7
Утро встречает Тэхёна жуткой головной болью, от которой любое движение превращается в сплошное мучение, что не позволяет с первой попытки встать с дивана, на котором он лежал под одеялом. «Господи, почему мне так плохо. Это же всего два бокала айщ». Смотрит на настенные часы «ААА УЖЕ ПОЛДЕНЬ, я пропустил всё, что можно пропустить!!!».
Ким со страдальческим выражением лица складывает одеяло, кладёт его на подлокотник и ищет зеркало, чтобы привести себя в порядок.
Волосы растрёпаны, глаза полусонные, полностью не открываются, лицо отекло, губы опухли... «Что ж... Наверное, такое даже не стоит начинать исправлять...».
Дверь скрипит. Входит высокая, крепко сложенная фигура. Напряжённое, серьёзное лицо, нахмуренные брови, сжатые полоской губы... Хосок явно не был чем-то доволен. Он не заметил Тэхёна сразу и прошёл мимо к небольшому холодильнику, достал оттуда коробку апельсинового сока, взял с полки стакан и, заполнив его, опрокинул одним глотком.
— Мистер Чон...- шёпотом, боясь напугать, сказал Ким. Наставник слегка вздрагивает, оборачивается к зеркалу, находящемуся в углу.
— Ах, Тэхён, — вздыхает он, затем ставит стакан обратно на стол и направляется к тумбочке рядом с диваном, оттуда выуживает какие-то документы, попутно говоря с Кимом, — Как спалось?
— Нормально... Простите меня...
— За что? Ты просто напился, не бери в голову... снились кошмары?
— Что? — удивлённо посмотрел Тэ на преподавателя, но увидел лишь спину копающегося в документах мужчины.
— Ты очень беспокойно спал...
Тэ не мог припомнить ничего, что было после первого бокала. Не помнил, как прижался к Хосоку, как уснул у того на груди. Не помнил, как в пьяном ночном бреду шептал «мистер Чон...». Он ничего не помнил, поэтому совесть решила на мгновение затаиться.
— Я... не знаю... Я не могу ничего вспомнить... Я что-то говорил?
— Ты просто так прижимался, что мне стало страшно за тебя.
— Прижимался... к кому?
— Ночью нас было двое. Попробуй угадать.
— Простите, — в ужасе Ким поклонился спине наставника, словно тот должен был оценить этот жест, — простите, что я так неподобающе себя вёл.
— Ничего страшного. Это были всего лишь сны, я понимаю.
— Простите, что видел такие сны...
— Выходит, ты помнишь то, что тебе снилось? — вдруг Чон повернулся и встретился взглядом с Тэхёном, словно припирая того к стенке, не оставляя свободного пространства и кислорода для вдоха. Ким сглотнул.
— Нет, — он вдруг активно начал качать головой, хотя был уверен чуть ли не на сто процентов, что этой ночью ему снилось то же, что и предыдущие ночи в этом лагере. Ему снился Хосок. Снились крепкие руки наставника, сжимающие его талию, снились острые скулы и то, как горячий язык Хосока исследует его рот... ахх...
— Знаешь, — продолжил Чон, вновь устремив взгляд в документы, — все сны — это послания вселенной, которые мы косвенно получаем.
Тэ показалось, что температура его тела вдруг начала стремительно расти.
— В этих снах, — продолжал наставник, — часто бывает скрытая угроза. Пусть даже мы иногда знаем, что это неправильные сны, осознаём это, но...- вновь поймал взгляд Тэ, — нам хочется игнорировать эти предупреждения. Мы ступаем в омут. Хотим поддаться... И замечаем реальную угрозу слишком поздно.
Пальчики Кима слегка подрагивали. Он не мог пошевелиться. «Отчего он так говорит, будто знает, что мне снится... Словно видит меня насквозь...».
— Тэхён, — возвращает наставник беседу в нормальное русло, — сейчас все будут готовиться по дисциплинам к соревнованиям. Тебе я лично запрещаю подниматься на ленту в таком состоянии. А сейчас иди в ванную и умойся, — пальцем он указал на дверь, ведущую в ванную и Тэ, слегка кивнув, чуть ли не бросился туда.
Тёплая вода нежно смачивала щёки, чёлка слегка намокла. Зубы чистил пальцем, ибо идти за своей щёткой было очень лень. Проведя в ванной минут пять, возвращается в спальню. Здесь Хосока нет.
— Я на кухне, — слышит он голос, ласкающий слух. Обнаружив наставника в своём поле зрения, замирает... Это было что-то...
Закатав рукава чёрной водолазки, Хосок шинковал красный острый перец. Его пальцы были налиты кровью от раздражения семенами жгучего плода, а от костяшек и до локтя тянулись выпуклые вздутые вены, которых жутко хотелось коснуться. Наставник прикусил нижнюю губу, явно пытаясь побороть неприятное ощущение.
Тэ безмолвно садится напротив... Смотрит на лицо преподавателя снизу вверх.
— Что-то не так? — не отрываясь от перца, спрашивает Чон.
— Нет, — Ким тут же прячет взгляд.
— Завтрак уже прошёл. До обеда ещё два часа. Так что, поешь здесь. Приготовлю тебе салат. Ты любишь жгучий перец?
Нет, Тэхён сейчас был не в состоянии вернуться на Землю. Он никогда не любил острую пищу, но сейчас, когда видел длинные гибкие пальцы, покрытые красным раздражением, ему вдруг захотелось облизнуть их, глубоко заглотить... Ему хотелось, чтобы эти пальцы сжали его шею, чтобы этими пальцами его припёрли к стенке, чтобы этими пальцами ему причиняли боль и удовольствие.
— Тэхён? — голос Хосока словно гром среди ясного неба. И Ким понимает, что слишком долго не отвечает и слишком долго пялится на пальцы наставника.
-Н-не стоит ради меня...- пытается он сказать, но на фразу не хватает воздуха, парень слегка задыхается и замолкает.
— Я тоже голоден, так что всё в порядке.
— У вас пальцы...- пытается повысить тон голоса Тэ, но тот всё равно остаётся низким.
— Ничего страшного, сейчас промою молоком. Молоко снимает раздражение.
Закончив с перцем, Хосок достал коробку из холодильника и, подойдя к раковине, вылил немного на пальцы, а затем, развернувшись спинок к столешнице, облокотился на микроволновку локтями, ожидая, когда «целебное средство» подействует, и жжение пройдёт.
Но жжение усилилось...только у Тэхёна... С раскрасневшихся пальцев наставника на пол капала белая жидкость, которую сознание Кима отчаянно не хотело ассоциировать с молоком. Тэ невольно облизывается, поджимая пальчики на ногах...
— Тэхён, — произносит Чон, пристально наблюдающий за выражением лица не контролирующего свой организм студента, затем берёт в руки огурец и протягивает ему, — можешь помыть и нарезать.
«ААА ТОЛЬКО НЕ ОГУРЕЦ СО СЛЕДАМИ МОЛОКА!!!» — кричит мозг Тэхёна, а вслух он говорит лишь кроткое:
-Да...
Тэ нарезает все ингредиенты, повернувшись к Хосоку спиной и орудуя на столе приборами. Он чувствует взгляд Чона даже так. Жарко. Очень жарко. Расстёгивает верхние пуговицы своего жилета. А потом наставник приближается сзади, так, что дыхание Кима спирает, и подливает масла в огонь... точнее, в салат. Ну и заодно в Тэхёнов пожар чувств.
Далее преподаватель моет свои руки, разливает по стаканам сок. Они садятся за стол.
— Приятного аппетита, — улыбается Чон.
— Спасибо... взаимно, — отвечает Ким в попытке проглотить слюну, что так предательски заполнила рот.
Хосок слегка рассмеялся, следя за реакцией подопечного.
— Тэхён, тебе со мной неудобно?
— Что? Нет, что вы...
— Отчего же ты так напряжён, словно мы первый день видимся... Расслабься, — сказав это, Чон облизнул один свой палец, очищая его от масла.
Тэхён заёрзал на стуле, приподнявшись, помогая себе руками, а затем вновь опустившись. «Да как он хочет, чтобы я расслабился... Ещё чуть-чуть и... НЕЕЕТ». Хосок делает глоток сока, тонкая струйка отчаянно вырывается на свободу и стекает по подбородку, спускается вниз по шее, очерчивая острый кадык.
Тэхён выпал из этой жизни, кажется, окончательно.
В конце трапезы он вымоет тарелки и чуть ли не убежит из логова Хосока, на лице которого останется лишь довольная ухмылка.