8
День соревнований выдался тёплым, но облачным. Волнение подопечных можно было почувствовать за милю, настолько сильно трепетали их души перед вероятностью проигрыша.
— Ну почему мне выпала дисциплина «бег», — ныл АнСоб, который научился преодолевать длинные дистанции только здесь, в лагере.
— Молчи, мы с ЛиЁном дрессируем собак. Ах... Собаки с трудом понимают мой акцент, — вздохнул Мацуоки.
— Я в команде парней, которые ответственны за боевые искусства. Я хоть и занимался дзюдо пять лет, но всё равно почему-то нервничаю. Хотя, мне кажется, ходить по канату — вот это жесть, — сказал Исаак, обратив внимание компании на Тэхёна.
— И не говори, — Тэ встал и приблизился к доске, где было вывешено расписание, — Хождение по канату — одна из последних дисциплин. Поэтому я пока что буду болеть за вас, — он обернулся ко всем, — Файтинг, у вас всё получится.
И, будем честными, отряд, где был Ким, немного отставал, поэтому вся надежда оставалась именно на него в конце дня. И эта ответственность, давящая неподъёмным грузом на плечи молодого парня, заставляла изводить себя мыслями о том, чтобы сдаться.
Но вот уже вечер. Чистая поляна. Вокруг сидят молодые студенты. Поодаль стоят наставники. (Впервые Тэхён увидел наставника второго отряда, то был крупный и статный мужчина с резкими и грубыми чертами лица. Рядом с ним стоял источающий уверенность и хладнокровность Хосок, вид которого вселял в Кима спокойствие).
Подопечный из второго отряда с небольшими осечками, но всё же, под замирание духа всех окружающих, прошёл дистанцию. Очередь Тэхёна.
Тэ поднялся на высоту. Собрался с духом. Посмотрел на натянутую перед ним ленту. Досок больше не было. Была лишь лента. Ошибки быть не должно. Если он пройдёт идеально, то получит максимальное количество баллов.
«Я должен. Должен показать всем и...мистеру Чону, что я гожусь на что-то. Я должен оправдать старания мистера Чона. Я не должен его подвести...».
Первый шаг. Лёгкий ветер треплет волосы как тогда, в первый день, когда он только начинал учиться хождению по канату.
Второй шаг. Он чувствует покалывание в ладонях... Он словно ощущает Хосока, что держит его за руки, и он хочет, чтобы покалывание не прекращалось, чтобы тепло охватило целиком.
Третий шаг. Он чувствует, как ветерок щекочет уши, словно бы надевая повязку на глаза.
Четвёртый шаг. Он чувствует лишь дыхание Чона, но не видит его...
Пятый шаг. Хочет ощутить мягкие ладони, охватывающие его руки, хочет прижаться к Хосоку... Хочет забыться...
Шаг...
В пропасть.
Спину прошибает ужасной болью. И он лежит на земле, не осознавая, что произошло... Пытается встать, но боль возвращает его в прежнее положение. Вокруг него тут же собираются подопечные разных отрядов, и стоят в шоке, не понимая, что нужно делать. Но Тэхён думает лишь о Хосоке. Думает о том, что подвёл...и эта боль. Голову сводит в исступляющем ноющем чувстве.
Вдруг среди всей этой толпы тёмный образ.
— Тэхён, — Чон садится рядом и нависает над парнем, охватывая его щёки, — Тэхён, всё будет хорошо, не волнуйся.
Но, чёрт возьми, как не волноваться, если в глазах самого Хосока растерянность...
Чон тут же смотрит куда-то в сторону. Глаза его вспыхивают животной яростью. Он отнимает руки от Тэ и, уступая место подбежавшей команде медиков, уходит куда-то.
«Мистер Чон...», — мысленно зовёт Хосока Тэхён и погружается в состояние обморока.
***
Ким очнулся, не ощущая, как ни странно, боли. Он попытался пошевелиться, но ему было тяжело это сделать, и Тэ понял, что находился под действием обезболивающих. Это
помещение было похоже на небольшую палату. Он был здесь один. Без возможности пошевелиться... На настенных часах увидел, что уже два часа ночи. Вряд ли удастся уснуть после стольких часов в царстве Морфея. Лежит минут двадцать, пока не слышит шаги прямо у двери.
Дверь отворяется.
— Тэхён, ты проснулся, — Хосок мягко улыбается и подходит к парню, расставляя какие-то мази и медикаменты, которые он принёс с собой, на прикроватную тумбочку. Ким наблюдал за ним из-под прикрытых ресниц.
— Как чувствуешь себя?
— Я ничего не чувствую...- прошептал Тэ.
— Правда? — Чон присел на край кровати и откинул одеяло, а затем задрал кофту Кима, задрожавшего всем телом, когда Хосок взглянул в полумраке на его оголённый живот. Наставник выдавил немного мази на руку и, коснувшись одного бока, начал массировать нежную кожу, на которой расцвели огромные синяки.
— Медсестра сказала, что переломов нет. Просто крупные ушибы. Поэтому ты быстро пойдёшь на поправку, а ещё...
— Простите...- перебил Тэ, а глаза его заслезились.
— За что? Маленький, тебе не стоит извиняться.
Хосок назвал его «маленьким», и это было лучше любого лекарства, лучше любого бальзама. Это слово обладало какой-то целебной силой.
— Я не смог... Я оступился...
— Нет, Тэхён, ты не оступился. Канат кто-то обрезал, поэтому...
— Обрезал?
— Да...
— Кто это сделал?
— Те, кто хотят, чтобы я подписал контракт о сдаче вас в ряды добровольцев. Но вам уже ничего не угрожает... Не бойся. Никто вас не заберёт.
— Мистер Чон, если они хотят этого, я могу пойти на войну... Пожалуйста, не унижайтесь перед ними.
— Не смей даже думать о том, чтобы соглашаться, — вдруг лицо Чона стало суровым и мрачным, — Ты даже не понимаешь, что такое война. Как ты можешь думать об этом...
— Я хочу узнать... что такое война. Хочу испытать то же, что испытали и вы...
— Тэхён...
— Я, правда, хочу...
Хосок резко встал и прошёлся по комнате, не отрывая полного напряжения взгляда от Тэ.
— Ты хочешь узнать, что такое война? Хочешь узнать?
Вдруг Чон остановился прямо перед кроватью и, захватив края своей кофты, стянул её с себя.
Тэхён замер... Тело наставника всё было в ушибах, швах и синяках. Это было тело, которому пришлось пережить много ужасов, которому пришлось пережить так много, что так представить сложно... И это тело сейчас было обнажено и представлено взору сжавшегося парня.
— Вот, что такое война...- сказал Хосок, — В войне нет романтики. Не смей думать о том, чтобы пойти на войну.
— Мистер Чон...- прошептал дрожащим голосом Тэ.
— Да, Тэхён.
— Мистер Чон... вы мне нра...
— Тэхён, — в этом голосе не было ни капли жалости, — Прости, но я не могу принять то, что ты хочешь сейчас сказать.
Гулким ударом раздалась душевная боль Кима.
— Ты думаешь, я не вижу? Думаешь, я слепой? — Хосок подошёл ближе и наклонился над лицом Тэхёна, расставив руки по обе стороны от подушки.- Тэхён...- голос стал намного мягче, взгляд — нежнее, — Тэхён, прости, но я не смогу дать тебе того, что ты хочешь. Тебе нельзя в меня влюбляться...
Слёзы Тэ впитывались в подушку и неприятно жгли виски.
— Мистер Чон... Со мной...что-то не так? Это потому что я не достоин?
— Тэхён-а... Ты достоин большего... Но не со мной. Тэхён...
— Мистер Чон...- всхлипнул Ким, — пожалуйста, поцелуйте меня...
— Тэхён... я не могу...
— Просто поцелуйте меня. Пожалуйста...- губы тряслись так предательски, так предательски хрипел заплаканный голос.
— Я не могу поцеловать тебя, Тэхён... Если поцелую, как ты забудешь меня?
— Я не забуду вас... Не смогу забыть, даже если захочу.
— Тэхён-а... Не плачь.
— Мистер Чон, пожалуйста... Пожалуйста...
— Не могу...
Внутри всё горело. Боль начинала возвращаться. Сердце бешено стучало.
Но на мгновение Тэхён преодолел всё, схватил преподавателя за плечи и потянул на себя, касаясь желанных губ. Мягкое лёгкое трепетание прошлось по всему телу. Хосок тут же отстранился и уткнулся губами в шею парня.
— Что же ты делаешь, малыш...- шептал он, поглаживая волосы Кима и ощущая, как маленькие пальчики беспомощно сжимают его избитые плечи.
— Вы мне нравитесь, мистер Чон...
— Нельзя, малыш, нельзя... Зачем ты привязываешься ко мне... Зачем... Малыш...
— Мистер Чон...- Тэхён вновь потянул лицо преподавателя выше, касаясь губами. Он целовал без разбора, наобум мазал по щекам, по уголкам губ, по подбородку... Он боялся отпустить... Хотел попробовать Хосока максимально, пока есть такая возможность, пока Хосок его не оттолкнул. Но Чон целует в ответ... Горячо... В губы... Проникает в рот младшего, сводя того с ума... Мокро... Влажно... Он углубляет поцелуй, словно пытаясь прочувствовать то, какими словами ему признались в любви. Он словно пытается целиком испить чашу вина, чтобы опьянеть. И Хосок сходит с ума, чувствуя безудержную отдачу Тэхёна, чувствуя его сердцебиение и слёзы...
— Мистер Чон ...
Задыхаясь, Тэ вновь прижал Хосока к своей шее... Слишком близко. Слишком тёпло... Слишком...
Они лежали так долго... И каждый думал о чём-то своём, словно пытаясь поделиться болью друг с другом...
Когда Хосок услышал хриплое сопение Тэхёна, он нежно поцеловал его в щёку и, надев кофту, вышел из той палаты...