Похитители Душ

Николь долго думала над новостью, что принёс ей один из сотрудников. Как такое могло произойти? Нежить боится даже говорить о подобных вещах между собой, а эти волки совершили преступление и самую большую ошибку в своей жизни.

   Девушка хорошо знала Гаральда и что он может сделать с теми, кто так осквернил библиотеку душ, в которой разрешено находиться только жнецам. Николь обеспокоенно повернулась на другой бок, натягивая одеяло ближе к подбородку. Всё это всё равно не утешало, ведь она понимала, как сейчас ему тяжело. Об этом было не сложно догадаться, ибо она была бы просто в яростном отчаянии, если бы оказалась на месте Гаральда.

   Тишина спальни в сочетании с приятным сумраком, что укрыл комнату, успокаивали Николь. Но теплее на душе ей стало только тогда, когда спиной она ощутила горячее дыхание Джеффри. Она закрыла глаза, представляя, как снова утопает в его объятиях, начиная отпускать все заботы и погружаясь в глубокий сон.

   И даже в мире снов ей не было покоя. Николь, вздрогнув от холода, проснулась. Только вот оказалась она уже не в своей уютной спальне, а в огромных хоромах. Девушка уже видела эти сны раньше, они преследовали её с самого детства, когда она внезапно забыла первые шесть лет своей жизни. Увидев эту знакомую комнату, Николь не удивилась, а лишь скучающе вздохнула, посматривая на свою огромную кровать с балдахином.

   Голубые глаза светились в темноте, как два фонарика, а маленькие ручонки нервно сжимали одеяло. Почему-то в этих снах Николь всегда не больше семи. Каждый раз девочка, в теле которой застревала её душа, выполняла одни и те же действия: она поднималась с кровати, босыми ногами опускаясь на холодный белый кафель, а после шла в огромный зал, такой же белый, как и всё вокруг.

   Она, словно ведомая кем-то, направлялась к просторному балкону без окон и дверей. Оттуда всегда открывался такой чудесный вид на затуманенную вдалеке гору, на парящие в белой дымке острова с домами-дворцами. И каждый раз, оказываясь вблизи пропасти, она видела, как за спиной появляется тень, что навевала страх на уже взрослую девушку, запертую в теле ребёнка.

   Сильный толчок — падение в неизвестность. Глазами ребёнка она видела, как ухмыляется тень, приобретая пугающие очертания... Её быстро поглощал туман, и тогда Николь, вскрикивая, каждый раз, как первый, вскакивала с кровати. От падения на пол её всегда спасала сильная хватка Джеффри, который уже привык к подобным, к счастью, редким снам.

      — Николь, спокойно, — тихо прошептал он на ухо девушки, запутываясь в белых волосах, — это всего лишь очередной сон. Ты просто переутомилась, это нормально.

      — Ты снова не спал? — вдохнув поглубже воздуха, спросила Николь. Ответ ей был уже известен, и не нужно было смотреть прямо на собеседника, чтобы понять, что тот кивнул. Джеффри на половину демон, он не нуждается во сне.

  Он поцеловал каждую родинку на её плечах, что вместе образовывали карту звёздного неба, украшая белую кожу. Джеффри крепко обнял Николь, всё ещё ощущая, как бешено колотится её сердце. Такие сны точно не доведут до добра.

   Он осторожно уложил её на кровать, накрывая воздушным одеялом. Николь понадобилось не так много времени, чтобы прийти в себя. Джеффри всегда оказывал на неё положительное влияние. Когда он был рядом, то на душе становилось теплее, внутри появлялось странное весенние настроение: в желудке летали бабочки, а в сердце расцветали даже самые привередливые цветы.

   Услышав лёгкое посапывание в подушку, Джеффри вздохнул с тяжёлым облегчением. Ему не нравились эти сны, которые иногда беспокоят Николь, заставляя девушку вскакивать посреди ночи в холодном поту. Он крепче обнял её, заставляя Николь ощутить его крепкую хватку даже сквозь глубокий сон, и тоже смежил веки...

  ...Кусочек из газеты до сих пор лежал на письменном столе Николь. Девушка, не отводя глаз, смотрела на этот клочок бумаги будто бы именно он виноват в том, что случилось в Лондоне. Её не покидали мысли о том, что она должна помочь Гаральду, хотя бы просто словами, а поисками оборотней пусть, как и должно быть, займутся лондонские ищейки.

   Она отвлеклась только, чтобы отпить горячего кофе из чашки, что так заботливо ей принёс Джеффри сначала на завтрак, а после в обед из-за сегодняшней неспокойной ночи. Она в очередной раз подумала о Гаральде, об их былой дружбе... Николь одёрнула себя, ибо не хотела об этом думать. Подобные воспоминания делали только хуже и совсем не разрешали ситуации. Сделав последний глоток, девушка всё-таки решилась навестить бывшего коллегу, уже нынешнего начальника лондонского отдела.

   Перед тем, как покинуть кабинет, Николь скомкала вырезку из газеты, отправляя бумажку в мусорное ведро. Джеффри не должен знать об этом визите, ведь девушка понимала, что он точно не обрадуется, догадываясь какие отношения между Гаральдом и ней.

   Для того, чтобы нанести визит в другой отдел не обязательно колесить через пол мира. Для этого жнецы придумали межпространственные коридоры, которые соединяли арки наподобие той, что стояла в лесу. Попасть в зал с этими арками мог не каждый, доступ к ним имели только Николь и Полина, как высокопоставленные жнецы отдела.

   Пройдя множество коридоров, Николь удалилась в совершенно безлюдную часть здания. Казалось, что даже солнце не хотело заглядывать в мансардные окна, ибо коридоры здесь были холодными и мрачными, но все ещё украшенными красивыми мраморными статуями. Белые глыбы, прячась во мраке колонн, выглядели словно тени, невинные души, заточённые в камень.

    Дальше предстали огромные двери, которые, в отличие от других, не открывались лишь одним толчком. Николь сняла пиджак, мелкими шагами подходя к отверстию в стене. Обнажив чёрную татуировку на бледной коже, девушка, не без страха, просунула руку в дыру по самый локоть в ожидании чего-то ужасного.

   Ничего не произошло, кроме странного щелчка в дверях, после чего те плавно распахнулись, приглашая начальницу отдела внутрь тёмного зала.

Николь полностью погрузилась в полумрак холодного помещения, где даже колонны, подпирающие потолок в виде идеального шестигранника, были сделаны из чёрного камня.

   Этот холл редко посещали, поэтому мраморные полы покрылись тонким слоем пыли, а на мрачных арках — по одной на каждой стороне — поселились маленькие паучки. Николь прошлась вдоль стены, прежде чем замереть на месте перед одной из арок. Несколько мгновений её жизни ушли на сомнения, ведь девушку на той стороне никто не ждал. А заявляться в чужой отдел без приглашения явный признак дурного тона.

   Николь легко отбросила все предрассудки, доставая компас из кармана пиджака. Повернув стрелку трижды, она направила золотую вещицу в самый центр арки, наблюдая за тем, как по стене прошли волны, как будто бы оставленные брошенным в воду камнем. Девушка смело вошла внутрь, растворяясь где-то внутри каменных плит.

    Волна неприятных ощущений прошла по телу, оставляя после себя омерзительный осадок, который заставил Николь содрогнуться. Девушка прошла тёмный коридор, ведомая лишь золотой стрелкой компаса, что она выставляла перед собой, чтобы не заплутать и точно найти дорогу к нужной арке.

   Если уходила Николь из мрака, то вышла она к свету. Холл, в котором девушка оказалась, значительно отличался от того зала, что послужил ей местом отправления. Здесь всюду проникал утренний свет, радуя взор нескольких жнецов, сидящих на чёрных кожаных диванах в тени папоротников деревьев. Николь подняла голову к потолку, чтобы увидеть голубое небо и воздушные облака. Наверху, под куполообразной крышей, на жёрдочках сидело несколько разноцветных тропических попугаев, мило щебечущих друг с другом. Иногда птицы взметались вверх и парили над головой, словно воздушные змеи.

   Это зрелище настолько захватило Николь, что она не сразу обратила внимание на слегка ошеломленные взгляды в свою сторону.

      — Кхм... Николь Бретт, какой неожиданный сюрприз.

   На лице девушки тут же появилась еле уловимая улыбка, когда до её ушей долетел знакомый рассудительный голос. Посреди холла по стойке смирно стоял Уильям Ганс, первый помощник Гаральда. Как всегда он был одет с иголочки, волосы аккуратно уложены на бок, туфли чуть ли не сверкали на солнце, а его, на первый взгляд, робкий вид источал уверенность. В руках молодой мужчина держал папку, взгляд его был немного тяжёлым, будто бы он был чем-то обеспокоен. Хотя Николь отлично понимала какое событие сейчас переживает их отдел.

   Девушка изящно проплыла по холлу, оказываясь рядом с Уильямом и заключая его в дружеские объятия.

     — Я рада видеть вас. Извините, что явилась без приглашения, но навряд ли Гаральд позволил бы мне это сделать. — Девушка положила руку на плечо Уильяма, замечая, как щёки его полыхнули красным пламенем, а взгляд стыдливо упёрся в мраморные полы.

     — Его сейчас нет. Сэр Гаральд Ван Сатен отчитывается о случившемся перед советом, — произнёс Уильям, ловя настороженные взгляды остальных коллег в холле. — Прошу, Николь, пройдёмте в мой кабинет. Я расскажу вам всё более подробно.

     — Думаю, это отличное решение, — тихо признала девушка, озираясь по сторонам. — В газетах не пишут ничего вразумительного.

  Уильям мысленно кивнул пока они проходили просторный коридор, похожий на все те, что находились в отделе НСС. Также он не решался напрямую спросить у гостьи откуда ей известно об этом инциденте, поэтому был рад, что она освободила его от вопроса.

   Они прошли несколько красиво украшенных коридоров в стиле барокко, поднялись по винтажной лестнице, откуда свисали причудливые горшочки с цветами. Николь с упоением разглядывали все эти украшения, которые создавали атмосферу уюта там, где, казалось бы, это почти невозможно. Девушка тут же поняла, что отдел НСС выглядит достаточно мрачным внутри, хоть и не уступает по красоте всем этим белоснежным коридорам.

      — Смотрю, вас совсем не смущает мой акцент, — невзначай обронила Николь, чтобы отвлечься. Сопровождающий загадочно улыбнулся на сказанные ею слова.

      — Я уже давно к нему привык, — честно ответил Уильям, когда они дошли до его кабинета на втором этаже здания. — Я очень рад, что ваш отец разговаривал с вами на своём родном языке.

   Парень вежливо улыбнулся, совсем не замечая, как на мгновение нахмурилась Николь от последней его реплики. Он тут же себя одёрнул, когда, зайдя внутрь кабинета, увидел погрустневший взгляд гостьи.

      — Простите, я совсем не хотел вам об этом напоминать... — тихо пролепетал он, но девушка жестом показала ему замолчать. Это было довольно неприлично с её стороны, но ещё ужаснее были слова Уильяма, которые напомнили ей о потери близких людей...

   В кабинете повисло гнетущее молчание. Уильяму было до сих пор неловко от того, что случайно сорвалось с его языка, поэтому, усадив девушку за письменный стол, он решил загладить свою вину. Пока молодой человек заваривал прекрасный английский чай, Николь вновь попыталась привести свои мысли в порядок и подумать о предстоящей встрече.

   Перед её глазами оказалась небольшая чашка на блюдце, девушке в нос ударил аромат чая, который она тут же захотела попробовать. К сожалению, содержимое кружки было ещё совсем горячим, поэтому ей пришлось отодвинуть чашку, улыбнувшись собеседнику.

      — Я хочу знать, что произошло в ту ночь, — требовательно заявила Николь.

     — Конечно, я всё подробно расскажу.

    Уильям первый сделал глоток из чашки прежде, чем начать свой рассказ. Николь слушала его сосредоточенно, иногда приподнимая правую бровь от удивления. Она всё никак не могла понять почему это произошло и как оборотни осмелились на подобное кощунство. Когда обе кружки опустели, позвякивая на тарелочках, Николь спросила:

     — То есть, Томас Эдвардс единственный выживший работник архива?

     — Да, мисс, всё совершенно так. Сам он, конечно, пострадал, но всё ещё утверждает, что это сделали оборотни. И этому есть подтверждение: укус на ноге, оставленный волчьими зубами.

      — Теперь он...

      — Нет, — достаточно вежливо оборвал Уильям, — врачи успели предотвратить заражение крови до первого полнолуния.

   Николь облегчённо вздохнула, начиная поигрывать ложкой в чашке.

      — И, что теперь будет? — поинтересовалась девушка, посмотрев прямо в глаза собеседника.

      — Его ждёт суд. Это пока всё, что мне известно... Боюсь, что сэра Гаральда не будет до самого вечера, — ощущая неловкость, произнёс Уильям. — Мисс Николь, может, вы хотите что-нибудь рассказать?

   Она устало покачала головой, понимая, что ей совсем нечего поведать. Да и хотелось ли ей этого? Николь точно знала, что нет. Не стоит ей распространяться о жизни своего отдела даже Уильяму Гансу, ведь он правая рука Гаральда, а между ней и последним всегда присутствовал какой-то дух соперничества. Это началось после того, как они вдвоём проходили испытательный срок на высокую должность заместителя у их бывшего начальника – Дмитрия Владимировича.

   Николь поморщилась от упоминания его имени в собственной голове. Лучше ей про него забыть, пока её не начала душить совесть, словно адский пёс свою жертву.

   Она резко перевела разговор на ближайшие события в мире жнецов. Уильям с удовольствием поддержал глобальные темы, ибо ему и самому было неловко спрашивать о делах другого отдела.

   Они проговорили так до самого вечера, обсуждая накаляющиеся отношения между китайскими лисицами кицунэ на реке Янцзы и столкновения демонов со жнецами за последние несколько лет. Пожалуй, это были одни из самых насущных вопросов, которые могли занять их время.

   Николь совершенно не беспокоилась о том, что покинула своё рабочее место на целый день. Полина всегда хорошо справлялась со своей работой, просто она всё чаще начала переходить грани дозволенного.

   Незаметно опустились сумерки, Уильям с интересом посмотрел на часы. Внезапно компас, находившийся на самом краю стола, издал странный звук, а стрелка его закрутилась, точно сумасшедшая. На стол упало письмо с печатью, в глазах обоих жнецов загорелись огоньки любопытства.

     — Мисс Николь, я, кажется, знаю где сейчас должен находиться сэр Гаральд, — довольно проговорил Уильям, ещё даже не прочитав письма. — Позволите проводить?

      — Если вам не трудно.

   Николь с удовольствием приняла его предложение, поднимаясь на ноги. Уильям шёл впереди, уверенно петляя по просторным коридорам. За окном уже опускались сумерки. Так быстро пролетело время за их беседой, что Николь слегка замешкалась в одном из коридоров, поднимая взор к окнам, чтобы разглядеть круглый диск луны, проявляющийся в небе. Уильям, не услышав шагов за спиной, обернулся к Николь, взглядом поторапливая девушку. Последняя пыталась не отставать от своего проводника пока они пробирались в архив. Николь была немного удивлена, когда они оказались на пороге огромной библиотеки, слегка разгромленной несколькими днями раннее, но все ещё такой фантастической.

   Уильям остался стоять на пороге, в тени, что создавали колонны на входе, делая его недосягаемым для этого мира. Он лишь кивком головы указал Николь на один из дальних центральных балконов, где застыла чья-то одинокая фигура.

    Николь сделала шаг, надеясь остаться в тени, но по стенам внезапно начали загораться фонари с белой субстанцией внутри. Они разгорались постепенно, набираясь яркостью. К тому моменту, как каждый из них стал похож на маленькое солнышко, Николь уже прошла полпути. Девушка остановилась только, чтобы обернуться и посмотреть не стоит ли тень Уильяма на пороге. Его там не было, он ушёл, решив оставить их наедине.

   Девушка поднялась на второй этаж по ближайшей лестнице. Здесь все ещё было темно из-за отсутствия источников освещения и близко расположенных друг к другу книжных полок. Стеллажи создавали узкий коридор, по которому Николь шла осторожно, чтобы не смахнуть какую-нибудь папку с полки одним лишь неловким движением.

   Наконец ей показалась фигура молодого мужчины, что задумчиво осматривал все свои владения. Казалось, он совсем не замечал того, что происходило вокруг. В своих мыслях Гаральд был один и далеко отсюда, там, где бы он смог наказать тех, кто это сделал. Много книг было повреждено, и теперь они совершенно бесполезны, погибли его сотрудники, но самое ужасное совсем не это — несколько древних книг-хранилищ пропало. И Гаральд совсем не понимал, как такое могло произойти.

   Николь не решалась к нему подойти, но и стоять в тени было неверным решением. Девушка постучала ногтями по полкам, привлекая внимание, слегка дрогнувшего от неожиданного скрежета, парня. Взгляд его упал на девушку в темноте и тут же перестал быть рассеянным. Лоб наморщился, а лицо приобрело ужасающий вид.

  Николь напряглась от такого взгляда и её кобальтовые глаза зловеще сверкнули в темноте.

     — Злорадствовать пришла? — ощетинился Гаральд.

     — Нет, — Николь медленно подошла ближе, заметив, как начинает угасать зелёное пламя в его глазах, — я пришла посочувствовать.

   После этих слов, сказанных искренне и от всего сердца, мышцы на руках парня расслабились, а в глазах его потухла последняя искра. Он вдруг ощутил пламя радости где-то в области груди, когда Николь положила руку ему плечо, сжимая его крепкими пальцами.

      — Мне правда жаль. Уильям мне всё рассказал, — шёпотом проговорила девушка. Но в голове Гаральда её слова превратились в сладостную песню, что успокаивала его смятённую душу.

      — Язык бы ему отрезать, — всё ещё со злостью бросил он.

   Николь взглянула в лицо Гаральда, но от злости не осталось и следа. На смену пришли тревога и смятение. Его глаза совсем опустели, будто бы заросли тёмным мхом, а в пепельных волосах, что всегда впечатляюще серебрились при свете луны, проступила белая седина.

     — Совет уже объявил своё решение? — затронула не самую приятную тему Николь, наконец понимая от чего Гаральд в таком настроении.

     — Ещё пока нет. Он дал мне время. Время, чтобы поймать того, кто это сделал, вернуть похищенные души, а иначе...

     — Иначе будет плохо, — закончила девушка. — Думаю, не стоит сейчас об этом думать. Я пришла, чтобы помочь и предотвратить подобный конец.

     — Предлагаешь мне услуги медиума?

     — Мёртвые могут многое поведать, они знают намного больше нас. — Николь тоже посмотрела на стеллажи на противоположной стороне, утопающие во мраке сумерек.

     — Я точно уверен, что это сделал клан оборотней — "Чёрная роза".

     — Насколько я знаю: "Чёрная роза" — один из древнейших кланов оборотней, в который входит несколько влиятельных и могущественных семей. Я не понимаю для чего таким уважаемым существам нарушать такие же старые, как и этот мир, порядки жнецов.

     — Я не знаю зачем им это. Но обязательно спрошу, когда мы разыщем их лагерь. — Глаза Гаральда вновь полыхнули пламенем, идеей, которую сложно выбить из головы. — Я заставлю их заплатить за то, что они сделали.

      — Гаральд, — Николь дотронулась до его лица, нежным движением поворачивая к себе, — не делай того, о чём потом пожалеешь. Даже если это единственный клан оборотней во всей Англии, то это не делает их виновниками произошедшего. — закончила девушка, заметив, что пыл собеседника утих и теперь он смотрит только в её глаза.

    — Николь, — Гаральд заключил её руки в своих, — ты всё ещё любишь своего недоэльфа?

    — Это запретная тема, — ушла от ответа девушка, немного отступая назад.

     — Извини, я не хотел её поднимать.

   Гаральд подошёл ближе, в глазах его читалось раскаяние, особенно странно было видеть его после гнева. Он носом уткнулся в шею Николь, наслаждаясь сладковатым запахом женского парфюма. Девушка в изумлении отступила назад, но Гаральд невольно потянулся к её губам. Николь тут же привела его в чувства хорошей пощёчиной, сердито фыркнув ему вслед.

      — Не смей этого делать! — разнёсся по архиву её разгневанный голос.

  Гаральд судорожно сжал одну руку на перилах, на которой все ещё виднелась засохшая кровь, другой дотронулся до горящего адским пламенем пятна на щеке.

      — Уходи, — сказал себе под нос парень, — слышишь, уходи! Мне не нужна твоя помощь. 

  Николь ничего не могла ответить на такую дерзость. Всё, что ей оставалось, так это молча покинуть Гаральда.

Казалось, что достаточно событий на этот вечер, но Николь по возвращении ждал ещё один малоприятный сюрприз. Она всё никак не могла отделаться от неприятного липкого чувства отвращения к тому, что произошло в лондонском архиве. Не думала она, что Гаральд способен вновь выкинуть подобное. Наверное, в душе он всё ещё восемнадцатилетний мальчик, покоряющий сердца наивных девчонок, ибо взрослый человек на такие глупости не способен. Даже если у него всё ещё остались к ней чувства...

   Николь с трудом вернулась в реальность, поднимаясь по узкой лестнице к своему кабинету. Она бы продолжила думать о сегодняшнем инциденте, если бы, поднявшись, не обнаружила, как из-под дверной щели её кабинета прорывается яркая полоска белого света.

   Она слегка замешкалась на пороге, не решаясь войти внутрь. Свет был такой яркий, что мог ослепить. Николь сразу догадалась, что он может принадлежать только ангелу. Её догадки подтвердились почти сразу же, как она приоткрыла дверь, с опаской заглядывая внутрь.

   Яркий свет исчез, и теперь можно было разглядеть мужскую фигуру, выступившую на середину кабинета. Николь с удивлением осмотрела гостя, когда подняла взгляд и увидела мужчину в тоге, перекинутой через левое плечо. Его бледная кожа чуть ли не светилась при свете лампы на столе, фиалковые глаза смотрели свысока, как будто бы Николь пришла не в свой кабинет, а длинные белые волосы, струящиеся по стану, ниспадали до самых пят.

      — Кто вы такой? — тут же пришла в себя девушка. За долю секунды восхищение в её глазах сменилось гневом.

      — Николь Бретт, прошу реагировать не так остро, — повелительным тоном проговорил ангел. — Моё имя Арсэль, я третий хранитель райских ключей и главный начальник ангельской тюрьмы, — гордо произнёс он свой титул.

      — Зачем вы здесь? Мне казалось, что ангелы должны предупреждать о своих визитах. Да и начальнику ангельской тюрьмы незачем спускаться на землю. — Девушка прошла к своему письменному столу, не отводя взгляда от аметистовых глаз.

       — У меня будет к вам просьба.

   Николь в недоумении приподняла правую бровь.

      — Какая же?

      — Нарушить устав. Я знаю, вы часто этим занимаетесь, — Арсэль вальяжно расположился на стуле напротив собеседницы. Взгляд Николь упал на позвякивающие браслеты на его голых ногах: у ангелов была странная привычка ходить босиком.

      — С чего вы взяли, что я нарушаю правила?

      — Я очень долго за вами наблюдал, — без капельки стеснения заявил мужчина, ощутив на себе потухший взгляд девушки. — Мне известно о ваших отношениях с полукровкой. И я даже готов сохранить эту тайну взамен на одну просьбу.

     — Какую? — с трудом выдавила Николь, пытаясь унять галоп собственного сердца.

     — Вы найдёте полукровку. Не спрашивайте кто он и зачем он мне, я и сам толком ничего не знаю. Единственное, что могу сказать, он принадлежит небесам. Если найдёте его и приведёте ко мне в целости и сохранности, то ваша тайна не будет предана огласке.

     — Святые небеса, почему я должна вам верить? — голос Николь предательски дрогнул.

     — Вы хотите, чтобы я поклялся? — девушка кивнула, Арсэль не стал ей препятствовать. Они заключили руки в крепкий замок, когда вдруг их окутала серебряная нить. — Клянётесь ли вы, Николь Бретт, что найдёте полукровку, что по праву принадлежит небесам?

     — Клянусь, — решительным тоном произнесла девушка, продолжая буравить ангела взглядом. — Клянётесь ли вы, Арсэль, сохранить мою тайну?

     — Клянусь.

  Белая змея вмиг оплела их руки, выжигая глубокие шрамы. Николь почувствовала адскую боль, проникающую в самые дальние уголки её тела, но рука всё равно не дрогнула. Она, словно каменная, простояла не дёрнувшись до самого конца обряда. Руки разъединились и шрамы ушли глубоко под кожу, готовые появиться лишь по первому зову клятвы.

   Николь схватила свою руку, поморщившись от болезненных судорог.

     — Надеюсь, теперь вы довольны, — бросил ангел на выходе из кабинета.

     — Стойте! — крикнула девушка. Арсэль обернулся, скорчив неприятное выражение лица. — Как мне найти эту полукровку? Мне ведь совершенно ничего неизвестно.

     — Его мать была падшим ангелом. Я точно не уверен, но она всегда мечтала назвать сына Ладаэлем, — ангел уже хотел уйти, но тут вдруг снова обернулся к Николь, на этот раз одарив её более дружелюбным взглядом. — Николь Бретт, будьте осторожнее в своих отношениях с полукровкой. Не породите на свет нечто подобное Холмсу Фиджеральду.