортом никто не пользовался, а в метро спускаться было опасно — там образовался совсем иной мир. Практически все мутанты, наёмники и последователи культа некого Глуховского стекались, словно помои, в подземки и оседали там, воюя между собой за каждую станцию. Там даже валюта была иная — в ходу были только пули.

Нацгвардия для прекращения подземных бесчинств что только не предпринимала: и затапливала метро, и взрывала. Даже перекрывая выходы на поверхность, правительство не могло убить подземную жизнь. Видать, особо диковинные твари там жили. Хардкорные.

Ниссо слышала про электрички–телепортеры, парочку из которых успел захватить Золотой путь, но никогда раньше не ездила на них. Она... волновалась.

— Нискин, расслабься, — Азиза потеплела по отношению к девушке. Даже улыбалась. — Я тебя как в охапку возьму и не отпущу от себя. Уж со мной-то тебе ничего не грозит.

— Я стрелять не умею.

Мурадова, настривающая до этого электричку, замерла и хмуро уставилась на Хайриниссо.

— Ты чего?

Хайри поправила платок, натянув его на кончик носа.

— Я предупреждаю заранее, чтобы вы на меня не надеялись. И бегаю я медленно. Драться не умею вовсе.

Губы лидера медленно расползлись в улыбке, и вот она уже в голос стала хохотать, запрокинув голову. Другие члены отряда ухмылялись друг другу, но без злобы, так, дружелюбно, давая понять Ниссо, что героизма они от нее и не ждали.

Но разве то, что она пошла с ними, не является поступком героическим?

— Нискин, ты просто выживай, — сквозь смех ответила Азиза.

Она все тыкала в интерактивную панель, установленную на очень старом вагоне. Ржавые поручни, дырявая обивка сидений, битые стекла — все это выглядело так нелепо вместе с супернавороченным интерфейсом, который выглядел скорее как неоновая вывеска.

— Куда мы?

— Нас сегодня меньше обычного. Славы нет, и Настя ногу сломала, оказывается. Поэтому далеко от станции идти не будем.

Ниссо поджала губы. Плюс ко всему еще и она, которая, скорее всего, будет команде просто балластом.

— Ну так куда мы?

— В Кара-Кумы. Поселение неподалёку от Каракумской пустыни. Жители там к Золотому пути относятся лояльно.

Наземная электричка начала гудеть. Хайриниссо так волновалась, что даже не могла вздохнуть полной грудью. Она даже до конца не могла осознать, что вот оно, наконец — воля.

Электричка была спрятана среди заброшенных домов неподалёку от фабрики. Шли всего полчаса где-то. Воздух, казалось Ниссо, накалялся. Она, то и дело, оглядывалась по сторонам. Ей казалось, что из каждого полубитого окна заброшенных квартир на нее кто-то смотрит.

А вдруг засада?

Даже снег казался ей ненастоящим. Никаких следов. Будто его специально рассыпали здесь, создавая иллюзию, что вокруг безопасно. А на деле-то, видать, страшные тайны скрывает этот снег. Тайны, о которых никто не вспомнит, пока не наступит весна.

Вот тогда-то люди и обнаружит эти тайны. Но что они из себя представляют?

Чьи-то трупы?

— Все. Яйца в кулак и с песней, — Азиза первая запрыгнула в электричку, но садиться не стала. Схватилась за поручень у двери и пропускала остальных.

Ниссо живо забежала внутрь, протиснулась под мышкой у Мурадовой и уселась прямо под ее боком. Она помнила, что та сказала держаться рядом.

Но в какой момент жизнь испытает Хайри на отвагу? Быть может, испытание уже началось?

Электричка–телепортер тронулась с места. Она медленно раскачивалась, периодически делая неравномерные рывки, от которых каждый раз у Ниссо что-то щемило в груди. Ей было стыдно сознаваться в страхе. Ей было стыдно, как другие видят это в ней.

Ничего не ждут от нее. Не надеятся.

Давно ли этот лютый страх у нее? С самого рождения? Хайри не помнила. Она боялась всего на свете. Но не могло же это чувство появиться на свет вместе с ней, но преуспеть обогнать в развитии.

Наверное, он обострился в момент, когда мать видела, как страдают ее дети, но ничего не могла сделать, поваленная и прижатая к полу. Ламинат в тот день был горячий — нагрелся от солнечного света, поступающего в комнату через открытое окно. Кожа Ниссо вспотела и липла к покрытию. Кажется, насиловавший ее мужчина представился перед тем, как войти, только его имени она не запомнила. Даже удостоверение показал. Простая ревизия дома на наличие укрывающихся повстанцев с последующим изнасилованием и конфискацией детей.

Она лежала на полу и смотрела, как сжались под кроватью Анис и Амир. Не плакала. Прижалась щекой к горячему ламинату и старалась улыбаться, чтобы не заплакали дети, изредка скрикивая. Мальчишки кусали кулаки. Анис обнял маленького брата и дрожал. Щеки ребят были влажные. Возможно, и от пота тоже.

Потом Амир разревелся в голос.

Она так и не поняла, как они оказались в пустыне. Не было вспышек, вибраций и странных ощущений. Проекции не появлялись и не исчезали. Когда электричка тронулась, то просто начала разгоняться. Рывки прекратились. Лишь за окном нетронутый человеческими стопами снег становился все ярче и ярче, пока в один миг не превратился в песок. Разрушенные хрущевки вдруг оказались построены не из кирпича, а из глины.

Только вот, судя по напряженным лицам членов отряда пропаганды, Ниссо поняла, что глиняные дома в прошлый раз разрушенными не были.

Тут произошла бомбардировка. Но из-за чего? Азиза прищурилась и увидела вдали боевой вертолет Нацгвардии. Уничтоженный. Хайри подняла на нее голову, а затем обернулась на остальных пассажиров. Все готовились к выходу.

— Зачем? Зачем нам идти туда?

Азиза не ответила и бегом выскочила из кабины. За ней последовали остальные. Ниссо выбежала за ними. Слишком страшно было оставаться одной.

Лидер бесшумно дала команду разойтись, схватив за руку Хайри. Кто-то очень опытный мог бы взять под свою ответственность не-бойца. Еще через минуту девушка не видела поблизости других разбежавшихся членов.

— Зачем нам идти туда? — Мурадова раздражённо выдохнула.

— Потому что тут жили хорошие люди, понятно? Они поддерживали нас.

Поэтому и погибли?

Трупы лежали везде. Причем не только гражданских. Кто-то вырезал и нацгвардейцев. Кто может быть настолько опасным? Мутанты? За ними пришла армия?

Послышался неподалёку шум, и Азиза юркнула за полуразрушенную стену чьего-то дома, потащив за собой Ниссо. Человек, киборг или андроид. Было что-то гуманоидное.

— Кто это? — Хайриниссо тяжело дышала. Не стоило ей было приходить сюда. Подумаешь, Мурадова всего лишь потеряла бы к ней уважение. Стоит ли жизнь Хайри чьего–то уважения?

Азиза выглянула из-за укрытия и прищурилась. Ниссо повторила за ней.

Это был определённо мужчина — груди не было. Высокий и крепкий, если, конечно, его броня визуально не увеличивала габариты. Кожаные ремни с небольшими сумками, шлем, снайперская винтовка, пара пистолетов в кобуре на бёдрах — наверняка это были не все фокусы незнакомца. Он был одет, как сбежавший из космического шутера герой. Наплечники вместе с шлемом и кирасой были начисто вычищены, а поверх них креплялся темно–бордовый дождевик с капюшоном.

— Это апостол, — Азиза испуганно юркнула обратно за преграду. Ниссо следом. Мурадова тяжело задышала.

— Кто это такой?

— Элитные десантники, которых распустили после того, как в службы безопасности стали внедрять андроидов и роботов, — взгляд Мурадовой метался из стороны в сторону. Очевидно, она разрабатывала план действий.

— Я слышала, что их вырезали всех, чтобы не восстали.

— Не всех. На самых живучих до сих пор ведётся охота, — Азиза на четвереньках вновь выглянула из-за укрытия. — Этот, видимо, слишком опасный, раз жив до сих пор.

— Или везучий, — девушка поправила платок. — Хотя бы не робот.

— Да уж.

Девушки привстали на колени и выглянули из–за разрушенной стены. Мужчина легонько пнул труп нацгвардейца, а затем присел и стал обчищать его карманы.

— Еще и мародер, — прошептала Азиза.

Апостол повернул голову в их сторону.

На агитплакате неподалеку был изображён ребенок. Маленький рыжий мальчик лет десяти с россыпью веснушек и густой челкой отдавал честь. Сзади не очень четко был изображен полк шагающих к свободе мужчин и женщин, которые тоже отдавали честь. Все смотрели прямо перед собой, создавая зрительный контакт с любым взглянувшим на них человеком. От полка расходились широкие солнечные лучи, только вот Хайри не могла понять: были ли лучами оранжевые полосы или желтые. Впрочем, выглядели и те, и другие жалко на фоне ослепляющего света реального солнца. Однако оно успело стать петербургским даже в Каракумской пустыне и ослепляющим было лишь в сравнении с рисунком. Слишком блеклое. Вовсе не грело. Ниссо ни разу не пришла в голову мысль снять пальто.

Снизу плаката надпись, но неполная — часть сгорела. Жирным шрифтом коричневого цвета было написано "...героем стать". Снова без восклицательного знака. А что в самом начале было? Какое слово пропущено? Возможно, "Пора"?

Пора героем стать, не так ли, Ниссо?

Азиза вновь вынырнула на мгновение из-за укрытия. Апостол достал пистолет и шел в их сторону. Шагал он ровно и широко, но чувствовалось напряжение в его походке. Видимо, услышал, что упрекнули за мородерство. Видимо, задело за живое. Не оценил.

Девушка дернула за руку Хайриниссо и на четвереньках поползла вдоль стены в обход, подозвав подругу рукой. Та последовала за ней. Широкие бедра были у Мурадовой. Даже слишком. Они торопились, но старались максимально бесшумно обойти бывшего десантника. А дальше что, когда проползут угол и перейдут на другую сторону? Наверняка у апостола хватит извилин проверить и ее. Он и с оружием. А девушки с плакатами. Почти два метра железа и крепких мышц с пистолетом против девчонок с бумажками. Хайриниссо подумала, что можно попробовать выйти на переговоры. Вдруг получится договориться. А чем заплатят? Тоже плакатами? Такой стопкой апостолу будет чем подтираться года так два точно. Возможно, геморрой заработает, сошедшая краска будет оставаться на ягодицах, и лицо Антона Иванчикова определённо погрустнеет. Учесть будет хуже, чем у Иванчикова соженного.

Ниссо хотела выглянуть, чтобы проверить, где апостол, но испугалась. Он смотрел в их сторону и наверняка заметил бы ее макушку. Девушки тяжело дышали, Азиза пару раз спотыкнулась. От волнения ее левая рука то и дело предательски сгибалась в локте.

— Не двигаться!

Из-за стены прямо спереди них выскочил апостол, держа девушек на прицеле. Вблизи он выглядел еще больше. Оружие держал крепко, сжав вторую кисть в кулак. Один-ноль в пользу преследователя — хватило извилин не только проверить другую сторону разрушенного здания, но и срезать путь, чтобы застать врасплох. Кажется, люди стали эволюционировать. От испуга Хайри отскочила, а Азиза — вероятнее всего, тоже от испуга, — поддалась вперёд и схватила за ноги десантника, повалив его на землю.  Он, как глупый рыцарь в тяжёлых латах из мультиков, со стоном упал. Отбив пистолет, Мурадова прыгнула сверху и стала душить мужчину. Шея-то не защищена.

— Нискин, беги! Беги, не оглядывайся!

Нискин помедлила секунду, глядя на поединок, а затем побежала.  Спотыкалась, помогая руками подняться. Ей казалось, что пески вдруг стали зыбучими. Затягивали, словно ядовитые лозы осваивали щиколотки и тянули вниз. А в ушах все звучал Азизин голос.

— Не оглядывайся!

Но Ниссо не была бы собой, если все поручения выполняла бы слепо. Однако не нравилась ей слепота — любила чувствовать, полагаться на интуицию и, в конце концов, анализировать. Снова упав на колено, она обернулась на женский крик. Апостол ногами обвил руку лидера отряда пропаганды. Сломал. Сволочь. Азиза кричала и била здоровой рукой по ноге, пытаясь освободиться от мёртвой хватки, но попадала по металлическим пластинам. Мужчина со всей силы дал ей подошвой по челюсти, и девушка прокусила язык. Из носа пошла кровь, а на скуле появилась ссадина. Мужчина согнул колено, чтобы повторно ударить по лицу.

Еще удар — теперь по шлему десантника массивным глиняным кирпичом. Он перевернулся на спину, оглушенный. Ниссо не любила действовать слепо, наоборот, не начинала что-либо делать, пока не убедится в правоте своих действий. Бежать было бы слепо. Девушка с трудом замахнулась еще раз и швырнула со всей силы кирпич на голову апостолу. От удара глыба разломилась на части. Схватив за локоть пытавшуюся подняться Азизу, Хайри рванула вперед.

— Скорее!

— Надо добить его!

— Зачем?! — Ниссо попыталась удержать Мурадову, отнявшую свою руку и рыскавшую на коленях в поисках пистолета.

— Надо убить его, чтобы не преследовал нас.

Не найдя оружие, Азиза достала складной нож из сапога. Таким разве что консервные банки открывать в походах. Или вскрывать незащищенную шею противника.

— Да оставь его, он не очнется!

Но лидер не унималась. Села сверху апостола, приподняла низ его шлема коленом и стала ножом пилить синтетическую горловину костюма. Ниссо увидела на лезвии появившуюся кровь. Десантник застонал и попытался оттолкнуть девушку, но безуспешно — та уперлась ногами, прижав его руки к земле. Послышался выстрел.

От грохота Хайриниссо снова отскочила, прикрыв руками уши и зажмурившись. Открыла глаза от шума: апостол высвободил руку и столкнул с себя Азизу.  Та так и удерживала ножик в руках, лишь пальцы расслабила. Из головы вытекала кровь. Мужчина с трудом поднялся на четвереньки и начал кашлять. Провел рукой по шее и взглянул на окровавленные пальцы. Не там резала Мурадова, не убила. Не успела. Ниссо испуганно смотрела на подругу. Бежать? Далеко ли от пуль собиралась она убегать? Нельзя действовать слепо. Но оставаться с трупом будет ли верным решением?

Не с трупом. С честью.

Не забывай, что сделал для тебя Золотой путь. Не забывай, что для тебя сделала Азиза.

Она сказала бежать. Выжила бы Мурадова, если Хайри побежала бы?

Девушка тихо подошла и присела к трупу. Ее руки дрожали. Она попыталась перевернуть тяжелое тело. Дырка во лбу. А глаза все такие же горящие, идейные. Или кажется? С крошечным ножичком в руках против всего мира. Что же ты так защищала, Азиза?

— Я... я не хотел ее убивать, — Ниссо отползла от апостола. Он еще кашлял, слова давались ему с трудом. Оба тяжело дышали.

А что теперь будет с самой Хайри? Не стоило ей соглашаться и идти сюда. Может тогда Мурадова и выжила бы.

— Я не собирался вас убивать.

Женщина не смотрела на противника — боялась, что теперь он сделает с ней. Молча гдядела на труп. Тонкая струйка крови юрко перебиралась по песку. Неровно, петляя. Десантник ушел. Ниссо побоялась даже проводить его взглядом, лишь надеялась, что он умрет от кровотечения.

Где остальные повстанцы Хайри не знала. Женщина подошла к полу разрушенной  стене и стала карабкаться вверх. Оглядев просторы, поняла, что никого из Золотого пути поблизости нет. Их убили, или они сбежали? Теперь она одна. Боец. Повстанец. Она не Азиза — с ножиком против мира не пойдет.

Что же ты защищала так, Мурадова?

О бедро Хайриниссо ударилось что-то тяжелое. Та повернулась и обнаружила садовую лопатку. Кому в пустыне могла бы пригодиться такая? Бред. Но страх от присутствия десантника лишь усилился. Вернулся по ее душу.

— Вот, нашел.

Голос мужчины уже реже срывался. Не добила она урода. Струсила. Ниссо ничего не ответила и снова повернулась к Азизе. Пусть не издевается - убьёт сразу.

— Копай.

Девушка нахмурилась и обернулась на апостола. Он подошёл вплотную. Чуть помедлив, решительно добавил:

— Твоя подруга храбро сражалась. Она заслуживает быть похороненой. Копай.

Хотя бы это заслужила. Никаких почестей и лавров. Монеты золотые в глазницам тоже не приложат. Хотя бы закопают. Дабы гнила так, чтобы другие не видели. Чтобы никто не видел Азизу слабой. Она бы не хотела этого.

Вот только Азиза не слабая.

Мёртвая.

Хайриниссо приподнялась на колени и стала копать. Ковыряла лопаткой песок. Теперь он не казался зыбучим. Но и плотнее стал, как казалось Ниссо, словно не хотел ей раскрываться, пускать внутрь незнакомца. Девушка помогала себе же руками. Подумала, что если выживет, расскажет детям, что в это суровое время успела побывать даже могильщиком. Копала долго, пока десантник сидел неподалеку, держа в руках пистолет. А когда он ее убьет, то похоронет ли? Вряд ли. Будет лишена Ниссо даже такого. Потому что не заслужила.  Потому что не была сильной.

Солнце все равно не грело. Даже не ослепляло. Небо, казалось, было затянуто тонкой дымкой. Вдали виднелись редкие перистые облака, да и только. Где-то среди них затерялся новый месяц, неуспевший спрятаться к рассвету.

Яма вышла неглубокой. Да и зачем глубоко? Остается лишь надеяться на ветра: чтоб дули они в сторону могилы и возвели на этом месте величавую дюну. Но только чтобы не в обратную сторону — в могиле смысла не будет, все равно уязвимое тело Азизы обнажится. Хайри оглянулась на другие трупы вокруг. Там ведь гражданские. Если апостол столь благороден, то почему не похоронит и их? Десантник словно услышал возмущения в голове у Ниссо и тихо сказал:

— Их убил не я.

Конечно. Их убила жизнь.

Мятежница с трудом вылезла из ямы. Подошла к Азизе. Ее рука все еще держала крошечный ножик для консервных банок. Ниссо очень захотелось забрать его себе. На память. Может так она обрела бы отвагу подруги. Но испугалась, что это будет походить на мародерство. Отложила в сторону орудие, чтобы потом в яме вложить обратно в руку Мурадовой. Схватила тяжелое тело, начала тянуть и не верила, что мёртвая подруга. Пыталась удержать за руки, плечи. Старалась не плакать. Азиза была бойцом. Даже видом своим она давала это понять. Хаки штаны, широкая майка, но на лямках. Чтобы все видели ее силу. Принимали. Боялись.

Что же ты так защищала, Азиза?

Хайри спотыкнулась и уронила торс девушки, упав локтем на ее живот. Выпуклый, словно там кто-то жил. Девушка привстала и поглядела. Широкая майка на лямках. Не защищала, но хорошо прятала выпуклый живот. Месяц пятый-шестой, наверное. Тогда-то Ниссо и сдалась. Захотела заплакать, но не смогла. Сидя попыталась отыскать взглядом тот агитплакат. Был ли у нее в чреве такой же мальчишка? Апостол, услышав задыхающиеся всхлипы, поднялся на ноги и подошёл.

— Что такое? — Хайри не ответила. Мужчина глядел в разные стороны. Он начинал нервничать. — Что там?!

— Она беременна.

Апостол замер. Постоял, не двигаясь с минуту, а потом медленно присел к телу. Уперся одной рукой прямо о бедро Азизы, а вторую приблизил к ее животу. Оставался сантиметр до еще тёплой кожи девушки. Выпрямил пальцы, зачем-то хотел коснуться, но не решился. Отнял руку. Видимо, желал удостовериться. А Ниссо хотелось бы увидеть его лицо. Интересно, убивается ли?

Мужчина тяжело задышал. Вскочил и нервно стал ходить из стороны в сторону. Сжав кулаки, он бормотал что-то, но Хайри его слов понять не могла. Отставной военный пнул песок. Тот мягкими волнами разлетелся в разные стороны. Апостол вновь замер, сцепив руки на шлеме, которые затем медленно скатились на тыльную сторону шеи. Даже через металлический нагрудник было видно, как вздымается его грудь. Он постоял еще так где-то с минуту, вздохнул и подошёл к Ниссо.

— Так, значит, — его голос дрожал, — ты закопай ее и убирайся отсюда. Я сделаю вид, что тебя не видел.

Женщина нахмурилась. Понятно, почему он, возможно, единственный выживший из всех апостолов. Дело не в крутости или везучести. Весь смысл в трусости. Надо уметь вовремя сбежать.

— Поняла меня?! — он повысил свой голос.

Не дождавшись ответа, апостол отошёл в сторону, махнув рукой. Достал из кобуры все тот же пистолет и нервно стал проверять, заряжен ли тот. У него заметно дрожали руки. Это было ясно отличимо под все тем же холодным солнцем. Оно будто специально стало светить ярче, чтобы все вокруг узрели позор некогда славного воина. Только вот — некому было. Задрав голову, десантник приложил пистолет к подбородку под шлем.

И тут Хайри, все это время неподвижно сидевшая с трупом на коленях, вышла из транса. Она взглянула на него, затем на Азизу. Огляделась по сторонам. Никого живого она не видела. Даже электрички-телепортера. Как она тут выживет? Как вернется к своим мальчишкам?

— Эй!

Ниссо сама не узнала свой голос. Слишком решительный для нее, слишком отчаянный. Апостол медленно повернул в ее сторону голову.

— Не делай этого.

Простила бы ее за такое Азиза?

Мужчина замер. Не убирал пистолет, но и стрелять не стал. Очевидно, ожидал объяснений.

— Помоги мне выбраться отсюда, пожалуйста. Я похороню ее, — голос теперь и у Ниссо задрожал. — Но мне нужно попасть к моим детям. Я отсюда одна не выберусь.

Апостол стоял, не двигаясь. Девушка даже не знала, глядит ли он на нее. Мужчина медленно потирал большим пальцем курок. Очевидно, размышлял, приценивался. Ниссо было стыдно, что просит помощи у врага. Сама себя за такое не простила. Но ее малыши не простят, если она за ними не придет.

— Так тебя зовут Нискин?

Она опешила. Мужчина убрал оружие в кобуру. Хайри в последний раз бросила взгляд на Азизу. Ножик на память не взяла, потому что не хочет, чтобы это выглядело, как мародерство. А если имя?

— Да.