21 глава
Через пару дней ты снова вышла на улицу.
Раны подзатянулись, сил прибавилось, а в голове прочно засела мысль, которая не давала покоя уже несколько суток. В паре километров отсюда, во дворе полуразрушенного дома, ты заприметила кое-что интересное. То, ради чего стоило рискнуть.
Город встретил привычной тишиной.
Ни людей, ни монстров, только ветер гонял по асфальту обрывки бумаги да скрипели на ржавых петлях сорванные вывески. Ты шла быстрым шагом, сжимая в кармане нож, но внутри было странно спокойно. Сегодня ты не хотела видеть никого. Ни выживших с их вопросами, ни тварей с их голодом. Только цель и дорога к ней.
Двор оказался точно таким, каким запомнился.
Дом напоминал скелет, стены стояли, но крыша провалилась, окна зияли чёрными провалами, а снег завалил всё вокруг по колено. Но посреди этого запустения, припорошённый белым, стоял Он.
Байк. Небесно-голубой, почти игрушечный на фоне серых руин. Краска кое-где облупилась, сиденье потрескалось, но в целом всё в порядке.
Рядом, присыпанная снегом, валялась небольшая сумка. Ты подошла, отряхнула, расстегнула замёрзшими пальцами. Внутри были ключи. И яркий брелок смешной, дурацкий, такой, какие вешают только те, кто по-настоящему любит свою машину.
Ты вставила ключ в зажигание, повернула.
Двигатель кашлянул раз, другой и взревел. Громко, уверенно, будто только и ждал, когда кто-то вспомнит о нём.
Улыбка сама расползлась по лицу. Сегодня удача была на твоей стороне.
Ты ехала по пустынным улицам, и ветер хлестал по лицу, забирался под куртку, трепал волосы, выбившиеся из-под шарфа.
Байк оказался лучше, чем ты могла представить. Он слушался каждого движения, урчал ровно и мощно, а на разбитом асфальте вёл себя так, будто всю жизнь только и ждал, чтобы кто-то сел за руль и вывел его на дорогу.
И почему-то именно сейчас, посреди всего этого кошмара, посреди мёртвого города и мёртвого мира, ты вдруг почувствовала себя... счастливой.
Ты ехала, широко и глупо улыбалась. А потом громко засмеялась, откинув голову назад, и ветер унёс этот смех куда-то в серое небо, смешал с холодом и свободой.
Сейчас было так хорошо.
Просто ехать и чувствовать, как под тобой дрожит мотор.
Ты подлетела к гаражу на скорости, от которой захватывало дух, и в последний момент резко вывернула руль. Байк заложил крутую дугу, взметнув снег прямо к ногам Хёнсу. Белая пыль осела на его ботинках, на штанах, на лице, он даже не успел увернуться.
- Приветик! - ты спрыгнула с байка легко, будто делала это всю жизнь.
Шлем куда-то полетел, волосы растрепались, но тебе было всё равно. Улыбка расползлась до ушей, и ты даже не пыталась её сдержать. Сейчас ты чувствовала себя самым крутым человеком во всём этом чёртовом мире. И очень хотелось, чтобы он это увидел.
Хёнсу стоял, не двигаясь, и смотрел на байк. Провёл рукой по лакированному корпусу, осторожно, будто боялся.
- Где ты взяла его? - голос звучал удивлённо, даже растерянно.
- Моя малышка теперь, - ты быстро постучала ладонью по рулю. Звук получился звонким.
И широко улыбнулась Хёнсу, открыто, как раньше, в той жизни, где можно было просто радоваться глупым вещам.
Хёнсу медленно, осторожно провёл пальцами по бензобаку, прощупывая каждую царапину на лакированной поверхности.
- Давно ты умеешь?.. - начал он, поднимая голову, и на полуслове замер.
- Что? - ты подняла брови, не понимая, почему он так резко остановился.
- У тебя кровь, - тихо сказал он и протянул руку, будто хотел коснуться твоего лица.
Ты дёрнулась. Резко, даже слишком, ты сразу поняла это по тому, как изменилось его выражение. Брови сошлись к переносице, в глазах мелькнуло что-то тревожное.
В кармане нашёлся мятый бумажный платок. Ты прижала его к носу, чувствуя, как тёплая влага пропитывает тонкую бумагу.
- Бывает, - отмахнулась ты свободной рукой. - Может, от холода.
Хёнсу молчал. Просто стоял и смотрел этим своим странным взглядом, слишком пристальным, слишком долгим. От него становилось не по себе. Будто он видел что-то, чего ты сама не замечала.
- Всё нормально, - сказала ты твёрже, чем следовало, и отвернулась к байку.
Пальцы легли на руль, погладили резиновую рукоятку.
- Ладно, помоги закатить в гараж. А то замёрзнет.
Теперь в углу гаража красовался байк.
Небесно-голубое пятно среди серого бетона, ржавых инструментов и пыльных ящиков. Ты ловила себя на том, что каждый раз улыбаешься, когда взгляд падает на него. Глупая, детская радость, но она согревала лучше любого одеяла.
- Голодный? - спросила ты, отворачиваясь от байка.
Хёнсу сидел за столом. Услышав твой голос, он отрицательно мотнул головой, даже не поднимая глаз.
Ты нахмурилась.
В последнее время из него стало тяжело вытянуть хоть слово. Он приходил, сидел, помогал по хозяйству и уходил. Молча. И это молчание было другим, не его обычным, застенчивым, а каким-то... тяжёлым. Давящим.
- Всё хорошо? - ты села напротив.
Стол был узким, дощатым, едва держащимся на старых ящиках. Но этого хватило, чтобы ты протянула руку и положила ладонь ему на плечо.
Хёнсу дёрнулся, но не отстранился.
- Я не знаю, - сказал он.
Голос был чужим и незнакомым. Сухим и одновременно каким-то странным, будто внутри у него что-то ломалось.
Ты не знала, что ответить. Не знала даже, что он чувствует. Может, и не могла понять - настолько это было глубоко и сложно.
Поэтому ты просто сидела и молчала. Ладонь на его плече напоминала о твоём присутствии.
- Что ты имеешь в виду? - спросила ты наконец. Неуверенно, запинаясь, будто боялась спугнуть.
Хёнсу опустил голову. Ещё ниже. Волосы упали на лицо, скрывая его от тебя.
И тут ты увидела.
Краем глаза, в тусклом свете что-то блеснуло в уголках его глаз. Влажное. Прозрачное.
Это были слёзы.
Он тут же отвернулся, резко дёрнул головой в сторону, но ты успела заметить. И внутри у тебя всё оборвалось.
Ты по настоящему испугалась. Потому что не знала, как его поддержать. Не имела понятия, что с ним случилось, что могло сломать его настолько.
Ты неуверенно, медленно встала, будто каждое движение приходилось обдумывать. Обогнула стол, подошла к нему.
Он сидел всё так же согнувшись, спрятав лицо, плечи мелко вздрагивали. Дыхание сбивалось, рвалось наружу всхлипами, которые он пытался сдержать.
Ты протянула руки. На секунду замерла, сомневаясь. Правильно ли? Не сделаешь ли хуже?
А потом просто обняла. Притянула его к себе, прижала голову к груди, обхватила руками так крепко, как только могла.
Он замер. Ни звука, ни движения.
Ты молчала. Не знала, что говорить. Просто гладила его по голове, по спутанным волосам, медленно, успокаивающе проводила пальцами по затылку, по шее.
Он сидел неподвижно. Только иногда вздрагивал и тогда ты чувствовала, как его слёзы пропитывают твою футболку, как дрожит его спина под твоими руками.
В гараже было тихо. Только подавленные всхлипы Хёнсу наполняли его.