Mr Butterfly 🦋 | 18+

Звонок телефона слышен в радиусе двухсот метров, Олег Михайлович недвижимо стоит на своём месте и шарит взглядом по всей стоянке. Я отчетливо вижу страх в его глазах. Он боится, что его поймают? Однако никакой страх не сравнится с тем, что испытываю я. Меня будто парализовало, грудная клетка будто налилась бетоном, я не могу даже шелохнуться, тем более выключить телефон. Его звонок продолжает раздражать всё кругом, эта мелодия уже поразила мой слух и успешно добралась до коры головного мозга. Ещё чуть-чуть, и я закричу, как фигура на картине Мунка.

Мои реакции были заторможены, я ничего не могла с этим сделать, всё это время я не сводила глаз с учителя, застывшего на месте.

Если бы я могла провалиться сквозь землю, я бы с радостью это сделала. Но прежде чем я успела попрощаться со своей жизнью, потому что Олег кажется «ожил» и собирался обыскать стоянку, на неё же зашла пьяная компания, состоящая из десяти человек. Так как они были пьяны, они громко кричали, они матерились, они толкали друг друга. У одного парня была магнитола, которая, к счастью, заглушала биение моего сердца. Они подошли к большой машине в соседнем ряду и, очевидно, собирались продолжить тусоваться, но уже на открытом воздухе.

Это мой шанс! Вот он мой счастливый билет! Будто ужаленная огромный осой в одно уязвимое место, я ринулась бежать. Вернее, сперва я проползла около пяти метров на коленях, потом встав в полный рост, на максимальных скоростях побежала прочь из этого проклятого места. Когда я здесь, мне всегда не везёт.

Видел бы меня сейчас учитель по физкультуре, он бы не задумываясь поставил мне пятерку за полугодие, а не придирался бы к цвету моих штанов.

Зачем я надела каблуки? Шпильки утопали в земле, когда я бежала не напрямик, а, решив немного срезать, побежала с горки. Я чуть не упала и не расшибла нос, но уж лучше так, чем меня изуродует Олег Михайлович. Возможно, он видел, как я убегала с этой парковки, но теперь это уже неважно. Что должно было случиться, того не миновать. Правда сейчас я не могу безапелляционно утверждать, что в машине сидела новая жертва Сибирского маньяка — Олега Михайловича.

Вот передо мной опять растянулось шоссе, от которого разветвлялось с десяток сельских дорог. Я выбежала на центр дороги и начала сигналить, но ночью в этой глуши проезжающих очень мало. Я должна верить, что мне и во второй раз улыбнётся удача, иначе Олег настигнет меня раньше, чем наступит утро.

Ослепляющий свет фар. Свист тормозов. Ругань, выходящая из салона. Это не джип Олега, я знала точно, какой-то местный прокаченный рыдван свернул на обочину, чуть не сбив меня с ног.

Судя по всему, водитель не собирался покидать салон, поэтому я сама устремилась к пассажирскому сидению, открыла дверь и протараторила так быстро, что способность дышать, наверное, окончательно меня покинула.

— Мужчина, родненький, подвезите, пожалуйста! — я долго ждала ответа, поскольку этому старику было невтерпёж выкурить сигарету, а потом, когда он ко мне повернулся, я тотчас его узнала. Это был тот же самый мужик, который подбросил меня до дома примерно в аналогичной ситуации, правда тогда я сбегала из дома Олега. Но начиналось же всё также в клубе.

— Ну, садись, — буркнул он, и я немедля юркнула в машину. — Ой, красавица, кажется, мы уже встречались? — его добрая улыбка немного, но успокаивала нервы.

— Да, вы меня уже подвозили однажды. Тогда я была пьяна, — со стыдом напомнила я.

— Ага, помню помню. Время идёт, а ты всё не меняешься. По-прежнему бегаешь от насильников? — ах, если бы ты знал, мужик, сколько я натерпелась от этого насильника.

— Типа того, — я не хочу изливать душу первому встречному прохожему, как это обычно случается со странниками в Сибири, поэтому я просто рассказала ему, куда меня надо отвезти. Мой собеседник оказался неразговорчивым, и мне это было как раз на руку.

Спустя тридцать минут он высадил меня за сто метров от отцовского дома, как и в прошлый раз, чтобы не привлекать внимания соседей. Этот мужик выручает меня уже во второй раз, а мне его даже отблагодарить нечем, за исключением вялой, но искренней улыбки.

— Вы мне в прошлый раз одолжили тулуп, подождите здесь, я сейчас принесу, — предложила я, покидая его машину.

— Чуйка мне подсказывает, что вижу я тебя не в последний раз. Так что пусть останется пока у тебя.

Вот это поворот. Не в последний раз. Нет уж, больше моя задница подобных приключений не выдержит.

— Не дай Бог, — сказала я вслух, воображая, как убегаю от Олега и опять встречаю этого мужика. Может, он мой ангел-хранитель, кто его знает.

— Прощаться не буду, — улыбнулся он, и его автомобиль исчез за ровными рядами сосен.

Не дай Бог, повторила я ещё раз, но уже когда поднималась на крыльцо, не дай Бог, папа будет дома. Кто бы мог сомневаться, он был на работе, иногда его неоправданная привязанность к работе мне помогает.

Всё время, что я провела на парковке около клуба и в салоне мужичка, он не переставал звонить. Я не сразу догадалась отключить звук, поэтому первое время зажимала динамик и прятала телефон под курткой.

Я поднялась в комнату, начала раздеваться и готовиться ко сну, а он всё звонил и звонил. Этот звонок стал настолько меня раздражать, что я поставила бесшумный режим, но теперь письменный стол стал сокрушаться от назойливой вибрации. Даже она не умолкала. Был вариант выключить телефон, но это было бы слишком подозрительно. Олег сразу бы понял, что я целенаправленно не желаю с ним разговаривать.

Девочка, тебе надо успокоиться. Повторяю эти слова как мантру, расхаживая по комнате взад и вперёд. Мне нужно принять душ. Однозначно. Но даже, когда я сходила в ванную, где провела около сорока минут, подготовилась ко сну, телефон всё вибрировал.

Осторожно беру гаджет, будто бы он заражён радиацией, и включаю погасший экран. 30 пропущенных вызовов от Олега Михайловича. Очевидно, ему совершенно нечем заняться этой неспокойной ночью.

Что ж, выдохнула я, он перешёл к плану наступления: решил атаковать меня смсками.

Сев за письменный стол, на котором бренчал мобильник, я с ученическим прилежанием принялась читать одно сообщение за другим.

Возьми трубку, Маша!

Сейчас же возьми трубку!

Мария Филевская, я советую тебе взять трубку. (Боже, как официально.)

Если ты сейчас же не возьмёшь трубку! Черт возьми, я за себя не ручаюсь. (Ну и что ты сделаешь? Опять примчишься ко мне в ночи?)

Ты хочешь проблем? (Хей, чувак, полегче. Моя жизнь и без того одна сплошная проблема.)

Мы ведь всё равно завтра увидимся в школе! Лучше возьми эту гребаную трубку.

Сука! (Это он обозвал меня или всего лишь выместил гнев?)

Завтра я тебе устрою! (Боюсь, боюсь, Олег Михайлович.)

Блядь! (Это опечатка, или он намеренно меня оскорбил?)

В течении пяти минут сообщений больше не поступило, ну значит, пока это можно назвать временным затишьем, потому что завтра я сполна получу, возможно, и Гена получит. Кстати, Гена!

Разблокировав телефон, я сразу же попала в диалог с Олегом Михайловичем, правда это больше похоже на монолог, но проблема в том, что теперь он увидит, что я просмотрела его сообщения. Чёртовы современные гаджеты, ничего от них не скрыть.

Ладно, с этим разберусь завтра. Вернее, сегодня. А пока наберу Гене.

— Гена, не волнуйся, со мной всё в порядке, — заверяла я одноклассника, хотя это нефига не так.

— Слава Богу, ты позвонила, а то я вправду подумывал вернуться в клуб. Мало ли, — после недолгой паузы он добавил. — Я звонил Олегу Михайловичу.

— И? — надеюсь, всё не так плохо.

— Я сказал ему, что отвёз тебя домой, — пока неясно, что это меняет. — Но он был очень зол. Очень.

— Ты просто мало его знаешь, Гена, — это был намёк, что я-то знаю его лучше.

— Кстати, Маш, может я заеду завтра за тобой, поедем вместе в школу. Будет не так страшно вместе, — мне уже нечего терять, поэтому я согласилась.

Час от часу не легче. Гена убедил Олега, что довёз меня. Но какова вероятность, что тот поверил? Зачем он мне тогда названивал? Чтобы убедиться лично? А вдруг он меня всё-таки разглядел в темноте? Какой меня ждёт кошмар, если это так! Я видела его с девушкой. А он видел меня с парнем. Вроде как бы мы квиты. Но в отличие от него я не собиралась спать с Геной, а он явно оприходовал пьяную девчушку.

А какая может быть причина не пойти в школу. Трусость! Но я не из робкого десятка. Пойдём завтра, тьфу, в общем через пять часов с Геной в школу, а там уж что будет.

А пока тёплый мишка, как и в старые добрые времена, помогает мне уснуть. А во сне я вижу Олега Михайловича, он тащит меня за волосы, а я пытаюсь бросить в него шишки, которые хватаю с сырой земли...

Я с трудом проснулась утром, наверное, потому, что мой организм был настроен против встречи с Олегом Михайловичем. Но я должна бросить ему вызов и прийти в школу как ни в чём не бывало, к тому же я буду не одна, а с Геной. Олег ещё не расплатился со мной за ту выходку в Москве, если сложить это плюс вчерашнюю встречу с Олегом в клубе, всё может вылиться в очень злого Олега Михайловича. Внутри я боюсь, но внешне держусь как кремень.

Я спустилась на первый этаж и замерла. С кухни веяло омлетом с колбасой. Любимый запах детства, папа всегда готовил омлет на завтрак, потому что это единственное блюдо в его кулинарном репертуаре. Мое предположение подтвердилось. В фартуке, с лопаткой в руке папа стоял у плиты. Какая муха его укусила?

— Доброе утро, пап, — шмыгая в тапочках-зайчиках, я прошла на кухню и села за стол. — Ты готовишь? Что-то произошло?

— Почему я не могу порадовать свою единственную дочь и приготовить завтрак. Как в детстве. Помнишь? — его чересчур добродушная улыбка наводила на подозрительные мысли.

— Тогда давай быстрей! У меня уже слюнки текут, — сложив руки в замочек я ждала, когда папа приготовит омлет. Пусть он делал это неуклюже, но в душе я радовалась, что нам впервые за долгое время удастся позавтракать вместе.

Отец разложил золотистые полумесяцы омлета в две большие тарелки и сел за стол. Я набросилась на еду, как будто меня месяц не кормили, а папа взял вилку, потом опять её положил, потом он стал крутить её в руке, и всё это время он тайком смотрел на меня. А вдруг? Подумала я, когда кусочек колбасы обжег язык. Вдруг он что-то знает?

Я отложила приборы и пристально посмотрела на папу. Он тяжело вздохнул.

— Пап, что-то случилось? — отец продолжал разглядывать меня с тусклым вниманием.

— Ты слышала, я заходил к тебе ночью? — хрипловатым голосом спросил папа.

— Ночью? — в голове пронеслись все события кошмарной ночи. — Нет, не слышала. Я же спала!

— Ночью мне позвонил Олег Михайлович и попросил проверить, дома ты или нет, — вот сука, с какого он впутывает в наши отношения папу? Потому что он хитрец, знает, что отец отчитает меня, а он только этого и ждёт.

— А почему он попросил? — я будто вообще не при делах.

— Я тебя хотел спросить, Маша, — разочарованно проговорил отец, он опять ловит меня на лжи. — Он же не мог просто так позвонить мне в два часа ночи. Значит, были какие-то основания.

— Ну и спросил бы у него! — меня этот Олег уже бесит, вечно устраивает подставы. — Ты же зашёл ко мне, я была в кровати. Спала. Жива и здорова. Вывод, папочка, — у твоего любимого Олега Михайловича проблемы с головой, — меня крайне удивляет, почему отец до сих пор не сорвался, так цивильно со мной разговаривает, не повышает голос, в отличие от меня.

— Я верю Олегу Михайловичу. Он никогда бы не стал тревожить меня из-за пустяка, — закатываю глаза и смотрю на отвратительное месиво в тарелке. — Маша, я знаю, что у тебя кто-то есть.

— Лыко-мочало, начинай сначала! Пап, неужели ты опять взялся за старое? — отец нервно пригладил три волосинки. — Мы же это уже обсуждали.

— Я не дурак. Я знаю, что ты с кем-то встречаешься. Не понимаю, почему ты это скрываешь. Рано или поздно я всё равно всё узнаю, — и как ты отреагируешь на новость, что я «встречаюсь» с учителем, в котором ты души не чаешь.

— У меня нет никакого парня! Точка!

— Ты изменилась, — опустошённый взгляд отца упал на стол. — И это хорошо заметно со стороны. У тебя даже глаза по-другому светятся, — опять эти глаза и взгляды. Все уже это заметили, кроме меня!

— С меня хватит! — выпрыгиваю из-за стола и иду в прихожую, где лежит мой рюкзак.

Всё это так бесит. Почему отец никогда не расспрашивает Олега Михайловича, а вечно задаёт вопросы мне? Потому что Олег умеет выкручиваться, а я вечно как ёжик сразу защищаюсь при помощи колючек. Вот бы провести очную ставку между папой и учителем. Скажет ли Олег о том, что он делал со мной всё это время. Неа! Он типа взрослый и ответственность на нём, а в нужный момент он прыгает в кусты и сваливает всё на меня. Мол, разбирайся!

— Подожди, я подвезу тебя, — догонял меня папа, снимая на ходу фартук.

— Спасибо, не надо. Меня подвезёт мой одноклассник, — папа пребывал в шоке. — И да, он не мой парень!

Я хлопнула дверью и вышла на улицу. Хотела бы я показать отцу язык. Зачем? Просто внутри меня злится маленькая девочка.

На улице было, как всегда, зябко. На сером небе сквозь серебристую вуаль пробирался тусклый пучок солнца. Устремив взгляд в небеса, я загадала, чтобы этот день прошёл лучше, чем предыдущий.

Мы с Геной благополучно доехали до школы. Во время пути он пытался шутить, чтобы подбодрить и меня, и себя перед встречей с Олегом Михайловичем, но чем ближе мы подходили к крыльцу школы, тем сильнее я начинала психовать. А вдруг (как часто я задаю этот вопрос) учитель отчитает нас перед всем классом?

— Ген, ты домашку сделал? — около двадцати шагов до неминуемой участи. Я спросила одноклассника про выполнение домашнего задания, чтобы разрядить обстановку. Больше не могу идти и думать, что нас ждёт.

— Неа, — на расслабоне ответил Гена. Даже не верится, что это говорит он — главный мозговой центр класса.

— И я не сделала, — даже не пыталась. — Что будем делать?

— С гордо поднятыми головами получать двойки, — мы засмеялись на весь школьный двор, вход в это исчадие ада совсем близок.

— Думаешь, Олег Михайлович поверил, что мы вместе? — думаю, мы его хорошо провели.

— А какая уже разница? — миссия провалена, главный объект наблюдения нас заметил, стало быть легенда уже недействительна. — Я не вижу смысла к этому возвращаться.

— А я теперь вижу смысл, — мы останавливаемся за шаг до входной двери. — Я понял, о чём трепались девчонки. Думаю, вчера он смотрел на тебя именно так, как они пытались описать, — опять! Хоть кто-нибудь скажет мне, что такого особенного в этом взгляде.

— Как он смотрел? Скажи! — я хотела вытрясти из него хоть слово. Была ли в глазах учителя любовь? Я всё ещё на это надеялась. Глупышка!

— Маш, ну я же физик, а не лирик.

Гена по-джентельменски открыл мне дверь, и мы вошли в школу. Будет ли этот первый урок английского языка последним в моей жизни? Сейчас узнаем.

Мы уже опоздали на пять минут, однако размеренным темпом, не спеша шли по коридору. Олег Михайлович не терпит, когда ученики опаздывают, хотя сам нередко может себе это позволить. Если мы притащимся, а учитель уже будет в кабинете, это прибавит ещё один минус в нашу карму.

Вот так мы пробирались по пустому коридору, который, казалось, не имел конца. Оставалось повернуть за угол и пройти метров так пятнадцать до кабинета, как вдруг Гена неожиданно остановился, он шёл спереди, я чуть не врезалась в его спину, но он быстро приложил указательный палец к губам и кивком указал за угол.

Я тихо выглядываю и вижу... О, боже! Олег Михайлович. Напротив стоит та самая девушка, которую я видела с ним в клубе, я узнала её по длинным волосам. Они находятся так близко друг к другу, что невольно возникают мысли, подтверждающие мои сомнения в ту ночь. Между ними что-то есть.

Она всхлипывает, он пытается её успокоить. Она кусает губы, он держит её за плечи. Бедняжка дрожит, а учитель вытирает с её лица слёзы. Он что-то говорит ей, я вижу, как двигаются его беспощадные губы.

У меня перехватило дыхание, я не заметила, как Гена вцепился мне в плечо, поскольку я порывалась сделать несколько шагов, чтобы услышать, что он ей шепчет. Однако он бы увидел нас. Нам это ни к чему.

— Кто это? — дрожащим голосом спросила я, мне стыдно, что я таким вот образом выдаю себя перед Геной. Будет ещё хуже, если я расплачусь.

— Мне кажется, это Наташка, — он дышал мне в затылок, придерживая обеими руками. — Наташа Тюрина из 9Б.

Какого черта эта Наташа делает с моим мужчиной? Может между ними что-то есть? И это что-то возникло раньше, чем я познакомилась с Олегом? Как знать.

— Может у них связь? — спросил Гена, будто только что прочитал мои мысли. Я посмотрела на него таким красноречивым взглядом, что он тут же продолжил. — Я просто предположил, — предположил, что Олег трахается с несовершеннолетней. Зачем?

Неизвестно, сколько мы наблюдали за их невербальным способом общения, однако интерес брал надо мной верх, я хотела подойти ближе.

— Маша, не надо! Потом разберётесь! — он всё понял, прочитал меня как открытую книгу. — Урок уже начался. Не хватало ещё, чтобы он нас засёк. Пошли!

И мы пошли на урок. Я села на место и совершенно забыла о том, что сейчас войдёт он, и я должна, будто бы ничего не случилось смотреть ему в глаза и пытаться не завалить урок. Но я-то знаю, сегодня меня и отругают, и поставят двойку, и, возможно, вычеркнут из своей жизни. Олег, что же ты скрываешь? Почему вокруг тебя так много тайн?

Через три минуты двадцать пять секунд Олег Михайлович зашёл в класс, в стандартной манере поздоровался с учениками, но стоило мне только взглянуть на него, стало тотчас же понятно, грядёт что-то ужасное.

— Я полагаю, у вас было достаточно времени, чтобы повторить домашнее задание, поэтому я начну сразу с опроса, — он открыл журнал и отметил отсутствующих, проверил записи в блокноте, уточнил домашнее задание и поднял свои смеющиеся глаза. — Мария, начнём с Вас.

Ореховая радужка застилалась дымкой. Преимущество на его стороне, я не могу так долго рассматривать цвет его глаз.

— Я не смогу ответить, — жалобным голосом ответила я, естественно, не смотря на учителя.

— Причина? — он пытался говорить спокойно, потому что было слишком много свидетелей. Меня всегда спасают свидетели. 

— Не выучила, — бегло глянула на него, он молчал. — Так получилось, — ответ походил на скулёж. Какой позор!

— Два! — он черканул «лебедя» в журнале и переместил взгляд на Геннадия. Слава Богу, мы сели не вместе.

— Геннадий, прошу, — я смотрела на Гену и восхищалась его выдержкой.

— Боюсь, сегодня не получится, — по классу прошёлся гул, одноклассники не могли поверить, что отличник пришёл неподготовленным.

— Что ж, — театрально вздохнул Олег Михайлович. — И Вам ставлю два. Понятия не имею, когда вы собираетесь исправлять свои двойки. У меня нет времени слушать ваши коверканные ответы после уроков.

Двойками это мы ещё легко отделались!

Так получилось, что мы с Геной подвели весь класс. Ребята потупее надеялись, что Олег Михайлович спросит отличников, они всё ответят, и он отвяжется. Но из-за нашей неподготовленности он начал спрашивать всех. Никто толком ответить не мог, учитель рассердился и всунул нам контрольную до конца урока. Естественно, вопросы в контрольной касались материала, который мы ещё не проходили.

— Мария и Геннадий, задержитесь после урока, — он даже не смотрел на нас, когда говорил.

Щегольской походкой Олег Михайлович подошёл к подоконнику, где у него стоял электрический чайник, включил его и стал заваривать кофе. Все ученики были повержены этим божественным ароматом. Сука, дразнит нас. Всю контрольную он стоял у подоконника, пил кофе, оттопырив мизинец как сраный британец, и само собой пялился на меня. Я уже привыкла.

Звонок прозвенел достаточно быстро, я хотела под шумок уйти со всеми, но я не могла подставлять Гену, поэтому осталась.

Их было трое, вернее нас. Геннадий, впервые получивший двойку, Маша, влюбившаяся в своего преподавателя, и Олег Михайлович, который приготовил тесак, чтобы крутить нам хвосты и драть с нас шкуры.

— Я разве не предупреждал вас? — закричал он так, как умеет; наше молчание тоже можно назвать искусством. — Я же русским языком сказал, что буду спрашивать вас обоих! — Олега Михайловича ещё больше злило и тормошило, что мы стояли как два пенька и молчали. — Вы понимаете, что из-за этих двоек вы можете попрощаться с пятёрками в четверти и даже в году!

— Подумаешь, — равнодушно ответил Гена. — Не всё в жизни зависит от оценок, мир не рухнет, если мы получим вместо пятерки двойку, — Гена, ты мой герой. Он так прекрасно играет эту роль, я лучше других знаю, его папа профессор сечет за каждую четверку. А тут два!

— Гена, да что с Вами? Я ушам своим не верю! — одноклассник лишь пожал плечами.

— Мы хорошо вчера провели время, — нет нет нет! — Также, как и Вы.

Олег чуть не подавился гневом.

— Геннадий, Вы можете идти, а мне ещё нужно поговорить с Марией, — вот он час расплаты. Смотрю на Гену самым жалостливым взглядом, умоляющим о помощи.

— Мы остались вместе, значит, и уйдём вместе!

Я стала задумываться, мог бы Олег Михайлович ударить ученика. Судя по его внешнему состоянию, сто пудов. Интересно, что его сейчас сдерживает.

— Спелись значит! — истерически засмеялся он, сверля каждого из нас огненным взглядом. — Засранцы! Катитесь к чертям собачьим!

Гена схватил мою ледяную ладонь, и мы вышли, нет, выбежали из кабинета.

— Я вам ещё устрою! — донеслось изнутри, послышался какой-то дребезг. Он что неудачно пожонглировал чашкой.

— Гена, это катастрофа! — я хотела визжать, как свинья на бойне.

— Не волнуйся, я думаю, он отходчивый.

Все время, что я находилась в школе вплоть до шестого урока, Олега Михайловича я больше не видела. Это и к лучшему! Последним уроком стояла физкультура, на которую по обыкновению ходило два с половиной человека. Все достали из-под полы липовые справки, отмазки, а так как я дочь уважаемого человека в городе, вся моя жизнь строится согласно закону. Но многие знают, что существуют хитрые лазейки, чтобы обойти закон.

Я пошла к спортивному залу, заглянула в пустые раздевалки, в одной из которых мы с Олегом, кстати, как же это было давно. Не обнаружив ни одного ученика, я подумала, что лучшим решением будет подойти к преподавателю и узнать, будет ли занятие.

В спортивном зале также было пусто, пришлось пройти в инвентарную, но лучше бы я этого не делала. Стоило мне заглянуть, как я увидела обнаженную спину девушки и самого учителя, руки которого блуждали по её изгибам. Он увидел меня первым, отпустил девушку, которая уставилась на меня, как молодая телочка с испуганными глазами. Это была та самая Наташа, которая ранее терлась с Олегом, а теперь эта шлюшка сосется с физруком.

Я неестественно закашляла, кашель эхом блуждал по пустому спортзалу.

— Антон Юрьевич, — опять меня пробрал приступ кашля. — Я просто хотела узнать...

Девушка совершенно спокойно натянула на голое тело футболку, подмигнула физруку и, как ночная бабочка, выпорхнула из спортивного зала. Будто бы они ничем таким не занимались, будто бы я ничего не видела.

— ...так вот я хотела узнать, будет ли занятие?

Антон Юрьевич даже не был рассержен, что я ворвалась в инвентарную и застала его с ученицей. Представляю, что бы устроил Олег, будь он на его месте.

— Конечно, будет, Машенька, — из его уст это предложение звучало очень зловеще, будто педофил зовёт ребёнка на детской площадке. — Даже если мы будем одни, я всё равно найду, чем тебя занять.

Вспоминая, чем он занимался минуту назад, я поняла, лучше уйти, пока не поздно. Кто знает, что на уме у этого извращенца, злоупотребляющего своим должностным положением. Я начала отступать, глупо кивая ему, что типа я всё поняла.

— Подожди, — остановил меня он. — Ты же ничего не видела? — я знала, какой ответ он хотел услышать; но я не могла солгать, что ничего не видела.

— Я всё видела, — он нахмурился, раньше я и не замечала, что он такой качок, кажется за последнее время он прибавил в мышечной массе. — Я отчетливо видела, как вы целовались с ученицей. Несовершеннолетней ученицей.

— Ему можно, а мне нет?! — его голос стал громче, но он не подходил ко мне.

— Откуда? — ну вот отлично, теперь я начала заикаться. — Откуда Вы знаете?

— Я знаю больше, чем ты думаешь, — он улыбался, я верила каждому его слову. — Знаю даже то, чем вы занимались в Москве. Ведь так?

Повисло тяжелое молчание. Мой мозг не мог решить эту простую задачку: как он узнал.

— Судя по тому, как ты раскраснелась, — мои щёки и вправду пылали. — Это правда, — он хихикнул. — А я ведь всего лишь предположил.

Предположил? А я купилась на эту провокацию!

— Зачем он тебе нужен? — что вот так вот прямо? — Он же бабник, находит себе шлюху на несколько ночей, а потом выбрасывает её как ненужную вещь. Ты тоже хочешь, чтобы он тобой попользовался и выбросил?

Мне так обидно, что он это говорит, ведь я сама часто об этом думала, но старалась отгонять эти дурные мысли. Олег он ведь не такой, да, иногда он ведёт себя как скотина, но он ещё не отвернулся от меня. Горечь внутри начала скапливаться, слёзы начали накатывать, я расплачусь, это неминуемо.

— Вы не можете утверждать! — закричала я, утирая дорожки слёз. Да кто он такой, чтобы говорить так о человеке, которого не знает.

— Успокойся, — притопнул физрук. — Это ещё самое безобидное, что я тебе рассказал о нём, — безобидное? А что может быть обиднее? — Ты хоть знаешь, что он...

Он замолчал, его глаза налились красной ненавистью, зубы скрежетали друг о друга.

— В общем, это неважно. Он сам должен рассказать тебе! — очередная тайна, я этого больше не выдержу. — Я просто хочу предупредить тебя. Но если ты хочешь быть его шлюхой, пожалуйста!

— Ш-ш-шлюхой? — я давилась собственными слезами, этот сукин сын этого и добивался — вывести меня из себя, настроить против Олега Михайловича.

— Пожалуйста, подойди сюда, — он протянул мне омерзительную, потную ладонь. Я хотела плюнуть в него, но силы оставались только на рыдания. — Маша, прошу.

Моё существо отказывается принимать решения в такой ответственный момент, я стою как вкопанная и смотрю на физрука, но не вижу ничего, он будто превратился в невидимку. Глаза заволок кучевой туман, рот искусным швом заштопал портной.

Я всё ещё всхлипывала и пыталась унять не начавшуюся истерику, когда за спиной послышались шаги. Уверенные, грузные, скрипучие. Знакомые шаги, которые я узнаю, даже не глядя.

— Что здесь происходит? — я поворачиваюсь и вижу его. — Мать вашу, что вы здесь делаете?..