Глава 31: Не нужна
— Поезд «Сейлем-Портленд» отправляется через полчаса! – женщина прокричала вновь, оповещая о том, что эхом раздавалось в подсознании Айзека: — Поезд «Сейлем-Портленд» отправляется через полчаса!
Филипп поднялся со скамьи и раздражённо оглядел в спешке засобиравшихся людей. Лицо его впитало все эмоции недовольства.
— Да где они, чёрт возьми? – прошипел парень. Эрика поднялась следом и дотянулась до его плеча, лилейно выдыхая:
— Не переживай, в Сейлеме не так уж и плохо! Можем задержаться, — мечтательно пропела девушка и не менее радостно присовокупила: — Или вовсе остаться! Айзек поддержит мою идею!
— Чушь, — Филипп посмотрел на друга, продолжавшего сидеть в отчуждении от всего мира. – Айзек, где они? Я ведь волноваться начну.
Словно почувствовав Анри издалека, де Ла-Рени напрягся и резко поднял голову, устремляя взгляд прямо. За ним проследили и Эрика, и Филипп, обернувшиеся во мгновение ока: лицо парня украсила лёгкая улыбка, а девушка ощутила подобравшиеся к глазам слёзы, стоило увидеть родителей, семенивших за французским покровителем.
Айзек поднялся сразу, стоило Анри замереть перед охотниками и отдать приказ:
— Филипп, возьми сумки Кайлы и Эрики, — и не дожидаясь ответа, мистер Сереми и Джонатан Одли направились в сторону вагона, исчезая в раскрытых дверях.
Филипп что-то пробубнил себе под нос и без особого рвения забрал сумку Эрики, но повернувшись к Кайле Одли, натянул на губы дежурную улыбку.
— Поедете с нами? Или только проводить? – от парня не ускользнуло, как раскрылся в немом звуке рот женщины и затем закрылся: она словно боялась говорить ему что-либо. Осознав это, парень несколько помрачнел, но улыбнулся шире: — Вам нехорошо?
— Да, поеду, конечно! – ответила Кайла, глянув на дочь. В глазах матери дочь прочла испуг и расстроилась сильнее, отводя взгляд в сторону. – Поеду! Я должна убедиться, что Эрика будет в порядке там, куда вы направляетесь!
— Ох, могу вас заверить, миссис Одли, — хмыкнул Филипп, темнея в лице от чего-то ещё сильнее: — Там всем будет хорошо. Во всяком случае, жаловаться никто никогда не смел... — он заметил, как побледнела женщина, и устало вздохнул, кивая Айзеку: — Отнесу вещи.
Старший проводил среднего глазами, полными строгой холодности. Он не мог сказать точно, где находился: здесь, на вокзале, или гораздо дальше, но в пределах Сейлема? В памяти всплывали картинки, словно фотографии на плёнке, ожившие под воздействием больного разума: длинные тропинки, ведущие из аллей города к отделённым от города поместьям. Кусты роз, встречающих его мимоходом, распускались, начинали новую жизнь, которую могла даровать им весна.
«Ещё слишком рано!» — подумал бы молодой человек, так и не увидев бы их рассвета. Но остановился бы, если оказался не прав: ведь они оживали на его глазах, алые, искусные, вынуждали его не дышать...
— Девочка моя! – он смотрел на Эрику и её маму: Кайла соприкоснулась лбами с дочерью, держа её за лицо, и молила: — Прости меня, Эрика! Прости, у меня нет выбора... — но Айзек не видел и не слышал их...
Он поднимал голову, отнимая оживлённый взор от в миг распустившихся пламенных бутонов, и видел её, шедшую прямо к нему. Она сложила руки перед собой и встречала его робкой, но поистине счастливой, настоящей улыбкой, да такой, что у него не только внутренности переворачивались кубарем, но и весь мир сменялся наизнанку.
Вот оно, его счастье. Его луч света, память и глоток свежего воздуха. Его чувства и эмоции, его жизнь.
Розалина заключила в себе всё, чего он лишился давно.
— Прошу, прости меня, Эрика... — продолжала обливаться слезами Кайла, прижимая дочь к себе: — Я плохая мать...
— Мам, всё в порядке... я всё понимаю... — Эрика держалась изо всех сил, но слёзы всё равно украсили её лицо: горячие, редкие, твердившие о безвыходности их положения...
Айзек видел перед собой её. Роза подходила к нему, ласково касалась его руки и аккуратно переплетала их пальцы, поднимая его ладонь к своему лицу. Он завороженно наблюдал, как она ластится к его руке, как демонстрирует свою покорность и свои чувства к нему. Он нежно гладил её щеку пальцами, а воздух точно выбили из лёгких, и, приоткрыв рот, парень не двигался, наблюдая за её действиями.
Розалина отпустила его руку, посмотрела в глаза, подходя ближе, и потянулась к его плечам хрупкими ладонями, касаясь их, затем взбираясь выше на шею. Прижалась к нему, и Айзек вобрал её в свои руки, не зная, как бы не разрушиться перед ней в следующую секунду...
— Пожалуйста... — шептала она, что вмиг отрезвило и сделало невыносимо больно: — Уезжай навсегда и не возвращайся.
— Ты хочешь этого? – он зарылся носом в алые волосы, утопая в их запахе.
— Ты разрушил мою жизнь... — его сердце замерло, когда Роза прошептала ему на ухо: — Ты уничтожил мою жизнь, Айзек.
Де Ла-Рени растерянно махнул головой, возвращаясь в реальность. Он ничего не чувствовал, кроме пустоты, пожирающей его изнутри.
— Нужно идти... — слышал на периферии сознания, внутренне рухнув секундами ранее. Кайла сжала ладонь дочери: — Идём... — девушка закивала и неспешно обернулась на Айзека:
— Ты идёшь? – охотник мгновенно посмотрел на неё и без раздумий кивнул. Его ежесекундный ответ несколько приободрил Эрику, и она кивнула увереннее вновь, принимая руку матери и сдвигаясь с места.
Однако нечто удерживало Эрику Одли. Перед самым входом в вагон девушка резко отпустила ладонь мамы и отдалилась, не позволяя пройти и Айзеку. Кайла обернулась на дочь и француза и потерянно встретила взгляд парня, который вскоре кивнул ей, намекая, чтобы женщина шла без них. Миссис Одли поняла старшего охотника без слов и скрылась в вагоне, а Эрика отошла от поезда подальше.
— Я не могу, Айзек! – она чувствовала его недоумение и не скрывала эмоций: — Я не могу уехать! Я даже... не попрощалась с Розой!
Он ответил без колебаний и холодно:
— Я тоже, — девушка повернулась к нему.
— Я не верю, что тебе всё равно, Айзек, — осуждение отразилось в хмурых бровях и скривленных губах. – Кому угодно поверю, но не тебе!
— Я не говорил, что мне всё равно, — и добавил без промедлений: — Но это не имеет значения.
— Как ты можешь?.. – Эрика вспыхнула, не сводя мокрых глаз с парня. Она словно задыхалась, не находя подходящих слов... — Как ты можешь... — замотала головой, презирая: — Оставлять её здесь одну?!
— С ней её семья.
— Мы её семья! – закричала девушка, и люди вокруг на мгновения обернулись на неё, но ни Эрике, ни Айзеку не было дела до посторонних зевак. – Если не ты, то я точно! Я каждый год проводила этот день с ней! А что сейчас?! – она обвела рукой горизонт и ей же вытерла влагу с лица. – Я бросаю её! Бросаю в её же день рождения, Айзек!
Мисс Одли отвернулась от парня, но вовсе не по причине того, чтобы спрятать беспощадные эмоции. Она не боялась показывать искренность: на тот момент её беспокоило совершенно иное. Айзек понял это, когда проследил за её взглядом, устремлённым за территорию вокзала.
Эрика ждала Розу.
— Она не оставит меня... — вдруг раздалось с дрожащих губ девушки, удостоверяя Айзека в его размышлениях. – Она придёт ко мне... всегда приходила...
Он не заметил, как прошли долгие минуты. Он позволил и себе допустить ту же мысль, что и Эрика...
На мгновения Айзек понадеялся, что Роза придёт к ним.
— Пятнадцать минут до отправления поезда «Сейлем-Портленд!» — прокричала женщина, вынуждая последних зевак засуетиться и направиться в вагоны: — Пятнадцать минут до отправления поезда «Сейлем-Портленд»!
«Она не придёт».
— Эрика... — охотник коснулся плеча девушки, едва перенимая внимание на себя. – Пойдём. Поезд скоро отправится.
Девушка упёрто стояла на месте.
— Эрика...
— Она придёт! – не двигалась. – Я знаю, Роза придёт!
Айзек тяжело вздохнул. Посмотрев на Эрику со всей серьёзностью, парень мотнул головой, разумом отрицая её слова. Сердце же билось истошно, рвалось от боли, несогласное с его же действиями.
— Идём, — попросил он ещё раз.
— Нет! – гаркнула она, и на миг обернулась: — Иди. Я приду за пять минут до отправления.
Айзек ничего ей не ответил, лишь удручённо покачал головой. Он долго не убирал руку с её плеча, понурившись, а спустя минуты... отпустил девушку с гулко раздавшимся гулом в ушах.
Каждый шаг в сторону вагона повторялся ударами сердца. Больно, ощутимо, оно разбивало грудную клетку вдребезги. Айзек остановился перед дверьми, обернулся на Эрику, неотрывно смотрящую вдаль. Бросив дрожащий взгляд туда же, парень отвернулся, болезненно прикрыл веки и сжал челюсти. Решился на шаг, отделявший его от входа в вагон...
— Эрика!!! – широко распахнув глаза, Айзек резко обернулся на голос вдалеке и наблюдал, как срывается с места Эрика, и как вдалеке, вылетая из машины, на всех порах бежит навстречу она...
Розалина Морган.
Айзек немедля направился за Эрикой, не сводя глаз с девушек, бегущих навстречу друг другу. Жалкие минуты – они настигли друг друга и бросились в объятия, едва ли не повалив с ног проходящих мимо людей. Слабая улыбка коснулась губ парня, и он замедлился в пути, ощущая, как заполняется пустота внутри...
«Ты пришла», — сердце забилось быстрее, всё ещё боля, но на этот раз от радости.
— Ты пришла! – Эрика прижалась к Розе сильнее, захлебываясь слезами. Розалина рыдала не менее громко: — Я знала, ты придёшь!
— Я не могла не прийти... — нечленораздельно проговорила Морган, отклоняясь от Одли и порывисто хватая подругу за руки.
— Как ты добралась? – Эрика бегло рассматривала лицо Розы, отмечая чрезмерную бледность кожи и тёмные синяки под глазами, покрасневшими от слёз.
— Отец довёз меня... — и пресекая возможный поток вопросов, она вновь вжалась в подругу: — Главное, что мы успели.
— Я так боялась, что мы не увидимся... — прошептала Эрика, зарываясь в родные волосы носом. И разрыдалась пуще прежнего: — Что мы не попрощаемся!
— Тише, тише... — Розалина принялась гладить её спину и волосы, даруя необъяснимый покой: — Всё хорошо... всё будет хорошо.
В эти мгновения девушки забылись, потерявшись в объятиях друг друга. Прикрыв глаза, Роза лишь вкушала тишину, довольствуясь минутами рядом с Эрикой, успокаивая подругу и саму себя.
— У нас мало времени... — прошептала Роза, отклоняясь и вновь беря Эрику за руки.
— Да, — всхлипнула, заглядывая в родные глаза. – Прости...
— Это ты меня прости! – Розалина еле сдержалась, чтобы не разрыдаться вновь. Сердце рвалось: — Я не уследила, это моя вина. И теперь тебе нужно уезжать...
— Твоей вины здесь нет, — Эрика говорила ровно, не сводя глаз с подруги. – В том, что со мной произошло, нет ничьей вины.
— Но Эрика! – Роза подобралась, выдохнула и уверенно выпалила: — Ты ещё приедешь сюда! Мы обязательно встретимся!
Эрика смотрела на Розу печально, и, казалось, Морган вмиг поняла молчание, звучавшее заместо ответа. Тишина значила многое, заключала в себе то, кем они отныне стали.
— Мы не враги... — напомнила Роза и мотнула головой, сжимая дрожащие ладони Эрики и ощущая, как слёзы вновь застилают взгляд.
— Нет... — скопировала её в точности, отрицая: — Мы не враги... но когда я вернусь, кем буду? И кем будешь ты?
Розалина вновь вобрала Эрику в кокон своих рук.
— Кем бы мы ни стали... — прошептала она. – Ты никогда не станешь моим врагом, Эрика. Я обещаю...
Одли сжала челюсти, силясь не разрыдаться вновь. Она не была согласна с Розой, но не могла сказать ни слова. Словно из груди выбили весь кислород и вместе с тем лишили надежды...
Как раньше уже не будет – понимали обе, но Розалина отказывалась принимать жестокую правду.
— Береги себя, пожалуйста... — прошептала Роза в волосы Эрики.
— И ты... — слёзы скатились по щекам Одли.
Когда девушки отклонились друг от друга и снова заглянули в глаза, Розалина вдруг вздрогнула, неконтролируемо переводя взор за спину подруги. Люди бежали, хватая чемоданы, в оставшиеся минуты забегали в вагоны, скрываясь в поезде. Айзек непоколебимо стоял посреди всего хаоса и не сводил глаз с девушек, застывших друг перед другом.
Сердце Розы вырывалось из груди: «Айзек дождался меня».
Эрика проследила за взглядом подруги и обернулась на Айзека. Сложив два и два, мисс Одли вернулась к подруге и сжала её руки, медленно, с нежеланием отпуская Розу.
— Поговори с ним, — кивнула Эрика, сдерживая новый поток слёз. И Розалина кивнула в ответ, щемя сердцем.
— Мы встретимся. Обязательно встретимся, — заверила её Морган.
Эрика улыбнулась Розе, наконец, окончательно выпустила её пальцы и через усилие развернулась, направляясь к последним вагонам. Проходя мимо Айзека, мисс Одли поймала взгляд француза и кивнула ему, передавая шанс.
Де Ла-Рени не смел его упускать.
Немедленно пройдя к Розе, Айзек замер перед ней, как вдруг женщина огласила приговор:
— Пять минут до отправления поезда «Сейлем-Портленд»!
Взглянув на оповестившую о ничтожности времени женщину, Роза приковала всё своё внимание к Айзеку, не видевшего и не слышавшего никого и ничего, кроме девушки перед собой. В этот момент и Розалина почувствовала, как остальной мир становится далёким, ненужным и неважным, потому что единственной необходимостью сейчас был он, стоящий перед ней.
Де Ла-Рени неожиданно обхватил лицо Морган ладонями и наклонился к ней, но Роза, опешив, попыталась остановить его, упёршись руками в грудь:
— Мой папа... смотрит...
Айзек ничего не ответил: осторожно коснулся рук Розалины и убрал их со своей груди, в следующее мгновение накрывая губы девушки своими. Морган на секунду оцепенела, но тоска, смешанная с чувством несправедливости, взяли над ней верх, и все границы вмиг стёрлись, когда она ответно потянулась к нему в поцелуе.
С тактом, с вымеренной периодичностью Айзек сменял нежность грубостью, не сдерживаясь в эмоциях, захлестнувших с её приходом. Как же он желал, Господь, как же он желал Розалину Морган! Это истинное проклятье – он заболел ей ещё давно, а встретив в реальности, напрочь забыл о том, кем являлся. Настолько, что чувства к ней разрывали его нутро, сменяя извечную зияющую дыру. Он не смел хранить их в себе – они сильнее, неистовее, больше его самого.
Айзек целовал Розу так, как никогда и никого не целовал. Обнимал так, что у самого лёгкие сводило от нехватки воздуха. Стремился и желал до такой невозможности, что голова трещала, рвалась по швам. А её ответ приумножал ощущения в десятки раз, стирал бытие в порошок, уничтожал любые мысли о том, что так не должно быть! Не должно, но она тянулась к нему в ответ, целовала его тоже и всеми действиями говорила о чувствах, бывших больше них самих!
Если они больны, если являются ошибкой природы – пусть. Они были против мира и его законов... они были вместе...
Так считала Роза. Что было до Айзека?
Отклонившись, де Ла-Рени прикрыл глаза, судорожно выдыхая. Розалина не силилась смотреть на него и едва дышала, разорвав беспощадный поцелуй. Их последний, прощальный поцелуй. На медовых глазах проступили жгучие слёзы...
— Я так не хочу, чтобы ты уезжал...
Айзек же не знал, как было правильнее. В первую очередь, он хотел следовать разуму, а не чувствам. Последним он отдавал предпочтение слишком долго, благодаря чему и совершил необратимую ошибку, сблизившись с Розой, но в то же время...
Если бы не его чувства, что были и есть сильнее ненависти, яда, долга... Розалина бы могла не стоять перед ним сейчас. По сути именно неравнодушие Айзека к Розе и спасла девушке жизнь...
Отныне надо было думать о том, что будет дальше, когда он уедет. Ему было необходимо сделать всё так, чтобы сохранить безопасность Розалины в дальнейшем. От самого себя в том числе.
Поэтому де Ла-Рени, обратив к девушке холодный взгляд, тихо спросил:
— Ты прочла моё письмо?
Роза кивнула и встретила его глаза заплаканным взором.
— Прости, Айзек. За то, что я сказала тебе, когда... — он не дал ей договорить: коснулся пальцами её губ, словно прося молчать, не напоминать об этом.
— Ты должна бояться меня, — но француз не чувствовал её страха: — Почему ты не боишься?
— Почему ты не убил меня? Ещё в сентябре...
Айзек резко прикрыл глаза, мотнул головой, вновь обводя контур её рта. Розалина задышала чаще: предвкушая горе от расставания и тоски, она ощущала острую необходимость в нём сейчас. Смешанность чувств побуждало к эмоциям, к тому, что молило сделать сердце.
Она должна была признаться во всём.
— Айзек, я... — тяжёлые веки раскрылись: голубые глаза приковались к лицу девушки, страдающему и прекрасному, что парень не мог справиться с самим собой. «Если ты скажешь, если признаешься – я не выдержу, Роза». И она не желала останавливаться, и тогда признание вмиг ударило по его сердцу: — Ты нравишься мне, Айзек. Даже больше... я... мои чувства к тебе...
Обвив ладони вокруг её шеи, коснувшись подбородка и повторив аккуратную линию пальцем, он, напротив, не выражал ни единой эмоции. Айзек смотрел на неё с убийственным равнодушием, но Розалина знала: внутри него бушевала не менее сильная буря, чем в ней самой. Как бы она ни хотела скрыть своих подлинных чувств, не могла успокоиться и проигрывала ему.
Но они оба противились самим себе: разум молил бежать — сердце выбирало остаться. И если Розалина слушала то, что кричало ей сердце, колотившееся внутри в агонии, то Айзек заставлял себя не повторять прошлых ошибок и, руководствуясь остывшим разумом, просил её о том, что медленно уничтожало и его сердце тоже:
— Не влюбляйся. Не вздумай. Оттолкни меня... — она не понимала его слов, не слышала их, а сердце почему-то замедлилось, точно как и время вокруг. Он не двигался, не мог отвести от неё глаз, задержавшись пальцами на аккуратном подбородке, не силясь отпускать её хотя бы на миг. «Ты не хочешь... нет... это не правда!» — вскричало внутри неё. Но Айзек спокойно продолжил, постепенно убивая: — Нам это не нужно.
— Нужно...
— Ни тебе, ни мне.
— Мне нужен ты, — резко и громко призналась она, вмиг встречая голубые глаза своими медовыми, растерянными и в то же время разгневанными.
Его глаза распахнулись так, будто правда, сорвавшаяся в её губ, сделала ему больно. Зрачки расширились, практически уничтожая небесного цвета радужку. Предательский всхлип из её уст окончательно отрезвил его.
«Будь силён принять выбор, который спасёт ей жизнь».
Слёзы опалили щёки, когда Айзек наклонился и коснулся её носом своего, на секунды задерживаясь. Роза неосознанно вздрогнула, отшатнулась, когда он холодным, полным безразличия тоном вымолвил:
— Прости... — чётко произнёс он и, выпрямившись, склонился к её уху, ударяя жестокой истиной: — Ты не нужна мне, Роза.
«Не нужна...».
Айзек отпустил её резко, отошёл от девушки на несколько шагов назад, пока Розалина не убирала от него глаз, впитавших в себя ничего, кроме пустоты. Исчез отблеск янтаря, потускнели яркие радужки, и, казалось, огонь жизни в ней потух.
Он не выражал ни единой эмоции.
— Минута до отправления поезда «Сейлем-Портленд»!
Сердце издало последний болезненный стук и замерло.
— Береги себя, — обывательски, на прощание добавил он и развернулся, больше не теряя ни секунды и направляясь к своему вагону.
Розалина смотрела ему в спину, выжигая в Айзеке дыру. Она не двигалась, не дышала и вмиг лишилась всего: мыслей, чувств, слов. Он уходил, беспощадно и жестоко, он больше не обернётся, не посмотрит на неё, не скажет ни слова. Он не вернётся к ней. Он уедет...
Айзеку де Ла-Рени было плевать на Розалину Морган.
— Айзек... — сорвалось с её губ, и на ватных ногах девушка поплелась за ним. – Нет... — глаза раскрылись в осознании. – Айзек! – поезд тронулся с места, а на обочине уже никого не было. – Айзек! – закричала Роза, резко останавливаясь на месте и понимая...
Она опоздала, а он... оставил её и уехал навсегда. Потому что ему всё равно.
Девушка застыла на месте: по неведомой причине она ощутила страх, подкравшийся к спине и протянувший к её плечам склизкие щупальца. Роза очнулась, когда услышала крик отца:
— Розалина!!! – она в ужасе обернулась и поперхнулась криком...
Выстрел ударил по ушам: Роза зажмурилась от испуга, но последовавшие возгласы людей вдалеке вынудили её распахнуть веки и увидеть, как прикованное к машине тело отца плавно стекает вниз, оставляя на металлической двери протяжённый след от крови.
Засуетившиеся вокруг люди, осознание случившегося и потрясение подорвали Розалину с места. Она со всех ног побежала прочь с вокзала, чтобы скорее оказаться около отца и помочь ему...
— Помощь!!! Папе нужна помощь!..