Mr Butterfly 🦋 | 18+

Я пыталась брыкаться, шумела как могла, даже хотела пнуть его в пах, но всё это выглядело комично. Куда мне тягаться с таким подонком. Он только усмехался, когда я пыталась наброситься на него как собачонка, конечно же оковы не дали мне этого сделать. Прискорбно во второй раз признавать своё поражение. В какой момент я допустила просчёт. В тот самый, когда открыла ему дверь. В первый или во второй раз?

Смятение и растерянность стали в последнее время моими верными спутниками.

— Хватит думать! — недовольный Олег Михайлович стоял около душевой кабины. — Кстати, а вот и полотенце нашлось.

Он, сука, взял моё розовое полотенце. Тварь!

Описание следующих действий возможно искажено, потому что они вышли из-под контроля моего сознания. Погружённая в зыбкую пелену, я наблюдала вещи, о существовании которых могла только догадываться, до тех пор пока Олег Михайлович не подал мне руку в этот запретный, грешный мир.

Меня будто поместили в колбу с толстенными запылёнными стенками, а сверху налили воды. Я не могла разобрать звуки, всё смешалось. Комната наполнилась паром.

Неразборчивый силуэт учителя маячил перед глазами, но зрение так и не могло сфокусироваться. Я хотела думать, что это иллюзия.

Но...

С его бёдер сползли брюки, следом упали боксеры. Полностью обнаженный, он сделал один оборот вокруг своей оси, будто демонстрируя свои достоинства, и залез в душевую кабину.

Не закрываясь, он включил воду. Пар стал сгущаться. Воздух заполнил приторный аромат черники моего геля для душа. Взяв в руки мочалку, он начал растирать тело, втирая пену в самые интимные места. Он массировал себя, ласкал. Всеми ведомыми и неведомыми способами.

Его рука скользнула к достоинству. Я крепко зажмурилась и отвернулась. Я не выдержу этого. Лучше смерть, чем видеть то, чем он насиловал меня и физически, и морально. Ничего отвратительнее я в жизни не видела.

Это был апогей. Последняя капля, которая отправляет тебя в нокаут.

— Я сказал, открой глаза! Открыла глаза! Быстро!

Я не поддавалась, продолжала жмуриться, надеюсь, что мой мозг мертв, и я потеряю зрение.

— Если ты сейчас же не откроешь глаза!

Я не могла увернуться, мокрая мочалка впечаталась мне в физиономию. Было больно. Очень, как удар хлыстом. Лицо стало гореть, тело тоже не отставало.

Всё вокруг замелькало, свет стал несвойственно белым. Потолок поменялся местом с полом. Вместо четырёх стен стало целых десять. Они давили на меня своим исполинским размером. Внутри всё леденело и ныло.

Последний чёрно-белый кадр — капли, стекающие на плечи Олега Михайловича, ниже груди я пыталась не смотреть, вернее не могла. Он надвигался, держа в руке полотенце. Из его уст вырвалось:

— Теперь твоя очередь!

А дальше я падаю в небытие...

Резкий звук будильника выводит меня из состояния искусственной комы, именно так я ощущала себя после пробуждения. Тело будто лишилось жизненных соков, я вяло поглядывала по сторонам и не могла определить, где нахожусь и что происходит. По телу пробежал холодок. Было очень холодно. Зябко. Промозгло. Когда холодно, восприятие ко всем раздражителям сверхчувствительно. Головная боль плавно переходила в тупую боль в области грудины, живот ныл, а мышцы ног сводило.

Было крайне некомфортно. Но более всего меня беспокоил мороз. Я заглянула под одеяло и остолбенела. Я полностью обнажена. Как такое могло произойти?!

Перебираю в памяти воспоминания последней ночи. Я. Ванная комната. Олег Михайлович. О нет!

— Маша, подъем! Подъем! Завтрак скоро будет готов!

В комнату без стука вошёл Олег Михайлович, на груди у него красовался фартук, он выглядел как настоящая «домохозяйка», домохозяин язык не поворачивается сказать.

При виде учителя я натянула одеяло до ушей и приняла позу неподвижной мумии. Я боялась дышать, представляя, как он на мне вчера отыгрался. Это чистой воды кощунство.

— Ты уже проснулась. Молодец. Надеюсь хорошо спала, — выговорил он это как-то двусмысленно, а в глазах закралась смешинка.

Он было собирался уйти, слишком как-то просто, но я его окликнула. Мне показалось, что он этого ждал.

— Почему я голая? — спросила напрямую, ведь знаю, что он наверняка знает ответ. Именно он причастен ко всему этому безумию.

— Ты? Голая? — он кинул взгляд на плотную оболочку из одеяла. Я выглядела как кокон, поэтому он быстро перевёл взгляд на мое испуганное, озадаченное лицо. — Откуда я знаю почему?

— Ты ведь видел, я была вчера в пижаме. Сам же меня подколол!

— Вроде, — его голос дрогнул, а в ответе проскальзывала неуверенность. Он пытался что-то скрыть, физиогномист из меня ещё тот, но тут все красноречивые факты на лицо.

— Что значит вроде? Это твоих рук дело?! Что ты вчера сделал со мной? Что у нас было?! — он занервничал, но продолжил удерживать непроницаемое выражение лица. Ещё чуть-чуть, и я узнаю правду.

— Тише, не кричи же так, отец может услышать, — я вскрикнула в отчаянии и плюхнулась на подушку, хотелось запулить её в него же.

— Я вчера приходил за полотенцем, — серьёзнее некуда стал рассказывать Олег Михайлович.

— Это я прекрасно помню. А что было после того, как ты искупался в моей ванне?

Повисло секундное молчание.

Олег Михайлович неопределённо качнул головой, сомневаясь в правильности этого молчания. Я продолжала пытливо на него смотреть, его же будто перекоробило.

— Что ты сказала? Я искупался в твоей ванне? Ты что шутишь? Это что шутка такая? — он выглядел растерянно, мои слова его явно задели. Неужели я совершила ошибку.

— Ты опять хочешь отвертеться? — он тупо качал головой, массируя переносицу.

— Ты дала мне полотенце, а потом я ушёл к себе. Вот и всё. Маш, я серьёзно, может тебе кошмар приснился. Знаешь, такое бывает, — какие тут могут быть объяснения, он опять упрекает меня. На глаза стали наворачиваться слёзы. Только не сейчас.

— Это был кошмар наяву. Я прекрасно помню тебя...там в душе...абсолютно обнаженный.

— В общем, хватит нести чушь. Быстро собирайся и спускайся вниз. Ты же не хочешь опоздать на первый урок.

Он поворачивается ко мне спиной и собирается покинуть мою комнату.

— Учитель английского языка будет очень недоволен, если ты опоздаешь.

Сколько совпадений. Треклятая жизнь. Оказывается, всё это было фарсом. Выдумкой моего воображения. Если ты постоянно о нём думаешь, то и не такое может привидеться, беря во внимание тот факт, что я реально видела его голым. Остальное дело за малым — сознание само достроило картинку.

Нелепо как-то получилось. Хотя... Пусть этот подонок видит результаты своих проделок.

Вопрос «Почему я всё-таки оказалась без одежды» так и остался без ответа.

На кухне хозяйничал божественный запах. Пахло свежей выпечкой. Исходящее благоухание само привело меня на кухню, там я нашла Олега Михайловича. Он как раз доставал из духовки противень с какими-то вкусняшками. Живот предательски выдал мой голод. Я очень хотела есть.

— Быстро ты однако собралась. А я вот тут уже сконы испёк, — английская выпечка, разве я сомневалась.

— Во сколько же ты встал, если сейчас только пятнадцать минут седьмого? — он улыбнулся и поставил пылающий от жара противень на столешницу.

— Знаешь, когда я стажировался в Лондоне, я подрабатывал в местной пекарне. А как известно, пекари встают задолго до рассвета, чтобы потом порадовать свежей выпечкой горожан, — но ведь умеет он быть обычным, нормальным мужчиной, которого приятно слушать. Чёрт, о чём может быть речь. Даже эти сконы никогда не затмят того, что он сотворил.

— Можешь не стараться, я всё равно с тобой за один стол не сяду.

— Ну ну, это мы ещё посмотрим.

И смотреть то нечего, пока он ковырялся с другими ингредиентами к завтраку, я достала ржаные хлебцы и мирно грызла их в сторонке. Этим ты меня не купишь. Можешь зря не стараться.

— Утро доброе, Олег Михайлович! — отец пребывал в прекрасном расположении духа, в отличие от меня его точно не мучили кошмары. — Как спалось?

— Прекрасно, Герхард. Спал как младенец.

Отец занял место во главе стола, Олег Михайлович принялся сервировать, накрывая на три персоны. Дурак, одна то лишняя.

— Маш, а ты чего не садишься? — спросил отец.

— Не хочу. Я не голодна.

— Что значит не голодна? — в голосе отца прозвучала укоризна. — А ну быстро за стол! Ты опять меня позоришь? — Олега Михайловича наши постоянные перепалки только раззадоривали.

Я подошла к столу, всё же сомневаясь.

— Ты посмотри на неё, — отец повернулся к Олегу Михайловичу. — Кожа да кости.

Чтобы продемонстрировать учителю мою худобу, которую кстати Олег Михайлович отлично видел, отец потрепал меня по кофте в области живота. Я отдёрнулась, краешек кофты загнулся и обнажил нижнюю часть живота. Всем стал виден цветущий засос, часть которого уходила под брюки.

Отец был шокирован, мы с Олегом Михайловичем переглянулись, оба выглядели испуганно. Учитель даже вилку чуть не выронил, хотя скорее всего от удовлетворения проделанной работы, а испуг — всего лишь внешняя оболочка. Он-то был рад видеть свой «любовный укус».

— Так, об этом мы позже поговорим, — сурово объявил отец.

Мы начали завтракать, отец навалил мне порцию в лучших английских традициях: два скона, три куска семги, фасоль, одна колбаска и картофельный гратен, сверху щедро полил соус Голландез.

Пришлось есть, и главное следить, чтобы рот всегда был забит, дабы не поддерживать разговор учителя и отца.

— Олег, я ничего вкуснее в жизни не ел. А может ты переедешь к нам, будешь каждый день нам завтраки готовить, — жевательный процесс остановился, вся еда скооперировалась в левой щеке.

— Я только с радостью, — ответил Олег Михайлович.

И тут я подавилась и начала жёстко кашлять, выплёвывая всю еду на тарелку. Пиздец, папа юморист, Петросян бы точно заценил твою шутку. А Михалыч рад стараться, знает же, что для меня это удар ниже пояса.

— Ты что тут устроила? — отец закрыл ладонями глаза, чтобы не видеть месиво на моей тарелке.

— Поперхнулась костью, — отец скривился.

— Какая кость! Это же филе! Всё хватит трапезничать, у меня аппетит весь пропал. Иди собирайся, Олег Михайлович тебя отвезёт.

Что он сейчас сказал?!

— А ты разве не отвезёшь меня? — учитель уже стоял рядом, держа в руках портфель.

— Мне прислали отчёт на электронку, надо срочно проверить.

— Я не поеду с ним, — огрызаясь, покосилась на Олега Михайловича, которому мои возражения явно пришлись не по вкусу. Он бы и сам схватил меня за шкирку и пинком под зад усадил в машину, но отец так просто не мог упустить возможность со мной посраться.

— Ещё как поедешь! Ты можешь хоть раз сделать то, что я тебе говорю?

— А ничего, что он мой учитель?! Это нормально по-твоему?

— А ничего, что он мой хороший приятель, — отец выдохнул, хватаясь за голову. Он промычал что-то типа 'как же мне всё это надоело'. — Олег, я разрешаю тебе взять её в охапку. Не могу её больше здесь видеть.

Олег Михайлович шёл на меня с распростертыми объятиями, но я чётко дала понять, что справлюсь сама. Заняв пассажирское кресло, отправилась наверняка в самую долгую, гнетущую поездку в своей жизни.

Опять всё тот же монотонный пейзаж, время идёт, а картинка за окном не меняется. Опять тот же мужчина сидит по левую руку. На него стараюсь не смотреть, намертво примкнув к окну. Темно. Казалось, была ночь. Эта ночь не выходила из моей головы.

Я всё думала и думала, был ли этот случай в ванной правдой или очередной иллюзией. Может Олег опять запудрил мне мозги? А может он и ничего не делал, ведь утром звучал убедительно, выражаясь его же лексиконом. Даже хорошая порция еды не помогла мозгу оптимально работать.

— Ты хочешь что-то спросить? Верно? — тишину взбаламутил его голос.

— Нет.

— Ладно, я могу сам ответить на волнующий тебя вопрос, — а ты уверен, Олежа, что располагаешь готовыми ответами. Я сомневаюсь. — Наверняка тебя волнует вопрос, почему я забрался к вам в дом. Ответ очень прост. Я должен был проследить за тобой. Кто знает, что ты могла сотворить, зная коллекцию коньяков твоего отца. В общем, я всерьёз заволновался.

Какая сладкая ложь, почему у него только губы не склеились, когда он это все произносил. Беспокоился? Волновался? Я не находил себя места? Отказал себе в сексе с красоткой из магазина. Интересно, ты об этом же думал, когда входил в меня.

— Тебе не надоело врать? Ты постоянно врешь! Признайся, ведь сегодня утром ты соврал. Ты же насиловал меня в ванной? — на миг поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Он с силой ударяет о руль. Желваки бегают. Зрачки быстро меняют направление. Эффект масштаба его раздражительности проявляется в полной мере.

— Я, конечно, все понимаю, в последнее время у тебя расстроенная психика.

— Что? Психика? А из-за кого она расстроена?

Он выругался матом, весь одёрнулся, будто протрезвев.

— Останови машину! Я выйду!

— И куда ты пойдёшь? — он огрызнулся. — Сиди здесь, мы уже скоро приедем.

Артистично вздыхаю. Неужели он не понимает, что нельзя человека насильно расположить к себе. Как можно продолжать с ним общение в нормальном ключе?

— А может я не хочу, чтобы нас кто-то видел. Вместе, — он всплеснул руками, на мгновение отпуская руль.

— А мне похуй хочешь ты этого или нет. Главное, я этого хочу. И мне насрать, если нас кто-то увидит.

Деваться было некуда, молча мы доехали до школы. Олег Михайлович остановился на стоянке, я осмотрелась по сторонам, чтобы никого вблизи не было. Он это заметил, но ничего не сказал.

Я хотела выйти, но дверь была заблокирована, ничего не спрашивая, я ограничилась простым взглядом, он понял, в чём дело, и разблокировал дверь. Однако её заморозило, заело, заклинило или ещё что-то в этом роде, в общем как я ни пыталась, не могла её открыть.

— Господи, ты даже дверь не можешь самостоятельно открыть.

Он потянулся к двери пассажирского сидения. Слишком близко. Я вжалась в кресло, боясь, что он ненароком меня заденет. Он что-то долго там ковырялся, кряхтя над моим ухом. Я перестала дышать, чтобы не опалить его своим дыханием.

Когда он расправился с дверью и собрался вернуться в водительское кресло, его загадочное лицо остановилось на уровне моего. А дальше...

Его губы накрыли мои в слабом, нежном поцелуе. Сделалось чертовски не по себе. Хотя когда-то я страстно желала его поцелуи. Отвесив ему пощёчину, вытерла рукавом губы и выпрыгнула из авто.

Блядская скотина. Грубо, но честно.

Поздоровавшись с ребятами, заняла место за партой, все уже были в сборе. Подлющая Елена как-то особенно на меня взглянула, заостряя внимание на моих покрасневших руках.

— Какая-то ты сегодня не такая, — выговорила она. — Слишком возбужденная что ли, — она продолжала пялиться на меня, неужели так заметно, что в последнее время я борюсь с огромной занозой, которая травмирует мою задницу.

— Кто? Я? — я рассмеялась. Было заметно, что я делала это не очень естественно. Какие могут быть подозрения? Она же не держала свечку.

— Не, ну посмотрите на неё, — она обратилась к ребятам, но им было всё равно, они зависли в гаджетах. — Глазки то бегают, сверкают. Очень подозрительная перемена в настроении, — я решила её игнорировать. — Видимо, кто-то очень хорошо постарался сегодня ночью, чтобы ты получила достойный подарок на день рождения.

— Какая тебе разница! — шикнула я. — Ты всё равно об этом не узнаешь! Никогда!

— Good morning, guys! — в кабинет впорхнул Олег Михайлович.

— Morning, Олег Михайлович, — защебетала Елена. Только этот человек может полностью занять её внимание. Как весь мир и маленькая Вселенная!

— Наконец-то я проверил ваши контрольные, — хитрым взглядом учитель прошёлся по ученикам.

Он поставил портфель на учительский стол и, когда он доставал результаты контрольной, портфель упал, и из него вылетели...наручники.

Молчаливое непонимание, хотя внутри всех бушевал коктейль со взрывчатым веществом. Я потеряла дар речи. Наручники! Те самые наручники!

— А наш Олег Михайлович то поклонник ролевых игр, — сказал кто-то.

После, это сообщение стали передавать по кругу, шепча соседу на ухо. Все обалдели. И вот круг замкнулся на мне.

Поклонник ролевых игр. Никак не укладывалось в голове. Значит, я стала участником его игр.

В который раз он попытался запутать меня в паутине из лжи, но в этот раз запутался сам.