Mr Butterfly 🦋 | 18+

Школу оцепили в плотное кольцо. К зданию съехались все шишки города, представители администрации, естественно полицейские, а ещё пожарная машина и скорая помощь. Вся ситуация выглядела комично, потому что преступнику удалось сбежать. Разве я хоть раз сомневалась в способностях Олега Михайловича. Ну а теперь, когда всё встало на свои места, я вообще удивляюсь, как ему удавалось держать всё в тайне на протяжение столь долгого времени. Как ему удалось обвести всех вокруг пальца? Как ему удалось запудрить всем мозги? Разгадка его умысла и ответы на многочисленные вопросы находятся выше моего разумения.

Да ладно я (я, как оказалось, обманываться рада), но он же успел заработать авторитет талантливого учителя и добропорядочного человека. Кто в принципе мог подумать, что учитель! окажется маньяком, убийцей и насильником.

Меня не покидает один вопрос: если бы всё обнаружилось раньше, что он собирался делать, на что он рассчитывал? Для чего он строил шуры-муры со мной? Он даже слова не сказал, когда его поймали. Он просто убежал, скрылся. Разве это можно назвать мужским поступком?

Гул сирен стоял я ушах. Я смотрела по сторонам и видела людей, людей и ещё раз людей. Откуда их столько взялось? Дышать было нечем, все галдели, осматривали бассейн, хотя тут ничего кровопролитного не случилось. Папа тоже приехал, вместе с мужчинами во внушительных пиджаках он что-то обсуждал, хотя что тут обсуждать? Преступника нет. Следов преступления нет. Зато есть неразбериха, куча зевак и мое желание сбежать отсюда.

Люди зажимали меня со всех сторон. Рядом со мной по-прежнему стоял физрук. Вот уж не ожидала, что именно этот человек окажет мне поддержку в столь критичный момент. Он пытался отгородить меня от людей, хотя сделать это было сложно. Я в свою очередь пыталась совладать с собой, пыталась держать себя в руках и скрыть все эмоции. Чем больше я смотрела на покачивающуюся воду, ущемлённую стенками бассейна, тем сильнее мне хотелось разрыдаться.

Находясь в своих мыслях, я почувствовала чью-то руку у себя на плече. Это был физрук, он аккуратно взял меня под локоть и отвёл подальше от воды. Вот прям как чувствовал. Я глянула ему в глаза, он на самом деле сочувствовал мне. Ведь среди всех этих людей лишь он один знает, какую неизлечимую травму мне нанесло разоблачение Олега. Чёртов маньяк! Чёртов конспиратор!

— Антон Юрьевич, — обратилась я к физруку сдавленным голосом, как только выдался подходящий момент. Сотрудники полиции привели собаку-нюхача, и она принялась за свою работу — искала по запаху следы Олега Михайловича. — Как Вы поняли, что именно Олег является маньяком? Вы же неслучайно заглянули в бассейн.

— Вообще-то я хотел задать тебе тот же самый вопрос, — абсурдно, что никто кроме нас не знает истины, ни полицейские, ни собака, ни сам Генпрокурор.

— Я уже давно догадывалась. У меня же папа служит в органах, так что я в курсе некоторых обстоятельств дела, — надо было раньше бить тревогу, а сейчас уже поздно.

— А мне Наташа сказала, — я и не удивилась. — Он собирался её изнасиловать и убить, — желваки физрука дрожали от злости. — Всё случилось «В глуши». Она там была с подружками, у одной из них был День Рождения. Олег высмотрел её, выбрал именно её. Наташа была пьяна. Плюс он её ещё чем-то «угостил». Потом затолкал в машину, ублюдок. Он её даже ударил, — я изо всех сил старалась не расплакаться. — Она начала реветь. А потом...

— Ну, что потом? — пустой взгляд физрука блуждал по людям в погонах. Я медленно выходила из состояния окоченения и превращалась в озлобленную псину.

— Ничего. Его что-то остановило. Он отвёз её домой, но прежде хорошенько запугал, чтобы она молчала. А сегодня утром он подкараулил её в школе. Устроил темную, но только утром, — физрук нервно хихикнул. — Обещал прикончить её. Он говорил это девушке! В голове не укладывается! Я думаю, это связано с проникновением в отделение полиции. Теперь уже никаких сомнений, что это был он. Кстати, инцидент в спортзале тоже сыграл свою роль. Он понял, что Наташку надо убрать. Не сомневаюсь, он бы это сделал!

Только после рассказа физрука я полностью осознала, что спасла жизнь Наташе. Олег видел меня на стоянке, именно поэтому не стал воплощать свой маньяческий план. Он знал, что я была там и обо всем догадывался, но молчал. Скорее всего я была следующей его жертвой. После Наташи.

— Вот гадина! — злился физрук. — Он же работал учителем! С детьми! Уму непостижимо! Называется, пригрели змею. Тьфу, каким надо быть конченым мудаком, чтобы пуститься во все тяжкие и убивать невинных девушек. Он же детей убивал!

Многие люди начали озираться на нас. Физрук вёл себя слишком эмоционально, импульсивно. А как иначе? Он прав. Олег полностью лишён всего человеческого, если, будучи учителем, он стал преступником.

Чтобы остудить пыл физрука, я взяла разговор в свои руки.

— Антон Юрьевич, а по поводу его спортивного прошлого это правда? — обнаженный торс учителя до сих пор будоражит мое воображение. Бог наделил его такой красотой. Внешней. А внутри тьма тьмущая.

— Да, — физрук быстро перевёл дыхание. — Мой брат соревновался с ним. Они участвовали в одних и тех же соревнованиях в Москве только от разных вузов. Олег в то время был Богом плавания, его называли Мистер Баттерфляй, как многих прославленных олимпийцев. А потом он резко закончил спортивную карьеру. Очевидно, нашёл более интересное занятие. Убивать молоденьких девушек.

Произнесённые коварным голосом слова ранили сердце насквозь. Реальность всегда бьет дважды слепых глупцов.

— Теперь понятно. Бабочка. Вот что всё это значило.

— Прости, что ты говоришь?

— Ничего. Ничего. Я сама с собой, — также ловко он убивал, также быстро он разбил мне сердце, также юрко он после себя ничего не оставил. Бабочка вспорхнула и улетела. Недолго мы наслаждались её красотой. Но и красота оказалась мнимой.

— Отец теперь будет тебя допрашивать? — спросил физрук. Я огляделась, папы видно не было.

— А куда мне деваться, — пожалуй, никто не может тягаться со мною во вранье.

— Отец ведь не знает о твоих отношениях с Олегом? — я отрицательно кивнула. — Будет лучше, если мы не будем ему ничего говорить, и о вас с Олегом, и обо мне с Наташей. Пусть ищут преступника.

— Я согласна. Мне слишком стыдно признаться, что я связалась с таким подлецом, — но сердце не обманешь. Думая о нём, ритм учащается, а тело предательски хочет стать заложником его пут.

— Маш, я правда пытался тебя предупредить, ещё не зная о том, что он маньяк. Я как только его увидел, он мне сразу не понравился, — почему же ты мне раньше об этом не сказал. Где ты был, чтобы резким словом вытравить этот злой корень — любовь. — И прости за то, что произошло в спортзале. Я пытался вас разъединить, ну уж как мог, строго не суди.

— Не Вы один, — с горечью прошептала я.

— Я верю, его поймают. Обязательно поймают, посадят за решетку, влепят пожизненное, и он будет гнить на нарах до конца своих дней. Змея проклятая! Кто ж знал, что маньяк был рядом...

Люди начали одобрительно поддакивать физруку. Он чересчур громко выражал свою ненависть по отношению к Олегу Михайловичу. Мне стало тошно, голова раскалывалась от канонады голосов. Пробираясь сквозь ряды людей, я выбралась на улицу.

Опираясь о стену, чтобы не упасть, я двигалась в неизвестном направлении. На улице людей было не меньше, они давили на меня своими пугливыми, взволнованными взглядами, тупыми вопросами «А где моя доченька?» «А где мой сынок?», я скатилась по стене, обняла себя за колени и... сдалась. Так горько я ещё никогда не рыдала. Казалось, в этом банальном физиологическом процессе чувствовалась боль всего человечества. Моё собственное тело стало ратным полем, где одно болевое ощущение не могло заглушить другое.

Время тянулось с неумолимой медлительностью, прежде чем всем ученикам разрешили покинуть школу. Под строгим указанием всем родителям приказали лично забрать детей из школы. Теперь понятно, откуда здесь столько народу и так мало кислороду.

Я осмотрелась ещё раз. Плакать больше не было смысла. Во-первых, так я только привлекаю внимание. Во-вторых, слезами горю не поможешь. В поле моего зрения попали Наташа и Антон Юрьевич. Они стояли вместе. Как пара, казалось, они не скрывали своих чувств. Весь мир перестал для них существовать, когда его рука незаметно для суетливой толпы обхватила её миниатюрную ладошку. Все мы для них лишь помехи, мешающие их счастью. Именно счастье, что Наташа жива и может продолжать любить человека, который готов защищать её до последнего.

Меня с ней объединяет одна вещь — душевное сиротство. Её некому забрать, потому что её мама тяжело больна, меня некому забрать, потому что работа для папы важнее семьи. Если бы он знал, что у меня были близкие отношения с убийцей, наверняка, он бы засадил меня за решетку вместе с Олегом Михайловичем.

Убитая горем, я подошла к отцу. Он даже не заметил, что его дочь похожа на живого мертвеца, то есть даже если бы он это хотел, то не сделал бы. Он видит только то, что интересно ему, а я давно выпала из сферы его интересов. Как я и предполагала, он не собирался сопровождать меня до дома. Поручил эту миссию какому-то сержанту. В такую минуту я больше всего хочу поддержки со стороны близкого человека, пусть даже он не знает истинной причины моего горя, а не от этого смазливого малого.

Шёл первый день, как Олега искал весь город. Всех учеников, с которыми он работал, допросили. В присутствии психолога, следователя и папы мне задавали самые стандартные вопросы, отвечая на которые я нагло лгала. Было трудно не поддаться желанию и высказать всё, что связывало меня с этим человеком. Именно связывало! Потому что Олега Михайловича для меня больше не существует. Отец даже бровью не повёл, выслушивая мою ложь. Ответ либо да, либо нет — всё что нужно в данной ситуации.

Школа была закрыта до тех пор, пока преступник не будет пойман. Права была Светлана, утверждавшая, что Олег забирает всё. Сам того не подозревая, он забрал мою свободу. Целый день в четырёх стенах с мыслями только о нём. Как ни крути я не успокоюсь, пока не узнаю, что его поймали и благополучно посадили за решетку. Такие двуличные люди, как он заслуживают самой страшной кары и самого сурового наказания.

На вторые сутки поисков отец как обычно вернулся домой после целого дня, проведённого на работе. Странно, что мы до сих пор не говорили с ним об Олеге Михайловиче. Он ведь, как и я и даже в большей степени считал его своим другом.

Я заварила чай как предлог высказать наболевшее. Папа уныло размешивал чай без сахара, я же, поджав губы, старалась не думать о нём. Папа — единственный человек, который может рассказать мне о ходе поисков.

— Как он так умудрился, — наконец начал папа. Я вижу, как тяжело ему говорить. — Я ведь знал его. Думал, что знал. Даже сейчас всё ещё не могу поверить. Никогда бы не подумал на Олега.

— Пап, для нас всех это было шоком, — даже отец едва сдерживал слезы.

— Особенно для вас — детей. Он же был вашим учителем. Представить не могу, какая это для вас психологическая травма, — да уж, ты точно не можешь представить. — Я знал его с детства. Он вырос в хорошей семье.

— Кстати, про семью, — Олег никогда не рассказывал о родителях. — Вы уже сообщили его родителям? Где они вообще живут?

— Его отец военный. Даже тогда, когда я только познакомился с их семьей, они не задержались в Якутске больше недели. Они часто переезжали. По последним данным Олег перевёз их в Москву. Мы уже направили запрос в Московское отделение.

Отец тяжело поднялся, его руки дрожали. Качаясь он пошёл к себе. Я же просидела всю ночь, смотря на экран телефона. Я всё ещё надеюсь. Но уже утром я выключила мобильный навсегда.

Каждый день я спрашивала отца о ходе расследования. На этот раз я спросила по поводу жены Олега. Сомневаюсь, что Светлана не догадывалась, что у Олега может быть тайная жизнь. Может, она была его сообщницей. Что тоже не исключено, но мало вероятно.

— Пап, жену Олега Михайловича уже допросили? — отец сидел в кабинете и заполнял отчёт. В последнее время я часто заглядываю на его личную территорию, которая сколько я себя помню всегда была под запретом. Да и убийства мы в доме тоже никогда не обсуждали.

— Допрашивали, — потом он добавил, опережая мой следующий вопрос. — Она ничего не знает и не знала. Чудеса!

— Они же жили вместе. Как она могла быть настолько слепой?

— Ребята хорошенько на неё надавили, — блин, бедная женщина, из-за её мужа страдают все. — Если бы она что-то знала, точно бы раскололась. А так... — отец задумался. — Вероятно, Олег не хотел её отпускать. В его сейфе мы нашли документы, касающиеся развода. Он даже не пустил их в ход, хотя оба супруга договорились о разводе. Не странно ли?

Света очередной раз оказалась права. Олег не хотел развода, он использовал девушку скорее всего в качестве прикрытия. Этот факт ещё больше усугубил моё отношение к нему.

Просыпаясь утром, я только и делала, что зачёркивала дни в календаре. Наступила календарная зима. Шли дни, менялся пейзаж за окном, саднила глубокая сердечная рана, а Олега всё не нашли. Куда он мог спрятаться?

— Мы его обязательно найдём, и тогда я вытрясу из него всю правду!

Слышала я каждый день от отца.

— Ему негде прятаться. Только в лесу. Я буду рыть носом землю, но отыщу его.

Пустые обещание только стирали последние очертания надежды.

— Покинуть регион, что уж там город, он точно не мог. Он где-то сидит и выжидает!

Папа, так делают все охотники. Особенно такие опытные, как Олег.

Вскоре отец вообще перестал появляться дома. Он бредил идеей собственноручно поймать Олега Михайловича. Его пытались отстранить от расследования, но даже Генпрокурор был бессилен против живости, настойчивости и рвения отца.

Всё привело к тому, что я стала загнивать в этом доме. В полном одиночестве, в отсутствии связи с внешним миром, под железным колпаком я превратилась не в человека, а робота, который мог выполнять стандартный набор команд: есть, спать, справлять нужду и так по кругу.

Так нельзя жить. По крайней мере нельзя превращаться в затворника, не контактирующего с внешним миром. Единственное, что я могу сделать в своём безвыходном в прямом смысле слова положении, — это позвонить Светлане и договориться о встрече. К счастью, она может спокойно передвигаться по городу. У меня есть к ней много вопросов, также, наверное, как у неё ко мне. Я чувствую в этой хрупкой девушке родственную душу. Нас многое объединяет, между нами существует невидимая связь, что роднит нас. Мне кажется, я знаю о ней больше, чем о ком бы то ни было. Лишь одна сторона её жизни покрыта мглою тайн. Олег Михайлович. Говорят, муж и жена одна сатана. Мне кажется только не в их случае. В их супружеской паре муж оказался по круче самого Дьявола.

В один из одинаковых, никчемных дней Света приехала ко мне, когда папы не было дома. Только я отрыла девушке дверь, как та мгновенно бросилась ко мне и заключила в тёплые, крепкие объятия. Я ответила тем же.

Света рыдала, мне пришлось её подбадривать. В этом неожиданном акте проявления чувств я чувствую наше женские единство. Мы стали заложниками одной ситуации, героями одной истории хоть и с разных ракурсов. Я давно искала человека, близкого мне по духу. Я наконец-то нашла его. Светлана по возрасту не годится мне в матери, да и из роли подружки, чтобы сходить в клуб, она тоже выросла. Скорее всего я вижу в ней опекуна, советника, даже боевую подругу.

Мы прошли на кухню, это место уже давно забило за собой звание места для переговоров. Всё время за завтраком мы с папой обсуждали очередную зацепку в деле маньяка. Теперь же напротив меня сидит Света, глаза у неё на мокром месте, и весь вид кричит, что она переживает сильное потрясение.

— Маша, это я во всем виновата, — начала слезно причитать девушка. — Если бы я была хоть немного внимательнее, я бы давно заметила, что с Олегом что-то неладное. Ничего бы этого не случилось. Это только моя вина!

Света снова залилась слезами, я подвинула стул к ней поближе и обняла одной рукой.

— Света, ты ни в чём невиновата. Никто из нас невиноват. Это только его вина, — нельзя брать на себя ответственность за чужие грехи.

— Как ты не понимаешь?! Я жила вместе с ним, одно время мы делили одну кровать. Я не могла не заметить. Мне трудно представить, в какой момент он пошёл по ложному пути. Где я не доглядела. Это же позор! Он перечеркнул всю свою жизнь!

Я заставила Свету выпить стакан воды, она вроде бы успокоилась. Из нас двоих, кажется, она переживает случившееся намного сильнее. Немудрено, что Олег был смыслом её существования, она безответно заботилась о нём, она отдавала ему всю себя, ничего не требуя взамен. Когда Олег подался в бега, её жизнь оборвалась, потеряла смысл.

— Света, ты знаешь что-нибудь о его родителях?

— Мало. Лишь то, что они живут в Москве. Олег не любил о них говорить, это было запретной темой в нашей семье. Чего уж говорить, их даже на свадьбе не было.

Когда Света упомянула свадьбу, я вспомнила о загадочном бракоразводном процессе, который вроде бы начался и вовсе не начинался. Знала ли Света, что Олег её так подставил?

— Свет, я знаю про развод, — я поглаживала ладонь девушки, чтобы она успокоилась.

— Он поступил со мной как скотина, — голос Светы был лишён злости, несмотря на то, что она ругала Олега. — Зато теперь я знаю, зачем он это сделал. Ему было выгодно иметь жену. Сама посуди, кто заподозрит примерного семьянина, уважаемого учителя, — Света щёлкнула пальцем. — Никто! Он просто пользовался моей добротой. Я же ему однажды алиби обеспечила.

— Алиби? — удивилась я.

— Он меня попросил, чтобы я наврала следствию, что он забирал меня из аэропорта. На самом деле я добиралась сама с тремя пересадками, а он в это время убивал её, — голос девушки оборвался, она опустила голову и начала ломать пальцы.

— Её? — я догадываюсь, о ком речь.

— Елена. Если я не ошибаюсь. Маш! — Света резко развернулась ко мне. — Я же была готова простить ему всё! Даже измену. Но серийные убийства — это непростительно.

Насколько надо любить человека, чтобы прощать ему измены? И каким надо быть мизантропом, чтобы на добро отвечать злом?

— По поводу измен. Я виновата перед Вами, — возможно, всё могло быть по-другому, зная я, что у Олега есть такая верная спутница жизни.

— Маш, ты не должна винить себя. Ты находишься в таком возрасте, когда девушки влюбляются и должны влюбляться. В этом нет ничего зазорного, я знаю, многие хотели занять моё место. Олег никогда не был обделён женским вниманием. Я уже давно смирилась с этим, — с грустью заключила Света.

— Но есть то, чего Вы не знаете. Об этом знаю только я и Олег, — Света устремила на меня распахнутые от удивления глаза. — Он из-з-насиловал меня, — проговорила я шёпотом.

Казалось, я слышала биение наших сердец, настолько тихо было в комнате.

— Он тебя? — дрожащими, посиневшими губами спросила Света.

— Изнасиловал меня. Здесь. В моей комнате.

Не успела я договорить, как второй раз за нашу встречу Света заключила меня в объятия.

Я так долго хотела выговориться, поделиться с кем-то своей травмой, чтобы не носить всё в себе. Сказав это вслух реальному собеседнику, я начала чувствовать, что меня отпускает. Также легко, как Олег смог отпустить всё, что между нами случилось.

Не утаив ничего, я поведала Светлане, как развивались наши отношения с Олегом. Девушка стойко выслушала и ни разу за весь мой плаксивый рассказ не упрекнула меня, не остановила и даже в конце, положа руку мне на колено, поблагодарила за искренность.

Так легко и свободно я себя ещё не чувствовала. Именно с этим чувством приподнятости я провожала Светлану. Только за полночь я затворила за ней дверь.

Прежде чем лечь спать, я ещё долго дышала свежим воздухом перед открытым окном. Не помню, что именно я шептала, но ветер подхватывал мои слова и разносил их по воздуху. Я освободилась от этого груза. Я честна перед женой Олега. Насчёт папы, это дело бестолковое. Он никогда не сможет меня понять.

Теперь нестрашно ложиться в кровать и ждать наступления следующего дня. Отныне всё будет иначе.

В полусне или частично наяву я стала улавливать мелодичное пение, щекотливо обволакивающее мое ухо.

Close your eyes, sleep is more than it seems
Soon you'll discover a garden of dreams
A blossoming tapestry lights up the dark
Dreams are the flowers that bloom in your heart
Rose dreams are red like a new valentine
Violets are blue 'cause they're sad all the time
Daisy dreams shine like the sun in the park
Dreams are the flowers that bloom in your heart
So dream and bloom, bloom and dream
And watch your garden grow
When you awaken with a smile
Everyone will know...

Я не могла сообразить, было это сном или явью. Я хотела открыть глаза, подняться с постели... Но...

Чья-то сильная рука скользнула по простыни и обняла меня за талию, другая накрыла рот. Я хотела сопротивляться, но токсичный запах закупорил ноздри и выстрелом добрался до самого мозга.

Мне снова захотелось обратно, в страну грёз.

Не так отчетливо, а скорее фоном был слышен мелодичный напев:

Dreams are the flowers that bloom in your heart
Dreams are the flowers that bloom in your heart...

(Dreams Are the Flowers, Jackie Cusic)