Mr Butterfly 🦋 | 18+

Говорят, сердце как камень, но даже у такого человека, как маньяк Олег Михайлович, оказалось достаточно здравомыслия и сочувствия, чтобы отпустить её. Его каменное сердце, которое было взращено и обращено в кремень строгим отцом, дало трещину, когда он увидел её. Увидел и начал оживать.

К сожалению, он слишком поздно пришёл к пониманию, что его чувства к ней настолько сильны, что не дают жить спокойно. Но это есть величайшее мужество отпустить любимую, зная, что у них нет будущего. Его изначально не было, потому что в их отношениях было слишком много тайн и секретов. Маша отдалась первой влюблённости со всей горячностью юного сердца, Олег же пытался не привыкать, не поддаваться эмоциям, но в итоге сдался.

Будто камень с души упал. Они нашли решение, которое должно было устроить всех. Как только Маша ушла, он понял, что вот и настал конец их истории. У него нет ясной перспективы того, что будет дальше. Но мысль, что так будет лучше для всех, грела его заледеневшее сердце. Что он может ей дать? Его поймают в лучшем случае, и тогда девушка будет обречена на вечный позор и тоску по любимому человеку.

Чего только стоило ему сдержаться и не побежать за ней. Один поцелуй — это ведь такая малость, такой повседневный жест симпатии, но и он, и она будут вспоминать его всю жизнь.

Она шла по лесу, не оглядываясь назад. Холодные пальцы дотрагивались до горячих губ, которые минуту назад целовал он. Она вдыхала запах его одежды, которую он заставил её одеть, не пойдёт же она по лесу в пижаме и одеяле. Но девушке всё равно было холодно, она куталась в его серую толстовку, которую так любила видеть на нем, и упорно перебирала замерзшими ногами.

Всё закончилось. Этим и должно было всё закончиться. Но легче на душе не становилось. Наоборот, она осознавала, что потеряла что-то ценное, дорогое, но пока не понимала, что именно. Она не хотела казаться слабой, сказав ему, что не сможет без него жить. Она не хотела терять оставшиеся крупицы здравого смысла и продолжать строить планы о жизни с насильником. Её тяготила неизвестность. Он отпустил её, обрекая себя на страдания. Его будущее уныло и мрачно. Зная одержимость отца, о которой ей поведал учитель, она была уверена, что конец Олега Михайловича ничем не уступит расправам над еретиками. Всё самое худшее было впереди.

Но всё же она гордилась им. Последний шаг в их истории он сделал верно.

Ближе к вечеру Маша добралась до дома. Не переодеваясь, не заходя в свою комнату, она сразу направилась в кабинет отца. Его, кстати, дома не было. Кто бы сомневался! Дрожащими пальчиками набрав заветные четыре цифры, открывающие дверцу ко всем тайнам, Маша заглянула в сейф и на мгновение остановилась. Олег оказался прав, девушка не могла и не хотела верить своим глазам. Сейф был будто наспех заполнен документами, фотографиями, уликами в пакетиках и ещё всякой всячиной.

По одной Маша начала доставать фотографии. Почему-то черно-белые снимки жертв маньяка заинтересовали её больше всего.

На столе отца стала вырисовываться ужасная картинка. Десять жутких фотографий. Десять жертв, находящихся в идентичных позах. Голова наклонена на бок, тело повернуто в левую сторону. Жертвы обнажены, покрыты грязью или кровью. Венцом всей фотографии было кроваво-синие ожерелье на шее — след от удушения.

С наворачивающимися слезами Маша одним движением опрокинула все фотографии. Она чувствовала себя лишней среди всех этих убитых девушек и вместе с тем ей казалось, что она незаслуженно осталась в живых. Почему повезло ей, а не всем им?

Сколько бы она продолжала безмолвно стоять и думать, а существует ли злой рок судьбы, одному Богу известно. Если бы... В комнате раздались шаги. Знакомые, уверенные. Рядом с девушкой выросла грозная фигура...

— Папа? — тихим голоском спросила Маша на уставившегося отца. Он прошёл в центр кабинета, осмотрел разграбленный сейф и снова переключился на дочь.

— Я так и знал, — удручённо сказал отец, качая головой.

— Прости. Я не знала, что ты придёшь, — зачем-то Маша вздумала исправить устроенный ею беспорядок. Она начала сгребать в кучу бумаги, которые постоянно валились у неё из рук. Всё это выглядело комично. Отец лишь сурово взирал на дочь, не мешая ей.

— Я так и знал, — проговорил он жёстче и громче.

Стоило девушке взглянуть на взбешённого отца, как она мигом остановилась, выпрямила спину и умеренно строго, чтобы не перегнуть палку, заявила своему отцу:

— Папа, зачем ты сделал это? Зачем ты украл документы и свалил вину на Олега? Ты подставил его, — девушка отчетливо заняла сторону Олега, пора бы уже восстать против отца.

— Я тебе разрешал лазить в моих вещах! Как ты вообще смеешь говорить со мной таким тоном? — она не сдавалась, не давала слабину, продолжала осаждать отца.

— Ты же полицейский! Как ты мог так поступить?!

— Заткнись, мразь! — Маша потеряла дар речи от удивления. Отец никогда не обзывал её. — Я так и знал, что ты...

— Ну, что ты знал? — вскричала она со слезами на глазах. — Договаривай!

— Я так и знал, что ты в сговоре с Олегом Михайловичем.

— Что? — опешила девушка.

Маша была готова рвать на себе волосы, биться о стенку и кричать о беспомощности. Она никак не ожидала услышать эти слова от своего отца. Любимого, но давно не родного отца.

— Ты вступила с ним в сговор. С преступником! Я всё думал, ломал голову, кто же этот загадочный парень моей дочери? С кем трахается моя дочь за моей спиной? Вот оказывается с кем! С Сибирским Маньяком! Продалась ему, как последняя шлюха!

Непонимание между отцом и дочерью достигло предела. Маше казалось, что с отцом они говорят на разных языках. Как он мог прийти к такому бредовому умозаключению, что она и Олег состоят в сговоре.

— Папа, всё не так было, — дрожащим голосом лепетала Маша. — Это неправда! — у неё даже аргументов не было в свою защиту.

— Не вешай мне лапшу на уши. Опыт никогда меня не подводит! Вы вместе проворачивали преступления, как банда. Иначе почему он не убил тебя? — на этот вопрос она сама бы хотела знать ответ.

— Нет, нет, — она обхватила свою голову. — Этого не может быть! — вторила она несколько раз, до боли сжимая грязные волосы на висках.

— А что ты на это скажешь, доченька, — отец подошёл к ящику и к полному изумлению Маши вытащил из него несколько предметов. — Вот это телефон Елены Васнецовой. Помнишь такую? Он был спрятан в твоей комнате.

— Ты обыскивал мою комнату? — борясь с недостатком дыхания, спросила Маша.

— Я был вынужден сделать это. Ну как видишь, сделал я это не напрасно. А вот это бабочки Олега Михайловича, которые я нашёл в комоде.

Перед глазами девушки замаячили две бабочки Олега Михайловича. Одну он презентовал ей в начале знакомства, а вторую — в Москве. Маша считала их особой памятью о счастливых моментах, проведённых с учителем.

— Ну и гвоздь программы. В багажнике Олега Михайловича были обнаружены учебники из библиотеки. На их страницах — твоя кровь. Это значит, что именно он лишил тебя девственности! — заорал отец, словно на всю могучую Сибирь.

— Но я не его сообщница! — завопила Маша. Отцу было абсолютно фиолетово на свою провинившуюся дочь. Спала она с преступником, ну и черт с ней. Ему нужен был он — Олег Михайлович — и в придачу новые погоны из рук Генпрокурора.

— Я эти сказки уже слышал. Лучше ответь мне, что ты делаешь тут, в моем кабинете. Это он послал тебя?

— Он отпустил меня и попросил уничтожить все документы.

— Неверно! Он попросил тебя выкрасть улики! — отец заулыбался, как Джокер после триумфального шоу. Он не побрезгует использовать дочь в качестве приманки, чтобы поймать главного преступника.

— Нет. Я сама хочу их уничтожить, — отец как-то стремительно начал надвигаться на дочь. Инстинктивно Маша попятилась назад.

— Ну и где он прячется? Скажи мне, — атмосфера была пропитана зловещим подтекстом, словно в фильмах ужасов.

— В лесу.

— Конкретнее. Скажи мне место. Я возьму его голыми руками, — ещё чуть-чуть и он врежется в свою дочь. Испуганный ребёнок не мог узнать в седовласом мужчине своего отца. Кто этот злой, обезумевший дядька? Что он хочет от неё?

— Я не знаю. Честно! — обливаясь слезами, кричала Маша.

— Ты врешь! Лгунья!

Маша дёрнулась, она хотела обогнуть стол и выбежать из кабинета, но отец вовремя схватил её за рукав и потянул на себя. Девушка пыталась вырваться, она резко толкнула отца в грудь, а тот...

Не помня себя, не понимая, что он делает, Герхард ответно толкнул дочь. Маша споткнулась о колесико стула и начала падать, хватаясь руками за всё подряд.

Отец с неприязнью рассматривал змеевидную ленточку крови на виске дочери. Она ударилась макушкой о сейф и упала навзничь, теряя сознание.

Он наслаждался этой картиной: голова наклонена на бок, тело повернуто в левую сторону, паркет испачкан кровью. Идеальная сцена преступления.

— Тьфу, продажная, — шикнул отец и зашагал вон из кабинета.

Тем временем Олег не мог найти себе места в своём логове. Каких сил и какой выдержки ему только стоило не послать всё на хрен и пуститься вслед за Машей. Он мысленно отсчитывал минуты, давал девушке время, чтобы она окончательно покинула лес и добралась до дома.

Он перебарывал себя, ведь знал, что принял верное, а главное окончательное решение. Теперь их ничего не связывает, разве что память, что обещает жить вечно в их сердцах.

Больше нет смысла здесь оставаться. Надо действовать дальше, но Олег не собирался сдаваться властям. У него не было четкого плана, но признавать своё поражение... Никогда! Такое и в страшном сне вряд ли приснится.

Жизнь должна вписаться в новый поворот. А вот в какой — покажет время.

Собрав пожитки, Олег вышел из логова. Он насторожился, как человек, выросший в лесу и ставший настоящим охотником, он мгновенно почуял что-то неладное. Выйдя в лес и вскинув глаза вверх, он увидел несколько ястребиных сов, снующих над его убежищем, как стервятники над мертвой тушей. Все Сибиряки знают, что совы — ночные хищники. Так почему же они так рано вылетели на охоту!

Это знак! Проверенный поколениями Сибирский знак, предвещающий беду, несчастье.

Ноги понесли мужчину раньше, чем он мог взвесить решение. Опасность подстерегала его там, куда он мчался. Недобрый знак натолкнул его на мысль, что последнее его решение могло оказаться ошибкой.

Он на всех парусах летел к ней, забыв о том, что его ищут во всем регионе, на каждом шагу спрятаны ловушки, а в центре всей этой трагедии — дом Герхарда. Но там же Маша! Он знал это, поэтому и забыл обо всех преградах и сложностях.

Дыхание сбилось. Силы были на исходе, но он упорно двигался к цели. Он подпитывался энергией воспоминаний, которые заняли прочное место в его голове. Он на веки вечные сохранил этот файл.

Минуя полицейскую машину Герхарда, Олег забежал в дом. Как и в старые добрые времена его приняли со всем радушием. Навстречу учителю величаво ступал отец Маши. Увидев Олега, он нисколечко не удивился и лишь проговорил наигранным доброжелательным голоском:

— А мы Вас ждали, Олег Михайлович, — он раскинул широко руки, приглашая учителя в дом.

Запрограммированный лишь на одну команду «Найти Машу любой ценой», Олег прокричал:

— Где Маша?

— Зачем же тебе Маша, поговори лучше со мной, — Герхард встал напротив Олега, загораживая тому вход на второй этаж. — Расскажи-ка мне лучше, дружок, как ты докатился до жизни такой. Я ведь считал тебя своим другом, я думал ты добропорядочный человек. Когда же ты успел поменять поведенческий вектор?! Поведай мне, Олег. За свою жизнь мне ещё не приходилось ловить маньяков. Я же не спал днями и ночами, ломал голову над ответом. А он был рядом! Ты всегда был рядом.

— Я не собираюсь отвечать на твои тупые вопросы! — рыкнул Олег, его взгляд цеплялся за каждый предмет в комнате, за каждую лазейку, которая может привести его к Маше. Герхард подозрительно тянет время, будто пытаясь задержать Олега.

— Хорошо, всё равно в суде придётся обо всем рассказывать, там и послушаю твоё признание. Может, тогда лучше поведаешь мне, как давно ты совратил мою дочь? — спросил Герхард без той злости, что должна вызвать негодование у любого нормального отца, чья дочь спуталась с учителем-маньяком.

— Откуда ты знаешь? — растерянно спросил Олег. Но встречный вопрос Олега как бы подразумевал, что учитель и правда совратил ученицу. В понимании Олега у них просто с Машей были странные отношения. Он никогда ни к чему её не принуждал (кроме первого раза, конечно), она сама была не против. Формулировка «совратил» искажает правду.

— Маша во всем призналась, — лгал Герхард. — Теперь тебе влепят не только за убийство, изнасилование, но ещё и за совращение малолетних, — Олег чуть было не рассмеялся со слов отца Маши, но всё-таки сдержался. — Ах да! Ещё и за создание ОПГ.

— ОПГ? — прыснул Олег, опуская тот факт, что отец забыл, что его дочь уже совершеннолетняя. Формулировка «совращение малолетних» в данном случае некорректна.

— А ты как думал! Ты же действовал с Машей сообща, теперь вас обоих привлекут по статье 35 УК РФ, — гордо объявил Герхард.

— Какое ещё ОПГ?! Не трогай Машу, она тут вообще ни при чем! — Олег подходил к грани, Герхард именно этого и добивался.

— На этот раз ты не отвертишься. Маша сама призналась, что вы находились в преступном сговоре.

— Ты болен, Герхард, — с отвращением процедил Олег и обратил взор на второй этаж. — МАША! — заорал он что есть мочи.

Ответа не последовало, лишь идиотское замечание Герхарда.

— Что, не наигрался ещё? — ухмыльнулся он.

— Да пошёл ты!

Олег оттолкнул мужчину и ринулся наверх, но щелчок предохранителя заставил его обернуться. Герхард наставил на учителя дуло пистолета. На губах старика таилась довольная улыбочка.

— Стоять, Олег Михайлович, — Олег инстинктивно поднял руки. — Теперь ты у меня на крючке. Убежать не получится. Сейчас я вызову подкрепление и...

Не успел Герхард закончить свою тираду, как Олег выставил вперёд ногу и пнул мужчину в колено. Вторым ударом он выбил из его руки пистолет. Третий, самый сильный и сокрушающий, пришёлся по животу. Герхард раскорячился на полу, из его рта сочилась кровь. Сдавив кулаки, учитель намеревался покончить с психопатом, но решил пожалеть его, всё-таки он отец Маши.

Буквально за два размашистых шага Олег преодолел лестницу. Он ринулся в комнату Маши. Там было пусто. Потом в её ванну. Никого. Следующей по коридору была дверь в кабинет Герхарда. Олег нутром чуял, ему туда.

Медленно отворив дверь, учитель зашёл внутрь. От запаха крови, долгой беготни и морального истощения у него закружилась голова. Растерев глаза, а затем виски, он снова оглянул комнату, и как только в его поле зрения попали босые ноги девушки, он издал протяжный стон.

Бросившись к письменному столу, учитель упал на колени. Кровоточащая ранка на затылке. Посиневшие губы. Ледяные ладони. Учитель будто вновь увидел перед собой свою очередную жертву. Но она дышала. Прислонившись к груди Маши, Олег выслушивал заветные хрипы, говорящие что её лёгкие пока ещё втягивают и выпускают воздух. Сколько ей осталось, зависело только от него.

— Ах, ты сука! Убить тебя мало! — разъярённо закричал учитель, вымещая свою боль. Меньше всего он хотел видеть свою любимую девушку в таком состоянии. В точности как жертвы Маньяка на обложках местных газет. Не ту судьбу он предрекал ей...

Первым делом Олег метнулся на кухню, нашёл там кухонное полотенце и смочил его ледяной водой, благо в Якутии с этим нет проблем.

Он снова около неё, бережно повязывает мокрое полотенце вокруг головы. Он пытается привести девушку в чувство легкими хлопками по щекам. После пяти минут неопытных попыток реанимировать пострадавшую, у него получилось — Маша наконец-то открыла глаза. Уставший безжизненный взгляд, который всматривался в Олега в течение пяти секунд, потом вновь погас.

Девушка была слаба. Травма была не обширная, но Маша потеряла достаточно крови. И сколько она тут пролежала в таком состоянии? Олег не стал медлить, он ломанулся к комнате Маши, боялся, что девушка может окоченеть на улице, и попытался найти там верхнюю одежду. Учитель делал всё быстро, каждая секунда была на счету. Первым ему приглянулся потрёпанный, но на вид надежный тулуп, занимавший видное место в гардеробе ученицы. Олега даже мысль не посетила, откуда у молодой девушки мог оказаться старческий тулуп, явно не подходящий ей по размеру, он схватил его и побежал обратно к Маше. Опытный охотник не прогадал, поношенный овчинный тулуп идеально поглотил худенькую Машу, как пеленка новорожденного. После учитель бережно поднял ученицу на руки и вышел из дома.

Лёгкую пушинку он сердечно прижимал к груди, он слышал биение её сердца, когда их тела соприкасались. Добравшись до полицейской машины Герхарда, Олег впервые за пятнадцать минут улыбнулся. Старый хрен собственноручно выдал им этот счастливый билетик. Олег с лёгкостью справился с замком машины, аккуратно, будто боясь навредить, уложил Машу на заднее сидение, поправил тёплую одежду, а сам занял водительское кресло.

Они отправились в путь. Через несколько минут раздался болезненный, тихий голос Маши.

— Олег, мне больно.

Олег удивился, что едва видя его, девушка смогла с точностью определить, что именно с ним находится в машине. За это долгое время они стали чем-то большим, чем просто два разных полюса магнита, притягивающихся друг к другу. Как говорится, "Even in a crowded room
I'd recognise your perfume." *

Слыша сдавленные, приглушённые стоны девушки, Олег не мог сдержать себя в руках. Вцепился руками в руль, на лице напряглись все мускулы, ступня уперлась в педаль газа.

— Потерпи, солнышко, скоро тебе станет легче.

Ему никто не ответил. С губ девушки лишь срывалось невнятное бормотание. Олег гнал с бешеной скоростью, пытаясь как можно скорее отдалиться от прошлого и его всепоглощающей тьмы.

— Это я во всем виноват! Чувствовал же, что не надо её отпускать. Думал, поступил как лучше, а получилось, как всегда. Я же знал, что у этого ублюдка поехала крыша. Сука! Сука! — колотил учитель по рулю.

Мелькали сосны и ели. В последний раз Маша видела собственными глазами этот скучный, надоедливый пейзаж, которому, по её мнению, никогда не хватало жизни. Однообразие. Вот как это называлось, до того, как она не встретила Олега. Пытаясь построить с ним отношения, её жизнь наполнилась новыми красками. Они дисгармонировали, затмевали друг друга, их было слишком много. Пришла пора неопределённости. Итоговой точкой стала борьба, но не за любовь, а за жизнь. Теперь Маше, как тысяче сосен и елей, не хватает глотка жизни. Олег мог бы наполнить её дни счастьем, покоем и безмятежностью, но он сам так и не нашёл золотую середину — гармонию — между однообразием и неопределённостью.

— Олег, куда мы едем? — раздался голос Маши спустя час езды.

— Подальше от всего, от этого гиблого места. Я совершил много ошибок, отправить тебя к отцу была последней. Я не оставлю тебя с этим человеком.

А этот человек неопределённый промежуток времени находился в отключке. Олег здорово постарался, но действия его хуков хватило ненадолго. Мужчина очнулся. Не вставая с пола, не делая попыток ощупать тело, дабы удостовериться есть ли на нем серьёзные увечья, он первым делом выцарапал из кармана брюк мобильный телефон.

Один звонок по нужному номеру. Одна короткая фраза, запускающая процесс уничтожения.

«Операция Захват. Срочно!»

Тем временем Олег на полицейской машине с работающей мигалкой мчался к Якутску. Откуда не возьмись такие же сигналящие паучки выползли с разных сторон и включились в погоню. Все посты ГИБДД, машины со всех полицейских участков, сельских отделов, все были подчинены этой команде. Ни шагу назад, сказали бы в былые времена.

Олег лихо от них оторвался, петляя по ему одному известным лесным тропам. Это был тупик их путешествия. Впереди раскинулась река Лена. Остановив машину, оглянувшись назад в поисках преследователей, Олег покинул транспортное средство. Волновое течение могучей реки, свист ветра создавали зловещую атмосферу кульминационного пункта их жизни. Их — Олега и Маши. Он не мог её оставить.

Он помог вылезти ученице из машины, поставил её на ноги. Девушка заметно дрожала и издавала удушливые всхлипы. Она едва стояла, поэтому Олег обнял её, поддерживая хрупкое тельце сильными руками. Учитель пытался укрыть ученицу от холода, подставляя спину под вихри холодного ветра.

— Олег, где мы? — натужно выговорила Маша, стараясь оглядеться по сторонам. У неё не получалось, шея будто онемела. Перед глазами она видела лишь его глаза. На веки веков соединенные в одно целое.

— Маша, ты должна довериться мне. В последний раз. Я никогда не желал тебе зла, может, со стороны это выглядело иначе, но я всегда старался заботиться о тебе. Я делал много ошибок, многое у меня не получалось, я не был для тебя тем, кем ты хотела. Я не идеален. И никогда таким не был. Постоянные недомолвки не позволяли нам свободно дышать. Но в эту секунду ты должна мне доверять. Понимаешь, я не могу поступить иначе. Я никогда себе не прощу, если ты снова вернёшься к отцу.

— Олег, что происходит? — замершие губки еле двигались, Олег смотрел на них с таким желанием, но не давал себе поблажек. Он не может расслабиться в такой ответственный момент.

— Скажи, ты доверяешь мне? — ледяные ладони коснулись её прозрачных щёк. Бессмысленный взгляд смотрел на него в упор. Конец уже близок.

— Да, доверяю, — без доли сомнений ответила Маша.

Едва различимый голос ученицы прервал визг сирен. Они уже здесь. Их много. Они нужны им живыми. Это приказ, обязательный к выполнению.

Олег вцепился Маше в руку и потащил за собой. Перебирая ножками, она последовала за ним, полностью доверившись.

Учитель и ученица оказались у барьерного ограждения — единственной преграды, отделяющей их от водной стихии. Олег ловко взобрался на железобетонное основание, балансируя на грани жизни и смерти, затем он помог вскарабкаться Маше. Тулуп, который был впору лишь её ангелу-хранителю, сполз с плеч девушки.

— Олег, что ты делаешь?

Последний крик Маши, она вцепляется в плечи учителя. Их шатает, но они стоят, упершись подошвой в тридцати сантиметровую точку опоры.

Он держал её также крепко, как и она его. Но для большей уверенности, непоколебимости их союза не хватало лишь одного. Символа, что они всегда будут вместе. В счастливые времена это могли бы быть обручальные кольца, но в виду отсутствия и счастливых времён, и желания связывать себя узами брака, Олег отдал предпочтение наручникам. Тем самым, которыми он приковывал Машу в ванной и тем самым, которые выкрала Елена и которые повторно выкрал Олег.

Учитель потянулся к карману брюк и достал два кольца — кольца наручников. Заблокировав их на своём запястье, Олег с нежностью посмотрел на Машу, прося её руки, ведь сердце он уже украл.

— Зачем? — Маша покачала головой и сдавила губы.

— Если делать это, то только вместе. Чтобы наверняка.

Она протянула ему холодную руку, и он с лёгкостью официально сделал её только своей. Наручники защёлкнулись, а ключ утонул быстрее, чем их беспросветная любовь на дне бокала жизни.

— Послушай, — молящим голосом сказал он, удерживая ученицу скованной рукой. — Учитель никогда не предаёт своего ученика. Ученик никогда не может предать своего учителя. Всё, что я делал, только для тебя.

— Я не понимаю...

— Помнишь, мы тренировали в школе синхронный перевод. У вас тогда ничего не получалось, и я поголовно ставил двойки, — тень улыбки скользнула по его губам.

— Почему ты это вспомнил?

Орлиным зрением учитель уловил приближающийся полицейский автомобиль. Нет времени медлить!

— Я говорю, ты переводишь, — в последний раз скомандовал он. — It's not the sin to kill the things he loves.**

У неё просто не хватило времени, чтобы ответить, но было время, чтобы понять...

* дословно с английского «Даже в переполненной комнате, я бы узнал твой парфюм».
** дословно с английского «Не грешно убивать то, что он любит».