Mr Butterfly 🦋 | 18+

А это именно то, что мне нужно? В данный момент? После нашей ссоры с Олегом Михайловичем, когда он и прямо, и косвенно дал понять, что между нами ничего серьезного быть не может. А сейчас он заявляется ко мне, даже заваливается и хочет, дураку понятно, что. Для чего он проделал этот путь? Опасный путь. Ведь в любое время может проснуться отец и зайти ко мне в комнату. Я решила, что мне пора выстраивать отношения таким образом, чтобы он понял, что я не какая-то глупая, доверчивая игрушка, с которой можно играть в любой подходящий момент.

Но всё же я дала ему этот второй шанс, о котором он меня даже не просил. Честно признаться, я думала, он приползёт ко мне на коленях и будет молить о прощении, но он этого не сделал, даже не попытался. А я уже простила его.

Произнесённые им так искренне слова «Я скучаю», «Я не могу без тебя», «Ты нужна мне» говорят о многом. Может, он просто не умеет выражать свои чувства, но то, как он это делает, заставляет верить ему снова и снова. Хотя, с другой стороны, я очень даже сомневаюсь, что квалифицированный преподаватель не умеет правильно и точно выражать свои мысли и эмоции. Он такой какой он есть, и то, что он здесь сейчас со мной, не должно затуманивать мне разум.

Когда он подходит ко мне, заставляет шею от горячего, возбужденного дыхания покрыться испариной, когда он примыкает губами к моему телу, все плохие мысли в том числе и вполне очевидные улики, указывающие на то, что Олег может оказаться маньяком, уходят на второй план. Когда он рядом, остальное неважно. Весь этот момент, скоротечный миг принадлежит лишь нам двоим. Мне и ему.

Каждое его движение, скользящее по шее, груди, отдавалось слабой, покалывающей пульсацией внизу живота. Каждый его поцелуй вызывал во мне бурю эмоций, и чем дольше и грубее он исследовал губами мое тело, тем отчетливее были слышны предательские стоны, покидающие мое возбужденное нутро.

Мы продвинулись из центра комнаты в угол, где стоял письменный стол, я уперлась задом в столешницу, вцепилась пальцами в твёрдое дерево и, откидывая голову назад, полностью растаяла в сладком бессилии от его прикосновений.

Но это длилось недолго. Если это безумие не прерву я, Олег точно не остановится.

— Олег, — промычала я, пытаясь помешать ему покрывать меня поцелуями. — После всего, что случилось, ты не можешь так просто сюда заявляться и требовать от меня секса, — он посмотрел на меня самым укоризненным взглядом. Как будто я сама не хочу этого.

— Ты опять это начинаешь? Думаешь, я пришёл к тебе, чтобы ещё раз мусолить события вчерашнего дня? — вот как, значит, он уже всё забыл. — К тому же я уже извинился перед тобой. Неужели тебе этого недостаточно?

Теперь я точно поняла, что его извинения не исходили от чистого сердца. Очевидно, он пошёл на этот шаг из-за более масштабных, неведомых мне целей. Это иной раз подтверждает, что он использует меня. И если минуту назад я была готова к этому близкому контакту, то теперь я хочу дать ему пощечину и выгнать ко всем чертям. Но как мы можем собачиться, не повышая голос, боясь разбудить отца. Наше общение похоже на шушуканье двух подростков, которые боятся чрезмерного контроля со стороны родителей.

— Ты даже не сказал, за что конкретно ты извиняешься? Бросил мне в лицо это «Прости», думаешь на этом всё? — неуютно стоять перед учителем в таком откровенном костюме, ожидая от него серьёзного тона в общении. Мы оба знаем, чем всё это закончится. Он найдёт пару ласковых, сахарных слов, я куплюсь на них, и мы проведём эту ночь в объятьях друг друга. Но это самый лучший вариант развития событий.

— Всем вам женщинам нужно одно и тоже, — его губы в считанных сантиметрах от моих, и это опьяняет. — Заставить мужчин извиняться. Ты ведь уже слышала, что я попросил прощение за своё гнусное поведение в последний день поездки, но ты ведь хочешь ещё раз услышать, как я...

И тут он замолк, очевидно на этот раз он сперва подумал, а только потом сморозил очередное грязное оскорбление.

— Поездки, которую ты сам и организовал. Давай же, признайся, ты специально всё это подстроил, чтобы заманить меня в постель, — очень хочется сорваться и наорать на него, но приходится держать эмоции в себе.

— И да, и нет, — учитель скрещивает руки на груди, свет, исходящий от настольной лампы, красиво ложится на его кристально белую рубашку. Вырядился ко мне, как на праздник. — Ты на самом деле была и есть лучшая ученица в классе, я не мог не выбрать тебя для этой поездки. Но при этом я никогда не скрывал, что хотел провести с тобой время, а выбраться в Москву даже на три дня это как глоток чистого воздуха. Ведь признай, Маша, тебе понравилось то, что мы пережили, — особенно постельные сцены, но концовка всё перечеркнула.

— Особенно окончание этой совместной вылазки, — пришлось добавить ложку дёгтя в бочку с мёдом.

— Хватит вспоминать это, я думал, мы уже прошли этот этап и перевернули страницу. Надо жить здесь и сейчас, этим днём, этим моментом, — он протягивает руку и цепляет меня за талию, приближая к себе.

— Вот именно, Олег, как ты правильно заметил. Ты сейчас здесь со мной. А где твоя жена? Она знает, чем ты вообще занимаешься по ночам? — насилует и убивает, так и вертится на языке, но пока только изменяет.

— Жена тут ни причем. Я уже не раз говорил, что мы с ней разводимся, в данный момент подготавливаются все необходимые документы, — он устало трёт переносицу, но по-прежнему не отпускает меня. — Мы уже давно не пара, не говоря уже о выполнении супружеского долга. Как только я разведусь, смогу почувствовать себя птицей свободного полёта, — как будто сейчас она ставит ему какие-то ограничения! Как Света терпит его скверный характер? С её-то возможностями можно было сбросить бракоразводный процесс на адвокатов и сидеть себе припеваючи в Штатах. Но она же приехала сюда. Зачем?

— И что конкретно изменится после того, как вы разведетесь? — жду, что сейчас он скажет именно то, что я так хочу услышать.

— Кардинально ничего не изменится до тех пор, пока ты не выпустишься из школы, — заботливым жестом он заправляет мне прядь волос за ухо, в этом есть что-то такое тёплое, родное.

— Значит, всё это время, что я учусь, ты будешь считать меня временным пристанищем, тренажёром для пятиминутной зарядки. Вваливаешься сюда просто так, как к себе домой, хотя ранее ты чётко дал понять, что я для тебя ничего не значу, — хочу колотить его в грудь, но боюсь помять выглаженную рубашку. Светлана хорошо заботится о муже.

— Мне надоело с тобой спорить, — мои руки, сдавленные в кулаки, он заводит мне за спину и пристраивается между моих ног. — Ты мне сама говорила, что мои слова ничего не стоят. Так что я лучше покажу и докажу тебе, что ты для меня значишь.

Звучит многообещающе. Олег жестом велит опереться ладонями о стол, которые мгновенно к нему прилипают. Я нервничаю, хотя это совсем не первый раз, когда мы собираемся... Что?! Нет!! Я опять сдаюсь и повинуюсь.

— Что ты собираешься делать? — учитель не стал выключать лампу, а повернул её так, что она светила в окно, а не на нас.

— Помолчи уже.

Рыкнув что-то невнятное, он стал медленно опускаться на колени. Стоп, подождите! Олег Михайловича — первый мужчина — который встаёт передо мной на колени. Инстинктивно отбрасываю голову, когда его губы продолжают терзать старые раны. Он медленно снимает с меня топ, спуская его к шортикам и снимая все вместе через ноги.

Интересно, он видит, как пестро и буйно цветут его поцелуи, оставленные в Москве. Очевидно, да, потому что он бережно обводит их очертания и тем временем как младенец посасывает соски. Он знает, что надо женщине. Он знает, как заставить её чувствовать себя особенной.

Наигравшись с грудями, что на самом деле было больно, но я терпела, он спустился ниже и ниже. Оставляя влажную дорожку на животе, Олег Михайлович достиг кульминационной точки — мою самую чувствительную зону. Что он может там так долго изучать? Я теряюсь в догадках и утопаю в смущении, но чувство неуверенности проходит, когда он начинает уверенного выписывать языком зигзаги между ног, подводя меня к состоянию физического катарсиса.

— Пожалуйста, — молю я, удивляясь самой себе. Уж никогда бы не подумала, что буду умолять своего учителя трахнуть меня. — Олег!

Пытаюсь говорить тише, но больше не могу терпеть это испытание на прочность своих нервов и голосовых связок.

— Что-то не так? — он поднимает на меня полные страсти и возбуждения глаза и смотрит, как ни в чём не бывало.

Я рвано дышу, пытаюсь поймать ртом как можно больше воздуха, но даже этого мало. Как Олегу удаётся держаться так выдержано, на нем идеальный костюм, он делает что-то умопомрачительное и при этом сохраняет ледяное спокойствие. Я же готова взорваться, вцепиться в ворот его рубашки и насильно сесть на его...

— Маша! Ты ещё не спишь? — что это за голос, врывающийся в мои грезы о жестком сексе с Олегом Михайловичем. — Маша!

Черт! Черт! Это папа в самый неподходящий момент. А что если он что-то слышал? Конечно, он что-то слышал! А почему он тогда ломится в мою дверь.

Надо срочно его остановить. Отталкиваю Олега, который, очевидно, ещё не понял, что в дверь стучится отец, выпутываюсь из своей одежды, которая запуталась на щиколотках и бегу к двери. Переглядываюсь с Олегом, его лицо исказилось от ужаса, но вместе с тем жадными глазами он блуждает по моему обнаженному телу. Ещё бы! Смотри не хочу.

— Папа, что случилось? — спрашиваю, как будто случилось что-то у него, а не у меня.

— Маша, ты что там творишь? Ты почему ещё не спишь? Чем ты там вообще занимаешься? — от этого вопроса «чем ты там занимаешься» меня бросает в холод. Я только что чуть не занялась любовью с учителем у себя в комнате. Да что я вообще творю?!

— Пап, прости, я слишком громко включила видео, — смотрю на Олега, он держится, чтобы не засмеяться. Киваю ему, чтобы он выключил настольную лампу.

— Сейчас же всё выключай и марш спать! — закричал отец, а уже через несколько секунд я смогла спокойно выдохнуть. Он ушёл.

Но это не означает, что сегодня мне повезло. В другой раз может оказаться всё гораздо хуже. Значит ли это, что я уже думаю о повторном визите Олега Михайловича. Это может войти в привычку.

— Я хочу, чтобы ты всегда так ходила, — даже в темноте ощущаю его изучающий взгляд, останавливающийся на каждом участке моего тела. От одной лишь этой мысли всё внутри начинает гореть ярким, всепоглощающим пламенем.

Он протягивает ко мне руку, и я снова оказываюсь рядом с ним. Лицом к лицу. Слышу биение его сердца, когда моя грудь соприкасается с чуть влажной рубашкой. Все мы не идеальны, вот и Олег явно понервничал сегодня. Он же не любит, когда что-то или кто-то нарушает его планы.

— Я думаю, на этом всё, — слишком неуверенно произношу я, и мое сомнение не остаётся не замеченным Олегом Михайловичем. Он понимает, что я не хочу его отпускать.

Я и не отпущу его без поцелуя. Запускаю руки в его идеальную шевелюру и притягиваю к себе, наши губы наконец-то смыкаются в жарком поцелуе. Преодолев препятствие, он находит мой язык и начинает жадно поглощать меня изнутри.

Я уверена, мне нужно больше, хочу почувствовать его, слушать его стоны, поддаваться его командам. Олег Михайлович резко сжимает мои ягодицы, я слегка подпрыгиваю от выбранного им способа разжечь во мне желание, спустя мгновение мои ноги обвиты вокруг его торса. Он продолжает проводить инспекцию моего тела, блуждая тёплыми руками по спине и плечам.

Невольно вырывается отчаянный крик, когда учитель входит в меня одним лишь пальцем. Я хочу, чтобы он положил меня на постель, сам сел сверху и сделал со мной всё что его душе угодно. Но вместо этого очередное разочарование.

— Маша, ты же понимаешь, — он запыхался, говорил с одышкой. — Мы не может уединиться прямо здесь.

Смотрю ему прямо в глаза, он прав, черт возьми, он прав. Только не здесь.

Я опять стою перед ним, как послушная ученица. То ли оттого, что мы в кромешной темноте, то ли я сама набралась немножко опыта, я не стесняюсь находиться перед ним абсолютно обнаженной. Если бы он не чувствовал ко мне физического влечения, ничего этого бы не было.

Опустив глаза в пол, я ждала дальнейших распоряжений.

— У меня есть вариант, — указательным пальцем он проводит по моей верхней губе и поднимает подбородок. — Мы можем сбежать. Ты и я. Проведём эту ночь вместе, — энтузиазм в его голосе звучит как-то тухло.

— Я не могу, — кладу руки на его широкую грудь, пусть он обнимет меня.

— Я так и думал, поэтому настаивать не буду.

— Это было так рискованно, — вдыхаю такой родной, одурманивающий запах, я готова потеряться в нем, раствориться до мельчайших частиц.

— Кто не рискует, как говорится...

— Значит, не сегодня, — он стирает разочарование с моих губ, накрывая их поцелуем. Нежным и жгучим одновременно. Терпким и упоительным.

Чтобы он не делал, я всегда буду на его стороне.

— Мне пора, — я растерянно наблюдаю, как учитель подходит к открытому окну.

— Романтик в тебе ещё жив? — удивляюсь я.

— Другого выхода я не вижу, — он забрасывает одну ногу на подоконник, и тут я начинаю паниковать.

— Ты правда собрался выпрыгнуть из окна?! Это же второй этаж, — вдруг он разобьётся, сломает себе что-нибудь.

— Ну, возможно, черепица или карниз пострадают, а в остальном не волнуйся, все будет хорошо.

Как призрак в ночи, человек-невидимка, он исчезает в абсолютной темноте. Я подбегаю к окну, сама забираюсь на подоконник и смотрю вниз. Олег отряхивает брюки, рядом с ним лежит несколько сосновых веток. Он благополучно справился и с этим.

Затем он задирает голову и смотрит на меня. Как можно дальше я свешиваюсь к нему и одариваю искренней улыбкой. Вот так и смотрим друг на друга без лишних слов.

— Тут такой вид. Просто потрясающий! — говорит учитель, смотря снизу-вверх.

— Извращенец! — усмехаюсь я и закрываю окно.

За всей этой очередной попыткой сблизиться с Олегом Михайловичем я напрочь забыла, что на мне нет ни грамма одежды, окно открыто нараспашку, на улице ночь и уже достаточно холодно. А я как влюблённая дурочка тяну к учителю руки, как к Солнцу. Вот что с людьми делает самая страшная из всех слабостей.

Забираюсь в постель и ещё долго думаю о нём. Представляю, что вместо плюшевого мишки меня обнимает учитель, я прижимаюсь к его груди и засыпаю под его ровное дыхание.

На следующий день в обеденный перерыв я боролась с рвотным рефлексом, копаясь в кучке слипнувшихся макарон. Неужели в колледже их не научили делать соус маринара. Я уже было хотела идти жаловаться, как вдруг к моему столику подошёл Гена — мой одноклассник.

— Не против, что я присяду? — спросил он, держа в руках поднос с едой. Две чашки с кофе и две слоенные булочки меня насторожили.

— Конечно, садись, — он сел рядом и разложил еду, предлагая мне кофе и десерт. Хоть что-то я сегодня поем.

— Ну как дела? Что новенького? Как Олимпиада? — сразу понятно, за всеми этими вопросами скрывается лишь один: как прошла эта чертова Олимпиада. Всем ведь так интересно, всё-таки я ездила одна с учителем. До меня такого экспириенса ни у кого не было.

— Результаты будут не скоро, — промямлила я. Мне неудобно обсуждать эту тему, потому что я нарочно завалила письменную часть. Какой может быть хороший результат? Сущий позор! Знаю, что школа и Олег Михайлович возлагали на меня большие надежды, а я вот так их подвела. Боюсь представить, как отреагирует Олег Михайлович, когда его репутация и статус лучшего специалиста разлетятся вдребезги. — А у вас что новенького? — быстро меняю тему разговора, не вижу смысла обсуждать события двухдневной давности. Спасибо Олегу Михайловичу.

— А у нас много чего новенького, — торжественно заявил Гена. — Помнишь, девчонки из класса собирались самостоятельно ловить маньяка? — хорошо, что я сейчас не ем, я бы точно подавилась. — Так вот они реально дежурили в лесу. Девчонка из параллели живет в самой глуши, у её родителей большой коттедж, лесное хозяйство.

— И что поймали? — скептически спросила я, заранее зная ответ.

— Конечно, нет! — усмехнулся одноклассник. — Одному Богу известно, чем они там занимались. Говорят, была туса, бухло, парни и всё в этом роде, — закатываю глаза, я совсем не удивлена.

Сидеть в лесу и караулить маньяка — полный идиотизм. Как будто он возьмёт и клюнет на них, да он в лучшем случае всех запугает, в худшем — убьёт.

— Идея помочь следствию мне нравится, — сидящий напротив Гена испугался, правильно делает, он тоже будет в этом участвовать. — Но сперва надо сделать один шаг назад. Откуда маньяк привозит девушек, прежде чем изнасиловать их в лесу? — задаю риторический вопрос, в Гене просыпается интерес, он откладывает вилку и начинает внимательно слушать мои размышления. — Ответ очевиден. Он высматривает цыпочек «В глуши», наверное, он их соблазняет, отключает их бдительность с помощью алкоголя, а потом всё по схеме.

По крайней мере, так я вижу, как маньяк всё это провертывает.

— Согласен с тем, что клуб — это самое популярное место, где скапливается куча народа. Но там полно мужиков. Рыбаки, охотники, дальнобойщики, студенты и даже школьники, — отчасти Гена прав, но я обязана проверить.

— Ген, — растягиваю я, парень хмурится. — Пойдём сегодня в клуб? — ввиду того, что у нас сорвался интим с Олегом, он может пойти в клуб и... Все косвенные улики указывают, что учитель может оказаться маньяком. Когда как не сейчас проверить это.

— Я не хожу по таким заведениям, — серьёзно отчеканил Гена. Он отвернулся в сторону, как будто он не причём, но я-то смогу его уломать.

— Я тоже не хожу. Это ради общественного дела, представь, что мы на спецзадании, — умоляющим тоном щебетала я.

— Ты думаешь, вот придём мы сегодня в клуб, а там раз и маньяк, — одноклассник громко хлопает в ладоши, что все оглядываются на нас. — Сидит и ищет новую жертву. Маша, оставь это лучше следствию.

Не собираюсь сдаваться.

— А чем черт не шутит! Может так и окажется. Нам нужно хотя бы попробовать. Придём посидим, посмотрим, что к чему, — в однокласснике борются два начала: белое и чёрное, отличник и бунтарь. Ну давай же, Гена, у меня нет больше другого кандидата.

— Это такое людное место, вся школа туда таскается. Вдруг нас кто-то увидит? — как будто это его волнует. Да тебе должно быть за счастье потусоваться с такой девчонкой, как я. Не всю же жизнь пыхтеть над физическими задачками.

— И что?! Мы же на задании, придумаем себе легенду, будто бы пошли на свидание. Какая вообще разница! — а если я увижу Олега, как выкручиваться? Стопэ! Он крутился с другими, значит, и я могу.

— Ну не знаю, — тюфяк нерешительный. Вот так всегда груз принятия важных решений лежит на женских плечах.

— Короче, я позвоню тебе вечером.

Быстро хватаю сумку и покидаю столовую, пока этот ботаник не передумал. Ему деваться некуда, пойдёт как миленький.

Вечером мы договорились, что Гена зайдет за мной, и мы вместе поедем в клуб, он, кстати, совсем недавно получил водительские права, так что с транспортом проблем не было. Ещё одна предпосылка к проведению операции — папа на работе. Можно не волноваться, если я заявлюсь домой поздно ночью, хотя я не планирую задерживаться в клубе до утра, но кто знает, куда нас может завести отчаянная попытка вычислить маньяка.

У меня было в запасе много времени собраться, но уже в начале сборов я столкнулась с дилеммой. Первый вариант — нарядиться по всем правилам клубной жизни: ярко, вызывающе, всё лучшее сразу. Второй — одеться скромно, не привлекая своим образом повышенного внимания, мы же будем всё-таки не отдыхать, а пытаться разобраться, кто маньяк, а кто нет. Но есть весомый минус: если нас кто-нибудь увидит из знакомых, а я буду одета как монашка, да ещё и в компании главного ботана школы, какой напрашивается вывод.

Поразмыслив и перевернув весь гардероб, я выбрала кожаные легинсы, темно-синею шифоновую блузку и кожаные ботильоны. Две изюминки моего образа — кошачьи стрелки и глубокий вырез на спине.

Даже Гена, который никогда не встречался с девушками, пустил слюну, пока я залазила в его низкую легковушку. Естественно он сморозил какой-то нелепый комплимент и всю дорогу молчал, пытаясь скрыть румянец. Я же думала только о том, чтобы в клубе не встретить Олега Михайловича. Если мы столкнёмся там с ним, можно сразу же выкупать местечко на кладбище. Обоим.

Единственный клуб в нашей глубинки «В Глуши» жил своей отдельной жизнью. Мне кажется туда можно прийти в любое время дня и ночи, и всегда будет полным-полно народу. Конечно, наш клуб не идёт ни в какое сравнение с московским клубом, куда меня водил Олег Михайлович. В нашем всё как-то примитивно, начиная от контингента, заканчивая выбором блюд и напитков.

Я посмеялась над Геной, который впервые попал в ночной клуб. В этом грязном местечке он чувствовал себя не в своей тарелке, это было хорошо заметно. Мне тоже не доставляло никакого кайфа смотреть на неумелые танцы местных шалав перед неотесанными мужиками. Девочки пытались раздеться в такт музыки, но из-за опьянения у них мало что получалось. Мужики некультурно свистели, будто бы они находились на футбольном матче. В этом клубе всего было слишком, чересчур, не к месту.

Мы сели за свободный столик для двоих недалеко от танцпола. К нам мгновенно подлетела средних лет официантка и всунула замызганную карту с коктейлями. Гена естественно отказался от алкоголя, поскольку он за рулем, также он отказался и от еды, заказав лишь бокал минералки. Это уже выглядит подозрительно. Что касается меня, я выбрала лёгкий коктейль Шенди.

Мой одноклассник оказался прав, повсюду сновали мужики, в принципе это Сибирь, но в этом клубе их было гораздо больше, чем женщин. Немудрено одна женщина за ночь может обслужить несколько мужиков.

Пока мы ждали заказ, оба оглядывались по сторонам. Искать в этой толкучке маньяка также сложно как отыскать иголку в стоге сена.

— Слушай, Маш, можно задать личный вопрос? — спросил Гена после того, как мы получили напитки.

— Да, конечно, — на секунду отвлекаюсь от сканирования зала, чтобы взглянуть на одноклассника. Видимо, он хочет спросить что-то слишком интимное, судя по его разволновавшемуся виду.

— Что у тебя с Олегом Михайловичем? — от удивления я вскинула брови. — Прости, что спрашиваю так прямо.

— А что у меня должно с ним быть? — становится страшно, неужели все уже замечают моё неровное дыхание к Олегу Михайловичу.

— Нет, я просто спросил, — начал отнекиваться он. — Просто ходят слухи, — с чего это вдруг он раскашлялся. — Вернее, девчонки говорят.

— И что они говорят? — к черту маньяка, личная жизнь и личная тайна намного важнее.

— Говорят, будто бы видно, как он на тебя смотрит и как смотришь на него ты, — Гене самому неловко говорить об этом, он то и дело поправляет волосы и одёргивает рукава рубашки. Кстати, он отлично выглядит сегодня. — В общем, всё в этом роде.

— И как же я на него смотрю? — чего он говорит так расплывчато, будто боится подойти к самому главному. Пусть уж выкладывает всё как есть.

— Откуда мне знать, я ничего не заметил. Это всё девчонки, — мда, сложный случай. Отпиваю щедрый глоток коктейля, сегодня одного явно будет мало. — Так это правда или нет?

— Конечно, нет, — а что ещё я могу сказать.

— Ну он тебе хотя бы нравится? — спросил Гена после того, как я заказала Кровавую Мэри.

— Он не может не нравится, — одноклассник устремляет на меня свой изумлённый взгляд. Черт! Кажется, это звучит двусмысленно. — Он сам так говорил и говорит, — поправляюсь я.

Да уж, разговор вышел каким-то корявым. Ещё никогда и не с кем я не обсуждала свои чувства к Олегу Михайловичу. Может быть мне и хотелось бы излить душу Гене, спросить совет, но что он мне может посоветовать. У него опыта ноль! Если бы у меня была мама или лучшая подруга, было бы намного проще понять, что делать дальше, как поступить, да и вообще услышать мнение со стороны. А пока я совершенно одна, несу это бремя, эту тайну. Олег знает, что наши с ним странные отношения держатся в секрете, и пользуется этой ситуацией. Но даже если бы я и захотела открыться кому-нибудь, вряд ли бы умолчала про изнасилование, а исход из всего этого понятен. Уголовная ответственность.

— Маша, шухер! — закричал Гена. Я слишком задумалась об Олеге Михайловиче.

— Что случилось?! — с лица одноклассника не сходил ужас.

— Олег Михайлович! Там! — он куда-то показал, но от шока, я даже не смогла повернуть голову. — За барной стойкой!

— Один? — блин, и зачем я это спрашиваю.

— Это же центр клуба, там полно народу, — так получилось, что я сижу спиной к барной стойке, а Гена лицом, но Олег Михайлович отлично может видеть наш столик, если его не подведёт орлиное зрение. А оно его никогда не подводит. Гена стушевался, пригнулся, чуть ли не лёг на стол, чтобы его не было видно.

— Он нас видит? — дрожащим голос лепечу я.

— Щас посмотрю, — Гена попытался вытянуть шею, но тут же упал обратно на стол. — Не оборачивайся, он идёт к нам.

Как быть? Что делать? В голове крутится сотня вопросов, которые нам может задать Олег Михайлович. Но я знаю точно, ожидать от него можно лишь одну реакцию — ярость.

Он подошёл к нашему столику, я мельком на него взглянула и тут же отвела взгляд и посмотрела на Гену. Его губы расцвели в приветливой, фальшивой, дурацкой улыбочке. Никто из нас троих не начинал разговор, я проклинала себя за эту глупую идею пойти сюда, да ещё и притащить с собой Гену.

— Так так так, — низкий голос учителя будто бы вонзался в грудь. — Кто это у нас тут? Два отличника сидят в клубе. Детишки, вы ничего не попутали? Домашку обычно делают дома, а не в ночном, мать его, клубе!

Я вздрогнула, потому что он с учительского тона перешёл на крик.

Мгновенно. Одновременно. Как один. Мы синхронно поднялись с места и гвардейской стойкой поприветствовали учителя.

Господи, меня хватит инфаркт от его сексуального внешнего вида. Та самая серая толстовка с капюшоном, поверх неё байкерская косуха с острыми шипами и в завершении чёрные потертые джинсы и кеды. Это не тот учитель классического образа, это настоящий хулиган. В неоновом свете ламп я не могу отвести от него глаз. Если бы мы были одни, я бы лично схватила его за ворот и потащила в туалет. Ну а пока реальность диктует свои правила.

— Что вы тут забыли? — вновь раздался его голос, глаза учителя сверкали от бешенства, он держался на последних волевых. — Когда вы оба в это время должны сидеть дома!

— У нас свидание, — уверенно ответил Гена, и его рука нашла мою талию и прижала к себе. Гена, зачем ты это делаешь? Это уже перебор.

— Прости, что? — свирепый голос Олега Михайловича выбивал из меня весь алкоголь. Нужно было как-то спасать ситуацию, но мой язык будто онемел. Всё, что я могла, — ущипнуть Гену в спину, потому что мне тоже пришлось его обнять.

— У нас первое свидание, — уточнил он. Пожалуйста, можно я убьюсь об этот стол. Хотя, чего мне его винить, у нас же типа легенда, для всех мы парочка на первом свидании. Гена очень хорошо вжился в образ, но как он был профаном в любовных делах, так им и остался.

Ту лаву эмоций, которая закипала внутри учителя, он пытался скрыть. С тиснутыми кулаками он пошёл к нашему столу.

— Что же ты, Геннадий, на первом свидании даже своей девушке ничего не заказал? — за этой ухмылкой и попыткой пошутить таилась лютая злость.

— А Вы что тут делаете, Олег Михайлович? — откуда в нем только столько смелости. Сам лично лезет в пасть к крокодилу.

— Повтори! — и этот взгляд, вбивающий гвозди в остатки личного достоинства.

— Простите, ничего, — жаль, Олег не ответил на этот вопрос, мне бы очень хотелось знать, что он здесь забыл. Надеюсь, не то, о чём я пытаюсь не думать.

Одарив его волчьим прищуром, Олег Михайлович взял мой коктейль со стола и сделал глоток. Алкоголь! Он терпеть не может алкоголь!

— Мало того пришли в клуб, так ещё и бухают здесь, — мы виновато уставились в пол. — Значит так, чтобы через десять секунд вас тут не было. Я, к сожалению, не смогу отвезти вас по домам, — с какого? Почему?

— Ничего, я на машине, — ободрительно сказал Гена.

— Но ты же не...

— Нет, я не пил алкоголь, Олег Михайлович, — Гена, зачем ты это сказал. Теперь весь его презрительный взгляд и бессильный гнев направлены на меня.

Щеки пылают, ладони потеют, сердце норовит вырваться из груди, коленки трясутся, волосы встают дыбом. Как противостоять этой неминуемой участи?

— Как только приедете домой, чтобы каждый мне отзвонился, — только сейчас до меня дошло, это должно быть так комично выглядит со стороны: учитель отчитывает учеников в ночном клубе. — И только попробуйте не сделать домашнее задание. Завтра на первом уроке спрошу обоих. Всем всё понятно? — мы словно набрали в рот воды. — Тогда марш отсюда!

Мы уже сделали шаг вперёд, как вдруг Гена вспомнил:

— Подождите, Олег Михайлович, а заплатить?

— Идите, я оплачу, — какая небывалая щедрость. И этот взгляд, направленный на меня, а-с-тобой-я-ещё-разберусь.

Мы начали выбираться из клуба, и я вспомнила о своём вырезе на спине. Возможно, это мое воображение или действие алкоголя, но мне кажется, что спина пылает. Наверняка, испепеляющий взгляд учителя оставил там не один ожог.

— Думаю, пронесло, — выдохнул Гена, когда мы стояли у входа в клуб. Я до сих пор не могла отойти от увиденного и случившегося.

— Что он вообще забыл в клубе? — парни и девушки, стоящие неподалёку удивленно на меня посмотрели. Признаю, я жестко перенервничала.

— Маш, ему и тридцати то нет. Почему бы ему не сходить вечером в клуб? — почему-то мне кажется, он не просто так пришёл в клуб расслабиться после рабочего для. Я умру, если не узнаю, что он там делает.

— Ладно, хватит тут стоять, ветер крепчает, пойдём к машине, — Гена тронулся, а я осталась стоять на месте.

— Ты иди, а я останусь здесь, — я как одержимая пялилась на входную дверь.

— Ты что сдурела? Я тебя здесь одну не оставлю! — одноклассник попытался взять меня за руку, но вместо этого одна рука выскользнула из куртки.

— Ген, правда, иди. Всё будет нормально, — мне просто жизненно необходимо дождаться Олега Михайловича.

— А как ты собираешься добираться? Посмотри на эти обкуренные, бухие рожи кругом, — он обвёл рукой вход в клуб.

— Всё будет хорошо, — надеюсь, меня отвезёт учитель, и мы с ним всё спокойно обсудим.

— Только пообещай, — ему очень тяжело давалось это решение. — Что обязательно позвонишь мне из дома.

— Обещаю, — кинув напоследок недоверчивый взгляд, Гена пошёл на стоянку.

Я осталась ждать. В абсолютной темноте, потому что фонарь то и дело вспыхивал и снова меркнул. Было страшно, особенно из-за стоящих рядом подозрительных компаний, но мне помогал полумрак. Я никуда не уйду отсюда, пока учитель не выползет из этого чертового клуба, да был бы он проклят. Зачем я вообще всё это затеяла? Теперь страшно представить, чем всё может закончиться. Купился ли Олег Михайлович на нашу байку, если да, беды не миновать. Если нет, у него возникнет ещё больше вопросов по поводу нашего совместного пребывания в клубе.

Пока я думала, как выйти из ситуации с наименьшим уроном, из клуба вышел Олег Михайлович. Посмотрела на часы, прошло около десяти минут, стало быть он сам не собирался там задерживаться. Я чуть не заорала, когда увидела с ним девушку. Он в прямом смысле слова тащил её, я не видела её лица, только длинные волосы, но даже этого мне хватило, чтобы осознать, я её где-то видела. Она была пьяна, Олег едва справлялся с ней. Через плечо у него была перекинута спортивная сумка, а в руке была поменьше — дамская.

Слава Богу, они меня не заметили, я ловко нырнула в подозрительную компашку, после небольшой остановки они пошли на парковку.

Отпустив их на несколько метров, я украдкой последовала за ними. Пряталась за каждый столб, каждое деревце, и вот когда они подошли к машине — джипу учителя — я присела на корточки и спряталась за соседним автомобилем.

Парковка — единственное место, хоть сколько освещенное искусственным светом. Я прекрасно видела, как учитель с силой затолкал девушку на заднее сиденье, бедняжка даже ударилась головой. Сам он, упершись рукой о капот, остался снаружи. Он позвонил мне раньше, чем я смогла предвосхитить его дальнейший шаг. Как я могла так опростоволоситься.

На всю стоянку раздался звонок моего мобильного. Пытаясь справиться с тремором рук, я достала телефон. На экране мерцала знакомая комбинация из букв. Олег Михайлович.

Мало ли айфонов с этими стандартными мелодиями, сперва подумала я. Но похоже в этой глуши на этой стоянке мы были втроём...