Mr Butterfly 🦋 | 18+

Утром мне пришлось вспоминать навыки, приобретённые в США. Уже несколько лет я самостоятельно не готовил бургеры, но из-за моей вчерашней несостоявшейся потехи, Света спала как убитая, а стало быть я вынужден сам приготовить завтрак.

Мне повезло, что моя жена является страстным гурманом, из Америки она привезла несколько сумок с чисто американскими продуктами. Затарилась будто бы грядёт Конец света.

Достаю из набитого холодильника соус Чипотли, сыр Монтерей Джек, свежие томаты и ещё кучу ингредиентов, чтобы соорудить многоэтажный гамбургер. Первое препятствие, с которым я столкнулся, разжигание сковороды. Через несколько минут ходьбы вокруг да около варочной панели, я отправил подрумяниваться первую булочку с кунжутом.

Гамбургер был готов через шесть минут, котлету я специально оставил слегка недожаренной, ещё большей сочности мясу придал маринованный лук. Я сел и остервенело вцепился зубами в огромный бургер, при этом я не переставал думать о Маше. В принципе я и не заканчивал, потому что думал о ней целую ночь. А сейчас, когда сущие минуты разделяют меня от встречи с ней, я пытаюсь поскорее расправиться с бургером и полететь к ней на всех парусах. Задачку я себе задал сложную ввиду того, что ем я всухомятку. 

Когда моё внимание сосредоточилось на жирном соке, стекающем по рукам и ускользающем под манжетами, в поле моего зрения попала Светлана. Она вышла из гостевой спальни, в одном лишь халатике очевидно на голое тело, она шла ко мне. Света с нескрываемым ужасом вперемешку с удивлением огляделась вокруг, останавливая взгляд на горе грязной посуды, не менее грязном столе и неряшливом муже. Свинство — моя главная черта характера. По выражению её лица я сделал вывод, что она чувствует себя виноватой, но ещё более виноватым чувствую себя я. Именно я вчера её усыпил.

— Олег, — она даже не могла подобрать слов, чтобы описать этот хаос. Я мог чувствовать себя спокойно, зная, что жена меня не отругает. Эту функцию в семье выполняю я. — Прости меня, — пробубнила она, — я сегодня спала, дольше обычного. Не знаю, что случилось.

Девушка сонно потянулась, во время этой небольшой утренней зарядки, у неё на груди пополз халат, оголяя всё то, что я вчера видел сам. Прежде чем я успел отвести взгляд, Светлана растеряно затянула халат на талии.

— Ничего, Свет, я понимаю, — мягко сказал я, смакуя последний кусочек острого перчика. — Ты же тоже имеешь право на сон. Не каждый же день ты обязана вставать в шесть утра, чтобы побаловать мужа завтраком.

Я заметил, как её отпустило, видимо она ожидала, что я накричу на неё. Но ведь причина во мне, а не в ней.

— Олег, так ты нашёл телефон? — смущаясь спросила Света, вчерашний инцидент и ей не даёт покоя. Признаю, я сорвался вчера на неё без причины, зато теперь, зная истинный источник проблемы в лице Маши, я буду вести себя более хладнокровно.

— Давай, поговорим об этом позже. Я уже опаздываю.

Резко встаю из-за стола, пытаясь не смотреть на жену. Она такая наивная и простодушная, что мне даже самому жалко, что когда-то она втюрилась в меня. Однако сейчас у нас обоюдное сотрудничество, пусть она об этом и не знает.

— Хорошо, тогда хорошего дня! — достаточно дежурная фраза, которая на самом деле не несёт в себе какой-то искренности. Я-то знаю, что день предвещает оказаться дерьмом, если я не увижу Машу.

Когда я собирался покинуть дом, Светлана как верная и послушная собачка провожала своего хозяина. Неловкими, осторожными движениями она приблизилась ко мне в попытке поцеловать в щёку. Я моментально отвернулся, оставив её по сути ни с чем. Мне её нежности ни к чему. И она это прекрасно знает. Другое дело, когда я пытаюсь вызвать чувство ревности у Маши...

Придя в школу, я первым же делом направился в учительскую, дабы порадовать себя чашкой чая. Всё-таки британское начало во мне берет верх над американским. Размеренно наслаждаясь каждым глотком, в прикуску с песочным печеньем, я не торопился попасть на урок. Мысли не строились в ровные ряды, я думал обо всём, что угодно, кроме занятия. Ведь я даже забыл подготовиться, придётся импровизировать.

К кабинету я приближался с надеждой, что ученики опять сбегут с урока, ведь я уже опоздал на двадцать минут. Дверь в класс была приоткрыта, оттуда доносился страшный гул, разные голоса, накладываемые друг на друга. Во мне зажегся интерес подслушать, а что сейчас обсуждает молодёжь. Подкравшись, я встал около двери. Настроение омрачилось, как только я уловил суть беседы.

— Как говорится, кто если не мы. Сколько можно сидеть сложа руки, пока маньяк ходит на свободе, — не составило труда распознать, кому принадлежит голос. Ой, девочка, не жди больше пятерки в четверти.

— И что ты предлагаешь? — раздался второй басистый голос.

— Как что! Все мы, если объединимся, сможем быстрее отловить маньяка, чем органы следствия. Вот, Маша, скажи, чем всё это время занимается твой отец? Не подумай ничего такого, просто первая жертва была найдена в начале учебного года, идёт столько времени...

— Ты хочешь в чём-то обвинить моего отца? — моя девочка знает, как заткнуть эту сучку.

— Конечно, нет, дело в том, что мы не можем оставаться равнодушными, будучи уверенными, что убийства будут продолжаться.

Интересно, откуда у нее такая информация, ей сам маньяк об этом доложил. Не думаю, что он будет отправлять уведомления, где и когда можно будет обнаружить следующий труп.

— Ну, что ты предлагаешь?

— Во-первых, объединить усилия. Во-вторых, составить расписание и караулить маньяка в лесу. Все мы живем, грубо говоря в лесу, уже известно, что маньяк — точно кто-то из местных. Значит, если мы каждый день будем сменять друг друга и дежурить, рано или поздно мы нападем на его след. А там уже дело за малым.

Я хотел рассмеяться в голос, слыша такое далёкое от реальности мнение относительно поведения маньяка. Заглядывать в его голову, пытаться разобраться в логике его действий — это абсурдная бессмыслица.

— Ты совсем не боишься? — нашёлся хоть один здравомыслящий, кого удивил этот план спецоперации.

— А чего мне бояться? У моего папы есть двустволка! Он охотник, — вот уж точно, весомый аргумент.

— Всё равно это бред. Ты заявляешь, что хочешь подкараулить маньяка, а ты не подумала, что он сам может тебя подкараулить. Сколько недель он водит весь район за нос, а ты думаешь, он возьмёт и клюнет на тебя? — послышалось какое-то фырканье, как я понял, класс разделился на два лагеря: сторонники и противники. Прямо как парламентарии, решающие судьбу Британии.

— Я тоже не понимаю смысл твоего предложения. Вырядиться как проститутка, ведь известно, маньяка цепляют симпатичные цыпы, и выйти в рейд по лесу. Ночью? Ты с ума сошла?

— Нет, не сошла. Для этого и нужны совместные усилия. Кто-то обязательно должен стоять на шухере.

Настал тот момент, когда я начал злиться, вспоминая все известные мне способы наказания непослушных учеников. Какими надо быть долбоебами, чтобы обсуждать маньяка в школе, предпринимать какие-то попытки поймать его. Я держался стойко, как британский гвардеец на службе, но моя бы воля, разнёс их всех.

— Поднимите руки, кто за! — за гробовым молчанием, наверняка, скрывалось тайное голосование.

— И это всё? Так мало? Мальчишки, вы то что отмалчиваетесь? — какой назойливый голос, я начал его ненавидеть. — Ген, ты участвуешь?

— Да куда там ему, он целыми ночами играет в компьютерные игры, ни то чтобы играть в догонялки с маньяком.

Обстановку разредил заразительный смех. Я обрадовался, идея не набрала большинства, стало быть в будущем жертв будет не так много.

— Маш, а ты? — мои кулаки превратились в каменные глыбы, я напрягся и выпрямился в полный рост. Хочу заглянуть хотя бы в щелку, но постоянно одёргиваю себя. У меня будет время налюбоваться на мою маленькую воровку. — Кому как не тебе помочь отцу в поисках маньяка.

Прежде чем Маша успела отказаться, а я на сто процентов уверен, что она не будет участвовать в этой авантюре, я влетел в кабинет. Осматривая каждого взглядом, полным лютой ненависти, я дал понять своим видом, что слышал разговор учеников. Они настолько были удивлены моему неожиданному появлению, что забыли оторвать свои задницы с места и поприветствовать преподавателя.

— Вас не учили, как правильно здороваться с учителем?! — закричал я ошалело. Все моментально поднялись со стульев, их глаза были опущены в пол. Лишь одна, та самая смелая ученица, прожигала меня своим юношеским, горящим взглядом. В серьезности её намерений я больше не могу сомневаться.

— Здравствуйте, Олег Михайлович, — я брюзгливо отвернулся и занял место учителя. Ученики тихо опустились на места.

— Вместо того, чтобы обсуждать похождения Сибирского маньяка, что категорически запрещено в стенах школы, вы могли бы повторить домашнее задание. Ваш галдёж был слышен на всю школу! — в глазах Маши застыла вспышка страха, она как и все боится видеть взбешённого учителя, которого едва не довели до ручки. А так как Маша знает больше, чем все остальные, у неё вдвойне есть повод трястись.

— Олег Михайлович, Вы сказали, мы начнём новый юнит, поэтому не задали домашнего задания, — а я и забыл про это. — Олег Михайлович, это же всё происходит вокруг нас, мы не можем молчать. Наша одноклассница стала жертвой маньяка, который между прочим всё ещё на свободе, — ученица, выступавшая за самовольные поиски маньяка, встала со стула, я сделал также, ну что ж, хочешь помериться силой или интеллектом.

— В любом случае, Анастасия, — я сделал паузу, разглядываю молодую, краснощекую девушку. Но она была спортсменкой, вся подсушенная, безгрудая, такие меня не интересуют. — Это не повод забивать голову одноклассников всякой ерундой.

— Олег Михайлович, Вы же умный, взрослый мужчина, с высшим образованием, вот как Вы думаете, почему маньяка до сих пор не поймали? — раз ты хочешь знать моё мнение, я отвечу. Искоса поглядываю на Машу, которая не знает, где зафиксировать свой потерянный взгляд.

— Очевидно, он — не глупец, знает где, когда и как появиться, оставшись при этом незамеченным.

Все ученики замолчали, я заставил их принять горькую пилюлю.

— Олег Михайлович, ну всё же, — голос у этой сучки слегка дрогнул. В последнее время я разделяю всех девушек на шлюх и... Понимаю, что единственный представитель второй категории только Маша. В общем, она стоит особняком.

— Я же предупредил, никаких больше вопросов, — пригрозил я.

— Можно последний, — вот наглая тварь. Я отвернулся от учеников, убрал руки за спину, а развернулся уже новым человеком. Коварный, жаждущий двоек учитель английского языка.

— Достаём двойные листочки. Будете писать контрольный срез по пройденному юниту.

Пределы моих воспитательных возможностей безграничны, я же знаю, что каждый ученик здесь, конечно, кроме Маши, пустая глупая редька, уверенная, что ей никогда в жизни не понадобится английский. Наивные тупицы. Олег Рогов совьёт из вас шелковые прутья!

Никто не посмел что-то вякнуть, возразить мне, в конце концов, извиниться, ведь они знают, кто я, и на что я способен, когда меня разозлят.

По лицам учеников было заметно, никто не был готов писать контрольную. Кажется, придётся устроить смотр двоечных работ и выбрать лучшую. Во время среза я наматывал круги вокруг учеников, нервируя их, заглядывая в пустые листы для ответов, раздражая своей суровостью. Зато для них это будет уроком.

Может быть я и не стал мучить их, но более всего я хотел понаблюдать за Машей. А так, у меня есть отличная возможность применить свои навыки профессионального охотника. Её ни капли не смущал мой надзор, ведь около неё я крутился чаще. Не думаю, что это могло привлечь внимание других учеников и учениц, они настолько обосрались, что намертво прилипли к контрольным листам.

Близился конец урока, я сел на стул. Чувствую себя властным папиком, все работают на меня, лишь по моей команде они могут покинуть кабинет, да и вообще рот открыть.

— Мария Филевская, задержитесь, пожалуйста, после урока, — объявил я, когда заметил оживленное движение среди учеников.

Один за другим они начали сдавать работы и покидать класс. Маша специально дожидалась на месте, пока все уйдут. Некоторые особенно любопытные пытались задержаться подольше, мне пришлось встать и лично собрать их работы. Когда дверь наконец-то закрылась, и мы остались наедине, я позволил себе расслабиться, разваливаясь на учительском стуле, который явно не был предназначен для принятой мною позы.

Маша сразу же подошла к учительскому столу, сдала работу и молча продолжила стоять подле меня. Я не заметил, что она чувствовала себя неловко или как-то скованно. Она выглядела как обычная ученица на аудиенции у необычного учителя.

Сразу вспоминаю тот страстный поцелуй, едва мой взгляд находит её чувственные губы. Я хочу повторить его сотню, тысячу, а то и больше раз. Но! Мы в школе, пусть даже в закрытом кабинете. После вчерашнего разговора с физруком мне приходится фильтровать все свои действия.

Интересно, она видит, какой эффект оказывает на меня её присутствие? Судя по её невинному выражению лица, ей либо наплевать на наши взаимоотношения, либо она умело маскирует свои чувства. Кто же из нас первым сделает шаг к примирению. Как мужчина, я совсем не пропускаю дам вперёд, а беру эту ношу на себя.

— Как у тебя дела? — как будто невпопад сказал я, потому что глаза Марии увеличились вдвое. Сейчас она, наверняка, гадает, что этот козел хочет от меня на этот раз.

Её молчание и растерянность отвесили мне пощёчину мокрым, холодным полотенцем. Игнор — это стратегия её игры?

— Я имею ввиду с подготовкой к Олимпиаде, — нелепо поправил себя я, хотя было очевидно, что я хотел поговорить совершенно о другом.

— Я получила все Ваши задания, многие из них уже выполнила, — сухо и по-рабочему отвечала Маша.

— Вот и отлично, — поднимаюсь со стула и делаю шаг навстречу к Марии, но она моментально отступает назад. Вчера мы были настолько близки, а сегодня она избегает даже зрительного контакта. Если она жалеет о поцелуе, я могу писать пропало. — До Олимпиады остались считанные дни, у нас есть немного времени, чтобы подготовиться и отшлифовать знания. Сегодня я пойду к директору, мы обсудим все детали предстоящей поездки. Позже я обо всём тебя проинструктирую, — когда я произносил слово «проинструктирую» Маша как-то странно на меня посмотрела, будто бы я говорил о какой-то инструкции или пособии о сексе. Надо подумать об этом на досуге.

На мгновение я представил себя в роли секс-тренера, можно даже сказать, я оторвался от реальности, воображая будто я посвящаю Машу во все тонкости этого искусства или игры, называйте как знаете. Я знаю одно — в этом вопросе Маша не имеет опыта, за исключением... Короче говоря, я не вижу с ней рядом ни одного мужчины, кто бы мог стать её половым партнёром. Пусть я рассуждаю как собственник, это место забито за мной.

— Как отец? — спрашиваю, чтобы понизить градус напряжения. Держу пари, у меня на лице написано, как сильно меня заводит Маша.

— Работает, Вы же знаете, — очевидно, её раздражает, что я спрашиваю про отца.

Мария поняла, что я сказал всё, что хотел, раз я просто тупо на неё пялился, не произнося ни слова, она повесила на плечо сумку и двинулась к выходу, демонстрируя мне свой аппетитный зад. Делает ли она это специально?

— Маша, — окликнул я девушку, когда её рука уже дотронулась до дверной ручки. Маша обернулась, пронзая меня своим пристальным взглядом. — Забыл сказать, отлично выглядишь сегодня.

Лёгкая улыбка скользнула по её губам. И это всё, чего я смог добиться. Ну ничего, Маша, я тебя разморожу.

Как я и обещал Маше, после уроков я отправился в кабинет директора, который, кстати, сам желал меня видеть. По уже знакомому пути я шёл с гордо поднятой головой, будучи уверенным, что на этот раз мне не сделают выговор и не отругают за предвзятое отношение к некоторым ученицам.

— Олег Михайлович, заходите, пожалуйста, — старый кот вальяжно восседал на кресле. Мне кажется, или с нашей последней встречи он потолстел. Взяточник!

— Здравствуйте, — я сел напротив, мой взгляд привлёк толстенный пакет с документами. Вот он мой билет в страну счастья.

— Я смотрю, Вы уже заметили, — директор придвинул заинтересовавший меня пакет. — Сегодня пришёл весь необходимый пакет документов, включая программу олимпиады. Вам остаётся поставить несколько подписей, и, конечно же, сделать всё от Вас зависящее, чтобы выбранная Вами ученица достойно представила наш регион. По поводу билетов, Вы съездите в аэропорт?

— Зачем? Я могу забронировать электронные билеты, — на счёт билета я не ошибся. Несколько часов в воздухе. Только мы вдвоём.

— Ну да, ну да, Вы в этом вопросе смышлёнее меня будете. Я Вам доверяю, Олег Михайлович. За расходы не беспокойтесь, Министерство образования уже выделило нужную сумму.

— Я Вам обещаю, мы не подведём регион, — шутки шутками, а Олимпиада — это дело серьёзное. Я не хочу, чтобы из-за наших натянутых отношений пострадал имидж школы.

— Олег Михайлович, Вы уж не нагружайте ученицу перед Олимпиадой. Осталось всего несколько дней, пусть отдохнёт.

Я как раз этим собирался заняться. Выхожу из кабинета директора, вертя в руке брошюру Олимпиады. Такого я точно не ожидал, даже экскурсии включены. Правда, боюсь нам придётся их пропустить. У меня другие планы на этот уикенд.

Я не мог дождаться окончания рабочего дня, чтобы отправиться к Маше домой и сообщить хорошие новости. Не уверен, насколько она сочтёт эти новости хорошими, но как по мне, после стольких неудач и дна в отношениях мы оба заслужили реально побыть вдвоём. Пока трудно сказать, что из этого выйдет, но я сделаю всё, чтобы не упустить свой шанс.

Бешено стучу в дверь, сердце вторит этому бешеному ритму. Мне открывает Герхард. В глаза бросилось его распахнутое пальто. Он либо уходит, либо только вошёл. Я бы предпочёл первый вариант. Но даже если этого не случится, Герхард для меня не помеха.

— Олег, какими судьбами? — я самовольно пустил себя в дом, обходя Герхарда стороной.

— Мне срочно нужно поговорить с Машей по поводу Олимпиады. У меня на руках все бумаги, я обещал её проинформировать.

— Конечно, конечно, она у себя. Я, кстати, ухожу, — я не успел и рта раскрыть, как Герхард юркнул за порог, вскоре послышался рёв мотора.

Довольный, я потёр руки. Пока всё складывается лучше, чем я мог представить. Перспектива нахождения в огромном доме наедине с Машей пугает и придаёт сил одновременно. Держу в голове мысль, с какой целью я прежде всего сюда пришёл. Но, чёрт, мужские потребности никуда не денешь, они постоянно будут напоминать мне, как давно у меня не было интимной близости.

Тихими, крадущимися шагами я поднялся на второй этаж, дверь в спальню Маши была полуоткрыта. Сквозь щелку до меня донёсся знакомый, раздирающий глотку запах. Приоткрываю дверь и вхожу, в воздухе клубится сигаретный дым. Я застаю Машу у раскрытого окна с сигаретой в руке. Её локти опираются о подоконник, а зад оттопырен назад. Ничего себе! Вот так сразу! Голова полностью выглядывает из окна, ловя свежий воздух. Уже не первый раз я вижу её в таком положении. Но когда я вижу сигарету в зубах такой маленькой девчонки, во мне сразу срабатывает инстинкт. Самосохранения.

Бесшумно подхожу к ней, вырываю сигарету и наваливаюсь сверху. Девушка резко разворачивается, но я не даю ей встать. Она оказывается в достаточно неудобном положении, лёжа спиной на подоконнике, голова по-прежнему чуть ли не свисает из окна. Мне плевать, что ей некомфортно или она может простудиться. Я намерен её проучить, и она сама дала мне повод.

— Олег, что ты здесь делаешь? — как я люблю видеть благоговейный страх в её глазах. Она осознает своё беспомощное положение, черты её лица становятся более выразительными, оттого, что всё тело, все мускулы напряжены.

— Я разве не читал тебе лекции о вреде курения? — спрашиваю, а сам делаю первую затяжку. Надеюсь, что никотин придаст мне нужной уверенности.

— Зачем ты пришёл? — уже более настойчивее спрашивает она. Захотела заявить о правах на своё тело? Нет, Маша, ты принадлежишь мне.

— А если бы я не пришёл? — продолжаю я, испепеляя девушку взглядом. — Ты бы так и продолжала курить, отравляя свой организм? Нет уж, Мария, на этот раз я проучу тебя, чтобы в следующий у тебя и мысли не было потянуть сигарету. К тому же такую отвратную, — намеренно выпускаю дым точно в лицо Маши, эти едкие пары заставляют её жмуриться и отвернуться. Она начинает кашлять, а я ликую.

Выбрасываю окурок в окно и холодными руками пробираюсь под синтетическую футболку Маши, которая больше похожа на тряпьё. Я бы мог разорвать её в два счета, но я хочу растянуть удовольствие. Медленно поймать те тонкие ощущения, о которых я начал забывать.

Её нежная кожа мгновенно стала покрываться мурашками, когда мои ладони устремились вверх. Я мог посчитать все рёбра девушки, что говорит о том, что Маша сильно сбросила в весе. Над этим мне тоже предстоит поработать. Не зная, чего ожидать, ученица смотрела на меня, как на хищника, поймавшего свою жертву. Я в тысячный раз демонстрирую свои способности покорить любую девушку.

Когда я начал ласкать кожу на рёбрах, Маша закатила глаза, не в состоянии терпеть этой сладкой пытки. Я готов поставить все деньги и богатства мира, чтобы на ней не оказалось лифчика, но... Я прогадал. Пальцы нащупали кружевную ткань.

Футболка уже практически обнажала её грудь, я планирую вообще избавиться от неё, а потом и от бюстгальтера.

В дело подключаю язык и губы. Нагибаюсь и провожу мокрую дорожку от пупка до ложбинки между грудями. Инстинктивно или интуитивно Маша выгибается мне навстречу, отрывая спину от жесткого подоконника, её ноги обивают мои бедра. Я сильнее прижимаюсь к ней, пусть она почувствует моё возбуждение, то, что она не осознавая делает со мной.

Маша сама определила дальнейший ход действий. Теперь у меня есть возможность пробраться к застежке бюстгальтера и услышать заветный щелк.

Только мои шаловливые пальчики коснулись её спины, как я неожиданно почувствовал резкий толчок в живот, откинувший меня на несколько сантиметров от жертвы. Когда я очухался и понял, что произошло, Маша успела с силой захлопнуть форточку и зажаться в углу, как трусливая лань. При этом она не выглядела как загнанная лань: девушка часто дышала, её ноздри раздувались, а челюсти были сжаты до предела.

В голове промелькнуло: Я поторопился. Нужно было действовать поступательно, осторожно, не торопить события. А теперь мы по сути вернулись к той ледяной глыбе, что стояла между нами долгое время. Мои многострадальные попытки не увенчались успехом.

— Не подходи ко мне! — шипела она. — Ты опять захотел воспользоваться мной! Никогда не смей трогать меня своими грязными руками. Ты — насильник и... — с её губ хотело сорваться что-то очень важное и очевидно, она вовремя нажала на тормоза. Её неожиданное молчание сказало всё само за себя: она чуть не проговорилась.

— И кто? — закричал я. — Договаривай!

— Не кто, а что! Скажи, что ты здесь делаешь?! — отчаянно требовала Маша.

— Впредь знай, если ты будешь появляться передо мной в таких провокационных нарядах и с сигаретой, я и не такое могу сделать! — я говорил вполне серьёзно, и Маша немного успокоилась. Она знает, со мной ни одна шутка не прокатит.

— Ты не ответил, — сквозь зубы бросила она.

— Я пришёл на счёт Олимпиады. Как и обещал, я был у директора, мы обсудили все детали предстоящей поездки, — пытался держаться профессионально, чтобы успокоить Машу.

— И когда эта чёртова Олимпиада? — судя по её тону, она не очень-то хочет участвовать, но я ей не позволю запороть все труды и знания, что я вложил в неё.

— В конце недели. Билеты уже у меня на руках, — но, детка, пока ты не знаешь самого главного.

— В конце недели? — воскликнула Маша. — К папе приезжает комиссия из Москвы.

— А причём тут папа? — выдерживаю театральную паузу. — Мы едем вдвоём. Только ты и я. Как учитель и ученица, — я хотел бы заснять лицо Маши на камеру, это стоит видеть.

— Что ты сказал? — я уже не мог себя сдерживать и начал улыбаться. Мне очень весело в данный момент. Сегодня я выступаю в роли вестника плохих новостей.

— Кстати, это только первая хорошая новость.

— Есть ещё и вторая? — как бы девочку инфаркт не схватил. Надо как-то помягче преподнести сюрприз.

— Конечно, мы пробудем два дня в Москве, — но, Машенька, не забудь и о ночи. — В первый день проводится устная часть, во второй — письменная, — я победно улыбался. Дело сделано, и никто мне помешать уже не в силах.

— Ты специально это сделал?! — взорвалась Маша. — Ты всё подстроил! Как всегда, чтобы было выгодно тебе. Ты хочешь, чтобы мы поехали вместе! Вместе?! Это уму непостижимо! — кричала Маша, не останавливаясь.

— Да успокойся же! Мы знаем друг друга не первый день.

— Вот именно, что не первый. Ты ведь насильник! Откуда я знаю, что ты ещё можешь сделать, — агония сменилась истерикой и плачем.

— Да, я сделал это. По глупости, — блять, я не хочу сейчас обсуждать это. — Но после я и пальцем тебя не тронул.

— А как же инцидент в ванной? Ты думаешь, я забыла!

— Маша, остановись. Я обещаю...

— Что ты обещаешь? — мне стыдно, что я довёл девушку до нервного срыва. Хотел как лучше, а получилось как всегда.

— Я обещаю, что будет...весело.

Твержу себе «Только не улыбайся». Пока плохо получается.

— Весело? — переспросила Мария. — Что ты подразумеваешь под этим словом?

— Увидишь...

То ли от холода, то ли от страха, Машу начало колотить, как при лихорадке. Но мне уже было всё равно. Мыслями я был в небе: мы отрываемся от земли, держась за руки...