Эпилог
К дому отца Маши примчалась полицейская машина, как только все полицейские региона получили приказ, обязательный к исполнению. Все стояли на ушах, никто не знал, что делать, кого слушаться и как Герхарду удалось выманить маньяка из его убежища. Но все были объединены общей целью — завершить дело и не облажаться перед глазами Генерального Прокурора. Герхард был готов терпеть любую боль, даже если бы его живот был вспорот, а кишки свисали до колен, он бы всё равно, не задумываясь, отправился исполнить свой долг. Сперва — поймать маньяка, а только потом разобраться с дочерью.
Старик кряхтя забрался в машину и одной лишь нездоровой улыбочкой заставил молодого сержанта сдавить руль и наплевать на все существующие и несуществующие правила дорожного движения.
По рации Герхард получал отчёты от полицейских и постовых, которые без труда вычислили полицейскую машину Герхарда, которую угнал Олег. Далеко не уедет, паскуда, шипел Герхард, отслеживая красную точку на электронной карте. На ней были изображены все посты и машины, участвующие в погоне. Старик без проблем оценил, что Олег собирался выехать далеко за пределы их посёлка и даже, возможно, региона. Они их перехватят, несомненно.
— Да живей ты! Можешь быстрее ехать!
Молодой парниша тяжело сглотнул и, боясь посмотреть в зеркало на лобовом стекле, прибавил скорость на максималку. Старенькая казенная девятка еле выдерживала необузданного желания Герхарда во всем быть первым.
— Герхард Леонидович, — боязно просипел молодой. — У нас, кажется, проблемы. Боюсь, движок не выдержит.
— Я тебе дам не выдержит! Гони во всю! Потом премию выпишут, новую сможем себе позволить.
Видимо, не судьба. Машина мучительно затарахтела, цепляясь шинами за сухой глинозём, и вскоре вовсе остановилась, испуская удушливый пар из капота.
Герхард, вопя как раненое животное, вылез из машины и плюнул себе под ноги. Водитель уныло оценил поломанный автомобиль и удрученно цокнул, поломка была серьёзной.
— И что теперь делать? — спросил сержант у начальства. Пусть Герхард сам решает, насколько ему дорога эта победа.
— Как что? Беги на дорогу и лови машину. Тут все наши. Кто-то да должен встретиться! Кругом марш!
Отдал приказ Герхард им обоим и побрел за убегающим молодцом. Зуда засела ему в одно место. Он хотел сделать всё самостоятельно, самостоятельно выполнить приказ, самостоятельно поймать преступников, самостоятельно их четвертовать.
Отяжелённое черными тучами небо смиловалось над злым отцом. Глядись, темные силы перевешивали светлые.
По дороге двигался автомобиль, но не полицейский. Герхард устремился к нему быстрее, чем сержант, буквально накинулся с кулаками на стекло со стороны водителя и, не получая приглашения или ответа, открыл дверь.
— Покиньте транспортное средство. Я выполняю приказ Генерального прокурора. Живо!
Старенький мужичок, скорее не испугавшись, а не желая связываться с чокнутым полицейский, покорно покинул автомобиль и встал напротив мужчины.
— Ваша помощь не останется неоцененной, — проговорил Герхард, усаживаясь на водительское место.
— Не, товарищ полицейский, так не пойдёт. Ваш полицейский долг я понимаю, но Вы тоже войдите в мое положение. Куда же мне отсюда то? Там лес, здесь лес. А я товар важный везу в багажнике, никак не могу его бросить.
— Хорош трепаться! Садись назад, только помалкивай. Как найдём их, машина твоя.
Герхард не обращал внимания на лишнего пассажира, неловкие замечания сержанта начальнику, что тот превышает скорость. Герхард видел только цель и больше ничего. Желание на грани безумия, ненависть на грани удушливости.
Мужчина сжал зубы до хруста и помчался догонять ускользающую красную точку на заляпанном экране.
— Герхард Леонидович! — пронзительным воплем его приветствовал младший лейтенант, уже ожидающий начальника на месте происшествия.
— Скорее докладывай! — разъяренно крикнул Герхард на своего подчинённого, как и полагается высшему по званию. Старикан выкарабкался из машины и безумными глазами оббежал Владычицу Сибирской земли.
Помощник следователя, красный и стеснительный, робел в присутствии начальника. А сейчас ему вообще влетит по самое не хочу, ведь он упустил машину Олега.
— Вот его машина, — парень указал на пустое авто, стоящее на мосту. — Я преследовал его...
Неумелый доклад прервал Герхард.
— Это моя машина, кретин. Он угнал её с моего собственного двора!
Отец Маши оказался живчиком, казалось, смертоносные удары Олега совершенно его не задели и не оставили болезненного следа на его теле. Его дух подпитывала жажда мести и справедливости, он спал и видел, как собственноручно тащит Олега к камере заключения.
— Я пытался догнать е-его, — запинался парень. — Но это же тайга. Здесь легко запутаться. Вот он и обхитрил меня, свернул на какую-то поросшую тропу, что я и глазом моргнуть не успел.
— Ах, ты оболтус! — ругался Герхард. — Да я тебя за провал операции обратно в казарму отправлю! Где Олег и моя дочь? Ты их видел?!
— Герхард Леонидович, — помощник следователя виновато почесал затылок. — Я всё стесняюсь спросить, а зачем Рогов вашу дочку-то прихватил?
Герхард сжал зубы, а потом сплюнул. Устремив взор в серое небо, он поделился своей версией:
— Они были заодно. Я знаю наверняка. Симпатичный мужик охмурил мою дочь, влюбил в себя и ввёл в курс дела. Иными словами, завербовал. Моя-то дуреха вообще без мозгов, — голос мужчины разрывался от ненависти.
— А, тогда понятно. Если я не ошибаюсь, я видел их на краю моста. Вон там, — указательный палец устремился на ограждение моста.
— Ты хочешь сказать, они покончили жизнь самоубийством? — изумился Герхард.
— А почему бы и нет. Многие маньяки в итоге сводят счёты с жизнью. По-моему, и место подходящее, да и беглецов не видать. Куды же им ещё деться.
Не дослушав версию подчинённого, Герхард соколом кинулся к ограждению и свесился вниз, изучая неспокойные воды. Что он пытался там разглядеть, одному ему известно.
Вместе с Герхардом к ограждению подошёл и тот самый мужик, составивший компанию отцу Маши. Его глаза застыли на одном предмете, таком же хмуром и печальном, как и всё происходящее вокруг. Мужчина опустился на колено, его сердце отбивало траурный марш. Дрожащая крепкая рука подняла холодный-холодный тулуп, некогда принадлежащий ему.
— Эх, — с дрожью в голосе проговорил он, теребя пальцами клочки овчины. — Всё-таки добрался он до тебя, — слезливый комок тяжёлой гирей повис в горле.
— Что ты сказал? — закричал Герхард, обращаясь к мужику, приклонившему колено.
— Достал он девчушку. Бегала она от него, бегала. А я же говорил ей...
Шёпот, убитый сопереживающей болью. Образ вечно убегающей от кого-то девушки, не смываемый не кровью, не водами Лены. А он же знал, когда оставлял ей свой тулуп и отказывался прощаться, что судьба снова сведёт их. Вот и свела.
— О ком ты бормочешь, дурень? — Герхард не мог видеть беспомощных слез в морщинах мужичка.
— Да, подвозил как-то девушку, она от маньяка убегала. Вот и добегалась, бедняжка.
Лицо Герхарда исказилось, позже он подумает о привлечении поехавшего мужика к уголовной ответственности за бездействие. Но сейчас есть дела поважнее.
— Не верю! — наконец заявил он. — Слишком просто для Олега. Он бы не стал так заканчивать игру. Это не в его духе, уж я-то его знаю. Они сбежали! А мы их упустили! Нужно срочно проверить реку!
Отец Маши сломя голову помчался вниз по крутому склону к берегу реки. У него заплетались ноги, дул встречный ветер, но он продолжал бежать несмотря ни на что.
— Герхард Леонидович, погодите! Вы куда? — кричал вдогонку менее опытный бегунок.
Герхард остановился около кромки воды. Прищуренные глаза сканировали непослушную гладь, будто пытаясь погрузиться в самую пучину могучей стихии. Помощник следователя не мешал старшему товарищу проводить зрительную инспекцию водоема. Наконец Герхард сказал:
— Позвони в отделение и вызови водолазов, необходимо осмотреть дно.
— Какие водолазы в нашей-то дыре! — усмехнулся юнец.
— Что ты сказал? — на зеленого и малоопытного следопыта уставился доведенный до крайнего раздражения Герхард.
— То есть, — мямлил парень. — Мы не располагаем опытными водолазами. Надо привлекать московских или новосибирских.
— Мне плевать! Или мы сейчас же обследуем реку, или они успеют удрать!
Смущенный парниша даже и не знал, что ответить. Он пытался избежать яростного взгляда начальника, поэтому потупил глаза в землю.
— Черт! — выругался Герхард.
Мужчина отошёл от берега, ещё раз окинул бушующую реку рассерженным взглядом и принялся...снимать одежду. Сперва на землю полетела куртка, затем наспех повязанный шарф. Оставшись без верхней одежды, Герхард снял обувь и носки.
Босые ступни обожгла ледяная вода. Несмотря на это мужчина уверенно двигался вперёд.
— Держите его! — послышался чей-то голос.
Это был Генеральный прокурор, он прибыл с подкреплением. Двое рослых парней схватили Герхарда в охапку и вытащили из воды, он успел зайти по пояс.
— Герхард, что же ты творишь? — отчитывал прокурор обезумевшего отца Маши. — Ты совсем с катушек съехал?
— Они живы! Живы! Я знаю! Позвольте я докажу Вам, что в реке никого нет! — быстро бормотал Герхард.
Генпрокурор вплотную подошёл к неспокойному коллеге и заглянул в его стеклянные, мертвые глаза.
— Вот что делает с человеком тщеславие, — и позже скомандовал. — В «Котенко»* его! Немедленно!
Это Сибирь, детка.
Суровые условия, в которых способны выжить только настоящие мужики и бабы.
Сегодня как минимум один человек проиграл этот бой...
Мужик, два раза подвозивший Машу до дома, оставался наверху. Ещё несколько минут он бессмысленно смотрел на тулуп, который он решил позже предать земле. Пробормотав какие-то несвязные моления, он поднялся на ноги и, опустив голову, побрел к машине.
Проводив взглядом несколько мужчин в погонах, один из которых был повязан по рукам и ногам, мужик распахнул капот, из которого донеслось тихое воркование. Его товар, который он собирался продать в Якутске и выручить неплохую сумму денег. Видимо, кто-то свыше распорядился совершенно по-другому, перечеркнув планы мужика.
Зато сердце мое будет спокойно, зато душа моя не будет кричать по ночам в агонии, зато попрощаюсь я с ней по-божески.
— Прощай, голубка.
Проговорил он про себя и даровал свободу двенадцати голубям, отворив одну большую клетку, сняв тяжёлые кандалы бремени.
Голуби как символы чистоты и освобождения души друг за другом взмыли в темное небо, взмахами крыльев подтверждая статус заключённого ранее союза. И небо, и земля, и вода тому свидетели.
Не долго длился полёт голубей, вскоре тельца их скрылись за макушками хвойных деревьев.
Долго тянулась история Сибирского маньяка, омрачившая ранее спокойную Сибирскую глубинку.
И ещё дольше жила боль в сердцах тех, чьи дочери стали его жертвами.
* Якутский республиканский психоневрологический диспансер, прозванный в народе просто «Котенко»