20 глава
Ты собрала остатки сил и заставила себя подняться.
Ноги дрожали, в глазах всё ещё плавали тёмные пятна, но ты встала. Сделала шаг. Потом ещё один. Туда, где за поворотом всё ещё слышались тяжёлое дыхание и звуки борьбы.
Хёнсу уже стоял над поверженным монстром.
Тело чудовища ещё подёргивалось в предсмертной агонии, но Хёнсу не обращал на это внимания. Он просто стоял, тяжело дыша, с опущенными плечами. Из волос, где-то у виска, сочилась тёмная, почти чёрная кровь. Она стекала по щеке, капала на порванный ворот кофты.
- Хёнсу, - позвала ты. Голос прозвучал хрипло. - Ты в порядке?
Он повернулся. Увидел тебя, шагнул навстречу.
А потом ноги отказали окончательно.
Ты рухнула вперёд, даже не успев выставить руки. Врезалась лицом во что-то мягкое, в его грудь, в его кофту. Пальцы судорожно вцепились в ткань, чтобы не упасть совсем.
- Т/и! - его руки тут же обхватили тебя, придерживая, не давая сползти на пол. - А ты в порядке?
- Да, - выдохнула ты куда-то ему в плечо. - В порядке.
Он помог тебе выпрямиться, но рук не убрал, держал за плечи, вглядываясь в лицо.
Ты провела ладонью под носом, чтобы стереть то, что там натекло, и замерла. Рука стала красной. Ярко-алой от свежей крови.
- У тебя симптомы? - спросил Хёнсу. Голос дрогнул.
- Какие ещё симптомы? - ты отдёрнула руку, вытерла её о штаны. - Я нос сломала, наверное. Врезалась обо что-то, когда меня швырнули.
Ты полезла в рюкзак, нащупала упаковку салфеток, прижала одну к носу. Бумага быстро пропиталась тёплым.
- Нам пора, - сказала ты, стараясь говорить спокойно. - А то отхватим ещё раз. Тут, наверное, не один такой.
Хёнсу долго смотрел на тебя, а потом кивнул.
Вы подошли к гаражу два грязных, измазанных существа в человеческой оболочке. Кровь, пыль, грязь, всё смешалось на одежде, на лицах, въелось под ногти.
- Такие прогулки мне не очень нравятся, - ты коротко усмехнулась, но смех вышел каким-то больным.
Хёнсу не улыбнулся. Он стоял, глядя на тебя, и в его глазах не было ничего, кроме усталой тревоги.
- Не стоит нам уходить так далеко, - сказал он тихо, но твёрдо. - В этом районе спокойно. Поэтому не покидай его.
- Да, да, - ты отмахнулась, даже не дослушав. Сейчас меньше всего хотелось слушать лекции. Даже от него. Даже если он прав.
Он помолчал. Потом кивнул куда-то в сторону и ушёл, не сказав больше ни слова.
К вечеру ты осталась одна.
Воды было достаточно, чтобы обтереться, но кровь будто въелась в кожу. Ты тёрла, тёрла, а она всё равно оставалась. Тонкой красной каймой под ногтями, тёмными разводами на шее, липкой плёнкой на запястьях.
Казалось, она пропитала тело насквозь. Впиталась в поры, смешалась с потом, стала частью тебя.
К горлу подкатила тошнота.
Ты бросила тряпку, выпрямилась и просто стояла посреди гаража, глядя на свои руки. Они дрожали. Мелко, противно, не переставая.
В груди всё ещё клокотало. Ты давно вернулась, но воздух никак не хотел заходить в лёгкие как надо. Его не хватало. Всё время не хватало. Сердце металось под рёбрами, как птица в клетке, то замирало, то билось так, что, казалось, сейчас проломит грудную клетку.
Ты доковыляла до лежанки, рухнула на неё, не раздеваясь. Глаза смотрели в потолок, но видели только белые щупальца и чужую кровь на ноже.
Рука сама потянулась к тумбочке. Пачка сигарет, та, старая, наполовину пустая, которую ты не брала уже несколько дней. Зажигалка. Щелчок.
Первый вдох и лёгкие обожгло. Второй чуть легче. Дым поплыл к потолку, закрутился в тусклом свете, растворился в тенях.
Тревога уходила вместе с ним. Медленно, неохотно, но уходила. Каждая затяжка вытягивала из тела липкий ужас, оставляла после себя только усталость и пустоту.
Ты курила и смотрела, как дым тает в вышине. Сердце постепенно успокаивалось. Дыхание выравнивалось.
Ещё одна затяжка. Ещё.
Когда сигарета догорела до фильтра, ты затушила её о консервную банку и закрыла глаза.