4 глава
Канистра звякнула об пол, и бензин хлынул наружу ядовитой змеей. Тонкая, маслянистая река поползла из дома. Она жадно лизала стены, пропитывала половицы, впитывалась в обивку старой мебели. Едкий дух заполнил легкие вместо воздуха.
Ты сунула руку в карман куртки. Щелчок и в пальцах заплясало маленькое пламя. Дешевая зажигалка в этот миг показалась тяжелее целого мира. Это было красиво. Кадр, достойный дорогого кино: бензиновая дорожка, огонек на кончиках пальцев и твое спокойное лицо.
Ты просто разжала пальцы.
Зажигалка кувыркалась в воздухе целую вечность, а коснувшись лужи, улица взорвалась оранжевым. Дом жадно и торопливо вспыхнул, как спичка, в считаные секунды превращаясь в ревущий костер.
Там, в подсобке, заперты родители. Но они перестали быть людьми задолго до того, как ты поднесла огонь к бензину.
Дом вспыхнул мгновенно, жадно, шумно, будто только и ждал этой секунды. Языки пламени вырывались из окон, и через минуту всё было кончено.
Ты стояла и смотрела, как горит твоя жизнь. И не знала, что должна чувствовать.
Пустота. Внутри была только пустота.
Ты развернулась и пошла. Просто пошла вперёд, туда, куда вели ноги. Мимо одинаковых домов с одинаковыми окнами. В некоторых горел свет, люди внутри наверняка ещё не знали. Не понимали, что мир уже перестал быть прежним. Что завтра для многих не наступит.
Вечер опускался на город быстро, крадучись. Становилось холодно и страшно, хотя страх пришёл не сразу, он выползал постепенно, вместе с темнотой. Оставаться на улице было опасно. Но куда идти? Ты просто не знала.
Шаги гулко отдавались в тишине, пока её не разорвал звук. Сзади.
Низкий, совсем нечеловеческий рык.
Ты замерла. Сердце заколотилось где-то в горле, приказывая: беги. Но ноги не слушались. Тело превратилось в камень.
Медленно, очень медленно ты повернулась.
Кусты у дороги шевелились. Ты зажмурилась на секунду, убеждая себя: ветер. Просто ветер. Кусты замерли, и ты уже почти выдохнула, почти поверила…
Из зелени вывалилось нечто.
Сначала оно показалось большим волосатым комком, тёмным и бесформенным. А потом поднялось. И ты поняла, что это не комок. Это монстр. Он возвышался над тобой раза в два, может, больше. В темноте блеснули его голодные, немигающие глаза.
Ноги наконец двинулись.
Ты побежала. Просто побежала, не разбирая дороги, не думая, не дыша. Позади слышался скрежет, когти монстра скребли по асфальту, с каждым звуком приближаясь. Противный, ледянящий душу звук.
Впереди замаячили стеклянные двери, ряд маленьких магазинчиков, втиснутых друг в друга. Плохое укрытие. Хрупкое. Но ноги больше не держали, лёгкие горели, и ты поняла: если не остановиться, упадёшь прямо здесь, и тогда конец.
Ты влетела в первую дверь, едва не слетев с ног. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Руки нащупали что-то металлическое на полу, какая-то палка, труба, неважно. Ты схватила её и, не веря, что это сработает, просунула между ручек стеклянной двери.
Монстр налетел снаружи в ту же секунду. Стекло жалобно звякнуло.
Он замер у двери, прижался мордой к прозрачной поверхности и всмотрелся в темноту. Ты затаила дыхание, вжавшись в угол. Но он увидел. Или почуял.
Удар. Ещё удар. Стекло пошло тонаими, паучьими трещинами. Ты смотрела на них и понимала: это конец. Сейчас оно не выдержит, и он ворвётся внутрь, и ты даже закричать не успеешь.
Грохот выстрелов разорвал ночь.
Монстр дёрнул головой, прислушиваясь. Ещё выстрелы ближе. Существо зарычало, заметалось на месте, а потом рвануло прочь, скрывшись в темноте быстрее, чем ты успела выдохнуть.
Ты сползла по стене на холодный пол.
Сердце колотилось где-то в ушах. Руки дрожали. Ты сидела в темноте чужого магазина, сжимая нож, и не знала, благодарить ли судьбу за спасение или проклинать за то, что оставила тебя жить в этом кошмаре.
Когда дыхание восстановилось, а сердце перестало выпрыгивать из груди, ты заставила себя подняться. Руки всё ещё дрожали, но нужно было двигаться, иначе страх сожрёт тебя быстрее любого монстра.
Фонарик нашёлся на одной из полок. Батарейки в ящике под прилавком, рассыпанные, будто кто-то второпях искал нужный размер. Ты вставила их на ощупь, щёлкнула кнопкой и жёлтый луч вырвал из темноты кусок реальности.
Хозяйственный магазин.
Стеллажи уходили вглубь, заставленные коробками, бухтами, инструментами. Ни еды. Ни воды. Зато здесь было всё остальное, то, что могло подарить тебе лишний день, лишний час в этом новом, сошедшем с ума мире.
Ты пошла вдоль рядов, снимая с полок всё, что казалось полезным. Тяжелый и надежный моток верёвки. Тонкий медный кабель, вдруг пригодится. Несколько рулонов скотча и изоленты. Саморезы, гвозди, шурупы - ссыпала в карман куртки, не глядя. Суперклей. Монтажная пена. Со стены, с трудом отодрав крепления, сняла тяжёлую цепь.
Нашла респиратор, маски, перчатки, защитные очки, всё полетело в сумку.
Сумка тяжелела с каждой минутой. К тому моменту, когда ты обошла третий ряд, она стала почти неподъёмной. Придётся вернуться. Потом, когда найдёшь место, где можно спрятаться. А сегодня…
Сегодня ты останешься здесь.
У кассы луч фонарика скользнул по стеклянной витрине и упёрся в яркие пачки.
Сигареты.
Ты никогда не курила. Считала это глупым, вредным, бесполезным. Но сейчас рука сама потянулась к пачке. Зеленая зажигалка нашлась тут же.
Ты сползла по стене на пол, привалилась спиной к холодному стеллажу и вытряхнула из пачки тонкую белую палочку.
Первая затяжка оказалась адом.
Горечь заполнила рот, дым въелся в слизистую, лёгкие взбунтовались кашлем. Ты согнулась пополам, чувствуя, как из глаз текут слёзы, то ли от дыма, то ли от всего сразу. Но когда кашель стих, ты поднесла сигарету снова.
Вторая затяжка была легче. Третья почти привычной.
Горький дым ел глаза, но с каждым вздохом что-то менялось. Руки перестали дрожать так сильно. Дыхание выровнялось. Мысли, которые метались в голове бешеными птицами, начали замедляться, укладываться, затихать.
Ты скурила три штуки. Одну за другой, жадно, глубоко, чувствуя, как никотин разливается по телу тягучим и обманчивым спокойствием.
А потом отбросила пачку в сторону, положила голову на колени и закрыла глаза.
Пол был грязным, холодным и твёрдым. Но ты уже не чувствовала ничего, кроме пустоты.