Mr Butterfly 🦋 | 18+

Глубокая ночь, а я не могу найти себе места. Встреча с Олегом Михайловичем подействовала на меня, как доза самого мощного энергетика: я металась по комнате, опустошила весь холодильник, и всё это в ожидании отца, который так и не появился дома после полуночи.

Может ученики в школе правы, папа столько времени проводит на работе, днями и ночами сидит там, а толку то? Убийца до сих пор на свободе, более того, есть прямые улики, которые указывают на одного очень противного, приставучего, надоедливого типа... Олег Михайлович организовал нашу совместную поездку, да так, что не подкопаешься. Всё официально, одобрено начальством, а главное — причина поездки. Он же типа учитель, а я ученица. Именно так это выглядит в глазах других, но на деле... Кто знает, что может взбрести в голову этого безумца на этот раз...

Когда я услышала шаги, будучи на кухне в абсолютной темноте, моему счастью не было предела. Я считала своим долгом поговорить с отцом и может быть вразумить его. Хотя с последним, боюсь, всё уже запущено.

— Маша! — воскликнул он, когда я подбежала встречать его с работы. — Час ночи! Почему ты ещё не спишь?

Да как тут уснёшь, папочка, на носу такая поездка!

— Нам надо срочно поговорить, — как можно увереннее говорю я, подчёркивая срочность этого разговора. Отец не дурак, чтобы понять, раз дочь ждала его весь день до глубокой ночи, значит, повод действительно веский.

— Это не может подождать до завтра? — усталость всё-таки взяла над ним верх, отца одолевала сонливость, не говоря уже о его заплетающихся ногах. Неужели он правда целый день обшаривал лес? Чем он вообще занимается на работе?

— Нет! — твёрдо сказала я. Отец подцепил меня под руку, и мы прошли в гостиную.

— И о чём тебе так невтерпёж поговорить? — спросил он, требуя от меня действительно серьёзной причины задержать его от всех полагающихся вечерних процедур и сна.

— На счёт Олимпиады! — звонко объявила я.

— Неужели всё сорвалось, и ты не едешь? — в глазах отца промелькнула вспышка обеспокоенности.

— Наоборот! — от чрезмерной эмоциональности вскидываю руки верх. — Папочка, всё в силе!

— Так в чём тогда проблема? — он совсем не догадывается. Ладно, спишу это всё на усталость.

— Ты не понимаешь? Я еду с ним. Не пойми куда! — мысли в голове путались, предложения получались корявыми, я даже чуть было не расплакалась совсем не от горя, а от безвыходности своего положения.

— Я, кажется, понял, в чём проблема! Ты боишься ехать в Москву. Маша, я всё понимаю, это большой город. Но... Я вообще-то планировал, что после школы ты поступишь в московский университет. Ты мне тогда тоже устроишь скандал? — хотела поговорить об учителе, а узнала подробности своего будущего. Вот уж не думала, что отец планирует мою жизнь.

— Москва тут не причём. Всё дело в том, что я еду одна. Без тебя! — отец сощурил глаза, пытаясь понять, в чём подвох. Не может же быть такого, что папа нисколечко не волнуется, отпуская дочь одну с взрослым мужиком. Молодым учителем. И сексуальным. Чертовски сексуальным.

— Я же не собираюсь всю жизнь нянчиться с тобой. Ты уже совершеннолетняя и можешь вообще путешествовать без меня. К тому же, у меня проверка, кстати, из Москвы. Я никак не могу поехать с тобой. Даже если у меня было бы свободное время, я бы всё равно отправил тебя одну!

— Не одну! — поправила я отца, повышая голос. — А с Олегом Михайловичем!

— Конечно, с ним. Он — твой учитель, это его обязанность сопровождать тебя. Всё уже давно решено. В Министерстве были подписаны все бумаги, я лично оставил тебя на его временное попечение!

Попечение?! Господи, я что ребёнок?!

— Я Олегу Михайловичу полностью доверяю, знаю его не первый год. Маша, не волнуйся, всё пройдёт гладко. Если что, он проследит за тобой. Я лично попрошу его об этом, — хотелось реветь и биться головой о стену.

— Папа, ты слышишь себя? Ты посылаешь меня с ним! — на верную смерть, додумала я.

— Ты можешь сказать мне прямо, в чём проблема? Чем тебе так не угодил Олег Михайлович? — отец выдавил всю серьёзность, что может быть подвластна ему в такой поздний час. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, а я не могла найти релевантной причины, чтобы объяснить свою неприязнь к учителю. Сказать, что он меня изнасиловал... Это перебор. И я сама к этому ещё не готова.

— Просто...папа...я не хочу с ним ехать! — отец встал и подошёл ко мне. Утешительно он похлопал меня по плечу. Он имел ввиду, доченька, крепись. Его отношение ко мне поражает, хотя что с него взять. Олег Михайлович полностью промыл ему мозги. Он же видит в нём идеал мужчины, начитанного учителя, образованного парня, галантного джентльмена. А на деле он — полная противоположность внешней пестрой обертке.

— Иди спать, доченька. Не зачем тебе об этом думать.

Отец потопал наверх, я не выдержала и дала волю эмоциям.

— Вот так всегда, когда я прошу тебя о чём-то, ты либо занят, либо отказываешь мне!

Обгоняя его на лестнице, я залетела в комнату, громко хлопнув дверью. Раз выхода нет, придётся настраивать себя не худшее — одна из лучших стратегий. Может мне повезёт, и поездка не окажется таким кошмаром, какой я нарисовала в своей голове.

За день до отправления я собирала дорожную сумку, проклиная всё вокруг. В сотый раз я убеждаюсь, каким хитрожопым оказался учитель. Я сразу должна была насторожиться, когда его выбор пал на меня. Что были за времена? Тогда я грезила о его объятиях и поцелуях, искала возможность побольше контактировать с ним. Я добилась своего! Два дня будут посвящены моему с ним общению. Только вот моё отношение к нему кардинально изменилось. Олег показал своё истинное Я в лучшем свете, более того, я лично подозреваю его в причастности к убийствам. Помнится, я планировала всеми возможными способами выяснить, он ли маньяк или нет, когда у меня на руках есть улика, не забывая и о звонке Елены. Но в связи с поездкой этот план пострадает.

Первая поездка за пределы региона. И при каких обстоятельствах! А главное — с кем! Не так я представляла свой первый визит в Москву. Какой финт может выкинуть Олег Михайлович — самый непредсказуемый тип из всех — загадка. Его обещание о предстоящем веселье. Это вообще как понимать?

Пока ясно лишь одно: в выигрыше находится один Олег Михайлович.

Отец отпросился с работы, чтобы отвезти меня в аэропорт. Я соврала ему утром, что позавтракала, на самом же деле, я и крошки в рот не брала. Сейчас я об этом жалею — чувствую себя паршиво.

По дороге в аэропорт мы заехали за Олегом Михайловичем, который, в отличие от меня, пребывал в прекрасном расположении духа. Предвкушает предстоящую поездку, гадёныш. Он явно себя сдерживает, чтобы полностью не продемонстрировать свое ликование.

На стоянке в аэропорту я получала последние наставления от отца. В это время Олег стоял в сторонке, подавая мне плохой пример. Он курил. И делал это намеренно. Я уже поняла, то, что запрещено мне, дозволено ему. Если я не могу нарушить правило, то может он.

Расспрашивая, взяла ли я это, не забыла ли то, отец только заставлял Олега Михайловича смеяться. Ему же всегда весело, когда меня либо ругают, либо чрезмерно опекают. Отец сто раз пожелал мне удачи в Олимпиаде и, конечно, поблагодарил Олега за отличную подготовку. Знал бы он, как мы готовились.

А потом отец так расчувствовался, что едва не задушил меня своими объятиями.

— Пап, ты так прощаешься, будто бы я навсегда уезжаю.

— Всё-таки первый раз, — грустно произнёс он. — Но я спокоен, — выдохнул он. — Ты в надежных руках.

И в этом момент сзади подкрался Олег Михайлович и чисто дружеским жестом положил руку мне на талию. Это было впервые, когда он сделал так при отце.

Мы абсолютно молча зашли в аэропорт, прошли регистрацию на рейс и дожидались объявления о посадке. Олег услужливо хотел выхватить из моих рук дорожную сумку, но я грубо дала понять, что не стоит. Неужели он, будучи несколько раз в Штатах, не знает, что ни одна девушка не позволит мужчине помочь ей с багажом. Феминистки и все дела.

Я намеренно держалась учителя стороной, пусть видит, какой дискомфорт мне доставляет эта поездка. Благо, он сам был молчалив, ни о чём меня не расспрашивал, как это он любит обычно, да и вообще держался отстранённо. Лишь один раз он предложил мне кофе, но зная о ценах в аэропортах, я отказалась. Эта поездка и так влетит в копеечку, ведь не может одно лишь Министерство и школа взять на себя все расходы.

Если абстрагироваться от учителя, то я предвкушала поездку в Москву. Но с другой стороны, вряд ли бы я справилась одна — от вереницы лабиринтов может закружиться голова, а у Олега Михайловича довольно большой опыт путешествия не только по России, так что в этом деле без проводника мне никак не обойтись.

Уже сидя в самолёте, меня ознобом пробрала мысль, что я собрала и взяла практически всё, кроме самого важного — багажа знаний. Олег несомненно заваливал меня материалом в последние дни, но я достаточно халатно подошла к подготовке. Кстати, по известной причине. Звонок Елены, её убийство, непонятное поведение Олега, его причастность или непричастность во всём происходящем. Всё это стояло в приоритете.

Около семи часов в воздухе, находясь рядом с Олегом Михайловичем. Разве можно придумать пытку хуже. Всё это усугублялось самим полетом, моим первым полетом. Естественно, я испытывала страх и неизвестность, а ещё — я дико хотела есть. Всё-таки надо было выпросить у Олега кофе.

— Всё в порядке? — мило и нежно спросил он, дотрагиваясь до моего плеча. Глядя на меня, наверное, можно сразу сказать, что я напугана до чёртиков. Я вжалась в спинку кресла, могла еле дышать и даже поворачивать головой.

— Всё хорошо, — соврала я.

Олега Михайловича не провести, его рука скользнула к моей и крепко сжала. Почему-то мне стало легче, страх будто бы развеялся, но не до конца.

Самолёт начал выруливать на взлетную полосу, я знала, что скоро мы должны оторваться от земли, но я даже боялась посмотреть в иллюминатор, чтобы зафиксировать в памяти последние секунды на родной сибирской земле.

— Когда будем взлетать, не задерживай дыхание, а то в ушах может заложить.

Меня спасло только погружение в себя, я закрыла глаза, Олег продолжал сжимать мою ладонь. Когда железная птицы взмыла ввысь, я пережила такое странное чувство, что его даже трудно описать словами. Тело приковало к креслу, ноги обдало холодком, все внутренности будто поддались резонансу одной частоты и амплитуды. Что же это напоминает? Первый секс?

Однако после состояние вернулось к стабильному, когда я открыла глаза, Олег Михайлович смотрел на меня с улыбкой. Возвращаясь к своей стратегии игнорировать его, я отвернулась к иллюминатору и попыталась очистить голову от дурных мыслей. Весь этот сор мне ни к чему.

— Ты хочешь есть? — раздался паточный голос Олега Михайловича. Я поняла, что заснула, и возможно, во время сна мой живот дал тревожный гудок, извещающий о состоянии голода.

— Наверное, орешки и сок, — вяло ответила я и приняла из рук Олега Михайловича классический самолётный снэк.

Он не стал смущать меня своим наблюдением, как я поглощаю еду, и, когда я закончила с перекусом, Олег Михайлович...спал. Вот мне повезло! Надеюсь, он не проснётся до конца полёта.

Воспользовавшись этим моментом, я стремительно обратила свой взор на спящего учителя. Пока он спит, у меня есть возможность посмотреть на него. Понятия не имею, зачем мне это надо. Глаза сами так и прилипают к его идеальному лицу. Хотя, он всегда идеален. И в одежде, и в причёске. Если бы я не знала этого мужчину, и меня попросили бы взглянуть на него и попытаться по внешности определить, что он за человек, я бы в жизни не подумала, что он может оказаться таким подонком. Именно тогда при его первом появлении в школе, все ученицы сразу же положили на него глаз. И лишь я зашла дальше, раскрыв его потенциал полностью.

Убеждаюсь, что ни один пассажир даже не замечает, как я открыто пялюсь на сидящего рядом мужчину. Однако никто из них не знает, в каких мы с ним отношениях.

Если бы мы были одни, я бы вероятно желала прикоснуться к нему, к этим полуоткрытым губам, точеным скулам, легкой щетине. Зачем мне хотеть этого, когда я ненавижу его? Или всю свою ненависть я оставила на земле?

Так не может больше продолжаться. Меня бросило в жар от одной лишь мысли, что я засматриваюсь на своего учителя и более того мне это нравится. Аккуратно, чтобы не разбудить Олега Михайловича, я поднялась с кресла, протиснулась, втягивая все возможные выпуклости в себя, и отправилась в туалет.

Включаю холодную воду, горячей в принципе и не было, обдаю лицо свежим, живительным потоком. Чувствую тошноту, это точно из-за первого полёта. В ушах будто стоит шум, я пытаюсь сконцентрироваться на своём отражении в зеркале, но вижу лишь смутный образ.

Продолжаю хлестать себя по щекам и, когда я осознаю, что кожа горит красным пламенем, выключаю воду и тянусь за бумажным полотенцем. Мне понадобилось две секунды, чтобы осознать — рядом со мной стоит Олег Михайлович. Внешне он довольно обеспокоен и одновременно рассержен.

— Олег, что ты здесь делаешь? — резко спросила я. Это черт возьми туалет, как бы сюда ходят по-одному. — Как ты вообще сюда вошёл? — остервенело бросаю мокрое полотенце в мусорную корзину.

— Ты забыла запереть дверь, поэтому я и вошёл, — спокойно ответил он, смерив меня подозрительно внимательным взглядом. — Кстати, я закрыл дверь, если что.

Если что? Да, ну, блин, мне это уже не нравится.

— Кто тебе вообще давал право сюда заходить? Когда я уходила, ты спал.

— С тобой всё в порядке? Выглядишь ты не очень, — в его прекрасных глазах заблестела тревога. Стоп! Стоп! Одёргиваю себя, он опять расставляет свои сети.

— А тебе какое до этого дело? — грубо отвечаю я.

— Я между прочим волнуюсь. Твой отец доверил мне самое ценное, что есть у него в жизни. Я теперь должен следить за каждым твоим шагом. Не дай Бог, что случится, вся ответственность будет лежать на мне, — естественно это ложь, если бы он хотел заботиться обо мне, он бы делал это раньше. А что было раньше? Да ему плевать было на мое состояние, когда его член бурил меня, как скважину!

Демонстративно отворачиваюсь к миниатюрному зеркалу и поправляю остатки макияжа. Жаль, я не догадалась взять с собой расчёску.

— Запомните, Олег Михайлович, я не маленькая девочка, чтобы Вы контролировали каждый мой шаг и докладывали моему папочке. Я сама могу о себе позаботиться.

Меня волновало его настойчивое присутствие. Почему он не может просто уйти и оставить меня в покое. Кажется, Олег Михайлович не в курсе, что туалет изначально предназначен для одного.

Он внезапно встал за моей спиной. Меня обуял ужас, неужели он собирается воспользоваться сортиром. Но нет! Как я была глупа, что сразу не выгнала его. Олег Михайлович, как всегда начал играть в покер на крупные ставки. Его кушем была я.

Отбрасывая с моего плеча волосы, он наклонился и приник к моей шее. Всё это я видела в миниатюрном зеркальце напротив, в котором едва ли помещалась моя голова. Я не могла видеть всей картины происходящего, но точно понимала, что его губы прильнули к моей шее. Рефлекторно отбрасываю голову, поддаваясь его поцелую. Всё тело сокрушается от пробирающего озноба, который я могла бы охарактеризовать приятным.

— Даже взрослые девочки, Маша, любят, когда к ним проявляют заботу, — едва уловимо прошептал он.

Продолжая оставлять поцелуи, Олег Михайлович одной рукой дотронулся до моего бедра, проводя линии по шву джинсов. Что он задумал? Я опять почувствовала его эрекцию, это недобрый знак.

— Что ты творишь? — полустоном произнесла я, когда его рука нащупала ширинку на моих штанах.

— Знаешь, я много раз слышал, что любой уважающий себя мужчина должен хоть раз заняться сексом в самолёте, — за доли секунды пульс участился до критического показателя, дыхание сбилось, кончик языка пристыл к небу.

— Зачем, Олег? Зачем, ты говоришь мне это? — не в силах совладать с собой, я закрыла глаза и начала утопать в его неге.

— А какие ещё мысли у меня должны возникать, когда я нахожусь в туалете с девушкой, которая меня дико возбуждает, — прежде чем я успела что-то сказать, он скомандовал. — Повернись ко мне.

Я сделала, как он велел, и мгновенно оказалась в его объятиях. Одной рукой он обвил меня за талию, второй нырнул в задний карман джинсов и резко сжал мою ягодницу. От неожиданности я подпрыгнула, моя реакция ещё пуще завела Олега.

Он крепко прижимал меня к себе, я грудью ощущала, как неистово билось его сердце. Наши взгляды соединились, он стал медленно сокращать дистанцию между нашими губами. Вот я уже в состоянии почувствовать его обжигающее дыхание.

— Скажи, ты тоже чувствуешь это? — прошептал он в считанных миллиметрах от моих губ.

— Что именно?

— Не притворяйся, будто бы не знаешь, о чём я.

— Понятия не имею, Олег Михайлович. Можете говорить конкретнее, — дразнила я учителя, хотя внутренне уже не могла отрицать растущее влечение между нами.

Ничего больше не говоря, Олег Михайлович провёл языком по моей верхней губе. Ого, это что-то новенькое.

Я уверена на тысячу процентом, что он сейчас поцелует меня. Закрываю глаза и предвкушаю его сладкие, тёплые губы на своих...

Вместо этого я ощущаю резкий толчок, маленькая комната будто бы заходила ходуном. Я так сильно перепугалась, что крепко обняла учителя, который сам пытался поймать равновесие.

— Олег, что это было? — тепло его тела меня успокаивает, но этого недостаточно, ведь меня по-прежнему трясёт.

— Кажется, мы попали в зону турбулентности. Не волнуйся, обычно это длится не долго.

Теперь я знаю, кто этот диверсант, что саботировал наш поцелуй. Хотела ли я, чтобы он случился, конечно, да! Но зависнуть в сильных руках Олега Михайловича тоже приятно. Невольно вспоминаю слова папы про надежные руки. Я точно в надежных руках. Поэтому, когда он прервал объятия, вероятно, в его голове тоже что-то щелкнуло, я пережила минутку разочарования. Хотя это к лучшему, что нам удалось контролировать себя и свои эмоции.

— Кажется, прекратилось, можем идти, — учитель поправил в зеркало бабочку, она всегда при нём, я настороженно на него посмотрела.

— То есть ты предлагаешь, чтобы мы вышли вместе. Ты хоть представляешь, что люди подумают. А зная их извращённые умы, они подумают именно то самое, — Олег оставался непроницаемым, когда там последний раз его заботило общественное мнение.

— Мне всё равно. Пусть завидуют.

— Завидуют?! — переспросила я.

— Отвечаю, женщины точно будут тебе завидовать, если мы выйдем вместе, — вот сукин сын, оказывается, это он — главный объект для зависти.

— А что мужчины? — обиженно спросила я.

Он наклонился ко мне, взял за подбородок и пристально посмотрел на меня. Главное — не утонуть в омуте его глаз и вовремя ухватиться за спасательный круг — чёрную радужку.

— Ни один мужчина не посмеет даже покоситься на тебя, пока я рядом.

У меня перехватило дыхание. Заметя прилив крови к моему лицу от смущения, Олег Михайлович наклонился и оставил нежный поцелуй на моих губах.

После он быстро вышел, через три секунды вышла я. Учитель уверенно шагал по проходу, собирая в охапку восторженные взгляды, либо напротив — укорительные. Теперь я полностью осознала, кто из нас настоящий лидер. Мне лишь оставалось семенить сзади, пряча румянец в спутавшихся волосах.